Прекрасное Далёко

За домами блестит. Приятная тишь вокруг. Я замечаю знакомый силуэт. Стоит ли мне подойти? –...Доброе, Чейз. Не ожидала тебя встретить. – А, Аваренесс? Да, и тебе здравствуй, – Листер потирает глаза. Вчера вечером он долго сидел у окна, казалось, следя за тучами. Мы схожи в том, что часто думаем о своём, да? Чем ярче играло лучами солнце сейчас, чем громче пели птицы, чем быстрее поднимался на улицах шум, всё бледнее на фоне тепла становился Чейз Листер, словно и сердце, как источник питания, билось у него с каждым шагом больней и больней. ...Я сидела в переполненном актовом зале. Вокруг играли, кажется, смычки? Элли взглянула. Непривычный надменный взор. А, точно...! Мне стоило отдать поклон выступающей. Элли играла идеально. С презрением она оглядывает студентов, снова закрывая глаза, продолжая играть тяжёлую мелодию. Стоило последней ноте прозвучать, как она тут же спустилась с огромной сцены. – Ох, да. Ты не так много знаешь о музыке, верно, Аваренесс? – одним движением она кладёт на нужное место музыкальный инструмент – скрипку. – Я, кажется, просто слушаю, что попадётся...Я ничего не знаю о классике. – Думаю, это правда. Обычная старшеклассница не стала бы слушать классическую музыку. Но ты определенно слышала о Сэмюэле Барбере, не так ли? – М-м, скорее всего, да. Он вроде...был довольно знаменит для своего времени, думаю, я определенно читала о нём, – я вспоминаю о книгах девятнадцатого века, которые изучала ещё во времена первого измерения. – Он создал икону всеобъемлющей скорби. Это было его произведение, именуемое "Адажио". Для струнных...– кажется, она пытается поговорить со мной на тему этого композитора. Зато я буду знать больше! – Кажется, это было его самое известное произведение, если не ошибаюсь. – Ещё какое! Признание столь прекрасного – воистину...идеально...Но и его даже используют, переделывая под современную музыку. В один прекрасный момент "Адажио", точнее его замиксованная версия, неожиданно зазвучала в ночных клубах... – Это...напрягает тебя? – Ещё как...Классика в обработке совсем другого поколения...Недопустимо. Чего только стоило мне прослушивание на досуге этого "Tiësto «Adagio for strings»"! Весь этот захломляющий шум, заедающий надолго в ушах...Что осталось от той дивной мелодии? – видимо, она достаточно консервативна, а потому верна классической музыке в её оригинальном проявлении. –...Так о чём я поговорить хотела? Несмотря на то, что "Адажио" Барбера так распространилось, это привело, как я считаю, к тому, что другие его произведения оставлены в тени. Однако, лично мне также нравятся его симфонии №1 и №2. – Ты действительно настолько любишь классику? – Это так. Я должна быть достаточно совершенна сейчас, чтобы одиночно пробовать часть "Violin Concerto" Барбера...По моему опыту, музыка всегда достигала сердец людей. – Музыка...– я была действительно согласна с её словами, вспоминая о своей подруге, с которой мы только вчера смогли сыграть дуэт на пианино. Этот момент отпечатался на моей памяти очень ярко. – Я говорила тебе когда-то...Я исполняю её в самых различных проявлениях, потому что хочу видеть улыбки людей. Они загораются на лицах от одного моего выступления, и я тоже хочу улыбаться вместе с незнакомцами, которых встретила несколько минут назад. Даже если мы не могли бы говорить на одном языке, в любом случае, мы можем быть связаны через музыку. Думаю, с помощью музыки, мы можем видеть истинную личность друг друга. Так что, всё будет в порядке. Я знаю, что мы сможем преодолеть всё, если будем создавать узы! Так Кармен говорит. – О, да, это определённо впечатляет. И твои вдохновляющие слова, и твоя репетиция! – Ха-ха, благодарю. Я действительно хочу постараться для этого фестиваля. Не забудь только, что и у тебя есть свои поручения. После обеда встретимся. – А, разумеется! Удачи, Элли! – я покидаю актовый зал. – Доброе утро, Кармен. Она стояла у порога музыкального класса. – Аваренесс Воунд! – она громко окликнула меня. – Д-да? – Ты забыла сделать плакат. Я вижу это по твоим глазам! Вот чёрт...! Она была права! –...Юри будет очень разочарована... – Я сделаю сейчас!... –...Я помогу тебе. ...? – Что...? – Ты слышала! Я собираюсь помочь тебе! Вместе мы управимся гораздо быстрее! – Ох...