Вниз головой

Альбус плохо помнил свое детство, но тот день, когда он впервые отправился в Хогвартс, Альбус мог воспроизвести в мельчайших подробностях. Кто что сказал, кто во что был одет — все это так ясно вставало перед его мысленным взором, что казалось, будто все происходило только вчера. Но нет, прошло так много лет — он уже не тот растерянный мальчишка. Отец сказал, что у него будет выбор, но Альбус сомневался в том, что делать выбор будет необходимо. Он не был гриффиндорцем, это было очевидно даже Джеймсу в его двенадцать лет. Альбус не был ни храбрым, ни благородным, ни честным. Зачем ему просить Шляпу отправить его на факультет, к которому он не имеет никакого отношения? Значит, Слизерин. Он никогда не считал себя достаточно умным, чтобы оказаться в Равенкло, поэтому слова Шляпы его озадачили. Сам решай, сказала она в тот день, и Альбус зачем-то ухватился за эту возможность и попросился в Равенкло. Почему? Спустя столько лет он мог объяснить этот поступок только своим детским страхом оказаться вечной мишенью для шуточек и насмешек брата. Но наблюдая за Северусом Снейпом, человеком, в честь которого его назвали, он с какой-то непонятной грустью думал о том, что было бы, выбери он Слизерин. Был бы он другим? Возможно. Впрочем, что-то слизеринское всегда в нем было и никуда не исчезло только из-за того, что Ал попросился на другой факультет. Северус щелкнул пальцами перед его лицом, возвращая в реальность. Альбус подал ему склянку с сушеными жуками. Они варили какое-то зелье — Северус отказывался сказать какое — и Альбус не мог вспомнить, когда у него еще было такое же спокойное утро Рождества. Когда вообще было последнее Рождество? Альбус не помнил. Всю прошлую ночь он думал о том, что надо будет забрать у Мародеров их удивительную карту, показывающую истинные имена тех, кто находится в Хогвартсе. Всю ночь он рассуждал о том, как будет лучше ее у них отобрать. Пробраться в башню Гриффиндора? Несложно, но надо точно знать, где искать. Призвать с помощью Акцио? Одно из первых правил в изготовлении особенных волшебных вещей: защита от Акцио. Мародеры наверняка об этом позаботились. У него было две недели Рождественских каникул, чтобы все тщательно продумать. И еще ему не давали покоя слова Снейпа о том, что Ремус Люпин его все еще помнит. Когда он спросил, сможет ли Северус это исправить, тот едва заметно улыбнулся и поинтересовался, что он получит взамен. Альбус не стал спрашивать, что именно Северус хотел получить, в общих чертах он прекрасно представлял себе длинный список вопросов самого разного характера. Казалось, Северус хотел услышать от него, что Ал готов ему предложить за то, чтобы Северус применил свой экспериментальный Конфундус к Люпину. Хотел ли он таким образом понять, насколько важным было для Альбуса оставаться в тени? Сам Альбус задавался вопросом, было ли как-то связано то, что происходило в покинутом им настоящем, с тем, что Ремус Люпин знал его имя. И если да, то как? Было бы гораздо проще, если бы можно было с кем-нибудь все это обсудить. Он никогда так не нуждался в других людях, как сейчас. Но с кем ему обсуждать путешествия во времени и их последствия? Со Снейпом? В тот осенний день много лет назад отец сказал о Северусе Снейпе, что тот был самым смелым человеком, которого он когда-либо знал. Вот только этот Северус — Северус, которого Альбус видел сейчас перед собой — не был еще тем человеком. Просто мальчишка с трудным детством, мальчишка с разбитым сердцем. Умный, талантливый — это бесспорно, но находившийся в бесконечных поисках чего-то. Силы? Защиты? Альбус никогда не понимал, что двигало теми, кто примыкал к Темному Лорду. Кто-то ратовал за чистоту крови, с этим все было ясно, но Альбус был уверен, что этого было недостаточно. Должно