северная сирень

*** То, что у Юнги совсем скоро день рождения, Чимин узнаёт буквально за несколько дней и впадает в шок. — Почему ты мне не сказал? — Пак в порыве бьёт старшего по руке, но тот лишь мягко улыбается и пожимает плечами. — Как я теперь так быстро приготовлю тебе подарок? — Ты — мой самый лучший подарок. Юнги обнимает его крепче и оставляет на стремительно краснеющей щеке нежный поцелуй. Чимин и польщён, и смущён одновременно. Но всё же без подарка он своего парня не оставит. Из всей разрозненной информации о старшем, Чимин старательно выписывает на кусочек пергамента обобщённые факты. 1. Любимый предмет боевая магия. 2. Есть собака. 3. Вратарь в школьной команде по квиддичу. 4. Любит читать маггловскую фантастику. 5. С друзьями-магглами смотрел огромное количество культовых фильмов, от Звёздных войн до Крёстного отца. 6. Корейский язык он не выучил, но зато корейскую еду обожает. 7. Любимый цвет белый. В конечном итоге, когда они обедают в Большом зале, а Чимин из-за экстренной нехватки времени всё-таки решается попросить подкинуть идей Джина, Тэ и Намджуна, совет приходит от рейвенкловца: — Подари набор по уходу за метлой. Полезная вещь, памятная, и их можно на любой вкус найти самых разных, — Чимин загорается этим предложением и рассыпается в благодарностях. Намджун же пожимает плечами, продолжая жевать свой ростбиф. *** Утро дня рождения Юнги выпадает на утро субботы, что несказанно радует Чимина, который хотел устроить для старшего сюрприз. Проснувшись довольно рано, он первым делом кидает взгляд на стол, проверяя сохранность съедобной части его подарка Мину: лимонный пирог, окруженный облачком охлаждающих чар, невредим. Намджун вчера провёл Чимина на хогвартскую кухню, где милейшие домовые эльфы испекли его по просьбе Пака. Также вечером сова принесла заказанный им набор для мётел, так что подарок был готов точно в срок. Довольно улыбнувшись своим мыслям, Чимин поднялся с постели. Уже по дороге к кораблю дурмстрангцев Чимин понимает, что не учёл одну маленькую деталь: он не знает, какая из кают принадлежит Мину. Тот как-то обмолвился, что, так как учеников с ними приплыло нечётное количество, он по-царски расположился в каюте один, но в какой именно — Пак понятия не имеет, а заглядывать в каждую — совершенно проблематично и неудобно. На его счастье, когда он уже поднимается на палубу, сталкивается там с одним из учеников, который и объясняет, как добраться до нужной комнаты. Тихонько затворив за собой дверь, разувшись и повесив пальто на вешалку, Чимин проходит в комнату, осматриваясь. Расширяющими Чарами тут тоже поработали, так как комната довольно просторная и уютная, и всё вокруг из дерева: небольшой шкаф, полки с книгами, стол, на который Чимин ставит коробочку с подарком и пирог, довольно широкая кровать у стены. Когда взгляд Чимина останавливается на ней, то парень замирает, потому что теперь понимает, почему в каюте так тихо: Юнги спит. Его губы чуть приоткрыты, волосы взлохмачены, лежит на животе, обнимая подушку. Чимину от такой картины буквально щемит сердце от умиления. Поколебавшись секунду, он осторожно залезает под одеяло рядом, примостившись на самом краешке. Юнги что-то тихо и неразборчиво мычит в подушку и забавно морщится, но не просыпается. Чимин лежит рядом, разглядывая спокойное и умиротворённое лицо брюнета, и, незаметно для себя, проваливается в дрёму, убаюканный теплом и еле уловимым покачиванием корабля. Просыпается Чимин в тесных объятиях, уткнувшись носом в грудь старшему, скрытую тёмно-зелёной пижамой. Юнги ворочается, просыпаясь, Чимин пользуется этим, чтобы чуть отстраниться. Открыв глаза, брюнет щурится и смотрит на него несколько секунд. — Я проснулся или ещё нет? — его голос низкий и чуть охрипший со сна, на щеке след от подушки, и это выглядит неимоверно мило. — С днём рождения, — Чимин улыбается широко, так что глаза превращаются в полумесяцы. Юнги улыбается уголками губ, но выглядит при