Выгода

Пак впервые после работы не хочет просто завалиться в кровать и уснуть в обнимку с подушкой. Сейчас его переполняет энергия, несмотря на довольно позднее время. Плевать, что завтра парень не встанет и вновь опоздает. В этот момент Чимина переполняют эмоции так, как никогда раньше. Почему-то такое простое действие, как обычное извинение (которое вообще-то довольно сложно назвать извинением), пробудило у блондина желание действовать. Да, он ведёт себя как влюблённый подросток, но чёрт возьми, он самый счастливый подросток на всей планете. И неважно, что Паку уже несколько лет назад стукнуло двадцать, душа всё ещё требует по вечерам включить мультики и смотреть их до ночи в прикуску с коробкой мороженого, которое в детстве ему покупала мама. И сейчас это желание перебивает только тот факт, что парень прыгает на кровати, сжимая от радости кулаки. Соседи, скорее всего, завтра устроят небольшую взбучку, но разве сейчас это так важно? Самое обидное в этой ситуации то, что поделиться не с кем. Да, есть Тэхён, только вот даже лучший и близкий друг не знает о пристрастиях блондина. У Кима с Чонгуком испортились отношения после закрытия первого семестра на третьем курсе. Причины брюнет так и не поведал, отмахиваясь лишь тем, что у младшего ужасный характер и с таким человеком даже находиться рядом противно. А вот Чимин влюблён в этого самого человека... Влюблён?.. Почему Пак задумался об этом только сейчас? Он действительно влюблён, или это просто иллюзия, провоцируемая собственным мозгом? Что такое влюблённость и как она появляется? Неужели чувства могут вспыхнуть так резко и внезапно? Слишком много вопросов, которые теперь перебивают эту радостную картину. Блондин слезает с кровати и садится с краю, соединяя руки между ног. Настроение быстро пропадает, оставляя в голове вновь сотню вопросов, и парень уже тянется к планшету, лежащему на прикроватной тумбе. Чимин бегает пальцами по клавиатуре, а затем падает обратно на спину, придерживая экран у себя над лицом. Литература так сильно поглощает его, что студент даже не замечает, как проходит первый час, за ним — второй и третий. Время близится к часу ночи, но парень, кажется, не сильно-то этим и озадачен. Вот Чимин закрывает вкладку и открывает последнюю статью на своём любимом научном сайте. Он думает, что нашёл достаточно информации — тетрадь, в которой велись записи, занята уже на четверть. Парень наконец-то откладывает технику и трёт глаза — вымотанный организм подаёт первые сигналы. Проходит пару секунд, прежде чем Пак всё-таки пересиливает себя и берёт в руки исписанные чёрной пастой страницы. «Что за бред?» — задаёт блондин вопрос сам себе, когда видит корявый почерк и гипотезы, не поддающиеся здравому смыслу. Он привык, что всё подчиняется определённый законам, но здесь иначе. И Чимин хочет понять почему. Почему так трудно контролировать эмоции? Почему щёки краснеют только при одном его взгляде? Почему сердце колотится и пульс ускоряется так, что ракету в космос можно запустить? Почему тело всеми способами показывает Чонгуку, что хозяин... влюблён? У Пака никогда не было отношений. Пока все одноклассники обзаводились парами для выпускного вечера, парень готовился к экзаменам, не замечая всего вокруг. И вот, в свои двадцать с небольшим он страдает от неразделённых чувств. Да ещё к кому? К парню. Это неправильно и, как минимум, странно. Как отреагирует Тэхён, родители? Стоит ли вообще говорить о чём-то Чонгуку или нужно дальше продолжать молчать? Чимину тошно от того, что сейчас он ведёт себя как подросток в пубертатный период. Когда тебе в голову будто закинули какую-то идею и теперь ты не успокоишься, пока полностью не решишь эту проблему. Да ещё и темы любви блондин никогда не затрагивал и не обсуждал ни с кем. Даже с мамой, что всегда была его другом, парень избегал этого разговора, отнекиваясь самыми