Вниз головой

Какую бы игру не затеял этот человек, он втянул в нее Северуса, не оставив ему ни единого шанса на отступление. Теперь для всех он, Северус, — тот, кто привел незнакомца в их компанию. Ему, Северусу, отвечать за этого человека. Ему левитировать его прочь из зала для дуэлей и именно ему, а не кому-то другому, решать все связанные с выздоровлением этого человека вопросы. Он мог вылечить его сам, мог отправить в Больничное крыло — что бы Северус ни делал, ему нужно было удостовериться в том, что про дуэльный клуб профессорам известно не станет. Северус не знал этого человека, но уже успел понять, что такой ненормальный и безбашенный он один во всем замке. Отныне что бы тот ни делал, Северус несет за него ответственность перед своими друзьями. Какую бы глупость этот человек не совершил, Северус совершает ее вместе с ним. Было ли это непомерно высокой ценой за удовлетворенное любопытство и отсутствие постороннего наблюдения за своим сознанием? Северус никак не мог определиться. Брайс по-прежнему был без сознания. Северус притащил его в один из несчетного множества заброшенных классов, разбросанных по всему Подземелью. Не в случайный, конечно же, а в свой, тот, где он обычно варил зелья и проводил эксперименты. Класс был узкий и длинный, жутко неудобный. Северус положил Брайса на одну из парт, а сам подошел к аккуратно сложенным в углу котлам. Почему не Больничное крыло? Мерлин, какой же он идиот. Он остановил кровь еще там, в зале для дуэлей, и залечил все мелкие порезы тоже на месте. Что теперь? Северус зажег огонь. Он так погрузился в процесс варки зелий, что даже не сразу услышал голос Брайса: — Ну что, приняли меня? Нет? Северус отвлекся от котлов и перевел взгляд на Брайса, сидевшего на парте: — Какой-то ты подозрительно живой для того, кто только что был почти мертв. — Мертв? Что ты, просто день был тяжелый. — Ты практически истек кровью. Твои ноги, — Северус посмотрел на болтающего ногами Брайса, — вообще-то, им необходим Костерост. Твое дыхание было замедлено, это Блэк постарался. И судя по тем заклинаниям, которые в тебя попали, у тебя должны быть страшные галлюцинации и повреждения внутренних органов. — Да нет, — пожал плечами Брайс, — нормально все. Или ты — моя галлюцинация? Северус подошел ближе к этому загадочному человеку, который вместо того, чтобы быть еле живым после одновременного боя с десятью людьми, штопал магией свою рубашку и стирал с нее кровь. Как такое вообще было возможно? У него ни на что не должно было остаться сил: ни на разговоры, ни на движения, ни на магию. Последние свои силы Брайс, казалось, из чистого упрямства, отправил на создание ментальной защиты от него, Северуса. Все, что ему теперь оставалось, это лежать без сознания и ждать восстанавливающих и укрепляющих зелий, и Костероста, который Северус собирался забрать из Больничного крыла, потому что времени на то, чтобы его варить, у него просто не было. Но даже нормальным больным этот человек побыть не мог. В классе было достаточно темно, но Северус все равно заметил, как из-под белоснежных рукавов чужой рубашки по коже расползается что-то черное. Оно двигалось, словно вода, вниз по его рукам, затемняя кожу, и скапливалось на кончиках пальцев. На парте, там, где руки Брайса касались деревянной поверхности, остались пятна, словно кто-то разлил чернила. Прошло всего несколько секунд и руки Брайса вернули свой прежний цвет. Северус хотел спросить, что это было, но не смог подобрать слов. Он устал удивляться и не понимать. — Ты принят, — сказал Северус устало. — Естественно, никто не должен об этих собраниях узнать. А теперь выметайся отсюда. Брайс молча спрыгнул с парты и без вопросов отправился к двери. Северус проводил его взглядом, подождал, пока тот уйдет, и вернулся к приготовлению зелий. В конце концов, процесс варки всегда его успокаивал, и это именно то, что ему сейчас необходимо. Что было бы, если бы он никак не отреагировал на просьбу Брайса поговорить? Что было бы, если бы он не стал лезть в голову к этому странному незнакомцу — тогда, на первой неделе его нахождения в замке? Брайс ему довольно подробно объяснил, в чем состоял фокус с чужой речью в его голове, и Северусу было ужасно обидно из-за того, что он не заметил раньше, что за ним наблюдают. Адаптированное для чужого сознания подслушивающее устройство, так сказал Брайс. А на деле не более чем защитная реакция на действия Северуса. Ведь если бы он не попытался забраться в голову Брайса, у того не появилось бы возможности забраться, в свою очередь, в голову к Северусу. Глупец. Он закончил с приготовлениями зелий и вышел из своего заброшенного класса. По пути в гостиную Слизерина он остановился и прислушался: обычно в Подземельях было тихо, но сейчас он слышал чужие голоса, далекие, но слишком громкие, и точно-точно знакомые. И характерный для битвы звук ударов заклятий о выставленный с помощью Протего щит. Северус поспешил за этот звук. За одним из поворотов он заметил Брайса, спрятавшегося за прозрачной светло-голубой стеной, которая преграждала путь нападавшим на него. Палочки у него не было. Одной рукой он держался за каменную стену, другая была выставлена вперед, и там, на запястье, сидел маленький чернильный дракончик, из последних сил выдыхавший чернильный огонь. Глаза Брайса были закрыты, на лбу выступил пот. Он даже не заметил приближения Северуса. — Не лезь не в свое дело, Нюниус, — голос Блэка из-за медленно угасающего щита. — Тебя это не касается. Северус достал палочку и выставил новый щит. Он хотел сказать, что с сегодняшнего дня все, что происходит с этим болваном, автоматически становится и его проблемой тоже, но не стал. Слишком громкие слова и произносить их вслух не было никакого смысла. Он даже не нападал на Блэка и Поттера, просто помогал поддерживать выставленный беспалочковой магией щит. Что им было от него нужно? Заметили в компании слизеринцев? Какое им-то дело? Он не знал, как много времени прошло, прежде чем Поттер остановил свои смехотворные атаки: — Бродяга, оставь. Блэк попытался еще несколько раз пробить их защиту, но тоже остановился. Гриффиндорцы уходили спиной вперед, держа наготове палочки. Когда они исчезли за поворотом, Брайс опустил руку и рухнул на пол. — Где моя палочка? — спросил он. Северус убрал руку в карман своей мантии и вытащил оттуда вторую палочку. Он забрал ее с пола в зале для дуэлей, когда уходил оттуда с безжизненным телом Брайса, и совершенно забыл о ее существовании. Брайс взял из его рук свою палочку, наставил ее на уставшего дракончика на своей руке и зашептал что-то на языке, которого Северус не знал. Дракончик помотал головой и, расправив крылья, полетел вверх по руке. Буквально через секунду он исчез под рубашкой. — Ты не знаешь, есть в этом замке место, где бы я мог переночевать, и где бы меня никто не беспокоил? — и, не дождавшись ответа, он развернулся на месте и побрел вглубь Подземелий. — Впрочем, эта твоя лаборатория вполне сойдет. Там, где коридор поворачивал, Брайс остановился и посмотрел на него. На секунду Северусу показалось, что это Поттер стоит, прислонившись к стене: сходство было просто невероятным. — Спасибо, — сказал Брайс тихо, прежде чем развернуться на месте и скрыться за поворотом.