этом довольно и счастливо. — Давай никуда не пойдём сегодня? И Чимин, конечно же, соглашается. Юнги выходит ненадолго из каюты, чтобы умыться и привести себя в порядок. Завтракают они чаем с пирогом, сидя прямо на кровати. Когда же Чимин протягивает коробку с подарком, то немного волнуется, но, видя, как загорается взгляд Юнги, когда он открывает коробку, всё волнение испаряется. Набор и правда красивый: из белого дуба, аккуратный, даже изящный, но удобный и функциональный. Юнги откладывает коробочку в сторону, и, обхватив его лицо ладонями, оставляет на губах лёгкий поцелуй. — Спасибо, — и Чимину лучшей реакции на свои старания и придумать нельзя. Ближе к вечеру в каюту вваливается громкая толпа их пятерых друзей. Секунду Юнги кажется удивлённым, но удивление сразу уступает место широкой улыбке. Тишина и уют целого дня наедине с Чимином заменяется на шумное веселье в компании друзей. Когда же время приближается к отбою, Чимин буквально чувствует, что Юнги в шаге оттого, чтобы предложить ему остаться, а сам Пак в полшаге оттого, чтобы согласиться. Но Мин только притягивает его к себе и нежно целует. Отстранившись, Юнги смотрит в его глаза, и их темнота всё ещё завораживает Чимина, но он уже добровольно и охотно тонет в этой бездне. Уже лёжа в своей постели, слушая тихое посапывание Тэхёна с соседней кровати и глядя в тёмный потолок, Чимин не может стереть со своего лица улыбку. Сердце счастливо отстукивает быстрый ритм, а в душе, не смотря на только-только начавшуюся весну, уже вовсю цветёт сирень. *** Пасхальные каникулы пролетели, словно их и не было. Весеннее солнце дарило долгожданное тепло, вокруг всё начинало зацветать, а молодая зелень радовала глаз своей яркостью. Сирень цвела теперь не только в душе у Пака, но и в реальности, на территории замка. После уроков и в перерывы между ними ученики трёх школ теперь проводили время на улице, наслаждаясь тёплой погодой. Пока Джин лежал головой на коленях Намджуна, который сосредоточенно что-то переписывал из учебника, Юнги сидел рядом, прислонившись к дереву спиной, с улыбкой наблюдая, как трое младших и Хосок с громкими возгласами и смехом перебрасываются заколдованным фрисби. Их мантии лежали большой цветной кучей рядом, пока парни бегали по траве в рубашках с закатанными рукавами. С севера, со стороны леса, дул ветерок, оставляя на озере рябь. Окна замка отражали лучи заходящего солнца, территория постепенно накрывалась сумерками. Чимин, запыхавшись, привалился к плечу Юнги, рухнув рядом. Тот сразу же сделал вид, что и не смотрел в его сторону вовсе, а внимательно читал книгу, что покоилась у него на коленях. Ни разу не поверив этому манёвру, Чимин, хихикнув, захлопнул книгу, с озорным любопытством ожидая реакции старшего. Тот повернулся в его сторону, с явным намерением притворно возмутиться, но слова так и не срываются с его губ, когда он видит лукавую улыбку Пака и хитрый блеск в его глазах. Мин фыркает и притягивает его ближе. В этот момент над головами неожиданно гремит гром и сразу же за ним начинается ливень, да такой силы, что через пару метров уже не видно абсолютно ничего. Все, кто находился на улице, с визгом и суматохой спешат укрыться от дождя. Чимин, схватив с земли свою мантию и сумку, поворачивается в сторону кареты, но сильная ладонь Юнги ловит его за запястье и тянет в сторону озера. — Корабль ближе! Корабль, и правда, ближе, но в каюту Юнги они заходят всё равно мокрые насквозь, словно добирались вплавь. Одежда липнет к телу, а с кончиков волос капает вода. Кинув сумку под стол, Юнги подходит к шкафу и, достав оттуда полотенце и комплект пижамы в тёмно-синюю клетку, протягивает их Чимину. — Ванная налево по коридору. Чимин кивает и выходит из комнаты. Ванная на корабле больше походит на скандинавскую баню. Самой ванны как таковой в помещении нет, вместо неё — большая круглая деревянная конструкция, напоминающая бочку, только ниже и шире. С любопытством подойдя ближе, Чимин