было быть что-то еще, что привлекало этих людей к Темному Лорду. Чего искал Северус Снейп, что он нашел у Темного Лорда? Мог ли Альбус дать ему то, чего он искал? Альбус вздрогнул от этой мысли. Мог ли он? Ему было, что рассказать, было, чем поделиться. Не было ли это опасно? Да и чего он хотел этим добиться? Не дать Северусу стать Пожирателем? Глупо. Тогда все пойдет совсем не так, как должно было пойти, история перепишется. А не переписывается ли она в этот самый момент? Невозможно было предсказать даже то, как мельчайшие изменения в прошлом скажутся на будущем, что уж говорить об изменении судеб ключевых фигур. Снейп перехватил его руку, державшую сосуд с лягушачьей кровью. Зашипел: — Ты о чем думаешь?! Все зелье мне сейчас испортишь. Я же сказал, семь капель. Альбус собирался что-то сказать, но неожиданно резкое ощущение пустоты и холода остановило его. Он поставил сосуд с кровью на стол и прижал правую руку к грудной клетке. Надавил, мысленно прошептал «вернись», но ничего не произошло. Его дракон исчез. Альбус в ужасе заозирался по сторонам, хотя прекрасно понимал, что просто так покинуть его кожу дракон не мог. И вдруг заметил сжатые губы Северуса, и услышал его голос в своей голове: "Во имя Мерлина, что происходит?" Острая драконья мордочка высунулась из-под ворота его мантии, а по шее Северуса растекся чернильный огонь, добравшись до мочки его левого уха. Альбус приблизился к Северусу, взял его за запястье и произнес приказ на румынском: — Вернись! Чернильный огонь лизнул его пальцы, но дракон не выполз из-под мантии. Кожа Северуса покраснела как от ожога, по лбу стекали капельки пота. Альбус никогда не задумывался о том, что его татуировка могла переместиться на кожу к чужому человеку. Так странно. С чего вообще его дракон отправился в это путешествие? Казалось, он был весьма доволен собой. Неужели он не понимал, что причиняет Северусу боль? — Дурак, ты делаешь ему больно, — пробормотал Альбус. — Остановись! Дракончик тут же выбрался к Северусу на ладонь. Крылом он виновато прикрывал свою морду. — Прости, — сказал Альбус, — не знаю, как он перебрался. Но думаю, свою ошибку он осознал и сейчас же вернется ко мне. Так? Дракон кивнул. Альбус прикоснулся к ладони Северуса и в то же мгновение почувствовал привычное тепло от драконьего огня. Северус смотрел на него с какой-то странной смесью злобы и восторга. Альбус заметил волдыри на его шее и руке. Сказал: — Давай проверим, может и другие так могут. Повремени немного с тем, чтобы меня убивать. Альбус осторожно, словно приручая дикого зверя, протянул к шее Северуса руку. Северус вздрогнул, а Альбус внутреннее содрогнулся. Он надеялся на сообразительность феникса и на то, что их с драконом чувства вины будет достаточно для того, чтобы феникс заплакал. Одному Мерлину было известно, могло ли это сработать. Альбус иногда притворялся большим знатоком живых татуировок, но на деле он понимал лишь малую часть их магии. Работает, и хорошо, говорил он в ответ на расспросы сестры. Перемещения феникса по телу были похожи на прикосновения прохладного ветра к открытой коже. Его чернильные слезы ощущались как потоки холодной речной воды. Он не стал перебираться на кожу Северуса, уютно разместился в ладони Альбуса и заплакал. Темные чернила перетекали на кожу Северуса и распространялись по ней. — Что это? Как холодно. Северус с интересом следил за тем, как исчезают волдыри на его руке. Чернильные слезы собрались в густые капли на самых кончиках его пальцев. Северус стряхнул их на пол. Альбус аккуратно дотронулся большим пальцем до чужого уха, убирая боль и покраснение. Да, именно так, сказал он самому себе. И ничего другого за этим не кроется. Дракончик легонько укусил его за лопатку, и Альбус почувствовал, как тот смеется.