Прекрасное Далёко

...Я иду в полумрак. Там ничего не должно быть. Но я вижу...огромный зал. Драгоценные камни, колонны...И столько взоров ко мне обращено. Так неловко, что тело дрожит. Фигуры...Взгляды...Но я вижу девушку в центре. Я подбегаю к ней, пока она кружится в танце. Я зову её, умоляя остановить безумный вальс. Она встаёт спиной и молчит. Молчит, а после резко оборачивается. У неё разбитая голова, волосы на которой слиплись от крови. В глазах виднелась пустота. Она молчит, словно ледяная статуя. Молчит, но переходит на смех, и все гости смотрят на меня. Я попятилась назад. Они ступили вперёд. Тогда я побежала прочь. Полумгла наплывала сзади. Вокруг были зеркала, но они разбивались, стоило мне пробежать мимо них. В их разбитых осколках оставался мой бледный ужас. Я думала, что смогла очнуться от этого сна, но была уверена, что в моей комнате не настолько...опустошено, как в этом месте. Тьма вокруг озарялась мерцанием созвездий. Я вглядывалась в них, как в единственный источник света, чтобы начать движение вперёд. Чёрная земля была мягка. Слышала лишь шёпот ветра и шелест листвы. Спустя несколько минут я напоролась на что-то вязкое. Водоросли. Я осторожно взглянула на озеро. Глаза пронзило ярким сиянием. Я присела на краю и увидела своё отражение. Вновь брызнул свет. Солнце восходило. Его лучи скрестились на глади. Я вдохнула. Я открыла первое вселенское дыхание. Знакомая пустота предстаёт передо мной, и я паникую...Но внезапно с облегчением обнаруживаю, что нахожусь в чьей-то комнате. Я стою неподвижно, словно потерявшись...в себе. Всё вокруг плывёт и отдаляется. Не вижу перед собой зеркала, а так хотелось бы в него сейчас посмотреть. Это ли моя оболочка? Всё как-то преобразилось...Я отрешена от этого места, погрузившись в себя. В «мнимое» себя. Такое ощущение, словно смотришь сон в, как бы сказать, видеоигре. Давяще. И мир перед глазами холодный, даже сероватый, непривычно безнадёжный... Я это не я. Тело онемело, будто я теряю связь с миром вокруг и собственной плотью. Начинаю двигаться мелкими шажками, но ноги в чёрных колготках не мои. Я заперта в чужом теле. Находится в этом костяном мешке просто невыносимо. Меня словно расщепляет на атомы. Я потеряла контроль. Теперь я стала безвольной куклой в Её руках. Кто-то наблюдает за той, кем я являюсь сейчас, но у меня не получается увидеть этого человека. Чую, как чужие глаза за мной следят, но не могу, не могу понять, чьи они. Настойчивый треск телефона, разрывающегося от сообщений.

«Здравствуй...?» «Ты говорила, что не против слушать меня, так что я надеюсь, что поняла твои слова правильно...» «У меня какое-то странное настроение писать... замысловато? По-другому своё состояние я не могу объяснить, не используя свои скудные навыки в стихосложении...Или что-то в этом роде...» «Мое состояние сейчас – это грань, во время которой самый счастливый момент в жизни становится прошлым, по которому сильнее всего тоскуешь». «Так бы я это и описала...» «Прошло немного времени...Я думаю, ты ответишь немногим позже, да? Извини, если я пытаюсь разбудить тебя. Твой сон важнее, прости». «Ты читаешь, я вижу, это...Прости, прости, прости, но ты не хочешь меня слушать, правда? Я такая надоедливая, мне жаль, извини. Пожалуйста, прости меня». «Когда я умру, ты же знаешь, я буду готова уйти». «Им нравится препарировать моей неуверенностью, но я не злюсь на родителей, я хочу извиниться перед ними за то, что устала от них. Они говорят мне, что я – сплошной изъян. Они так заботятся обо мне, тогда почему мне неприятно? Я чувствую себя такой отвратительной и мерзкой из-за этого». «Я знаю, что папа хочет таким образом достучаться до меня. Он хочет, чтобы я была нормальной. Тогда я буду морить себя голодом, пока сквозь кожу не покажутся кости, ведь, как подтверждает мама, папа будет впервые доволен мной». «Почему ты не отвечаешь?» «Я слишком многого прошу, прости!!» «Мне плохо от чего-то. Почему? Почему я не могу больше?». «Я сама уничтожила в себе всё живое, видишь? Мне покой будет только тогда, когда ты забудешь меня. Мне не страшно». «Не страшно, я же не буду чувствовать пола»