идиотскими, порой глупыми идеями. И вот, чего ему это стоило. Студент не знает абсолютно ничего. Что делать? Как правильно поступить? Правильно ли он поступает уже сейчас? Следует с кем-то поделиться? Или нужно просто выкинуть всё из головы и сфокусировать внимание на экзаменах? Столько вопросов и нерешённых дел, что парень не понимает, как глаза закрываются сами собой, голова мгновенно тяжелеет и падает на руку, что так удачно оказалась под белой макушкой. *** — Хён? — тянет младший, без стука открывая дверь. Парень проходит внутрь, кажется, не замечая, чем занят брат, и падает на голую кровать, свесив ноги с гредушки, что не поместились на белоснежном матрасе. Чон закрывает глаза и подкладывает руку под голову, грустно выдыхая. Только когда Хосок не отвечает, брюнет открывает глаза в поисках старшего и, к своему сожалению, видит его над собой, пытаясь заправить пододеяльник. Но, видимо, что-то идёт не так, раз старший кидает одеяло на Чонгука и садится на софу в противоположном конце комнаты. Младший садится на кровати и, путаясь в огромном количестве ткани, начинает тянуть руки в разные стороны, только вот всё, что у него получается, — свалиться на пол, как гусеница, продолжая бороться за право быть свободным. Слышно, как Хосок обречённо вздыхает, а пальцы начинают набирать электронный текст. — Помочь не хочешь? — кидает Чонгук, путаясь ещё больше. — Нет, — равнодушно сообщает старший и даже не смотрит в сторону брата. Краткий стук в дверь, и двое парней моментально поворачивают головы. Из коридора показывается женский улыбающийся силуэт с небольшим подносам в руках. Гук моментально скидывает пододеяльник, будто все эти ломаные движения были нарочно созданы для того, чтобы позлить любимого хёна, а Хосок откладывает телефон, также выскакивая на ноги. Братья злобно переглядываются и подбегают к матери. — Я принесла вам печенье, пока отец и Намджун всё не съели. — Овсяное? — с детской радостью в глазах произносит младший, а когда родительница кратко кивает, в них и правда становится возможно различить маленькие искры. Парень берёт с тарелки печенье с чёрными вкраплениями и жмурится от удовольствия, откусывая маленькую часть. — Время идёт, а твоё печенье не меняется. Женщина улыбается и кивает в сторону Хосока, что молодцом держался, дабы не сорваться на детское лакомство. Но перед этой тёплой маминой улыбкой устоять не может даже он — парень также берёт печенье и запивает его стаканом молока, который госпожа Чон любезно предоставила двум любимым сыновьям. — Что-то произошло? Ты, по-моему не готовила нам это печенье с совершеннолетия Чонгука. Так почему вдруг? — Я не могу побаловать сыновей? Тем более, Намджун мне сказал, что доволен твоим английским, — тише, не скрывая улыбки, произносит женщина в адрес Хосока, что от радости начал светиться. А вот Чонгук слегка приуныл. — Гуки, зачем ты затеял этот спор с отцом? Он ведь хочет, чтобы у тебя всё было хорошо, поэтому и беспокоится. Пойми... — Так пусть и он поймёт! Думает, без его связей и денег я ничего не добьюсь в этой жизни? — Гуки, всё не так... — До сих пор считает, что я глупый ребёнок?.. — А ты не показывай себя в таком свете, чтобы я так не думал, — из-за спины матери раздаётся грубый голос, от которого у парня всё детство мурашки по коже бегали. Чонгук не может сказать, что из-за высокой должности отца и работы матери он рос самостоятельно. Конечно же, нет. У него был брат, который всегда заботился о Чоне, приглядывал и помогал, когда старших не было дома, учителя, репетиторы и куча родственников и друзей родителей, что так любезно приезжали каждый раз посидеть с детьми. Они были не одни, да. Но если брать во внимание их скромный возраст, появляется множество вопросов. Чонгуку всегда казалось, будто родители поделили детей между собой: он проводил больше времени с матерью, пока старший играл с отцом или посещал