Спасибо...! Кармен повела меня к складу в самом конце второго этажа. Там мы точно сможем найти маркеры и бумагу для работы. Здесь повсюду были разложены коробки, принадлежности для уборки, где-то даже разбросанные файлы или стопки бумаг. В целом, достаточно пыльно. В углу этой комнаты расположился шкаф, в точности такой же, как и у нас в классе, но запертый. К счастью, Кармен взяла ключи и открыла его. – Где-то здесь всё должно быть...! – Кармен ищет хотя бы один признак на канцелярию, параллельно открывая вторую дверцу для меня. Я начинаю тоже искать взглядом. Тон голоса Кармен внезапно сменяется. – Знаешь, Аваренесс. Я думала о том, что ты говорила вчера. О доверии и прочем. – И что ты надумала? – Я думала о том, что никогда в своей жизни мне не приходилось доверять кому-то. Мою сестру постоянно обманывали. Родители много работали. Не до доверия мне было. Не до друзей. Я живу в бедности – вот почему мне незачем доверять людям. –...Но не каждый же человек настроен к тебе враждебно. – Я об этом и не задумывалась. Я посвятила свою жизнь волейболу, только думая о том, как бы прокормить свою семью. Денег никогда не бывало достаточно. Так что я работала, работала и работала. Постоянное старание, этот круговорот – вся моя жизнь. И другие люди...нарушают его. –...Ты права, Кармен. Мне не понять тебя, ведь я не жила так. Но я рада, что ты рассказала мне, – потому что это был первый шаг к тому, чтобы довериться кому-то. – Нет, Аваренесс. Я должна была давно это сделать. Когда не задумываешься о проблеме, кажется, что её нет. Но когда понимаешь, насколько она изменила твою жизнь...Что все твои выборы и слова вытекают из проблемы...Иногда я думаю: могу ли я это решить одна? – Я была бы рада помочь тебе. – Боюсь, Аваренесс, – она ухмыльнулась. – Если доверюсь тебе, то больше не отвяжусь. – Это нормально – привязываться к кому-то. Мы же люди. Кармен склонила голову. Но, казалось, ей стало легче. Внезапно, звонок. Кармен достала из сумки разбитый телефон. – Помнишь...ту коробку, которую вчера тебе передала Насиба после съёмки нашей общей фотографии? Она должна быть где-то тут. Там канцелярия. Я в коридор, скоро вернусь. – Нет проблем! Я решила приступить к поискам сразу же, ибо не знаю, долгим ли будет разговор моей подруги. Как и говорила Кармен, на самой верхней полке образовалось хранилище нужных принадлежностей. Вот виниловый проигрыватель...А вот и та самая коробка, которую я видела вчера. Я попыталась отодвинуть её, заметив рядом ещё одну, но по итогу она упала вниз...вместе с содержимым? Это...странно. Почему там внутри что-то было? Вчера я разобрала её полностью и положила сюда абсолютно пустой...Я присаживаюсь на холодный пол, обводя взглядом вывалившиеся листы бумаги. Что это может быть? Я разбираю груду писем, беру их в руки и тут же отбрасываю. Насколько же знаком мне этот почерк...? На некоторых останавливаюсь. ...Это не может быть правдой. Моё сердце начинает колотиться быстрее.

«Мое сердце трепещет, а с губ срывается "я люблю тебя", когда ты пинаешь камни на дороге, когда ты отбиваешь ритм пальцами по столу и предлагаешь другим сходить куда-нибудь вместе, прежде чем потопать домой. Я знаю, где ты живёшь. Моё сердце рядом с тобой трепещет, а сейчас ты стоишь у входа в класс, и с каждой секундой я люблю тебя все больше и больше...»

«Я буду сильно заботиться о тебе, спрашивать, как прошел твой день, и оделась ли ты потеплее. А ты, в свою очередь, будешь названивать, когда я гуляю, но знай, знай, я всегда возьму трубку»

«Я буду всегда рядом с тобой, чтобы поддержать. Я выслеживаю тебя, чтобы позаботиться. Да, может, мои эмоции не такие яркие, как у Азалии; может, я не кричу о любви к жизни или не могу быть ярким светилом, как Айзада. Но я устойчивая, я уверенная и тёплая. Я приму тебя любой и дам безопасность. Видишь? Я оберегу тебя!»

«Смешай краски в палитре, придумай новое сочетание. Какую меня ты бы выбрала?»

«Ты мой любимый фильм: я наслаждаюсь каждым твоим движением. Каждое слово, сказанное тобой, соберу и оставлю в сердце. Все фотографии, на которых есть ты, однозначно мои любимые. Я вечно всё забываю, как и ты, но помню твоё дыхание, голос и руки»

«Думаю о тебе чаще, чем могла представить. Будешь ли ты вспоминать обо мне так же, как я вспоминаю тебя?»

«Я – та самая «кто», когда ты зовешь: "кто здесь?".

Я лунная тень ночью, наполняющая твои сны страхом до краев».

«В этой темноте наедине с мыслями в этой душной комнате в душной комнате сходишь с ума не насытиться не насытиться не хватает так много наедине с мыслями так мало не хватает всего и нечего хватать в этой душной темной комнате мне не хватает тебя».

«При просмотре всяких программ все смотрят на экран, а я не смотрю. Я внемлю. Мне нравится, как ты дышишь. Я хочу сжать тебя, выжав изнутри всю кровь, чтобы слить её с своей. Ты не знаешь, но я с тобой далеко и надолго».

«Я достаточно часто сижу в темноте. В полном одиночестве. Прислушиваясь ко всему, что они говорят. Этот беспорядочный гул, сотканный из голосов. Не прекращающийся ни на миг. Каждый из них твердит о своём, побуждая меня повиноваться. И только взглянув на неё, все голоса, как один, твердят УБИТЬ».