Сердце тяжело колотилось. Я бегу. Ринувшись наугад к небольшому забору, я приметила знакомую скамейку и смогла выбежать в нужном направлении. Я врезалась в дверь дома Миранды Азапы. Быстрее. Я бросилась вверх по лестнице. Очередная дверь, преградившая путь к комнате Азапы была выбита. Я сглотнула, приподнимая голову вверх. –...Миранда... Здесь было достаточно темно, но лунный свет всё же выделял заметные контуры человека. Я...опоздала? В этом была только моя вина...! Что ты наделала, Аваренесс...?! Стоять! Но тело Миранды стало в агонии раскачиваться на привязанной к вентиляции петле. Она с ужасом распахнула свои налитые кровью глаза. Лицо посинело. Миранда пыталась разорвать верёвку. Я подалась вперёд, рванув к упавшему стулу, придавив его бок, вскочила на неустойчивую конструкцию и перерезала верёвку охотничьим ножом. Тело Миранды рухнуло на пол. На её лице застыло жалостливое выражение, полумёртвое. Я прислонила пальцы к её шее, стараясь нащупать пульс, но это оказалось тщетным. Вспоминая оказания первой помощи, я прислонила одну руку на середину грудной клетки, а вторую поверх неё, собрав кисти в замок. Повторив нужную технику ещё пару раз, я с потрясением вновь проверила пульс. – М-Миранда... — бессильно произнесла я, придерживая пальцы на её холодеющем пульсе. Алиса, не догадываясь о чьём-то сейчас страдании, оттягивает гроздь волос, сжимая в одной из рук ржавые ножницы. Ей не слышно далёких рыданий над телом её же подруги, ей слышны только шепчущиеся голоса. «Что-то манит меня, мне...уступить?» – она смыкает лезвия вокруг прядей. На пол осыпаются волосы. – «Нет. Я начну запоминать то, на что тогда повелась. Отныне я встала навстречу своей цели. Я встала, чтобы встретиться со своим концом», – новая Алиса грозно вглядывается в разбитое зеркало. Миранда, вбирая воздух ртом, громко откашлялась. Моргнув пару раз, она осмотрела собственную комнату. – А...А-Ава...ренесс-с...– она говорила через боль в голосовых связках. Я, утирая ладонями лицо, горько заплакала. – А-Аваренесс! – ладони, измазанные в крови, дрожали в агонии, постепенно приближаясь к моим волосам. Она неуверенно обняла меня. — Аваренесс-с...Ч-что слу...чилось? – Миранда остановилась взглядом на перевёрнутом стуле и обрывках верёвки. Она боязливо коснулась своей шеи, а после посмотрела на свои пальцы в крови. — Аваренесс-с, извини-и меня, п-пожалуйста..! — я не придала значения её словам, потому что была убеждена: я виновата в том, что не уследила за ней и позволила подобному случиться. В голове крутились сотни бушующих мыслей. Я обняла её, не намеренная отпускать. — Это ты...меня прости...Это всё лишь моя вина...Мне так жаль...Моя вина... Моя вина... Всё смешалось в ядовитую массу. Казалось, я никогда не смогу избавиться от этого дикого страха. — А-Ава, хва-а-атит, – отхаркивается Миранда, вбирает воздух в свои лёгкие, придавив ладони к груди, будто хочет разорвать её и добраться до рёбер. – Э-это...Х-кха-а...– снова пытается вдохнуть, чуть ли не теряя сознание. – Э-это не та-ак! — она положила руки на мои плечи. — П-пере-естань! Э...Не твоя-я... вина... Я подняла на неё пустые глаза. –...Пообещай мне, Миранда, что ты никогда больше... — я набрала воздух, повысив тон. — Никогда! Никогда! Никогда не попытаешься сделать это снова! —...Я-я...О...О-обещаю. Успокоившись, я почти с материнской нежностью коснулась губами лба Миранды. Я никогда себе не прощу подобной оплошности. Это была лишь чистейшая удача, которую я успела не упустить. — Ава...ре...несс...Я видела...Пе-еред случи-ившимся-я...видела человека...И... верёвка в...чужи-их...руках...Это было...что-то кра-асное...— Миранда видела...Её? Красное – это кровь? Она была в крови? Она...