видит абсолютно чистую воду, от которой поднимается пар. Поколебавшись секунду, Чимин всё же снимает, наконец, мокрую одежду и залезает в воду. Она горячая, но не настолько, чтобы причинять дискомфорт, а идеальной температуры. Юноша сразу согревается и в удовольствии вытягивает ноги, по телу бегут приятные мурашки. В воздухе приятно пахнет нагретым деревом. Рядом на небольшой полочке лежат несколько кусочков мыла: жасминовое, мятное, хвойное, цитрусовое и персиковое. Чимин бы с удовольствием провалялся в горячей, явно магически не остывающей, воде больше времени, но ему кажется это неудобным, поэтому наскоро помывшись, он вылезает из «бочки» и тянется за полотенцем. Обернувшись, он с удивлением замечает, что вода, бывшая секунду назад мыльной — снова кристально чистая. Он хмыкает. «Удобно». Зайдя обратно в комнату, Чимин никого в ней не застаёт, а на столе обнаруживает большую кружку горячего чая и коробочку так любимых им шоколадных котелков. За окном всё ещё идёт ливень и гремит гроза. Ветер дует, наверное, достаточно сильный, потому что корабль раскачивается чуть сильнее, чем Чимин помнит с прошлого раза. Это не доставляет какого-то неудобства, но всё же слегка непривычно. Минут через десять возвращается Юнги. Когда он затворяет за собой дверь, над кораблём раздаётся какой-то особенно мощный разряд грома, заставляющий Чимина даже вздрогнуть. — Первая гроза этой весной и такая сильная, — Юнги подходит к окну-иллюминатору, но за стеной дождя и в наступившей уже темноте вечера ничего нельзя увидеть. Чимин, сидя на кровати, чуть пододвигается, освобождая место, когда Юнги садится рядом. — Как думаешь, до отбоя перестанет? — Вряд ли, — Юнги пожимает плечами, но жест выходит немного нервным, что от Чимина не ускользает. — Да и к тому же, зачем тебе идти по темноте и грязи. Переночуешь здесь. Он говорит это легко и спокойно, но Чимин видит предательский румянец, что крадётся по его скулам. У самого щёки тоже начинают теплеть. Потому что, может быть, порыв бежать на корабль при начавшемся ливне и был просто порывом, но в итоге они теперь оставлены милостью погоды наедине на всю ночь. И это оказывается неожиданно смущающе, пусть Чимин и был не особо против такого поворота событий. Смущение, повисшее между ними, однако, быстро сходит на нет. Юнги пишет конспект по травологии, не боясь запачкать чернилами постель, а Чимин читает параграф по Чарам, устроив свою голову на пояснице старшего. Какое-то время слышно только поскрипывание пера по пергаменту, шелест переворачиваемых страниц, да капли затихающего дождя, ударяющиеся о стекло. Закончив читать, Чимин поднимается, проходя к столу и оставляя на нём книгу. Юнги одновременно с этим откидывает перо и потягивается. — Будем спать? Или, если хочешь, можно чем-нибудь заняться, — их взгляды встречаются, и Юнги, моргнув, вероятно решает, что фраза вышла несколько двусмысленного контекста. — В смысле… — Всё нормально, можем лечь пораньше, — перебивает его блондин. Чимину не хочется, чтобы неловкость снова вернулась к ним. Мин кивает, убирая всё лишнее с кровати на стол. Они возятся немного, прежде чем погасить свет и забраться под одеяло лицом друг к другу. Они отзеркаливают позы друг друга, лежа на соседних подушках и смотря на лицо напротив, хоть в темноте и видя лишь очертания. Их ладони соприкасаются кончиками пальцев, сердце Чимина гулко стучит в груди, посылая в солнечное сплетение тепло. Юнги резко вздыхает, собираясь будто что-то сказать, но медленно выдыхает, передумав. А для Чимина это служит каким-то сигналом к действию, и он, подавшись вперёд, губами прижимается к губам Мина. Тот как-то судорожно вдыхает и прижимает его к себе, углубляя поцелуй. Чимин зарывается в тёмные волосы, чуть наваливаясь на него сверху. Одно на двоих одеяло сползает, рискуя вот-вот упасть на пол. — Я…– Юнги чуть отстраняется. В его голосе сквозит еле слышная неуверенность, а ладони гладят Чимина по спине, проходясь от