Выгода

Чимин вновь засиживается, забывая взглянуть на часы, стрелка которых, на удивление, решительно движется к цифре десять. Блондин грузно выдыхает, чешет затылок и спешит завершить работу, дописывая последнее предложение. Парень закрывает крышку ноутбука, резким движением руки скидывает с ног тонкий полосатый плед и направляется на кухню, чтобы освежиться стаканом прохладной воды. По телу пробегает табун мурашек, и только сейчас он понимает, насколько устал. Организм не реагирует даже на резкую разницу температур. Глаза продолжают закрываться, ещё секунда, и Пак заснёт прямо здесь, за кухонным столом и включённым светом. Плоская поверхность уже не кажется такой твёрдой, а подложенная под голову рука создаёт ощущение прохладной подушки. Разум освобождается от муторных мыслей, тело поддаётся потоку эйфории, и сладкий сон, казалось бы, ничто уже не может прервать. Не считая звонка в дверь. С лёгким сопением, Чимин поднимает расслабленное тело со стола и, зевая, потягивается. Парень чешет затылок и нехотя плетётся в коридор, еле перебирая ноги, ведь тело уже за такой короткий промежуток времени успело привыкнуть к, пусть и жёсткой, но горизонтальной поверхности. Очередной звонок, как электрический разряд. Бодрит, заставляя вернуться в реальности и всё-таки прекратить эту злосчастную пытку. Парень прокручивает замок несколько раз и распахивает дверь, не желая увидеть новую соседку с нижнего этажа, которая частенько заходит в это время и успевает порядком поднадоесть, раздражая студента каждый раз своим присутствием. Веки поднимаются сами собой, сон как рукой снимает, а рот открывается в немом вопросе. Взгляд быстро скользит по телу напротив, и Пак теряется в мыслях, не зная, как правильно нужно отреагировать на данную ситуацию. — Чонгук? — только и выдаёт тот. — Что ты здесь делаешь? «Браво, Пак Чимин! Ничего умнее и не придумать!» — Внутрь не пустишь? — ухмыляясь, вопросом на вопрос отвечает парень. Пак пропускает знакомого вперёд, а сам замирает на месте, пока мозг пьянеет от чужого одеколона. Запах такой мягкий, приятный, напоминает сосновый лес после сильного дождя, когда деревья наполнены влагой и готовы делиться своим дурманящим ароматом. Чону он подходит просто идеально, начиная с телосложения, заканчивая ценой, которая переваливает за аренду квартиры Чимина на три месяца вперёд. Если от одного запаха голова кругом идёт, чего ожидать дальше? Блондин в обморок упадёт или проведёт проведёт в коме ближайшие несколько месяцев? — И всё же, что ты здесь делаешь? Студент следует за гостем, который уже развалился на диване в гостиной. Парень бесцеремонно закидывает ноги на журнальный столик — Пак еле успевает спасти свои конспекты, убирая их из-под занятой Чонгуком поверхности. Но брюнета это, по всей видимости, не особо тревожит: он закрывает глаза, откидываясь на мягкую спинку, кладёт руки под голову и с шумом выдыхает. Чимин на эти действия попросту молчит, не зная, нужно сейчас промолчать или начать возмущаться по поводу такого халатного отношения к чужому имуществу. — Мимо шёл, — внезапно начинает младший, — решил заглянуть к моему любимому одногруппнику, ведь мы так мало времени проводим вместе... — студент медлит ещё пару секунд, прежде чем резко открывает глаза и с некой грубостью всматривается в знакомого. — Я кофе сделаю? — не дожидаясь ответа, Чон подскакивает с места и направляется на кухню, оставив блондина в слепом непонимании происходящего. Чимину ничего не остаётся, как проследовать за гостем в другую комнату и, прижавшись к стенке, просто наблюдать за чужими действиями. Чон быстро соображает что и где находится, ставит чайник, оборачивается и, натянув неподдельную улыбку, облокачивается о столешницу позади себя. — Если хочешь