пыталась задушить верёвкой Миранду, дабы повесить её? Что Она хотела сотворить? Что? Что? Что? Подхватив Миранду на руки, я осторожно уложила её на кровать. Внезапно Азапа взвизгнула, и я услышала треск. Обернувшись, я заметила, как комната вместе с миром начала расплываться; пиксели рассыпались, чтобы быстрее добраться до нас. Я прижала Миранду к себе, крепко обхватив руками. Я не посмею отпустить её до окончания этого кошмара. И звуки позади ускользают так, словно их никогда и не существовало. За окном виден сад. Сад у нашего дома. Он представлялся в очередной раз золотым океаном...На улице свежий воздух...Он бы точно смог успокоить моё сердце. Слышалось над ухом одинокое тиканье часов. Занятия перенесли с утра на день из-за подготовки к предстоящему фестивалю, потому время близилось к десяти часам, а Нэрику хмурилась, кажется, в очередной раз промывая горло. На подоконнике подсыхают имбирные пряники. Нэрику, завидев меня, мягко улыбнулась, помахав рукой. Я прошла вперёд, приветливо кивнув ей, и она тут же пригласила к завтраку, выставив для меня стул. Она хлопнула в ладоши, отойдя в сторону, чтобы подогреть молоко. Мои мысли были заполнены произошедшим этой ночью, и первые секунды после пробуждения я не могла даже понять, что я такое и что я тут делаю. Воспоминания стояли чёткой картиной, передавая наиболее реалистично самые болезненные моменты. Сейчас же в голове было несколько туманно, но неприятное чувство разрасталось по всему телу. Нэрику застыла, обеспокоенно заглядывая в мои глаза. Что-то не так? – А-Аваренесс? Аваренесс-с, всё хорошо? – она старательно выдавливала из себя слова: я знаю, что утром ей тяжело говорить, поэтому она просто молчит до полудня, но если ей стоит подать голос, то это должно быть что-то невероятно важное. Так...Что же...? Её сиплый голос лишь сильнее надавливал на мозг, напоминая звуки, которые издавала Миранда Азапа после неудачной попытки самоубийства. Ощущение одиночества и вины сковало меня. Словно мне некуда больше бежать...Словно я заперта...Застыла...Я опешила, почувствовав медленно стекающую по щеке влагу. Аккуратно дотронувшись до лица, её нахлынуло ещё больше. И лишь после я поняла, что палец подхватил солёную слезу. Ох, я...Я плачу? – М-может быть... – Что-то с-случилось? Выкладывай! – Нэрику опустилась на стул и сжала мою ладонь. С тяжестью на сердце я осилила выдох. – Я...Я, кажется, проснулась посреди ночи из-за сообщений...Миранды. Она...Она писала, должно быть, о своём состоянии тогда и, не выдержав груза собственных мыслей, просто... – Она...это?... – ...Повесилась. Я пыталась спасти её, но потом... Всё размылось в пикселях. Я не понимаю...– выдала беспомощно я. Слёзы лились самым настоящим градом. Как можно позволить себе...так плакать? Или...можно? Но тогда...почему? – Может, по Её плану Миранда Азапа должна была умереть с-сегодня, а ты ос-становила её...– она осторожно потянула наши ладони вверх. – Значит, она, наверное, в порядке сейчас-с, если ты сорвала Её гнус-сные планы с-спасением! Уходя в мысли, я отрекаюсь от этой реальности...Мне было приятно, что теперь я могу называть Нэрику своей хорошей подругой. Я убедилась в её мирности. Не сказав больше ни слова, Нэрику поднимается, открывая форточку. Сад по ту сторону переливается пением птиц, заставляя окунуться в их мелодии, чтобы ещё раз за этот день забыться... –...Будешь? – Нэрику протягивает имбирный пряник. – А разве они не... – Да, глазурь ещё не застыла полностью, но задерживаться сегодня тебе точно не надо...! Бери прямо сейчас, пока предлагаю, да к Миранде беги. –...Миранда! Миранда, Миранда! – в предвкушении конца всего мира, я бросилась по дороге, пытаясь найти более короткий путь, но только не тот, какой был в этом...сне. Накричавшись, я оторопела, когда пришла по адресу. Глаза метались по магазинам, домам, скамейкам...Потеряв всякую надежду, я остановила взгляд на смутной фигуре. – А-Аваренесс?... – Пожалуйста, ради всего, скажи, ты в порядке? – я вцепилась в чужой пиджак, боясь, что она может исчезнуть из рук в тот же миг, ускользнув, как тень. –...