талии до лопаток, заставляя ластиться ближе, словно коту. Их дыхание оседает на губах, смешиваясь и опаляя кожу. — Ты… — Да, — выдыхает Чимин, прежде чем снова оставить на губах поцелуй, чувствуя, как те растягиваются в улыбке. — Что «да»? — Всё да, — шепчет Чимин, прижимаясь ещё ближе. Юнги переворачивает их, оказываясь сверху и спускаясь дорожкой поцелуев по шее, заставляя Чимина дышать чаще, закрывая глаза от удовольствия, растекающемуся по телу. Одеяло падает на пол и туда же скидывается мешающаяся сейчас одежда. Ласковые прикосновения, нежные поцелуи, горячая кожа к коже и прерывистое дыхание одно на двоих. Юнги осторожный и чуткий, Чимин под ним плавится весь и стонет, чем дальше — глубже, резче, быстрее — тем громче стоны. На комнате Заглушающие Чары, так что никто подслушать их не может. Не может сунуть любопытный нос в первые сильные чувства, которые выливаются сейчас в сплетение тел, трепет сердец и слияние душ на краткий миг наслаждения, что наступает почти одновременно и прокатывается по телу от макушки до кончиков поджатых пальцев на ногах. А после они лежат рядом, в крепких объятиях друг друга, и Юнги, невесомо касаясь, зацеловывает его лицо: целует щёки, кончик носа, закрытые веки, и шепчет между поцелуями: «Jeg elsker dig», и хоть Чимин датского не знает, но, почему-то, в переводе уверен. *** Май подошёл к концу, устанавливая на улице стабильно жаркую погоду. Пару дней назад один из судей Турнира объявил, наконец, что собой будет представлять Третье Задание — это будет лабиринт со всевозможными препятствиями, который нужно будет пройти, и в центре которого самого удачливого и быстрого участника будет ждать Кубок и победа. Намджун высказал мысль, что эти условия несколько обесценивают результаты первых двух Испытаний, но и Чонгук, и Тэхён просто пожали плечами на это. Неделя до Задания будет экзаменационной, потому все ученики, даже те, кто совершенно ленился и хватал ворон целый год, углубляются в учебники, зарываясь в них чуть не с головой. Тэхён из-за Турнира будет сдавать облегчённый вариант БЗМВ осенью, и таскается в библиотеку вместе с Чимином просто за компанию. Частенько они с Чонгуком садятся в стороне и что-то обсуждают над книгами или проводят время вместе вне стен замка. Семикурсники же, которым сдавать аттестационные экзамены, из библиотеки, кажется, и вовсе не вылезают. В ней прохладно, тихо, пахнет пылью и сотнями книг. Юнги и Чимин всегда садятся рядом, но никогда не мешают друг другу. За прошедший с той памятной грозы месяц, Чимин буквально почти переселился к Юнги в каюту. Но на какие-то нежности у них даже почти не остаётся времени: и мадам Максим, и дурмстрангский директор Бергман решили напоследок завалить своих учеников домашними заданиями. *** Пора экзаменов накрывает замок и окрестности тишиной. Чимин нервничает, потому что всё ещё не определился, с чем же свяжет свою жизнь после школы. Значит, ему нужно сдать очень хорошо все предметы, чтобы иметь максимальный выбор. Однако Юнги успокаивает его, уверяя, что своими глазами видел, как Пак усердно трудился, и что сдать экзамены ему не составит труда. Собственно, так и происходит. Сдав последний экзамен, Чимин ощущает, что справился со всем, по крайней мере, достойно. Остальные тоже выдыхают с облегчением. Вечером перед последним Испытанием, всемером завалившись в каюту Юнги, они отмечают официально закончившуюся на этот год учёбу, попивая сливочное пиво. Хосок ноет о том, что, скорее всего, завалил огневую практику (что бы это не значило), но Юнги с Чонгуком отмахиваются от него: «Мы потом ещё посмотрим на твои 10 из 10 баллов, хватит ныть». Плавно разговор перетекает на предстоящий завершающий этап Турнира. Тэхён с Чонгуком шутят, что если окажутся у Кубка одновременно, то сыграют на камень-ножницы-бумага. В своих силах оба достаточно уверены. В любом случае, кто бы из них двоих не взял Кубок — праздник будет общий. *** Когда же Кубок, заколдованный