светские вечера. Гук ревновал. Да, Хосок — его родной брат, этот факт не оспорим ничем, но почему мужчина выбирал всегда именно старшего сына? Из-за возраста? Из-за склада ума? Из-за личных предпочтений? Было всё: хорошие отметки, грамоты, награды, даже песни и рисунки не обошли стороной талантливого ребёнка. Но, к сожалению, не смотря на все усилия, ничего не помогало — старший оставался в приоритете. Только Хосок и замечал постоянные слёзы и отчаянные порывы гнева брата, которые тот ещё не умел контролировать. Чонгук любит его, до боли в конечностях и готов отказаться от всего на свете, лишь бы Хо был рядом с ним всю оставшуюся жизнь. Брюнет оказался не готов ждать отдачи от родителя, поэтому и повзрослел на ровне с братом, который старался ни на шаг не отходить. И вот сейчас вновь эта интонация. Мурашки бегут по коже, как и десять лет назад, заставляя сердце биться быстрее с каждой секундой. Благо, глаза удаётся держать на месте и не выдавать свой страх на всеобщее обозрение. — Ты что-то можешь? — кулаки сжимаются сами собой, и Чон сдвигает челюсти до боли в зубах, дабы не наговорить лишнего. Рано. — Так почему единственное, что я вижу, — списывание денег с моей карты. Мне всегда казалось, что это всё, что ты можешь. Раз нет — докажи обратное. Сейчас! — Докажу! — гордо заявляет младший, резко поднимая голову на родителя. — Можешь даже не сомневаться. Я сдам все экзамены без твоей помощи, можешь и Намджуну сказать, чтобы не жалел меня. Твои наставления и поблажки мне ни к чему. — Ну раз так... — мужчина выдыхает, осматривается по сторонам и забирает со стола банковскую карту и ключи от машины, что Чонгук по своей оплошности оставил на столе брата. Чон старший поднимает вверх вещи сына, дабы тот признал поражение и одумался в последнее мгновение. Но парень упускает свой шанс, когда с безразличием смотрит в глаза родителя, закусывая губу изнутри. — Это я забираю. Ты же взрослый мальчик. — Взрослый, — ровным, непоколебимым голосом произносит младший, — не переживай на этот счёт. Мужчина с сединой в волосах улыбается и уходит, пожелав детям спокойной ночи. Мать, боясь перечить мужу, с грустным лицом ставит поднос на стол и гладит младшего по голове, успокаивая. Всё. Тишина. Он снова усугубляет ситуацию ещё больше, но, кажется, это предел. Дальше попросту некуда. Чонгук лишился всех подручных средств, которыми располагал всю разумную часть жизни. Хосок с грохотом усаживается на стул и прикусывает фалангу указательного пальца, не зная, как нужно отреагировать. Чонгук же до сих пор не показывает ни единой эмоции, однако несложно догадаться, как он сейчас чувствует себя: злость и гнев разливаются по телу, кровь закипает, хочется рвать и метать всё подряд. Но сейчас он не может проявлять эмоций, просто потому, что отец только этого и добивается — вывести ребёнка из себя, показать, что без его помощи Чонгук ничего не сможет, указать на слабые места. Нет! Он не такой! Родители всегда обеспечивали его и не давали и шагу сделать самостоятельно. Вот, что из этого получилось. Если бы Чонгук только мог показать, какой на самом деле. Парню нужен толчок, то, от чего нужно начинать, пинок, что приведёт его мысли в действия. Чон знает, как это сделать. Да, определённо. Нужно менять ритм жизни, учиться подстраиваться и самое сложное — экономить. С этим прийдётся трудновато, поскольку им всё время разрешали не отказывать себе ни в чём и резко ограничить себя в материальных средствах сходно новому уровню игры на выживание, где попытка только одна. Чонгук всегда уверен в себе и сейчас — не исключение... Если только его собственный мозг не пытается надурить хозяина. *** — Какая следующая пара? — тянет брюнет, растекаясь на парте, как только друзья раскладываются в новой аудитории. — Химия. Тэхён, ты сегодня спал вообще? Выглядишь неважно. — У Нари вышла серия с её участием. До трёх