Мне...было плохо сегодня ночью, но...– она явно не ожидала такой реакции с моей стороны. Какой же она видит меня, раз так удивляется подобному? Может, лишь невозмутимой или же всё-таки...сопереживающей другим? – Не делай так больше...Не надо...– я сжала тело подруги в крепких объятиях. –...Не делать...что? – Ты не помнишь, кажется? – И-извини, нет...Только, прошу, не ненавидь меня за это незнание!...– не могу поверить, что окружающие смогли настолько...запугать её, чтобы она думала, что после каждого действия её будут ненавидеть. Сама я знаю, что никогда не стану презирать её. – Никогда, никогда не буду...– паника и то странное предчувствие понемногу начали отступать, позволяя взглянуть в глаза напротив без боязни того, что эта встреча обернётся новыми слезами. – Пойдём...на занятия? Я буду здесь, я рядом, я больше никогда не забуду...Я...Я провожу тебя, ладно? После того, как я довела Азапу до её класса, с силой сжимая её ладонь, я направилась к крыше школы, чтобы успокоиться. Мне действительно нужно было немного поразмыслить. Это был самый волнительный момент за всё время, проведённое здесь, и мне повезло, что я смогла пережить его. Вот...как это работать будет, да? Неожиданно для самой себя в голове осталась тишина. Я хотела подумать о дальнейшем плане действий в такой обстановке, но...Я не могу. Все вопросы будто исчерпали себя. Накатило чувство то ли беспомощности перед судьбой, то ли смирения, то ли что-то неясное...Мне просто нужно постоять. Не думая, просто искать утешение в зовущем небе. Пока я могу это делать. Огромные школьные часы под крышей пробили двенадцать. Тяжко выдохнув, я развернулась, намереваясь пойти в музыкальный клуб. Я вышла, но...А! Ох, кто-то врезалась в меня...! – Эй! Аккуратнее!... К...Кармен! – Ой, Кармен!...Прости! Нечаянно получилось! Она хмыкнула и помогла мне встать. – Ты в порядке? Она проигнорировала. –...Тебя все в клубе заждались. – Ох...Точно. Кармен знала, где найти меня? Она пришла сюда из-за меня? Несмотря на своё ранение... – Наверное, ты больше лидерша, чем Юри или Элли...– подумала я и улыбнулась. – Я либеро, Аваренесс, – она приподняла бровь. – Это о волейболе? – Не думала, что ты догадаешься, Аваренесс, – тогда она ухмыльнулась. –...Признавайся! Ты на самом деле продвинутая игрокиня, да?! – А...! Нет, совсем нет!... –...До сих пор поверить не могу, что начинающая могла выиграть меня тогда...– теперь она казалась раздражённой. – Мне нужно узнать, как ты сделала это! – Это не так-то важно... – Мы сыграем ещё раз! Сегодня! После окончания подготовки! – Но с твоей ногой... Я не успела даже возразить...Кармен приняла это на свой счёт. И удалилась так быстро, думая, что я могла бы догнать её. – Ты куда спешишь? Время заседания ещё не окончено! – Насиба поставила руки на бока. – Я написала свою часть на сегодня, могу я немного пройтись по школе? –...Что ж, тогда хорошо, это можно устроить. Даю тебе пятнадцать минут. Я наконец переступила порог по направлению к кафетерию. Кармен говорила о том, что обедать нужно всем вместе...Но пока не получалось. ... –...Алиса, что ты здесь делаешь? – А, это ты. Здравствуй, Аваренесс, – она стояла у стойки с подносом. Без своих длинных волос... – О-э-э...Твои волосы... –...Мои волосы? – помолчала Алиса, буравя меня непривычным суровым взглядом. Виновато вздохнув, мне оставалось лишь ожидать проявления хоть каких-то иных эмоций на её лице, но этого не произошло. – Ну, они другие. Я просто удивилась... – Ладно уж. Что ты-то здесь забыла? – объявила Алиса, нетерпеливо сжимая когтями плечо. Ей настолько неприятна моя компания? –...Как что? А разве ты не должна сейчас быть в клубе с нами? – Ну должна, но и что с того? Не идти же туда на пустой желудок. – Это верно, конечно...Но ты же понимаешь, что опоздала на целый час? –...Что с того? – она повторила свой вопрос. – У меня были проблемы по утру, но вас всех это уже не касается. – Ладно...