кофе, можешь воспользоваться кофе-машиной. — Нет, — младший отрицательно вертит головой. — Мне вкус не нравится. Я сам приготовлю... — молчание, повисшее в воздухе, как гранитная плита, прижимающая к земле. Язык заплетается, разум туманится и кажется, что ещё чуть-чуть и Чимин попросту не сдержится. Благо, чайник успевает вскипеть быстрее, нежели терпение блондина. Старший не наблюдает никаких действий со стороны Чонгука, поэтому сам начинает суетиться, заглядывая в шкафы в поисках молотых зёрен. — Как твой день прошёл? Снова у экрана монитора? Хоть бы на улицу вышел, сегодня замечательная погода. — К чему это всё?! — Пак резко поворачивает голову, начиная беситься от такого насмехающегося повеления младшего. Однако Чонгук лишь выгибает бровь, не понимая, о чём идёт речь, и подходит ближе, поставив на стол найденную кружку. — Если тебе что-то надо, попроси, а не набивайся ко мне в друзья, тем более что тебе самому это не доставляет никакого удовольствия. — Эй, — с обидой произносит младший, и Чимин подмечает, что Чон в очередной раз ошибся — нужно было поступить на актёрское, у него неплохо получается, — может быть, я хочу наладить наши отношения. Не думал о таком? Может, я хочу стать чуть ближе? — Что за?.. — Пак оборачивается и буквально упирается в чужой подбородок, боясь отвести глаза в сторону. Он чувствует жаркое дыхание возле своего уха и робко сглатывает. — Настолько близко достаточно?.. — брюнет оказывается так близко, что Чимин сейчас может разглядеть даже микроскопические капилляры, проходящие еле заметными ниточками по всей поверхности бронзового тела. — Или нужно ещё немного? Чонгук тянет голову вперёд, оставляя на шее еле заметное, влажное пятно от лёгкого поцелуя. У блондина табун мурашек пробежал по телу, кожа мгновенно похолодела, и каждый участок организма пронзил электрический заряд. Он машинально закидывает голову назад, издавая тихий стон, чем заставляет младшего скорчить довольную ухмылку. Чон разгребает руками пространство на столешнице позади Чимина и, подхватывая того за ягодицы, усаживает на плоскую поверхность. Руки неконтролируемо тянутся к возбуждённому телу напротив, и страсть накрывает с головой. От прежнего смущения не остаётся ничего, поэтому одурманенный разум позволяет телу поддаться чужим ласкам. Чимин подводит голову чуть вперёд, закусывая губу, пока Чон языком вырисовывает узоры на девственной коже. Сдерживать возбуждённые стоны становится труднее с каждой секундой, и вот, блондин себя уже не может остановиться. Он перенимает на себя инициативу, заставляя младшего подчиняться его воле. Брюнет улыбается сквозь поцелуи начинающейся игре и позволяет Паку захватить свои и без того уже обкусанные кровоточащие губы. Чимин тянется к чужому рту и незамедлительно получает ответную реакцию. Чонгук смачно проводит языком по чужим устам, обильно увлажняя их полупрозрачной вязкой жидкостью, и проникает внутрь, начиная исследовать чужую территорию. Тихие стоны медленно разносятся по всей квартире, а от таких влажных и долгих поцелуев голова идёт кругом. Чонгук точно знает, что делать, отчего Чимин на его фоне выглядит, словно неопытный ребёнок. Но младшему это даже нравится: он позволяет пробовать, экспериментировать, подталкивает и направляет в нужное русло. Чон, на удивление, не делает резких движений, наоборот, всё до невозможности медленно и затянуто, чтобы Чимин смог подготовиться к нечто большему, ведь обычным разговором на кухне их вечер точно не закончится. — Здесь?.. — пытается произнести младший, нехотя отрываясь от чужих ласк. Блондин позволяет тому договорить, поэтому переходит на область ниже, уже более умело вылизывая бронзовую кожу. — Или найдём более удобное место? — Для чего? — кажется, забываясь, с