«Я знала, что ты – спасительница. Единственная, кто спасет меня. Лучшая часть меня – ты. В этой темноте ты – мой свет. Но здесь нет тебя. Это опасно. Спаси меня»

«Я зачарована тем, что один из нас может умереть — в то время как другой и понятия об этом иметь не будет. Этот отрывок из всей моей жизни, как и неотъемлемая часть её самой, отложится в этой записке, и я буду жива столь долго, сколь твоя память будет меня хранить. Пока я пишу это, вспоминая о произошедшем, мне просто интересно, интригует ли вас это или тревожит...Я чувствую себя так волнующе! Извините, если моя история несколько сумбурна, но мне нужно излить её, пока она ещё ярко отпечатана в голове. До одной поры меня мучал вопрос: "Почему люди убивают?". Скорее всего, дело в том, что они убивают под влиянием чего-либо. Типа, они знают, какой для этого нужен момент, какого человека они хотят убить...У меня же самой не было такого ощущения. По правде говоря, я испытывала, как бы сказать, интерес к этой теме, пока сверстников она отталкивала. Что чувствует человек, когда отнимает жизнь другого? Что он видит перед собой? О чём он размышляет? Мы с родственницей зашли за покупками в тот день. Я не могу сказать, кем именно она мне приходится, но вы можете быть уверены в том, что это был очень близкий мне человек. Её каштановые волосы окружали усталое лицо. Она всегда представлялась мне такой...неказистой, наверное. По правде говоря, я никогда её не понимала и даже не ценила за всё то, что она сделала для нашей семьи. Не могу сказать, что просто напросто не любила её, скорее...Мне она была безразлична. Типа, как бродячая шавка или что-то в этом роде. Этим же вечером я заехала домой за недостающими продуктами: мы с родственницей собирались приготовить что-нибудь вместе по наставлению моих предков, ибо они давно оставили меня одну. Входная дверь открылась, и передо мной предстала та же утомленная женщина, какой я её запомнила в том магазине. Она стояла с каким-то растерянным взглядом, сухо приветствуя меня. Я посмотрела ей прямо в глаза и на миг осознала: я могу потерять к ней равнодушие, если уже планирую решиться на подобный шаг. Я отвечаю на приветствие. Мы, типа, посидели немного и поболтали. Я просто спрашивала что-то заранее подготовленное и незатейливое, чтобы получше узнать её: мы же не так часто общались. Кажется, в тот момент в глубине души я надеялась, что смогу отговорить себя от плохого поступка. Но чем больше женщина смотрела в мою сторону, тем сильнее усиливалось желание...ну, типа, вы понимаете...убить её. Из неё вышла бы действительно неплохая цель, и жертву бы никто не заметил в течении тогдашних обстоятельств. Я была в безопасности, и я знала, что могла бы сделать что угодно из-за моего статуса. Ну, сказала она значит мне, что собиралась зайти за ноутбуком к соседке этажом ниже. Это же был мой шанс, понимаете, да? Эти женщины болтать будут ещё лишний час...Я сказала, типа, "да нет проблем", потом заглянула в пакет и притворилась, будто сумку с важными вещами забыла. А чтобы вы понимали, мне до дома минут ехать, ну, двадцать может. Родственница пожелала удачи, призвав меня не задерживаться долго: "ещё ужин готовить надо". Думаю, и так понятно, за чем я на самом деле отлучилась. У них было несколько разных топоров, так что я выбрала один из тяжёлых, но достаточно лёгких для того, чтобы удобно было им размахивать. Не подумай, что я решила так поступить абсолютно спонтанно. Нет, я планировала обстоятельства идеального убийства ещё задолго до моего пятнадцатилетия вообще. Я стараюсь описать происходящее достаточно быстро, пока ничего из содеянного, типа, не будет обнаружено. Через час я снова была у двери этой квартиры. Меня преследовала странная тяга вспоминать всё то время, что я провела с ней. Будто бы жизнь мелькала перед глазами, разве что это были довольно светские часы, что я провела с родственницей: отрывки наших разговоров, звук её хриплого смеха, её выражение лица и всё такое. Понятия не имею, но то, что я чувствовала, было нелепой остротой и притупленностью всех чувств в одно и то же время, как бы это ни звучало. В этот момент моё сердце колотилось так сильно, что горло пульсировало, даже покалывая. Я попробовала сдержать дыхание, но это оказалось сложнее, чем я думала. Прислонившись вплотную к двери, мне удалось различить тихие шаги. Я не отстранялась от двери довольно, блин, долго, потому что я хотела точно убедиться, что соседка не зашла на чай. Примерно десять минут подслушивания и постоянное самоуспокоение наконец убедили меня. Я расстегнула молнию на своём рюкзаке и взяла в дрожащие руки топор. Какого чёрта моё тело так реагирует? В мыслях я приказала ему заткнуться, это же не проблема, но оно, конечно же, не послушалось. Очень странным казалось то, насколько сильно тряслись мои ладони. Должно быть, адреналин. Я закатила глаза на саму себя и придержала пальцами дверную ручку. Если она закрыта, я постучу, это ничего не изменит. Глубоко вздохнув, я заставила свои мышцы действовать. Я резко повернула ручку. Не заперто. Одним движением проскользнула внутрь, увидев женщину, готовящую на кухне. В тот же миг она подпрыгнула и развернулась в испуге. Этого момента я и ждала, потому быстро отпускаю дверную ручку и хватаю топор в две руки. Она стояла как вкопанная, пока я смогла решительно направить свой топор в её голову, ударив обухом и сбив с ног. Наполовину высказанный слог женщины получился чем-то