Спрашивать, пожалуй, не буду. – Вот и не спрашивай, – отвернулась она. – Передать хотела просто...Юри тебя очень ждёт. После этого было молчание, но в конце концов она ответила более дружелюбно. –...Хорошо. Можем тогда пойти вместе в клуб после обеда, если хочешь. – Нет проблем, я не против. – Я буду за тем столиком, если что. – Приятного аппетита! – воскликнула я вслед Алисе. – Спасибо, – даже не обернулась. – Ты что-то хотела сказать? Алиса выглядела встревоженной, словно хотела что-то узнать, но не решалась. –...Просто думаю. – Если не секрет, то о чём? – Да так, – сложила руки на груди Алиса, подозрительно оглядываясь вокруг. – О своём? – Тебе так интересно это послушать? – Ну, почему бы и нет? – Знаешь, я всё думаю...Юри хочет, чтобы всё прошло успешно...И я размышляю, а что может пойти не так? Ты не подумай, у меня даже в мыслях не было его портить... – Кого это...его? – Фестиваль. – Ну, как сказать...Все девочки очень стараются. Мне кажется, пока мы так усердно готовимся, всё обязано пройти отлично...А к чему ты ведёшь? – К тому, а что будет, если что-то случится? Сама знаешь...Всё же может быть...Нехорошее у меня предчувствие, – подозрительно опустила глаза Алиса. Я не понимала, о чём она хотела сказать мне. –...Выкрутимся как-то? Всё же...А что может пойти не так? – Я не знаю... – Тогда зачем ты завела этот разговор? –...Я не знаю, – нервно усмехнулась Алиса. А потом посмотрела на меня так серьёзно. – Что же, раз мы обе доели...Пойдём в клуб? – Да. Конечно, – решив забыть про этот диалог, она встала из-за стола. – О, вот и все в сборе! – оглашает президентка, как только мы с Алисой заходим в класс. – Тогда предлагаю всем собравшимся присесть, – она встала ровно у школьной доски. – Как вы все видите, сегодня с нами нет пришедших студентов, и здесь только все принятые ранее члены клуба. Мы будем составлять текст по приготовленным вашим частям. Для этого постараемся обменяться своими частями с каждой участницей или участником, чтобы выявить возможные недостатки в работе. Нэрику, Джейк, Чейз и Миранда определённо знают, о каких частых ошибках в стихосложении я говорю, ведь это – важная составляющая песни. Напомню, что предоставленная тема была: «Улетая в воображении», на которую вы должны были написать заданное количество строк. Это могло быть чувство, ожидание, ассоциации; впрочем, всё, что у вас с этим словосочетанием ассоциировалось. Кажется, у меня стало рябить в глазах от такого количества букв. Несмотря на то, что все перечисленные президенткой ребята относятся ко мне с пониманием, я не думаю, что моя часть может соперничать с их наиболее проработанной и сильной. Я направилась к Насибе, чтобы показать свою работу и рассказать о всех замечаниях со стороны. Она даже чересчур приветливо помахала рукой, приглашая присесть за учительский стол, пока сама взяла в руки мой лист. – Аваренесс Воунд, я просто надеюсь, что тебе хорошо в этом клубе. Мне бы не хотелось, чтобы кому-то здесь было нехорошо. Я, как президентка, чувствую некоторую ответственность за происходящее, – внезапно выдала Юри, отвлекаясь от проверки. – Происходящее? Что ты имеешь в виду? – Ну, насчёт того случая между Алисой и Джейн недавно...Мне, к сожалению, так и не удалось поговорить с ними на эту тему, но я переживаю за то, что кто-то может попасть под горячую руку, так сказать. Порой они доставляют столько хлопот, ага? Проигнорировав её фразу, мой взгляд тут же упал на них, обменивающихся листами. Я внимательно следила за выражениями их лиц, пока они читали. – Полагаю, можно сказать, что это, типа, довольно причудливо. Ты уверена, что попала в заданную тему? – Джейн пренебрежительно положила чужой текст на ближайшую парту. – М...