ночи сидели пересматривали. Почему нельзя было поступить на актёрское, раз ей так нравится, — Чимин выгибает бровь, услышав парадоксальное высказывание друга, и прикрывает вырисовывающуюся улыбку тыльной стороной ладони. — У меня другая ситуация, если ты об этом, — старший артистично кивает, прикрывая глаза, будто верит в россказни недовольно цокающего друга. Блондин не может сдержать смех и еле слышное «прости» слетает с губ, пока тот сжимается вдвое, доставая головой до коленей. — Замечательно, значит ты мне и поможешь с проектом по биохимии сегодня. — Он уже занят на сегодня. Резкий приступ смеха как рукой снимает, когда Пак слышит за спиной высокий, в то же время грубый голос. И почему он всегда сзади подкрадывается? Блондин может почувствовать прерывистое дыхание и аромат одеколона, который начинал медленно дурманить рассудок, отрывая от действительности. Чимин резко поворачивается к свободной половине своей парты, которую успешно захватывает младший Чон. Пак слегка приоткрывает рот и ждёт, как минимум, объяснений по поводу того, что Чонгук забыл рядом с на дух не переносимым человеком. Брюнет это понимает и поворачивает голову, дабы никто до него не докопался. — Чонгук, тебе алкоголь настолько в мозги ударил, что ты Чимина перепутал со своими собутыльниками? — заступается за друга Тэхён и, видимо, задеть младшего у него получается — тот корпусом поворачивается назад к Киму и ухмыляется, потирая подбородок большим пальцем. — Да нет, — на удивление ровно и спокойно произносит Чон, чем вызывает ещё большее негодование со стороны нового соседа по парте. — Мы встречаемся, вот и всё. Блондина от одной этой фразы в дрожь кинуло, табун мурашек пробежал по всему телу, а лицо, он вновь уверен, пылает ярче, чем солнце на закате. Чимин ждёт хоть каких-то объяснений, пока Тэхён до сих пор сидит в ступоре. Но, когда младший поворачивается, то лишь спрашивает разрешения отойти на минутку. Это сон? Если да, то... он хочет проснуться. Правда. Пак ожидал мёртвой отдачи от Чона в том эксперименте, который они создали сами для себя же. Но брюнет удивляет его с каждым разом всё больше и больше, несмотря на то, каким холодным казался изначально. Чон Чонгук — каменная крепость, проход в которую был закрыт для Чимина. Косые насмешливые взгляды, шутки, что мелькали не реже, чем через сутки, подножки и тупые записки. Вот — Чонгук. Все его знают именно таким и порой в голове не укладывается, как кто-то вообще может с ним даже рядом находиться, не то, что разговаривать и тратить своё свободное время. Но для Пака, пока ещё необъяснимым образом, брюнет представляет нечто большее, чем просто парня, который решил бросить вызов себе, поставив на себе крест. Блондин верит, что у каждого поступка, совершённого человеком, есть своя история. Будь то начатая война, посаженное дерево и то же заброшенное образование. Чон не настолько глуп, чтобы забыть о себе любимом, значит для таких рискованных действий нужна причина. Кстати, как и для того, чтобы подсесть на пару к Чимину, которого тот терпеть не может. Сколько раз он уже это сказал? — Чимин? Пак Чимин?! Ты меня слышишь? — Ким видит рукой перед другом, дабы названный обратил внимание на него. Чимин кратко мычит и готовится выслушать обеспокоенного Тэхёна. — Это что сейчас было? Вы?.. — Нет! — наверное, слишком громко отвечает парень, не желая подкармливать свою (и не только) и без того бурную фантазию. — Нет, даже не думай об этом. — Тогда пошли его куда подальше. Или, хочешь, я могу это сделать? — Нет, прошу тебя... — О чём секретничаете? — наглая улыбка не слезает с чужого лица, даже младший возвращается на своё место. С момента его отсутствия прошло очень маленькое количество времени, поэтому оба слегка удивляются тому, что их перервали. — Не обо мне ли случайно? — Нужен ты будто кому-то, говорить о тебе, — отмахивается Ким. — Ты