вроде странного ворчания – шумного выдоха, пожалуй, это лучший способ, каким я могу это описать. Её голова вмазалась в шкаф, и она упала назад, без возможности как-либо удержаться. Совсем не колеблясь, я продолжала рубить её, пока она полулежала на полу, на сей раз правильной стороной топора. Я, типа, вообще не понимала, куда целиться, так что просто начала прорубать в районе ключиц. "Это, наверное, будет больнее для неё", – так я подумала. Топор не заходил глубоко, но уже как я начала замахиваться у грудной клетки, появился такой приглушённый странный звук. И, типа, может, по мне и не скажешь, но у меня всегда были достаточно сильные руки, чтобы с большим размахом рубануть по её горлу. Правда с координацией так себе вышло, я случайно попала по полу, вызвав громкий звук. Я надеялась, что никто этажом ниже этого, конечно, не услышит, но времени думать тоже не было. Получше прицелившись, я рубанула ещё раз, и получился удар прямо в центр, чувствовалась кость, хрящ, или что там внутри, должно быть, я разрубила его. Затем я решила ударить топором по её лицу, и получился диагональный разрез через нос и рот, который мне понравился, так что я сделала это ещё раз. Кровь, просачиваясь в щели в полу, растекалась волнами, наверное, в такт её бьющемуся сердцу. Её одежда почернела, смешавшись с месивом, выступающим на груди. Её лицо было ничем не лучше: её губа будто свисала, обнажая окровавленные зубы, очень по-странному, типа как у зомби. Родственница до сих пор не могла умереть – это я поняла по бесцельным движениям её конечностей. Она напоминала мне раздавленного жука, который дрыгает лапками перед своей кончиной. Не знаю, как долго она будет умирать или в каком состоянии она сейчас. В итоге я взяла большой нож, лежащий на стойке, которым она прежде резала мясо. Пытаясь не наступить в кровь, я подошла к ней на цыпочках, а после врезалась в верхнюю часть её шеи, стараясь как бы распилить её слева направо. Было немного неудобно, потому что область была очень мягкой и сминалась под ножом, пока я резала. Ну, ощущение разительно отличалось от топора. Я словно разрезала жёсткий кусок сырого мяса. Вновь потекла кровь, и я надеялась, что разрезала большинство крупных артерий. Должно быть, это сработало, поскольку через мгновение движения конечностей как бы потеряли силу, вскоре и вовсе остановившись. Пару секунд я переводила дыхание. Не было времени задерживаться и размышлять о впечатлениях. Я сполоснула нож в грязной кастрюле, что стояла в раковине, чтобы отмыть кровь, затем закинула его в свою сумку. То же самое проделала и с топором. К тому же, я взяла её ноутбук, который стоял на кухонной стойке. На нем был открыт какой-то рецепт. Чего уж гадать, сегодня она не смогла приготовить себе последний ужин в её жизни. Померла, наверное, голодной. Я взяла её ноутбук с собой, но не для использования — у меня был свой, в прекрасном состоянии, который я получила на день рождения от родителей. Я просто хотела просмотреть его для веселья. Поездка обратно домой – это просто постоянное воспроизведение произошедшего в моей голове. Я бы сказала, что это происходит даже сейчас. Но это действительно было очень приятно, и мне не описать, как же я ощущаю это некогда незнакомое чувство, расплывающееся ядом внутри. Она мертва. Как будто камень упал с души. Чувство полного уничтожения человеческой жизни. Это безумие. Я не знаю, как ещё это описать. Во всяком случае, я бросила топор и нож в мусорный контейнер за моим домом, который, я думаю, опустошается каждый понедельник, так что к тому времени их не будет вовсе. Дом полностью в моём распоряжении. Это дало мне возможность пройтись по истории сайтов родственницы. Я была права, считая, что её самые глубокие секреты находятся там. Наши предки рассказывали жуткие байки при пламени от лучины, а мы же пугаем друг друга под мерцание монитора. Но из теней глядят те же чудовища, что сто или тысячу лет назад. Черти в обличии людей прячутся за машинами, поджидая удобного случая, в дебрях Всемирной паутины или у ворот твоей школы. Эти люди представляются мерзким зверьём, которые могут только запугивать более слабых, смотря с вершины. Я просто пытаюсь изменить формальности и разорвать всё, что связано. Люди убивают друг друга без причины. И все мы совершаем ошибки, даже я, но не сожалеем. Остаётся...лишь делать выводы» ... ... Ком в горле. По щекам начали струиться слёзы. Я не могла понять, что я только что прочла. Такой человек...Такой ужасный человек, убивший другого...Этот человек среди нас? Этот человек следит за мной? Эта сумасшедшая следит за мной! Я с силой разрываю все письма, втаптываю их кулаками в коробку, пинаю её саму как можно дальше. Нет, она слишком близко ко мне; подхожу, проталкиваю ногами в тёмный чердак и тут же запираю дверь, боясь, что виновница сидит в этой тьме, боясь, что она рядом. Я трясусь и от непонятного страха, что эта дверца чересчур тонкая, и преследовательница сломает её, и меня запросто могут убить, посчитать легкой добычей. Всё это время я не могла даже дышать от страха, в горле сохранялся ком из невыплаканных слез. Я чувствую своё полное бессилие. Когда я упустила тот момент, когда сама стала одним из слабых звеньев? Все окружающие звуки стихли, мои мысли заглохли, я чувствую, что я забываю что-то, но не хочу забывать, однако и хочу забыть что-то, но не могу... – Аваренесс! – я слышу через пелену знакомый голос. Я была в ужасе, что могло