Я старалась не уклоняться от неё, разумеется, но хотела и внести что-то своё, – скрестила руки на груди Алиса. – От этого смысл, короче, вообще меняется. Но этот стиль, он, ну, крутой, конечно! – самодовольно ответила Эзтли, наверное, не особо понимающая задумки, которую пыталась донести Алиса. Она нехотя отдавала мне свою часть, но именно её слова изумили меня чуть ли не больше всех. «Я хотела лишь показать на примере, что любая птица, осуществившая мечту улететь прочь, может быть жестоко поймана цепями и спущена на землю, утеряв всякую свободу», – это было единственное, что она сказала мне после прочтения. – Твоя, я думаю, тоже достаточно...Эм-м, она показалась мне довольно милой, – стараясь быть более вежливой, ответила Алиса. – Э-э? Милой? То есть прям милой? Ну ясно же, здесь о чувстве, типа, обречённости! – Конечно, я поняла, я имела в виду...Стиль таким вышел. Я просто пыталась сказать что-то приятное. – А, ну ясно, вижу, тебе пришлось до черта постараться, чтобы сказать мне что-то приятное. Спасибо, это вышло не очень-то и приятно, фрик, – Джейн развернулась прочь и направилась в мою сторону. Насибы рядом уже не было. Я заметила её ласково беседующей с Мирандой. Кажется, они довольно ясным взглядом оценивали работы друг друга. –...Надеюсь, ты не слишком близко к сердцу воспринимаешь критику! Я бы, как президентка, явно не хотела, чтобы тебе было неуютно от моих слов, – привычно выдавая заготовленную фразу, произносит Юри, но как-то с особой осторожностью, будто действительно не хочет ранить Миранду. – Нет, я...Я...Я рада возможности поделиться опытом с подругой!...– впервые за весь день Миранда застенчиво улыбается. Ранее она бы извинилась ещё и за то, что считает кого-то своим другом, но вместе с этой прилежной ученицей...она действительно чувствует себя лучше. Думаю, они были хорошими подругами и до этого момента. – Я тоже, Миранда. Это важно для меня, – мне следует хотя бы мысленно поблагодарить Насибу за то, что я смогла увидеть Миранду такой счастливой. Джейн замирает передо мной, пока я всё ещё остаюсь сидеть за учительским столом. Она протягивает мне свой лист. Буквы буквально скачут по выведенным строкам, обращаясь в незнакомый набор символов...! – Я...Я не могу, – внезапно Джейн цепляется в мою руку и поднимает меня со стула, отводя в неприметный угол большого класса рядом с шкафом. Словно по щелчку, вся комната погружается в кромешную тьму, где я могу разглядеть лишь очертания фигуры, стоящей передо мной, и её рубиновые глаза. Я слышу знакомое шипение, смешанное с треском. Боже...! Что опять происходит...?! – Моё сердце не перестаёт биться, Аваренесс...Я не могу успокоиться. Я не могу ни о чем думать. Ты чувствуешь это, Аваренесс? – ладонями Эзтли покрывает мою руку, прикладывая её к своей груди. Я ощущаю быстрое сердцебиение по ту сторону, а после нескольких секунд мне начинает казаться, будто оно сливается с моим собственным, проникая в каждую частицу плоти. – Почему это со мной происходит? Такое ощущение, словно я теряю рассудок. Я не могу это остановить. И я не могу больше ничего делать. Не хочу больше ничего делать, – она жутко всматривается в меня, похоже, даже забывая моргать. Не могу ничего сказать. Ком в горле. – Хочу лишь смотреть на тебя. Хочу смотреть в твои глаза. – Эм-м, вы в порядке тут? – осторожно, но всё же внезапно выдала Насиба, подошедшая прямиком к шкафу. Свет моментально появился. Фух...! Какой ужас!...Как долго мы простояли здесь...? Мне страшно даже посмотреть в сторону Джейн. Юри выставила указательный палец. – Пройдёмте со мной, наша Кармен захотела кое-что устроить в честь приближающегося начала фестиваля. — Ребята, давайте же, скажите «сыр»! — окликнула всех Кармен, настраивающая на стоячее положение...фотоаппарат, кажется. Общая фотография? Это тоже способ сплотить нас? Все беседовали о самом разном, даже создавая лёгкий шум...Все такие разные и непредсказуемые...Но Кармен собрала всех вместе. Как хотелось быть похожей на неё. Я присела на парту в центре комнаты и внимательно наблюдала за рождением нашего первого общего фото. Все встали вокруг, позируя. Кармен поставила таймер и подбежала к нам.

