Драбблы

Для Kuzka: снейпоблэк, без ангста (ну если только самую малость), обязательно с ХЭ, и чтобы там было что-нибудь пушистое; рейтинг повыше. *** Шеклболт увлеченно тычет пальцем в карту, разъясняя что-то Тонкс, старший Уизли тайком от жены допивает третий бокал пряного муската. Люпин, прикинувшись увлеченным разговором, спит с открытыми глазами. А напротив, через весь стол, сидит Блэк и прожигает Северуса мертвенно-тяжелым взглядом. Это когда Северус на него не смотрит, конечно, потому что стоит только повернуть голову или скосить глаза, как Блэк отворачивается и начинает обмениваться пошлыми шутками с Флетчером. Хорошо хоть на брудершафт не пьют. Восемь дней. Нет, девять. Или больше? Вряд ли. То есть они не разговаривали с Блэком девять дней. Сегодня Северус пришел пораньше, чтобы удостовериться в том, что кончено всё - совершенно, безвозвратно, без-на-деж-но... - Безнадежно, - качает головой Молли, - весь этот ваш план... - Но мы не спрашивали тебя, дорогая, - вмешивается Артур, слегка комкая окончания слов. - А надо бы, - отрезает его жена, подозрительно уставившись в честные Артуровы глаза. Северус сжимает пальцы до ломоты в костях, упрямо глядит на тусклые пыльные серванты, обветшавшие гобелены и древнее почерневшее серебро. Куда угодно, только не на Блэка, еще чего. У них был целый час до собрания. Весь этот час Северус просидел на кухне, пересчитывая бокалы и пауков по углам. Блэк зайти не соизволил, просунул голову в приоткрытую дверь, протянул безразлично: «Ааа, это ты, Снейп, чего так рано?», и ушел наверх. Вот и все. Ну и отлично. - Северус. Почему ты не пьешь вино? - интересуется из-за его спины Молли. Все-то ей интересно, твою мать. - Не бойся, Снейп, - слышит он смешок с того конца стола, где сидит Блэк, - не отравлено. Яда жалко. Это нужно прекратить, встать и объявить во всеуслышание, что Блэк - подонок, мразь, каких поискать, неблагодарная, подлая... - Сириус, - неодобрительно ворчит враз проснувшийся Люпин. Защитник выискался, оборотень паршивый - все вы из одной компании. - Опять что-то не то сказал? Ну так извини, Северус. Ведь ты меня простишь? И вновь буравит Северуса похотливыми глазами. Наваждение какое-то, Моргана сохрани. Какой же бесчувственной скотиной надо быть, чтобы суметь сделать все это, месяц обхаживать, заговаривать зубы, невзначай прикасаться и в открытую ласкать, и ради чего - ради одного перепиха, как же низко пал последний отпрыск благороднейших Блэков. Можно было обойтись тремя бутылями виски, после такого Северус наверняка не в состоянии был бы сопротивляться. А Блэк, подумать только, соблазнял грязного уродливого Сопливуса. Или это изощренная месть, влюбить в себя и заставить мучаться и изнывать от безответных чувств? В таком случае Блэк сильно просчитался, усмехается про себя Северус, скручивая кусок прихваченного со стола пергамента так, что тот рвется с диким треском. Собрание заканчивается, все начинают расходиться, и Блэк Радушный Хозяин провожает каждого до дверей. Кроме Северуса, ему он даже не дает выйти из кухни. - По-моему, надо поговорить, - самодовольная ухмылка уже который час не сходит с блэковской рожи. - В сторону, Блэк. - Как? А дружеское объятье на прощание? Или поцелуй в щеку, я непривередливый. Северус отпихивает его с локтя, Блэк почти что отлетает в угол. Нужно бежать, пока он не очухался, пока возмущенно смотрит, потирая ушибленный о шкаф локоть. - Снейп, погоди! Ты что, правда думаешь, что я буду за тобой бегать по всему дому? Да постой ты! Он проносится по коридору, будто на крыльях, спеша к входной двери - лишь бы поскорее выбраться из этого треклятого места. Зализывать раны будет в Хогвартсе. - Стой! - кричит Блэк, и голос его больше не походит на насмешливый, вот только Северусу без разницы, теперь уж точно. На повороте он едва не сшибает Люпина. Оборотень вскрикивает и успевает отшатнуться в последнюю секунду. - Северус, ты что? А сзади догоняет Блэк: - Это не смешно, ну-ка вернись. Северус, чтоб тебя мантикоры задрали! Он резко тормозит у самой двери, вцепившись в ручку, как в спасительный буй. Ни в коем случае не обратно, в глубокие воды, - выплывай на берег, идиот! - Иди сюда, быстро. И Блэк тянет его за руку к себе, бросая Люпину на ходу: - Мы сами разберемся, Луни, иди, иди. Люпин захлопывает дверь так, словно это решетка в клетке с двумя обезумевшими тиграми. Разъяренный, Северус впивается ногтями в держащую его руку: - Что, успел рассказать Люпину? - Нет. Ты успокоишься? - Да пошел ты на... Всего-то вырвать запястье из цепких блэковских пальцев и гордо уйти, чего же проще. А Северус почему-то направляется к лестнице, не прекращая осыпать Блэка градом матерных оскорблений, и никак, ну никак не может остановиться. Он лишь на мгновение успевает почувствовать под ногами что-то живое и мягкое, прежде чем летит навзничь, прямо хребтом о ступени. Косолапсус - так, кажется, зовут эту рыжую