шокировать её. Кармен была вынуждена повысить голос, чтобы я раслышала её, но я не могла прекратить сжимать корни волос. И тогда я почувствовала прикосновение чужих рук. Это я ощутила более тонко. Наконец мне удалось поднять глаза на Кармен. Мои ладони постепенно начинали теплеть, но я всё ещё не могла восстановиться. К своему удивлению я была просто опустошена и растеряна. Словно я была травмирована. Глаза Кармен метались, но она казалась собранной. Она держала мою руку. Она не отказалась от меня. Я двинулась вперёд, пытаясь обнять её. Мне хотелось просто чувствовать себя в безопасности хоть раз. Кармен похлопывала меня по спине. Я не хотела думать о том, что было бы, если бы Кармен Айзада не оказалась рядом со мной, если бы я осталась один на один с этой сокрушительной виной за происходящее вокруг. –...Что случилось, Аваренесс Воунд? ...И тогда мне пришлось рассказать. Кармен хмурилась сильнее обычного. –...Сталкерша, говоришь? Я кивнула. – Как давно? – Несколько дней...Эту неделю... –...Не вини себя за это. Почему молчала? – Кармен...– я задумалась. – Мне казалось...Если я раскрою правду, это сделает меня виноватой. Несмотря на то, как пытаюсь помочь всем...Сама совсем не знаю, что делать. Я не настоящая спасательница, Кармен. Как может помочь другим та, кто не владеет собой? – Прекрати винить себя!...– она пригрозила. –...Заметила ли ты?...Я тоже немного трясусь. Однако, если бы тебя не было здесь, я бы чувствовала себя так же, как ты. Помогать другим трудно. Но ты на моей стороне, ведь так? – Правда...Всегда. – Я верю в тебя, Аваренесс Воунд. Верю в твои возможности. Вот почему ты тоже должна в себя верить! Ты слышишь? Не смей сдаваться! Никогда! Пообещай это мне. – Я...Я попытаюсь, – я набрала воздух в лёгкие. Нет...Я знаю! – Я обещаю! – Тогда это обещание, Аваренесс Воунд. И она смело улыбнулась. Вера Кармен...Её поддержка...Снова она помогает мне, когда кажется, будто я ничего не могу сделать. Я не знаю, что именно нам уготовила судьба. Мне лишь нравится видеть счастливые выражения всех их лиц. Это то, почему я хочу спасти всех. Вот почему я должна разоблачить ту, кто стоит за всем этим и закончить эту виртуальную реальность! И тогда мы будем улыбаться все вместе. После нашего разговора, мы наконец смогли пристроиться к выполнению моей работы – созданию плаката. Я и Кармен готовы были говорить о многом, чтобы убить время. Вместе с ней я понимаю, что всего лишь делаю всё, что могу. Я делаю всё, что в моих силах. И я надеюсь, что достаточно подготовлена к тому, что ждёт нас дальше. В какой-то степени я до сих пор нервничаю из-за размытого будущего, но знаю...Пока Кармен Айзада рядом, я смогу справиться с чем угодно. В этот момент нам остаётся лишь медленно идти навстречу дальнейшему. – Ну? Что будем делать дальше, Аваренесс? – Не знаю, – плакат был закончен и сдан Юри в срок; дел других больше не было. – Давай побродим. Поболтаем. – Даже не знаю о чём, Аваренесс, – она повела плечом. – Так странно, что я ничем сейчас не занимаюсь. – Ну, это ведь нормально. Некоторые любят просто в точку смотреть только для того, чтобы отдохнуть. Кармен приподняла бровь. – Ты серьёзно? И я кивнула. – Поверить не могу...Я постоянно работаю и занимаюсь чем-то! Не люблю растрачивать время попусту! – Но с другой стороны, мы сейчас это и делаем. – Агх! – тогда она наполнилась решимостью. – Значит сделаем разговор полезным! Аваренесс Воунд...Есть ли у тебя жизненная цель? Цель всей жизни... – Мне приходит на ум только фраза... – Фраза, значит? – Спасти...всех. Кармен задумалась. – Ноша спасительницы тяжела, Аваренесс. Твоя жизненная цель завязана на отношениях с людьми...Вот, наверное, почему ты так хотела достучаться до меня. – Может быть. Но и твоя...бесконечная работа и тренировки – всё на благо твоей семьи, ведь так? – Я имею в виду, семья – ограниченный круг. Они мне родня по определению. По крови. Ты же...готова спасать любого человека, ведь так? – Да, я думаю...Я думаю, так. – Самоотверженность...Не назвала бы это хорошим качеством. Отдавать жизнь на то, чтобы спасти других...Я никогда бы так не поступила. – Это нормально, что ты не думаешь, как я, и наоборот. Я чувствую, будто ты понимаешь меня в любом случае, – именно поэтому я так доверяю ей. Она живая, резкая, и никогда не стоит на месте. Она хорошая напарница. – Хм, – и Кармен улыбнулась. – Но несмотря на то, что я не обладаю такой самоотверженностью, как ты, я верю в справедливость и карму. Я пытаюсь сплотить нас всех, потому что знаю, что значит команда. Я могу совсем не доверять этим людям, но я должна быть с ними – у нас общая цель. Так я это чувствую. – Создавать узы...Сплотиться...Я тоже считаю, что это верный путь. – Знай, Аваренесс, что какая бы цель у тебя ни была, откуда бы ни шли её корни – ты должна биться за неё. Всегда идти до конца. Я верю, что если гнаться за своими предубеждениями, цели непременно сбудутся! Нужно только стараться! Работать, работать, работать не покладая рук...! Во сне ли, наяву ли...В этом мире стоит лишь расслабиться на достигнутом, как тут же тебя оставят позади. Пробиться всегда нелегко, но останавливаться нельзя никогда...Именно в такой вселенной и живёт моя жизненная цель. – Это так трудно для тебя...Кажется, я понимаю, что любая цель может нанести как бед, так и радости... –...Иногда это пугает, Аваренесс, – она отвела взгляд. – Представь, что потратишь так много сил, чтобы осуществить цель, но из-за непредвиденных обстоятельств всё может сломаться. И тогда... Я была уверена – ей страшно. –...