Вниз головой

Он привык к тому, что с днем рождения его поздравляли лишь двое: мать и Лили. Мать всегда отправляла ему сову с коротенькой запиской, и в этом году Северус ничего другого и не ждал. Лили Эванс в его жизни больше не было. Когда он вернулся из библиотеки в свою импровизированную лабораторию, то не поверил глазам: обычно полки с ингредиентами были полупусты, ведь стащить у Слизнорта он мог не так много и при этом почти все тут же пускал в ход, но сегодня там было так много всего, что у Северуса голова закружилась. Тут были и травы, и шкуры животных, и перья, и камни, и клыки, и бесконечные ряды банок: с порошками, кровью, слизью, глазами... Он даже представить не мог, сколько это могло стоить. Или этот ненормальный кого-то обокрал? От него можно было и не такого ожидать. Ненормальный Брайс как всегда читал "Ежедневный Пророк", освещая страницы Люмосом. Северус больше не знал, как к нему обращаться: Александр? Альбус? Ал? — Как ты узнал? — спросил Северус, немного придя в себя. — О чем ты? — Брайс даже не оторвался от газеты. Северус засомневался: а вдруг это не более, чем обычный подкуп? Брайс последние две недели пытался вызнать у Северуса, как ему удалось модифицировать Конфундус, чтобы с помощью него отводить мысли заколдованного человека прочь от конкретной темы. Может целый шкаф ингредиентов — лишь очередная его попытка? А Северус вообразил себе непонятно что. Он нерешительно прикоснулся к стоящим на полочках склянках. Северус не мог выбрать между благодарностью и раздражительностью: кто такой вообще этот Брайс, чтобы делать такие подарки? Подарки, напоминающие Северусу о том, что он не может себе позволить даже самые простые эксперименты, что ему приходится таскать ингредиенты из лаборатории Слизнорта или унижаться перед друзьями, у которых есть деньги и связи. Все самые мерзкие чувства разом всплыли на поверхность, и Северусу стоило немалых сил промолчать. Сказать спасибо? Подкуп это или подарок, вот чего Северус не мог понять. Его раздражало, что у Брайса — очевидно — были деньги, которыми он мог столь беспечно разбрасываться. Но беспечно ли? Северус видел расчет в его действиях. Брайс не желал делиться с ним информацией, но как иначе играть в эту непонятную игру, которую они затеяли? Игру, полный свод правил которой никто не оглашал. И все-таки что-то в поведении Брайса изменилось за время каникул, что-то заставляло Северуса сомневаться: может, просто подарок? Могло ли хоть что-то быть "просто" с Брайсом? Александром, Альбусом, Алом? Если бы Северус проводил столько времени в компании любого другого человека, он бы сказал, что они узнают друг друга все ближе, но с Брайсом эта формула не работала. Не то чтобы Северус был большим специалистом в дружбе и всем таком, но одно он понимал точно: они с Брайсом держатся на расстоянии вытянутой руки, и Брайс по-прежнему остается для него загадкой. Северус часто повторял слова Люпина, сказанные накануне Рождества: ты хоть знаешь его настоящее имя? Стоило Северусу проговорить этот вопрос в своей голове, его плечо нервно поддергивалось, словно он пытался ответить сам себе: ну, да, знаю, Альбус. И в то же спрашивал себя, а что это, собственно значит, что это меняет? Альбус кто? Альбус, белый, не самое часто встречающееся имя. Было ли совпадением, что Брайса звали так же, как и Дамблдора? Еще одна загадка, ответ на которую он никогда не получит. И все-таки, даже если это был самый настоящий подкуп, что-то было приятное в том, что кто-то еще, кроме матери, поздравил его с днем рождения. Пусть даже так. Северус хотел было произнести "спасибо" вслух, но в последнее мгновение передумал, и воспользовался их безмолвной связью. Постучался в чужое сознание и, почувствовав, что дверь приоткрылась, забросил туда слова благодарности. Брайс, по-прежнему читавший газету, улыбнулся. Или Северусу так только показалось в неярком свете Люмоса? Он попытался воспользоваться приоткрытым сознанием Брайса, считать хоть что-то, пусть даже с самой поверхности: представил стену, отделявшую мысли Брайса от окружающих, нашел в ней приоткрытую дверь, прикоснулся к ее гладкой поверхности и осторожно