отуманенным разумом, произносит Чимин. — Даже сейчас не перестаёшь быть таким правильным. Пак смущается и чувствует, как кровь мгновенно приливает к щекам, наделяя их ярким оттенком. На удивление, ему не стыдно. Может быть, завтра с утра он и будет корить себя за минутную слабость, за то, что поддался на такую сладкую провокацию, но это завтра. Сейчас Чимин лишь хочет оказаться под этим массивным телом, ощутить на себе тёплую кожу и просто принять тот факт, что сам Чонгук делает это с ним. Чон Чонгук, его мечта, его тайная любовь, которая, как казалось, никогда не должна была быть раскрыта, его секрет, который он так надёжно охраняет, предмет его тайных воздыханий, грусти и радости. Аромат чужого тела дурманит, не давая мыслить трезво. Этот запах, словно наркотик — его хочется всё больше с каждой секундой, очередная доза просто необходима для дальнейшего существования. Ещё один вдох, и Чимин уже забывает о предыдущем занятии, закусывает нижнюю губу до крови, обхватывает чужое тело ногами, притягивая ближе к себе. От такой близости голова начинает кружиться. Чувство эйфории накрывает их полностью, окутывая, завлекая. Этих эмоций блондин не испытывал ещё никогда прежде. Он будто порхает высоко-высоко над землёй, свободный, словно вольная птица. Парень не обязан никому, и от этого ещё приятнее воспринимать всё то, что с ним сейчас происходит. — Хён? — стонет брюнет, теребя край чужой футболки и исследуя обнажённые участки тела. — Я хочу здесь, — его руки опускаются резинку от пижамных штанов, играя с тёмной хлопковой тканью, — и сейчас. Парень подскакивает весь в холодном поту, со сбитым дыханием. Он хватает себя за горло, пытается успокоиться и водит ладонью по коже в области грудной клетки, что сейчас разорвётся из-за слишком быстрого сердечного ритма. Пак оглядывается по сторонам и, потирая ещё до конца открывшиеся глаза, тянется к ноутбуку, на экране которого можно было разглядеть незаконченную презентацию. Блондин запускает руку и без того взъерошенные волосы и падает обратно на кровать, когда видит стрелку часов, близящуюся к десяти. «Десять?.. Десять!» Чимин ещё несколько раз прокручивает у себя в голове недавний сон, и теперь волнение накрывает его с головой. Парень до боли сжимает волосы на своей голове и медленно опускает руки ко рту, прижимая ладонь к коже так, что от неё потом останется розовый след. Подрываясь с места, он бежит в ванную, однако одеяло, в котором Чимин успел запутаться, не отпускает его далеко. Холодная вода становится спасением, приводя мысли и чувства в порядок, кровь отходит от лица, возвращая ему привычный бледный оттенок. Капли стекают по фарфоровой коже вниз, и парень пытается восстановить дыхание, отвлекая организм от недавнего сна полностью. Такая разница температур бодрит, делая своё дело, и блондин теперь направляется на кухню, чтобы найти себе занятие на оставшуюся ночь — спать теперь он точно не будет. Если у Чимина спросят, что ему не нравится во всех домах и квартирах, он, не задумываясь, ответит — кухня. Он не привык тратить время на уборку, проводить каждый день два часа за плитой, ломая голову над тем, что приготовить на этот раз. А кухня — это место, где постоянно что-то не сделано: где-нибудь да заваляется немытая кружка, тёмное пятно на белом столе, просыпанный рис, мусор, который парень забывает выкинуть уже второй день. Поэтому, если необходимо себя чем-то занять, то эта комната — неплохой вариант забить голову домашними делами. Но как назло, сегодня там было неприемлемо чисто. Кухня буквально блестела, нигде не было ни крошки, даже все выстиранные полотенца были стопочкой сложены на столешнице возле раковины. Чимин впервые ненавидит себя за то, что в выходные всё-таки заставил себя через силу