Тогда мир просто выбросит тебя на обочину. – Ты постоянно думаешь о цели. Я не могу и представить, как это тяжело...Как страшно было бы потерять всё, за что боролась. Мне жаль... – Ты не виновата ни в чём, Аваренесс, – она посмотрела прямо на меня. – Ты тоже сама выбрала себе цель, что требует много усилий. Что требует того, чтобы ты заботилась только о других, а не о себе. Я пытаюсь спасти небольшую семью. Ты пытаешься спасти чуть ли не человечество. Мне ли что-то говорить. Мы помолчали с минуту. – Но, может, вместе нам будет легче? – Ха-ха-ха! – снова её заливистый громкий смех. – Аваренесс Воунд разговорила меня. Хм...Ты знаешь, это не кажется чем-то плохим. – Что ж, тогда я рада. – А теперь мы идём в класс! От работы убегать сейчас нельзя! – и она посмеялась ещё раз. Юри Насиба приветствует нас, и я оглядываюсь вокруг, чтобы убедиться, что сегодня явились абсолютно все, кроме Элли. Она собирается провести весь день на репетиции? Честно говоря, это меня никак бы не удивило, потому что Элли сегодня выглядит как та, кто хотела бы отточить свой навык игры на скрипке до совершенства. Вместе с тем, перед нами только что зашли Алиса и Джейн, уже разговорившиеся...и разгорячившиеся. –...Ты, как обычно, невнимательна, Алиса, – закатывает глаза Джейн. –...С чего бы? – Ты каждый раз меня будешь перебивать своими неугомонными криками? – Ты говоришь это сейчас так, будто я регулярно это делаю...Я же просто не заметила, ясно? Вот серьёзно, что на тебя только нашло... – Ха, я? Всё...Всё настолько...? Неужели я выгляжу плохо? – Видишь, так и есть. – Это не имеет даже значения! Я разберусь. Просто в последнее время чувствую себя на грани...Но нам не стоит об этом говорить, точно не с тобой, зануда! – Ну, я думала, было бы неплохо поднять эту тему, – Алиса выдохнула и развернулась прочь, направляясь к последней парте в классе. Так странно. Насиба говорила что-то достаточно громко, чтобы все присутствующие обратили внимание, но я пропускала большинство её слов мимо ушей. Меня поразительно быстро начало клонить в сон. –...Я извиняюсь, мне нужно срочно обсудить кое-что с администрацией. Оставайтесь на своих местах, – Юри поспешила скрыться за дверями класса. Что ж, нам приходилось лишь подождать, но я не думаю, что кто-либо вообще был против посидеть спокойно в тишине. Неожиданно...я провела взглядом по полу, заметив рядом с партой...клочок бумаги? Сердцебиение немного замедлилось, но я не хотела терять самообладание ещё раз...Это ведь не то, о чём я думаю, ведь так? «Не знаю, как об этом лучше сказать, но есть кое-что, что меня сильно беспокоит. Я думаю, что ты единственная, кому я могу хоть попытаться довериться. И ты, как и я сама, здесь относительно недавно. Проблема в том, что ты могла не замечать этого, но Джейн в последнее время странно себя ведёт. До третьего марта она была не такой. Она была вежливой, внимательной и общительной...Ты можешь подумать, что она обращалась так только со мной, но и ко всем девочкам она не испытывала подобной холодности и даже агрессивности. Джейн говорила, что будет защищать каждую девушку из нашей компании, но мне кажется, что теперь я могу усомниться в её словах. Ладно...Пусть это и не то, что я бы смогла сказать обычно, но мне придётся в этом признаться. По правде говоря, я сильно за неё волнуюсь и хочу выяснить, в чём причина её резкой перемены. Мне кажется, это может быть косвенно связанным с тобой. Если я снова попытаюсь с ней поговорить, она только обозлится на меня. Я не знаю, что делать мне, и что она может сделать. Но я уверена, что ты единственная, кого Джейн станет слушать. Без понятия почему. Но прошу тебя, ты должна сделать что-нибудь. Может, ты сможешь убедить её сходить к терапевту...Если я написала правильно...Я хотела дружить с Джейн, и мне неприятно видеть, когда с ней творится подобное. Я чувствую себя беспомощной. Поэтому, пожалуйста, сделай что-нибудь. Я не хочу, чтобы с ней и нами случилось что-то плохое. Если надо, я сделаю всё что угодно, сколько тебе потребуется. Только, пожалуйста, попытайся с этим что-то сделать. Не хочу сидеть сложа руки, когда происходит что-то неладное. А что касается Юри...Не знаю почему, но, как президентка, она смотрит на это сквозь пальцы. Как будто хочет, чтобы все это просто игнорировали. Она же должна понимать, что и её работа от взаимоотношений участниц зависит. Я сейчас даже зла на неё, поэтому обращаюсь за помощью к тебе. НЕ ГОВОРИ ЕЙ О МОЕЙ ПРОСЬБЕ! Никоим образом не дай ей прочитать это! Просто придержи эту записку у себя и выкинь её НЕ в классе, хорошо? Рассчитываю на тебя. Спасибо, что прочла, Аваренесс» К моему облегчению, это взаправду было не то, на что я рассчитывала... Значит, пока я могу быть в порядке, но...Я даже не могу утверждать, кто написала эту записку... Кто-то, кто волнуется о самочувствии Эзтли? Я оглянула класс, где каждый и каждая уже решили заниматься своими делами, а не сидеть сложа руки, но из этих лиц мне и в голову не приходил кто-либо, кто мог написать подобное. И всё-таки...Несмотря на моё скептическое отношение к Джейн, я не могу просто игнорировать эту записку. Может, стоит лишь немного последить за Джейн? – Нэрику! Ты в порядке? У тебя всё хорошо? –...