надавил на нее. На какую-то долю секунды ему удалось зацепиться за образы в чужом сознании, но его попытка вышла довольно неуклюжей. Брайс оторвался от чтения "Ежедневного Пророка" и посмотрел на Северуса. — Я должен был попытаться, — с усмешкой ответил на его взгляд Северус. — Каждый раз, когда ты делаешь шаг на территории моего сознания, ты рискуешь попасть в ловушку, — проговорил Брайс, и Северус заметил, что тот не злился на него за это довольно грубое нарушение границ. — Я очень хорошо помню твое объяснение того, как это работает, и все же... — Хочешь потренироваться? Северус нахмурился. — Тут есть какой-то подвох? — Нет, с чего бы? — Брайс отложил в сторону газету и уселся поудобнее, подперев голову рукой. — Ты проникаешь в сознания к второкурсникам, узнаешь их идиотские секреты и думаешь, что самый великий легилимент на свете. Может попробуешь что-нибудь посложнее? Северус не мог сказать, почему слова Брайса его задели. Он забирался в головы и к старшекурсникам, и даже к некоторым преподавателям, некоторые из них умели выставлять защиту, а проникновение в защищенные сознания требовало особой осторожности и постоянных тренировок. Брайс над ним просто издевался, и Северуса раздражало, что его было так легко вывести из себя. Нет, внешне это было едва заметно, но внутри — внутри все кипело. — Ты залезешь ко мне в голову в тот момент, когда я попытаюсь проникнуть в твое сознание, не так ли? Ты только что об этом напомнил. — Ну, — Брайс явно веселился, — могу пообещать этого не делать. — И чего стоят твои обещания? Брайс пожал плечами: — Как хочешь, тебе решать. Северус взмахнул палочкой и наколдовал себе стул из валявшегося на парте свитка. Сел напротив Брайса и поймал его взгляд. Он быстро нашел ту стену, что защищала сознание Брайса, и дверь в ней, все так же чуть-чуть приоткрытую, манившую его проскользнуть внутрь. Ловушка? Бесспорно. Стена была выложена из белого камня, и все пространство вокруг было такого же белого цвета. Дверь же была зеленой, и Северус вдруг осознал, что впервые так четко различает цвета в чужом сознании. Будто те намеренно кричат: обрати на меня внимание! Северус не спешил войти внутрь, он стоял на пороге и думал о том, что на этой территории он играет по правилам Брайса, хотя должен играть по своим. Хороший легилимент должен быть способен отличить ложное от настоящего, но Северус не был уверен, что у него хоть что-то получится. Защитные стены не должны были так выглядеть, слишком неестественно. А Брайс, сидевший напротив него, выглядел неестественно спокойным. Северус толкнул зеленую дверь и оказался на берегу Черного Озера. Вместо привычной череды образов он видел то, что Брайс ему показывал: картину спокойного летнего дня, тихого и душного, с палящим солнцем в зените и шумом листвы. Северус понимал, что перед ним — ложный образ, но избавиться от него не получалось. По берегу кто-то медленно прогуливался, держась под руку и переговариваясь на непонятном языке. Северус пригляделся: мужчина с длинной рыжей бородой, пухлая женщина, оба в шляпах и старомодных мантиях. Прошли мимо, склонили головы в приветствии. Слишком яркие, слишком четкие образы. Северус попытался отогнать их прочь, будто навязчивую мысль, но, казалось, в сознании Брайса нет больше ничего другого, одна эта картинка, словно вырезанная из книги или маггловского фильма, а вокруг — белый шум. Бесконечное пространство, залитое белым светом, и нет ничего другого, ни одного воспоминания, ни одной потаенной двери, ничего. Северус выбрался из чужого сознания, хлопнув дверью, и услышал, как Брайс смеется: — Ну, ты попытался. Он хотел было что-то ответить, но заметил морду дракончика на щеке Брайса. Дракончик ухмылялся и как будто тоже подсмеивался над Северусом. Но это не имело значения. Глаз дракона был ярко синего цвета, а Северус готов был поклясться, что раньше тот был черным. Дракончик моргнул. Северус, ухватившись за какую-то дикую, не до конца еще оформившуюся мысль — он ведь живой? отдельная сущность, так сказал Брайс, — осторожно прикоснулся к сознанию татуировки на чужом лице. И увидел ворох поспешно сваленных в одну кучу воспоминаний.