нервничаешь, — подстрекает младший, что в голосе чувствуется капля повелительной интонации. — Я не нервничаю. — Нервничаешь. — Да как тут не нервничать, когда какой-то придурок рядом с моим другом трётся? — Ты договоришься, — Чон указывает пальцем на старшего. — Я могу рассматривать это, как угрозу! — Вау, ты даже такие выражения знаешь. — А ты, я смотрю, наконец-то учебники нашёл, раз пришёл с ними сюда, — ехидная ухмылка. — Да, мне же не надо по двадцать раз перечитывать одно и то же, чтобы до моей тупой коробки это дошло. — С ума сойти. Ты всё-таки признал, что являешься придурком. — Только чтобы ты не чувствовал себя одиноко. — А где Чимин? — вертит головой Ким, только сейчас замечая отсутсвие друга. — Что?! — не сразу осознаёт брюнет. Чон вертит голову из стороны в сторону, пока наконец не замечает белую макушку на другом ряду, сидящем возле стены светло-серого цвета. Тот ладонями подпирает тяжёлую голову и что-то внимательно читает, быстро бегая глазами по затёртым страницам учебника. Чонгук впервые видит, чтобы глаза у человека так светились от обыкновенного копирования бумажного текста в голову. «Это действительно может кому-то нравиться?..» — парню мысль кажется незаконченной, поэтому тот чешет затылок и задумчиво выдыхает, всё-таки поднимаясь на ноги. Вторая попытка даётся Чонгуку чуть сложнее, потому что Пак преградил путь к свободной половине парты, рассевшись на стуле с краю. Но было ли хоть что-то, что могло остановить младшего? Чон садится на стол и перекидывает ноги на другую сторону, упираясь в деревянную поверхность ступнями. Парень отряхивает руки, привлекая к себе внимание, победно улыбается и опирает голову о сжатую ладонь. Блондин хочет вновь забрать вещи и пересесть подальше, но, к сожалению, учитель, только что вошедший в аудиторию, останавливает поднявшегося студента, заставляя парня сесть обратно под насмешки одногруппника. — Какой хоть предмет? — на полном серьёзе произносит брюнет. Чимин ошибся. Это будет самый худший год в его жизни. *** Блондин перечерчивает таблицу в тетрадь и начинает медленно, под наставления профессора, заполнять её. Парень то поднимает, то опускает глаза, чтобы проследить за действиями старшего и не упустить ничего важного из того, что тот говорит. И всё, вроде бы, как обычно. Да, если не брать в счёт одногруппника, сидящего рядом. Чимин думал, что Чон даже палец о палец не ударит. Но нужно было видеть его лицо, когда брюнет ежесекундно поворачивался к парню, заглядывая в чужую тетрадь через руку. Пак был готов к списыванию, но только не к тому, что Чонгук будет задавать по сотне вопросов в минуту. Раздражает, что когда ты пытаешься сконцентрироваться на предмете, кто-то шепчет тебе: «это записывать надо?», «что это за слово?», «сколько до конца осталось?», «тебе действительно интересно?» Старший уже сам забыл, на каком предмете они сидят, поэтому к концу последней пары, Чимин кладёт ручку и опускает голову на стол, тяжело выдыхая. Это оказалось сложнее, чем все пять лет обучения вместе взятые. Чонгук словно пятилетний ребёнок — его сложно контролировать, сложно заставить усидеть на месте и просто слушать. Однако и в этом парень находит некоторые плюсы. Во-первых, в таких ситуациях есть два выхода: ребёнка, как Пак уже начал называть младшего у себя в голове, можно перенастроить на что-то либо очень легко, либо очень сложно — зависит от темперамента. С Чонгуком, скорее всего, провернуть эту идею получится просто, нужно просто найти подходящий подход. Во-вторых, есть пункты, которые Чон знает просто превосходно, а это уменьшает объём дальнейшей работы. Нужно выявить слабые места, которых, к сожалению, огромный перевес, и чуть реже обращаться к темам, что у брюнета от зубов отскакивают. В-третьих, Чонгук не может обойтись без посторонней помощи. Это значит, что Чимин сможет видеться с ним вне института чаще, писать, когда