Ха, что? О чём ты говоришь, Джейн? – Нэрику аккуратно складывает в шкаф чайный сервиз. – Если у тебя появились проблемы с любым из здешних идиотов, пожалуйста, скажи мне об этом! Я разберусь с ними! – А...? Ой, Джейн... – Ты не сможешь спрятать правду от меня! Листер явно действует тебе на нервы, ага?! – Чейз...что...? Ой, нет-нет, Джейн, мы же друзья с ним! Всë нормально, правда! – Мх...Понятно...Тогда, наверное, всё, типа, в порядке...– непохоже, будто она думает, что всё в порядке... – Но всё равно будь осторожна, хорошо, Нэрику?! – Чейз надёжный, поверь мне! Уверена, я могу ему доверять... – Нэрику, наивность ничем не помогает! – Джейн выставляет руку вперёд в оборонительном жесте. Откуда она о таких вообще знает? Они выглядят отточенными... – А? – Слушай! Общество состоит из внешности, и говорят, что даже хороший человек может не предвещать ничего, типа, хорошего! По-моему...странные замкнутые тупицы, такие как Листер, опаснее всех! Кто знает, что творится в их больной голове?! – Я-Я думаю, что ты можешь быть предвзятой... – Я не предвзятая! Я говорю правду! – она уже приняла решение, говоря об этом так уверенно. – Это вообще так странно, что такие идиоты находятся в этом клубе! Если бы эти заучки не принимали участие в фестивале, это место было бы раем! – Пока я бы не смогла назвать место, где так много разногласий, раем... – Но тебе не о чем волноваться! Потому что я тут! Мои умения защитят тебя, Нэрику! Так что, если что случится, тебе остаётся лишь, типа, быть спокойной и просто позволить мне разобраться! –Х-Хорошо, Джейн...– и всё же, они ведут себя так, будто уже до этого неплохо общались. Нэрику, наверное, знала, что Джейн просто ненавидит Чейза, но не думала, что она относится к нему так плохо, потому что выглядит достаточно удивлённо... –...Эзтли, есть кое-что, что мы должны обсудить, – внезапно в разговор врывается сам Чейз, видимо, игнорируя её слова, сказанные ранее. – Так ты ещё и подслушиваешь, а? Какой же ты мерзкий! – в конце концов, она закрыла за своей рукой Аддерли, абсолютно точно веря в то, что Листер представляет для неё опасность. – Джейн...? – Что ты пытаешься сделать? – вопросил Листер. – Я запугиваю тебя! – Почему ты стараешься запугать меня?... – О чём ты вообще думаешь, сопляк, решившись переговариваться со мной?!...Подожди, на самом деле, я уже знаю! Ты пытаешься избавиться от меня! – Нет, это не так. У тебя нет никаких доказательств собственных слов. Тем более, что я пришёл сюда не за этим... – пусть это и был достаточно лаконичный ответ... – За чем-то другим, а? – самодовольно корчит улыбку Эзтли. – С чего ты решил, что я что-то тебе скажу?...Тупицам всегда нужна причина для всего, не так ли? Пока существуют эгоисты, такие как ты, я никогда не смогу сделать этот мир лучше! –...Ладно, я понял тебя. – Но ты всё ещё стоишь здесь! Разве ты не видишь, что я смотрю на тебя с отвращением?! –...Увы, ты только причиняешь неприятности, – отрезал Чейз, указав пальцем на саму Джейн. Видимо, он уже сам пожалел о том, что решился связаться с ней... – У тебя нет права меня критиковать, э! Если ты собираешься лишить меня свободы слова, тогда я буду протестовать против тебя! – отныне Эзтли становилась похожей на бомбу, что была готова взорваться в любую секунду. И ведь я даже представить не могу, на что она способна. – Всё, всё, я понял, я ухожу...! – он поднял руки вверх и уже развернулся, чтобы уйти, но... – ...Что? Джейн поймала руку Чейза и с силой оттолкнула его так, что он вмазался в шкаф. А...А...! – Гх...Зачем было это делать...? – Чейз оказался в не самом удобном положении. На спину падать с такой силой, должно быть, больно. – Это послужит тебе уроком, – она надменно отряхнула собственные руки, а все присутствующие решили собраться рядом со входом в класс. Листер поспешил хотя бы сесть на пол, облокачиваясь на край школьной парты. Он выглядит особенно неважно после падения.... – Что вы опять тут устроили, ребята? Меня не было в классе от силы двадцать минут! – чуть ли не прокричала Юри Насиба, появившаяся в проёме. Увиденное её, разумеется, поразило. – В-в общем, т-тут Джейн...Ам...– произносит Миранда, оглядывая Чейза, словно желает помочь ему, но не знает, как. – Ха? А чего я сразу? Этот чувак на полном серьёзе думал, что он может тягаться со мной, за что и поплатился! – Да в чём же...Ничего такого...я тебе не говорил...– через силу проговаривает Чейз, но его прерывает кашель...От десятка устремившихся взглядов он испытывает стыд, наконец поднимаясь на ноги. Струя крови скатывается на бледный подбородок. Он неловко утирает её, на миг взглянув всем присутствующим в глаза. – Я...эм...Прошу прощения, – и сразу же после этих слов он скрывается за дверью кабинета. Почему...Почему это была кровь? – Он же просто хотел тебя о чём-то спросить, – Юри отчитывает Джейн уже после разъяснения. – Он даже не осуждал тебя за твою точку зрения. – Так или иначе, все вопросы могут решаться только силой! – отвечает упрямо Джейн, демонстративно разминая кулаки. – Силой...? Разве это правильно? – переспрашивает президентка. Кармен скрестила руки. Так сильно хмурится...Мне нужно что-то сказать. – Джейн...Послушай, ты... нормально себя вообще чувствуешь? Может, что-то произошло? – подаю голос я, вспоминая и принимая во внимание все те слова, что были в письме. – Я...Н-нет, ничего такого! – она замешкалась. – Тогда почему ты так себя ведёшь? – устремляет осуждающий взгляд на неё и Алиса. – Ещё и ты хочешь меня довести?! Надоела! – Хочешь, чтобы с тобой вообще никто не разговаривал? Так, что-ли? – Будь моя воля, я бы вообще...