«Улыбнитесь, это будет самый лучший фестиваль!»

И...камера звонко щёлкнула. – Хорошо получилось! – Кармен показывала всем желающим получившуюся фотографию. Все столпились вокруг. – Здорово, – улыбается Алиса, а Миранда, скрывая некое смущение, кивает. Все начали тепло обсуждать что-то... – Согласна, – Юри немного отстранилась в центр класса. – На такой хорошей ноте всем можно и разойтись, я думаю! Мы подметили недостатки ваших работ и позже сами разберём их вместе с Элли. Вы хорошо постарались. А также спасибо за эту чудесную идею про совместное фото, Кармен! И вам всем! Спустя некоторое время беготни по разным поручениям Насибы, я, утомленная, направляюсь к музыкальному классу, чтобы забрать сумку и наконец вернуться домой. Отпирая дверь, с изумлением прислушиваюсь. По всей комнате разносится приятная и незнакомая мелодия, что исходит от пианино. Айзада, скрывая лик за своими прядями, перебирает клавиши пальцами. ... Я тихо присаживаюсь на банкетку рядом с ней, но мы устремляем свои взгляды по разные стороны. Перед её зелёными глазами нотный лист, а пальцы танцуют то на белых, то на чёрных клавишах, натягивая струны внутри огромного пианино. Одно неверное движение... ...И снова звучит фальшь. –...Чего забыла здесь? – Кармен...– я была очарована её игрой. – Как ты играешь!... – Элли научила, – она хмыкнула. – Она ведь у нас пианистка. – А могу ли я сыграть? ... – Я никого не учу. – Я ничем не помешаю!...Давай сыграем вместе! ...Кармен склонила голову. И снова этот взгляд. Как потемнели её глаза. –...Я делаю тебе одолжение. Нет. Я знала, она тоже хотела сыграть с кем-то. Она не хотела играть в одиночестве. – Просто запомни комбинацию. Вот, смотри. Один...– из-под пальцев зарождается звук. – Два...Три...Ты можешь использовать цифры, а как наловчишься – смотри на ноты! Через пелену неуверенности мои пальцы занимают клавиши левой стороны, и Айзада издаёт клавишами на своей правой стороне громкий звук – начало песни. Теперь она быстро нажимает на них, я не успеваю!...Но в её игре чувствуется огромное старание. Наконец и я с сомнением добираюсь до клавиш, стараясь подыгрывать что-то не менее мелодичное. – Не сдаваться! – говорит Кармен. – Как в волейболе! Не переставай пытаться! Кармен вкладывает всю себя ради меня. Так что я стараюсь, стараюсь...И играю уверенно!... Мы заканчиваем, и Кармен начинает смеяться. Смеяться громко, заразительно. – Совсем начинающая!...– смеётся она, показывая зубы. – Но одним старанием можешь научиться чему угодно!... Она повременила. –...Старание – это главное. Только оно ведёт к успеху. Ты должна стараться, стараться, пока не посинеешь, чтобы удержаться на плаву. Я так считаю. Я посмотрела с удивлением. Кармен так считает? Но только я хотела продолжить разговор, как она выдохнула. Выпрямилась и скрестила руки. –...Волейбол. Помнишь? На площадке. Покажешь, что знаешь. – Погоди!... – Подача, допустим. И я подаю. Стадион пуст, мы одни. Кармен ловит. Так мы и перебрасываем мяч через сетку. Кармен делает все выводы про себя. – Всё. Достаточно. Нет, она снова собирается уйти...! Снова у меня не получилось пробиться сквозь её фасад!... – Подожди!... –...Что ты меня вечно останавливаешь? – грозный взгляд. Нет, сейчас...! – Я не учу тебя, я сказала об этом. Я не делаю ничего для тебя. Я рвусь к тому, чтобы сделать лучше себя. Так что прекрати донимать меня не по делу, Аваренесс Воунд. – Так стараться...Для чего? –...