вздумается, и названивать, узнавая о процессе обучения. И это несомненно огромный плюс, который блондин проигнорировать просто не может. Ему всё ещё слегка страшно находиться рядом с Чоном, но, может быть, когда они узнают друг друга получше, эта каменная стена между ними развалится. Но рядом с любыми плюсами всегда можно найти и кучу минусов. Жаль, что старший замечает их чаще. К примеру, у Чонгука непостоянный характер, что существенно усложняет задачу. Ему не нужны друзья. А Чимин — просто удачная смена событий, чтобы подтянуть оценки. В этом нет ничего сверхъестественного, даже наоборот, всё до боли просто. И от этого немного грустно. Закончится учебный год, и закончится эта печальная история Пака о неразделённой любви. Младший всё это забудет, потому что отец наверняка пристроит своих сыновей рядом, и думать о таких мелочах будет некогда. А вот Чимину придётся с этим жить, потому что такое он не забудет никогда. Эти тёмные, пронзающие душу глаза, фарфоровая кожа, стройное подтянутое тело, лёгкая улыбка и взгляды, мелькавшие между ними слишком уж частно. Чимин никогда не забудет человека, которого полюбил впервые в жизни. Парень чувствует на себе чужой взгляд и медленно поднимает голову в сторону. — Что? — без интереса, поражённый своими мыслями, нудит блондин. — Ты пожалеешь о том, что попросил меня помочь тебе, — подпирая голову кулаком, Чон разворачивается корпусом к одногруппнику. — Почему? — Потому что даже Хосок порой не выдерживает тот уровень тренировок, по которым я занимаюсь. — Я справлюсь. — Почему так уверен? — К чему этот разговор? — Пак вызывает лёгкую ухмылку на лице напротив и проводит большим пальцем по влажным губам, кидая оценивающий взгляд. Чонгук наклоняется ближе, почти к самому лицу, и теперь старший может почувствовать, как кожа сгорает от жгучего дыхания. — Я не добрый мальчишка, — шёпотом щебечет студент, — который будет тебя жалеть. Хочу, чтобы ты был готов к проигрышу. — У нас договор, — таким же тоном начинает собеседник, закрывая тетрадь, — А не соревнование, если ты не забыл. Проигрывает одна сторона, проигрывает и вторая. — Будешь умолять меня остановиться. — Ну почти, — начиная что-то быстро записывать в тетрадь, кидает Чимин. — Умоляю, Чонгук, оставь мне мои учебники. У Чонгука на лице ни одной мышцы не дёргается, и парень хмурит брови, когда понимает, что начал собирать свои вещи в перемешку с вещами Пака. — Как я и говорил раньше, к концу этой недели вы должны будете сдать свои проекты, — все разочарованно вздыхают, а у Чимина наконец-то появится хоть дело, чтобы вычистить себе мозги и переключиться на что-то другое, помимо Чонгука. — Но задача усложняется: вы выбираете себе пару и будете учиться находить компромисс, где-то уступая или, наоборот, настаивая на своём. Напоминаю, что делают работу два человека. Я всё равно всё узнаю, поэтому даже не думайте скинуть доклад на кого-то одного, — группа смеётся, а Чимин замечает на другом ряду Тэхёна, что ему подмигивает, ожидая согласия. — Если готовы определиться с парой уже сейчас - поднимайте руки. Чон младший, не долго думая, тянет ладонь вверх, чуть ли не подпрыгивая на месте. — Чонгук, в пару выберешь брата, как обычно? — учитель уже открывает блокнот, дабы записать братьев Чон в одну колонку. — Нет, учитель Хван. Я беру в пару Пак Чимина. Чимин медленно поворачивает голову, и всё, что можно прочитать на том лице, — смесь удивления и непонимания. Дыхание учащается, тело закипает и вот он вновь не замечает ничего, кроме фигуры, расположившийся напротив. Взгляда отводить не хочется. Докоснуться бы до тёплой смуглой кожи, упрятанной под слоем одежды. Почувствовать на себе чужое дыхание, эти крепкие руки... — Пак Чимин, ты согласен? Голос проникает сквозь сознание, заставляя студента всё-таки выйти из ступора и под пристальным надзором Чонгука робко ответить: — Да, учитель.