Я бы...Я бы...– сглатывает Джейн, чувствуя своё поражение. – Будь моя воля, Джейн, – Кармен наконец заговорила. –...Тебя выгнать бы из этого клуба. – Кармен Айзада не рада мне? Да что ты говоришь? И тогда они переглянулись. Злобно... –...Прошу прощения, – Кармен обратилась к Юри. – Каждый заслуживает быть здесь, но...Такое игнорировать мы уже не можем. У тебя есть день для того, чтобы сделать что-то полезное, пока тебя не выгонят отсюда, Джейн Эзтли. –...Лидершей себя возомнила? – тон её голоса стал значительно ниже. Теперь это спокойствие в её голосе было неуютным. – Да кто ты вообще такая? Кармен хмыкнула. Спустя некоторое время, Джейн сама удалилась из клуба. Но она глядела так злобно...Её глаза будто говорили: "это не конец". – К-Кармен, всë нормально? – спросила Миранда. Кармен выглядела отчуждëнно. Казалось, внутри неё сейчас был ураган. –...Нормально, – она кивнула. – Не о чем волноваться. Пойдём домой, Аваренесс. – Да...! Уже пора бы... – Сегодня так темно... Я думала, что Кармен покинет меня, как только перейдёт дорогу здесь, но... –...Твой дом по другую сторону. – Знаю. ... – Аваренесс! – она внезапно расставила руки по бокам. – Можешь держать меня за руку! – А?... – Если тебе нужна сильная женщина, я буду той, кто отведёт тебя домой! Я буду на твоей стороне! Когда стемнеет и тебе будет казаться, что ты не одна, я провожу тебя до дома! – Кармен...! – я приняла её руку с некоторым облегчением. – Спасибо...Теперь я знаю, что всегда буду рассчитывать на тебя. Ты оживляешь мой день. Мне спокойнее, когда я с тобой. – Ох, ха-ха, без проблем! Имею в виду, если хочешь...Я останусь рядом с тобой, ведь теперь мы с тобой — лучшие подруги! – ...! – И я не оставлю Аваренесс Воунд, потому что она бы никогда не сказала, если бы была напугана! – Ха-ха! Прямо как ты раньше никогда не сказала бы, что мы подруги! – Я тебе доверяю, Аваренесс. Ты моя первая подруга! – Мне очень приятно...! С тобой спокойнее. Ты всегда такая подготовленная, с чем бы не столкнулась, так что я стою прямо и гордо ради тебя! Кармен ухмыльнулась. – Когда мы говорили, я поняла кое-что. Для того, чтобы сыграть песню, нужна группа. Чтобы ты оставалась сильной, нужна чья-то рука, – она призадумалась. – Луна светит только с помощью солнца. И даже храбрый человек, наверное, может зависеть от кого-то. Так что...Я больше не хочу бояться того, что доверюсь кому-то. – Кармен... – Всё благодаря тебе, Аваренесс! – она по-дружески похлопала меня по спине. – Я бы никогда не задумалась о том, как одиноко себя чувствовала. В школе у всех всегда было много друзей. Пять, десять, двадцать...Я же оставалась одна, наедине со своей целью. Только она была моей подругой. Подругой жестокой и несправедливой. Но как только появилась ты, мне стало легче. Ты правда не представляешь, как это важно для меня. Спасибо. –...Я рада слышать, – казалось, мои глаза сейчас наполнятся слезами. – Ну ничего. Завтра тяжёлый день, – и тогда она вздохнула. –...Всё хорошо? –...Сегодня...моя команда распалась окончательно. ...! – Кармен...! – Это...тяжело, правда. Мы проиграли. И я боюсь, что не смогу сейчас что-то исправить. – Я помогу тебе! Я обязательно спасу тебя, любой ценой!... – Ты поможешь мне выбраться из этой дыры?...Любой ценой? – Да...! Давай постараемся решить эту проблему вместе!...Можно пойти в другую команду...Можно пока найти подработку...! –...Знаю, – Кармен улыбнулась. – Спасибо, Аваренесс. Я буду продолжать идти к цели. По-другому и не могу. – Я буду рядом! Я буду поддерживать тебя! –...Как славно, – она сморщилась. Я приобняла её. – Правда легче. Несмотря на то, что я не могла и представить, сколько чувств бушевало внутри неё сейчас, я пыталась помочь. Сегодня было темно, но я знала, что ни Кармен, ни я не бросим друг друга. Мы обе дорожили нашей связью. Мы держались за руки. – Спасибо...что проводила. – Я тебя никогда не оставлю, Аваренесс. Даже если она следует за тобой домой...– Кармен смело улыбнулась. – Не так безопасно, когда ты идешь одна, так что я готова провожать тебя и дальше! Встретимся утром! – Да, точно! – Спасибо ещё раз, Аваренесс. За всё, что сделала для меня. Когда фестиваль пройдëт, я уверена, мы успеем повеселиться вместе. Я могла бы заглянуть хотя бы в спортивный клуб завтра...Надеюсь, там будет место неудачливой волейболистке. – Но очень целеустремлённой! Кармен ухмыльнулась. –...Пока не забивай голову этой сталкершей. Мы разберёмся с ней. – Пусть это и кажется невозможным... – Аваренесс! – она пригрозила. – Верь в свои силы, потому что я в тебя верю! Ты помнишь? Никогда не сдавайся!...И помни о карме. Она немного помолчала, будто хотела что-то сказать. – Раз ты моя подруга...Можешь ли ты обнять меня, Аваренесс Воунд?! – А!... – опять так резко! Может, я ещё привыкну...– Конечно!... И мы обнялись. Кармен, непонятно от чего, начала смеяться. Смеяться до слëз. Мне стало так радостно. Так хорошо на душе. В сердце что-то произошло. Я знала, что так и должно быть! Наконец-то у меня был человек, которому я могла довериться! Наконец-то появился человек, который никогда не предаст меня! Я знала, Кармен думала так же. «Наконец-то у меня была подруга!» Посреди темноты, Кармен была яркой. Как звезда. Как цель далеко впереди. Кармен попрощалась. Я слышала, как прошёл поезд неподалёку, на мосту. Дорога свистела в последний раз. Но мне больше не было страшно. Я знала, что теперь у меня есть лучшая подруга.