так, чтобы перенести первого прикоснувшегося к нему обратно ко входу в Лабиринт, переносит и Кима, и Чона, держащих его каждый за одну из двух ручек по бокам — секунду по трибунам раздаётся удивлённый возглас, сменяющийся после восторженными криками. Это первый раз, когда победа в Турнире достаётся сразу двум участникам, и судьи некоторое время совещаются, но, решив, что ситуация правилам не противоречит, разделяют первое место между Дурмстрангом и Шармбатоном. В Большом Зале Хогвартса шумно и празднично, на стене за учительским столом вывешены флаги трёх школ — флаги Дурмстранга и Шармбатона висят чуть выше Хогвартского. Отмечают одновременно и окончание Турнира, и конец учебного года. Этот год подарил многим хорошую, тёплую дружбу, а некоторым — ещё и нечто большее. За всеми пятью столами, включая учительский, стоит веселый гомон и смех. Мадам Максим громогласно смеётся над шутками местного преподавателя магического зооведения. Директора Дамблдор и Бергман тоже посмеиваются, переговариваясь между собой. За общим шумом компании друзей удаётся улизнуть от всеобщего внимания, пробраться на корабль и продолжить праздник уже своим узким кругом. Они веселятся и наслаждаются вечером, летним теплом и обществом друг друга. Но всё же, в лёгкую атмосферу пробирается печаль скорого расставания. В сумерках завтрашнего дня карета шармбатонцев снова будет запряжена огромными золотыми конями, а корабль дурмстрангцев развернёт свои паруса, и ученики обеих школ вернутся в свои родные обители, чтобы оттуда возвратиться домой. Расходятся они далеко за полночь. Чимин привычно уже остаётся на корабле. Когда свет в каюте погашен, а Юнги лежит напротив, лицом к нему, перебирая его светлые волосы, на юношу накатывает волна грусти. — Не думай об этом, — тихий голос Юнги нарушает тишину. — О чём? — Пак поднимает руку и кончиками пальцев ведёт по лицу брюнета, очерчивая еле видные в темноте, но словно врезавшиеся в память, черты — аккуратные губы, небольшой нос, лисьи чёрные глаза с длинными ресницами. — О завтрашнем дне. Об отъезде. О разных странах и расстояниях, — Юнги перехватывает руку возле своей скулы и сжимает в своей ладони. — Не думай обо всём этом. — А о чём мне думать? — шепчет Пак, прижимаясь ближе и пряча лицо на груди старшего и закрывая глаза, чтобы предательская солёная влага не скапливалась в них, вылившись слезами. Мин поглаживает его по спине, губами прижимаясь к виску. — О нас. Обо мне. О жарком лете. О том, что ты перейдёшь в выпускной класс и останется всего один школьный год. А потом мы сможем делать что угодно. Чимин замирает в чужих руках, в то время как сердце его наоборот начинает биться быстрее. — Мы? — Конечно, — Юнги, чуть отстранившись, обхватывает ладонями его щёки и оставляет на губах поцелуй. — Я не собираюсь терять тебя, Чимин. От того, как уверенно и серьёзно он это сказал, внутри Чимина словно поселяется большой тёплый шар, вытесняя всю навалившуюся грусть. Он чуть шмыгает носом и заново прижимается к Юнги. Тот поглаживает его по голове и перебирает волосы, пока Чимин не проваливается в сон. Следующий день они всё ещё проводят все вместе, и расставаться никому не хочется, но всё же с приходом вечера приближается и время отбытия. Джин долго не отлипает от Намджуна, а Юнги не отпускает Чимина. Когда, наконец, на корабле и в карете не хватает только их, и Чимин неохотно выбирается из таких уютных объятий, из кареты вдруг выбегает Тэхён. Подбежав к Чонгуку, уже было собравшемуся взойти по трапу на корабль, он пихает ему в руку какой-то листок пергамента, тихо говоря что-то в самое ухо, и, звонко чмокнув в щёку, спешно скрывается обратно в карете. Чимин, стараясь спрятать улыбку, следует за ним. Когда дверь закрывается и карета трогается с места, вскоре набирая высоту, Джин, сидя рядом с ними, и смотря на удаляющиеся очертания Хогвартса с лёгкой улыбкой на губах, тихо говорит: — Мы все ещё увидимся. И Чимин кивает в ответ, уверенный в этом.