убраться и привести комнату в слишком уж чистое состояние. Даже холодильник был забит заполнен до отвала овощами, фруктами, лёгкими салатами и несколькими судочками с мясом и горячими закусками, которыми новые соседи так любезно угостили молодого студента. Вот уж никогда бы он не подумал, что какой-то сон сможет выбить его из колеи. Всё было так правдоподобно и убедительно, казалось, будто... будто это правда. Остался один нерешённый вопрос: хочет ли Чимин, чтобы когда-то это оказалось той самой правдой? Понравится ли ему такая действительность в реальной жизни, а не картинкой в голове, которую он сам себе придумал? Парень садится за стол, подпирая голову рукой, и с грустью выдыхает, думая, чем ещё может себя занять. Время идёт слишком медленно, и это порядком начинает надоедать. Чимин оттягивает момент пойти и доделать работу до последнего, ссылаясь на «ещё одну минуту» каждые шестьдесят секунд. В конце концов блондин решается забрать ноутбук и продолжить презентацию на кухне, так он точно не будет отвлекаться... наверное. «Вот чёрт!» — сам себе кидает Пак, вспоминая, какие извращённые картинки подсовывало ему воображение, используя ту самую столешницу, находящуюся сейчас напротив его глаз. Студент, выдыхая, подскакивает с места и направляется в комнату, однако в коридоре его перенимают быстрее — кто-то стучит в дверь, явно не желая оставлять парня сегодня вечером наедине с самим собой. Чимин готов сделать всё, что угодно, лишь бы не увидеть за стенкой ту самую соседку, которая раз за разом, да заходит к блондину, придумывая самые нелепые поводы и оправдания. Пак тянется к ручке, открывает дверь и замирает в немом шоке, вытаращив глаза и открыв рот. Гость на это лишь усмехается, удивляясь чужой реакции, и прикладывает палец к подбородку напротив, дабы вернуть упавшую челюсть на прежнее место. — Чонгук? Что ты здесь делаешь? У Чимина дежавю? На что-то похоже. — Внутрь не пустишь? — ухмыляясь, вопросом на вопрос отвечает парень. Студент отходит ближе к стене, чтобы знакомый смог пройти, а затем закрывает дверь, медленно, оттягивая время. Чувство дежавю не покидает его, и парень ломает голову, пытаясь вспомнить подобную картину. Мозг отключается, забывая самый очевидный ответ на такую глупую ситуацию, поэтому сейчас Чимин выглядит, словно сонный задумавшийся гномик в синей мешковатой пижаме с босыми ногами. — И всё же, что ты здесь делаешь? Студент следует за гостем, который уже развалился на диване в гостиной. Парень бесцеремонно закидывает ноги на журнальный столик — Пак еле успевает спасти свои конспекты, убирая из из-под занятой Чонгуком поверхности. Но брюнета это, по всей видимости, не особо тревожит: он закрывает глаза, откидываясь на мягкую спинку, кладёт руки под голову и с шумом выдыхает. Чимин на эти действия попросту молчит, не зная, нужно сейчас промолчать или начать возмущаться по поводу такого халатного отношения к чужому имуществу. — Мимо шёл, — «не нравится мне всё это», — решил заглянуть к моему любимому одногруппнику, ведь мы так мало времени проводим вместе... — студент медлит ещё пару секунд, прежде чем резко открывает глаза и с некой грубостью всматривается в знакомого. — Я кофе сделаю? — не дожидаясь ответа, Чон подскакивает с места и направляется на кухню, оставив блондина в слепом непонимании происходящего. Чимину ничего не остаётся, как проследовать за гостем в другую комнату и, прижавшись к стенке, просто наблюдать за чужими действиями. Чон быстро соображает что и где находится, ставит чайник, оборачивается и, натянув неподдельную улыбку, облокачивается о столешницу позади себя. — Если хочешь кофе, можешь воспользоваться кофе-машиной... Как только блондин произносит последнее слово, то рука неконтролируемо тянется ко рту, заставляя хозяина замолчать. Что...