Зачем тебе это знать? – Я хочу понять тебя!... – Зачем тебе понимать меня? – Ну... –...Не навязывайся. Вот и всё. – Потому что я хочу знать...В тот момент, когда я сказала..."Я на твоей стороне"...Это застало тебя врасплох. Я хочу знать, почему. ...Кармен ступила назад. –...Потому что ты не понимаешь, о чём ты говоришь. – Не понимаю? Я понимаю. Я навечно на твоей стороне. Вот почему ты можешь довериться мне. Она посмотрела грозно, а после отвела глаза. Так хмуро. –...Мне некому доверять. Мне это не нужно. – Каждый человек...не хочет быть одинок, – сказала я. – Я всего лишь хочу помочь вам всем. Кармен чертит ногой полосу. Песок оставляет след. – Здесь – я, там – ты. А теперь скажи...– она повела рукой. – Как тебе оттуда видны мои проблемы? –...Я знаю, что тебе нужна подруга. – Подруга? Кто? Ты, что-ли? – Я хотела бы попытаться! Ты добра ко всем, пусть и по-своему...Но ни с кем не близка. Разве это легко...держать всё в себе? – Такой, как ты...мир моими глазами не увидеть. Если так хочешь, чтобы я верила тебе, тогда докажи, почему я должна. ...Вот и всё. – Ты сама сказала это. Тогда, во время школьного собрания, – я поставила руки на бока, довольная своими словами. Кармен тоже делала так. – Несмотря на то, что все отказались от меня...Ты сказала: "Я верю, это была не ты". Ты хотела спасти меня. –...Это называется карма. – Нет, Кармен, – я зачеркнула полосу. – Карма не воздаëтся людьми. Так ты говорила. ...И она рассмеялась. – Ха-ха! Ха-ха-ха! Ты слушала, а? – Конечно! Тогда она опустила подбородок на собственный кулак. – Похоже, я недооценила тебя. Как и тогда, во время игры, – и снова стала раздражённой. – Слушай сюда! Я сказала, что не успокоюсь, пока не превзойду тебя! Твои движения не кажутся отточенными, но ты отлично держишься! Наверное...Я могла бы поучиться чему-нибудь у тебя. – Я была бы рада показать всё, что знаю, ещё раз. –...Я буду тренироваться, пока не сотру ноги и руки в кровь!!...Но превзойду тебя! – Ты переусердствуешь!... –...Могу ли я сказать кое-что, Аваренесс Воунд? Я кивнула. – Ты сказала..."Я навечно на твоей стороне ". Что ты имела в виду? – Я только и думала о том, что хочу, чтобы ты могла довериться мне. И я была готова стоять хоть и за своей чертой, но постоянно поддерживать тебя. –...Почему? Что заставляет тебя доверять мне? – Ты меня вдохновляешь!...У тебя есть свои идеалы. Благородные идеалы, и ты гонишься за справедливостью. Даже если ты вспыльчива, большую часть времени ты собранная. И я уверена, у тебя доброе сердце. Достаточно доброе, чтобы открыться кому-то. –...Хм, – она повела плечами. – Не знаю, шутишь ты или нет...Но мне ещё никто такого не говорил. Никто не говорил?...Но по Кармен видно, что она хороший человек!... – Не шучу. Я говорю правду. –...Ладно, – она вздохнула. – Давай отправимся по домам. – Конечно!... Но мы пошли вместе. Ничего не говоря, но теперь это не было неловким молчанием. Я знала, что хочу верить Кармен. Я знала, что Кармен верит мне тоже. Знакомый треск насекомых раздавался посреди вечера...Неожиданно перед нашими глазами вспорхнули целые сонмы жёлтых бабочек. Они закружились вокруг Кармен, а она смело улыбнулась, выбрав одну и дав ей расположиться на пальце своей руки. Кармен посмеялась, и бабочки улетели в небо, закрывая её лицо. И мы обе разошлись на хорошей и приятной ноте. Кармен уходила одна. Тогда казалось, что красные облака опускались ниже, словно забирая её в туман, но тут же они взлетали вновь по небу, оставляя в сердце некую...надежду.