тварь? Если бы коты умели смеяться, этот загибался бы от хохота. - Ты ж моя умница! - восхищенно кричит ему Блэк и кидается к Северусу. Восхитительно - в спину врезаются ступени с вытертым ковром, сверху, распластавшись, - Блэк. Который языком лезет в ухо и теребит зубами мочку, не обращая ровно никакого внимания на Северусову ругань и яростные взбрыкивания. Язык Блэка, настойчиво толкающийся в его сомкнутые губы, одерживает, наконец, победу. Северус разрывает поцелуй, с гримасой отвращения отплевывается. - Развлечься, Блэк? - шипит он, чувствуя себя униженным настолько, насколько это вообще возможно. Не в последнюю очередь из-за того, что телу плевать, кто именно трется и давит животом на член. - Потрахаться захотелось, ублюдок? - А тебе будто нет, - ржет он, придавливая руки Северуса к вылезшему ковровому ворсу. - Не смей! - Не сметь что? Вот это? Ворот мантии разорван, и Блэк скользит губами по его шее, прокладывает дорожку от кадыка до солнечного сплетения. - Это была шутка, Северус, ты никогда не слышал о шутках? О, более чем достаточно, мародерские шалости, как же без них. - Не вырывайся. Невинная шутка, если ты об этом, - и твердые губы втягивают его сосок, пока Блэк воюет с брючными застежками - ни единой минуты, потраченной зря. - Хотелось посмотреть, сколько ты продержишься. - Насмотрелся, козел? Пусти! - Все, все, больше ни разу, успокойся. Успокоиться, как же. Когда одной рукой Блэк зажимает ему рот, а свободной лезет в штаны, добирается до колом вставшего члена. - Люблю, - сообщает Блэк, - когда ты стонешь. Вот как сейчас. Пусть не врет, ничего подобного... И тут изумительный жаркий рот как-то необычайно быстро, в считанные мгновения оказывается возле его паха. Интересно, в подобных случаях вообще принято хоть что-нибудь говорить? Или глупые стоны, вырвавшиеся-таки, больше похожие на стенания узников под пытками, это как раз то, что от него требуется? Не говорить же, в самом деле, что это твой второй минет за всю жизнь. То есть второй, который делают тебе. И первый, кстати, тебе делал этот же самый омерзительно-эгоистичный сукин сын, который теперь извивается у твоих ног, пытается примоститься коленями на крутых ступеньках и одновременно заглатывает твой член. - Держись, Снейп, - говорит Блэк, ненадолго оторвавшись от него, пока окончательно стягивает снейповы брюки. Легко сказать - держись, почему этим вообще надо заниматься на лестнице, хотелось бы знать. Что там Блэк так долго возится с палочкой, заклинания, что ли, подбирает, какие большбольше подходят, какие меньше? - Руки дрожат, - придушенно поясняет он, сдерживая нервный смешок. А потом он разводит ноги Северуса, скользкими пальцами осторожно поглаживает его - там. И шепчет: - Ведь ты меня простишь? Ты это раньше говорил, хочет сказать Северус, но губы отказываются слушаться, да и не так это важно. Не простит, тут и обсуждать нечего, но если Блэк сделает вот так - да, вот именно так! - еще раз, то, вполне может быть, что... - Ааа, черт! - Не больно? Северус... - Постой, просто... Погоди. - Не могу, - Блэк мотает головой, окидывает Северуса мутным, пьяным взглядом, - не получится. Ты такой... Северус терпит, закусывая губу, хватаясь за плечи Блэка, размеренно движется навстречу глубоким толчкам. - Сейчас мы упадем с лестницы, Блэк... - Давай ты... не будешь про это думать? Мысли исчезают сами собой, вместе с тем, как ускоряются движения. И Северус уже не думает ни о чем - ни о стертой спине, ни о затекших ногах, остается только Сириус, берущий его, заходящийся в хрипловатых стонах. Северус хотел бы, чтобы их финальные вскрики прозвучали в унисон, но не выдерживает, закидывает голову назад, крепко приложившись ею о ступеньку, и кончает, стиснув ноги у Блэка на талии. Блэка хватает еще секунд на десять. - Знаешь, хорошо, что портрет моей мамаши удалось отцепить, - улыбается прикорнувший рядом Блэк. Северуса невольно передергивает. Каких комментариев они лишились, даже жаль - в глубине души. По его щеке проезжается что-то пушистое. Вернулся этот сволочной кот, да? Да. - Я мог бы сделать из тебя гребаный коврик, - говорит ему Северус, лениво приоткрыв один глаз. - Но так и быть, можешь катиться на все четыре стороны. Свой заслуженный пинок получишь позже, когда я буду в состоянии подняться. - Чего я там получу? - бормочет Блэк в полудреме. - По заслугам, Блэк. - Звучит, - соглашается он и притягивает Северуса ближе. После войны Сириус притащил домой кота, жирного, рыжего, пакостного, с хвостом-ершиком и мордой кирпичом. Споры о том, останется он у них жить, или сейчас же вылетит к блэковской матери (чертовой с ней не сравниться) из их дома, шли несколько недель. Верх одержал Блэк. Северус решил смиренно снести обиду, а через год признал, что кое-какие приятные воспоминания кот все же навевает. Но под ноги он смотрел гораздо чаще и подходившего потереться кота пинком, бывало, отшвыривал. На всякий случай.