что это такое? Вещий сон? Просто совпадение? «Слишком уж хорошее совпадение», — отвечает Пак сам себе и закусывает подушечку указательно пальца. Чимин не верит в подобные «события». Совпадения, сны, звёзды, предсказания — всё это не больше, чем попытки людей объяснить происходящие события. Зачем приписывать какие-то поступки к действиям, абсолютно никак с ними не связанными. Ну, повторился их диалог слово в слово, ну да, Чонгук ведёт себя так же, но это ведь не повод приписывать сегодняшний вечер к такому глупому совпадению?.. Да ведь?.. — Нет, — младший отрицательно вертит головой, выводя хозяина квартиры из собственных мыслей. — Мне вкус не нравится. Я сам приготовлю... — молчание, повисшее в воздухе, как гранитная плита, прижимающая к земле. Язык заплетается, разум туманится и кажется, что ещё чуть-чуть и Чимин попросту не сдержится. Благо, чайник успевает вскипеть быстрее, нежели терпение блондина. Старший не наблюдает никаких действий со стороны Чонгука, поэтому сам начинает суетиться, заглядывая в шкафы в поисках молотых зёрен. — Как твой день прошёл? Снова у экрана монитора? Хоть бы на улицу вышел, сегодня замечательная погода. Нет! Нет и ещё раз нет! Этого не может быть на самом деле! Это шутка, розыгрыш, может быть он вообще ещё не проснулся! Это просто возбуждённое воображение подсыпает угля, заставляя голову работать на себя. Всему должно быть логическое объяснение. Совпадений не бывает. Не бывает... — К чему это всё?! — Пак резко поворачивает голову, явно взбешённый подобным поведением. Однако Чонгук лишь выгибает бровь, не понимая, о чём идёт речь, и подходит ближе, поставив на стол найденную кружку. — Если тебе что-то надо, попроси, а не набивайся ко мне в друзья, тем более что тебе самому это не доставляет никакого удовольствия. «Вот чёрт!» — как хочется сейчас забрать все свои слова назад, отмотать время на несколько минут назад и не открывать дверь непрошеному гостю. Волнение его сейчас выдаст быстрее башенного пульса и учащённого дыхания. Это если ещё не вспоминать о вредной привычки организма подводить хозяина чётко выраженным румянцем на щеках. — Эй, — с обидой произносит младший, и Чимин подмечает очередную фразу из уже знакомого диалога, — может быть, я хочу наладить наши отношения. Не думал о таком? Может, я хочу стать чуть ближе? — Что за?.. — Пак совершает одну и ту же ошибку вот уже который раз. Зачем он это делает, если и сам понимает, что ни к чему хорошему это не приведёт. «Не оборачивайся. Этого сейчас точно делать не следует» — вторит блондин себе вот уже который раз. Говори он это вслух, люди приняли бы парня за сумасшедшего. Но Чимин видимо на самом деле двинутый, раз сопоставляет сон с действительностью. Да, совпало. И что с того теперь? Бояться каждой собаки овчарки, что во сне укусила? Или начать верить в инопланетян, потому что пару ночей назад ты установил контакт с нечеловеческой расой. Нельзя бояться материи, провоцирующей нас поддаться. Нельзя... А если сейчас случится это? Если его сон повторится прямо здесь и сейчас? Он оттолкнёт Чонгука или воспользуется моментом? Поддастся чувствам или разуму? С того самого дня ему сложно держать эту грань между эмоциями и здравым смыслом. Чонгук ставит под вопрос всё то, в чём прежде Пак был уверен. Он заставляет сомневаться, показывая, что ситуация не может быть однозначной — всё зависит лишь от того, с какой стороны человек взглянет на неё в этот раз. И это постепенно начинает бесить, ведь оказывается, всю жизнь можно было перестроить, просто изменив одно действие. Чимин привык следовать чётким правилам и подчиняться уже произошедшим событиям, для него никогда не существовало «вдруг» и «если», а самой важной формулировкой было «доказано». Всё его существование — закон, которому он, соотвественно, долее подчиняться. Но, может, нужно начать меняться? Выйти из зоны комфорта и насладиться жизнью без каменных стен? Блондин тихо выдыхает и поворачивается, упираясь в чужой подбородок. Он всё так же боится отвести глаза в сторону, чувствуя возле уха чужое дыхание, и робко сглатывает. Ему страшно. Страшно меняться, пробовать что-то новое. Сейчас должно произойти то, что изменит его жизнь, перевернёт на сто восемьдесят градусов, заставив сиять новыми яркими красками... — Сахар можно достать? Что-то идёт не так именно сейчас. Именно здесь и сейчас, заставляя Чимина чувствовать себя редчайшим идиотом, который ждёт неизвестно чего неизвестно от кого. — Ч...что? — хлопает глазами старший, чуть хмуря брови. — Сахар здесь ведь лежит? — Д-да. Здесь. Пак отходит в сторону, чтобы не мешать младшему хозяйничать на своей кухне, и усаживается за стол, подпирая голову рукой. Глаза сразу же пустеют, взгляд теряется где-то в пространстве и кажется, будто Чимин уже не вернётся в прежнее состояние. На что он рассчитывал? На взаимность? На то, что Чонгук сам потянется к нему? Бред какой-то. Слёзы уже просятся наружу, но парень лишь прикусывает нижнюю губу, унимая внутреннюю боль хоть на короткий промежуток времени. Ему сейчас настолько стыдно и страшно, эта ситуация давит, и гора мыслей заполняет всё пустующее сознание. Он запутался, не знает, чего хочет. Блондину бы залечь на дно, потеряться в толпе людей, заблудиться в лесу или пропасть без вести. Просто это уже кажется единственным шансом унять ноюще сердце и заставить мозг забыть о глупых односторонних чувствах. — Вот придурок, — всё-таки выдаёт старший, потирая лоб. — Я?! — возникает Чон, и парень слышит стук закрытого холодильника. — Нет, что ты. Это я... про себя. — Врун! Как можешь так думать про себя? Это ведь ты у нас в институте шишка с большими мозгами, — брюнет делает глоток приготовленного напитка и искажает лицо в недовольной гримасе. Он оборачивается и выплёвывает горькую смесь в раковину, подтерев уголки губ тыльной стороной ладони. — И прокисшим молоком. *** Парень набирает на клавиатуре очередной абзац и вновь стирает его, перечитывая этот бред ещё раз. Двадцатая попытка дописать несчастную страницу заканчивается предсказуемым провалом. Кинув взгляд на часы, Чимин потирает глаза. Стрелки от уже порядком надоевших настенных часов вновь медленно проходят круг и останавливаются на цифре три. Пак убирает ноутбук с коленей и потягивается, разминая мышцы после долгого пребывания в одной позе. Только сейчас он чувствует жуткий холод, пробегающий по спине рядом мурашек, и поворачивает голову, опираясь рукой о спинку дивана. Парень со звуком выдыхает, направляется к окну, занавески на котором вечером так и не расправил, и закрывает форточку. Взгляд падает на ночной пейзаж, расстилающийся за стеклянной перегородкой. Уличные фонари, где-то ещё включённый свет, силуэты громадный стеклянных зданий — всё играет с лунными лучами, отражаясь, смешиваясь с природой. Листва на деревьях приобретает изумрудный оттенок, громадные многоэтажки отливают холодным оттенком. Яркий месяц в небе светит сегодня необычайно ярко: словно кто-то провёл белой кистью по ночной картине. Такой баланс не может не удивлять. Здесь волшебно буквально всё, с общего плана до мельчайших деталей, что с трудом можно разглядеть из окна. Единственный момент, который можно выделить, — отсутствие звёзд. Тёмные облака заполнили собой всё пространство, не давая блёклому свету рассеиваться по неровной поверхности. Вскоре и когда-то яркий месяц исчезает из поля зрения. Такой замечательный, казалось, пейзаж сменяется на серую хмурую действительность. Город погружается во мрак — этого волшебства будто и не было. Слишком быстро. Всё изменилось за считанные секунды. Вот уже блондин замечает перед собой круглые мокрые пятна, что с огромной скоростью в скоре покрывают всю площадь окна. Из-за дождя становится сложно что-либо разглядеть. Краски смешиваются, превращая чудную картинку в грязное серое пятно. Становится слышен звук бьющихся обо что-то капель. Студент отходит от окна на ватных ногах и взъерошивает растрёпанные волосы. Настроение ни к чёрту и кажется, будто он достиг предела. Пак стоит на границе между разумом и эмоциональной нестабильностью. Эта тонкая полоса не даёт разобраться в себе, заставляя перейти на чью-то сторону как можно быстрее. Ещё секунда и Чимин упадёт в пропасть, где его поджидают самые страшные кошмары. А что, если дойти до конца? Что поджидает на той стороне? Ответ или очередной вопрос, вновь ставящий парня в тупик? Будь у Пака возможность загадать желание, он бы попросил не чувствовать. Чимин бы отказался от всего этого, потому что так легче. Не нужно будет разрываться между двумя сторонами себя. Можно просто жить, отказавшись от радости и боли, которую приносят другие люди. Эмоции — это человеческая слабость, мешающая достигнуть результата. Но тогда встаёт вопрос. Чонгук — это цель или слабость?.. Блондин падает на пол, хватаясь за голову обеими руками. Ему страшно от того, что он ничего не знает. Он ничего не знает о себе. Он не знает, чего хочет. Он не знает, что ему нужно. Он не знает, кто он такой. Влюблённый парнишка или заумный ботаник? Две эти личности живут внутри, решая всё за хозяина. Пак — лишь исполнитель. Парень поднимает лицо и осматривает такую знакомую комнату. Блондин сопит, руками смахивая с покрасневших глаз солёную воду, и встаёт с холодного пола, направляясь к этажерке с книгами. Чимин берёт в руки телефон и заставляет шумное устройство замолчать. Он даёт себе небольшой перерыв, позволяет привести мысли в порядок и сосредоточиться на дальнейших действиях. Всё-таки слабость... *** Опаздывает. Снова! Если бы за эту, далеко не положительную особенность, Чимину платили, парень бы давно бросил учёбу и жил на роскошной вилле на лазурном берегу. Но приходится довольствоваться тем, что есть, ведь всё, что он может получить, — крик с повышенным тоном в голосе и пустые угрозы об отчислении или же увольнении. Но что-то ему подсказывает, что на этот раз простым выговором блондин не обойдётся, нет. Это будет что-то более масштабное. Чимин дожидается перемены цвета светофора и бежит через дорогу, набирая скорость. Полупустой рюкзак со сменной одеждой и бутылкой воды, то и дело мотает из стороны в сторону, одежда обтягивает стройное тело, поскольку блондин несётся против лёгкого ветерка. Сейчас бы сделать перерыв, отдышаться и привести себя в порядок, но вот только цифра на часах, приближающаяся к половине, говорит об обратном, прося хозяина ускориться для его же блага. Проходит ещё несколько минут, прежде чем Чимин может спокойно выдохнуть и согнуться вдвое, жадно хватая воздух полной грудью. Парень слышит позади себя очень тихие шаги, однако оборачиваться не спешит — наверняка Чонгук со своими очередными подколами. Спасибо, сегодня лучше без них. Как и прежде догадался Пак, Чон младший садится на корточки, заглядывая в чужие глаза снизу вверх, улыбаясь при этом. В его руках оказывается бутылка с водой, которую он так добродушно протягивает знакомому, что с жадностью начинает опустошать пластиковую ёмкость от жидкости, до этого находящейся внутри. — У тебя пять минут на передышку, — констатирует брюнет, вставая и подходя чуть ближе. Чонгук наклоняется а чужому уху и так приятно, сладко, с некой нежностью (или очередной издёвкой) кидает следом. — Добро пожаловать в твой ад, Пак Чимин...