Сотница или Восток - дело тонкое

Сладкий плен Эдже       Когда все собрались, Эдже устроила пикник в саду для всех гостей. Постепенно случившееся все стали забывать, так и прошёл остаток дня. Агни и Сома не сводили глаз с девушки, горе́ц так-же смотрел, впрочем, как и все остальные, кроме султана и Влада. Девушка, как всегда, была центром внимания, пока сама его умело игнорировала.       Неосязаемо подкрался вечер. После плотного ужина всех отправили по комнатам, хотя многие были не против обменяться колкостями и насладиться обществом хозяйки ещё больше. Эдже была, как обычно, любезна и холодна. Дворецкие графов весь ужин смотрели на девушку, изучая; Ханна стояла, прожигая девушку глазами. Она незаметно облизала свои губы, подавляя своё желание. Тройняшки смотрели в пол, на внимание этой девушки они даже не смели рассчитывать.       Гости уже спали, а вот все посвящённые собрались в комнате Эдже. Влад, Басти и женщины стояли у окна, брат сидел напротив сестры, дворецкие панночки стояли рядом. — Султан завтра отплывает, остаётся лишь Осман с братьями и войском. Нужно незаметно провести их в Сечь и казнить валиде́, избегая посторонних глаз. Рано утром, вы, сви́та, должны разбудить султана, горца́ и шехзаде́! До семи утра мы должны вернуться, прежде чем ищейки графов начнут нас искать! — сказала девушка. Она обвела всех серьёзным и холодным взглядом, сложила руки в замок. — Всё предельно ясно! — ответили все хором и встали, кроме брата. Девушка подняла руку, давая знак, что все свободны. Присутствующие поклонились и покинули комнату. — Раз ты остался, брат, значит, что-то тебе не нравится, — произнесла сестра. Она окинула брата снисходительным, но таким же холодным взглядом. Парень встал со стула, обошёл стол и направился к сестре. Он совсем не по–братски коснулся её лица и рук, стал рядом с ней и сказал: — Да, мне не нравится, что некоторые гости разгуливают ночью по замку. Это мешает спать не только мне, но и остальным. Этот дерзкий юнец так откровенно смотрит на тебя, что это режет глаз воспитанным людям, — последние слова он прошептал заговорщицким шёпотом, наклоняясь ниже и ниже к её шее. — Прекрати, Тюркай–паша́! Что на тебя нашло? — девушка резко встала, но он схватил её за руку, притянул, прижимая к себе. На её лице читалось негодование и злость. — Отпусти! — Милая моя Эдже, зачем сопротивляешься моим чувствам? Я не прошу любить меня, я прошу лишь принять, — мягко сказал брат. Он властно взял её за подбородок, не отводя глаз, он смотрел в её синие глаза-ледники, медленно и неотвратимо приближая её губы к своим. Он страстно приник к ним. Его руки мёртвой хваткой держали девушку, которая, нехотя, повиновалась властному и горячему мужчине. Наконец, брат нашёл в себе силы отстраниться от сестры. Девушка в ту же секунду ударила его по щеке, чем вызвала улыбку на его лице. Он лишь мягко поцеловал её в шею и спешно покинул комнату. — За что мне это? — закричала девушка в приступе ярости и непонимания. Она направилась к окну, чтобы разложить всё по полочкам в своей голове. Слишком много событий за день изрядно утомили её, панночка открыла окно, впуская свежий воздух в комнату.

***

      Алоису не спалось, он всё продолжал вспоминать сегодняшние события, несмотря на то, что ни слова не понял. Он ходил по комнате, чем очень сильно раздражал Клода, а Ханна и тройняшки тихо стояли у стены, ожидая приказа.       «Эти гости горячих кровей опорочили меня пред Эдже! Они такие ще́голя , что я против них бледная моль. Может быть, я смогу очернить их с помощью пары дел? Но как бы самому ещё боле не замараться.» — думал про себя юноша, нарезая круги по комнате. От одной мысли, что девушка будет целоваться хоть с одним из них, в нём закипала жуткая ревность. Не зная как совладать с собой, парень покинул комнату. Он хотел хоть одним глазком вновь взглянуть на девушку!       Вот он у заветной двери, та была немного приоткрыта. Юноша тихо, стараясь не шуметь, прильнул к щели. Девушка распускала свои волосы, её тело закрывала длинная ночная рубашка, через которую едва заметно очерчивались контуры тела. Он с огромными глазами смотрел, как девушка вынимала из волос длинные серебряные заколки, как волосы водопадами спадали с её головы. Такие красивые, сияющие здоровьем, как дорогой шёлк или атла́с. К нему тихо и незаметно присоединились дворецкие: Клод и Себастьян. Они, словно зачарованные, смотрели, как девушка, держа в одной руке заколки, а другой, перекидывая через плечо длинные волосы, подошла к зеркалу. Однако вдруг она резко обернулась, чувствуя вязкие взгляды, коими её наградили молодые люди. Она молниеносно подошла к столу, взяла канделябр с горящими свечами, а затем подошла к двери и распахнула её. — Какой неприятный ночной сюрприз! Некрасиво подглядывать за девушкой, господа! Али вы позабывали, где находятся выделенные вам комнаты? — наигранно произнесла Эдже, освещая ночных гостей. Она три раза громко хлопнула в ладоши, и, словно из ниоткуда, появилась Арина. — Арина, убери ночных посетителей с моих глаз! Я требую покоя! — Да, конечно, панночка! — ответила женщина, надевая на руки перчатки. — Отдыхайте, я решу этот вопрос!       Женщина поклонилась госпоже и закрыла за ней дверь с внешней стороны. Она осмотрела дворецких и графа гневным взглядом. — Клод, ты по какому праву здесь? Разве ты не должен охранять меня? — гневно кричал юноша на безэмоционального дворецкого, который только сейчас отошёл от чар длинноволосой красавицы, как и Себастьян. — Ваше Высочество, я провожу Вас в комнату! — сказала подоспевшая к веселью Ханна с тройняшками. Она взяла вырывающегося графа под руку и спешно увела его в гостевые покои замка.       Как только горничная и тройняшки исчезли из виду, Арина, не теряя времени, схватила двух дворецких за чёлки и со всей силы ударила их лбами, да так, что искры из глаз посыпались. Удар хрупкой дворецкой был такой силы, что брови обоих оказались порядком рассечены. Пока дворецкие графов приходили в себя, женщина подпрыгнула в воздухе и, вложив силу удара в ноги, каблуками ударила по шеям, затем изящно приземлилась. Она вынула из кармана нагайку, резкий свист в воздухе, и железный набалдашник рассёк до крови лица красавцев. Женщина отошла и стряхнула несуществующую пыль, показывая крайнее пренебрежение. Арина встала, опираясь на одну ногу — не так ровно по стойке, как с госпожой — и ожидая их дальнейших действий. Дворецкие графов с трудом встали на ноги, и лишь позже у них в глазах перестало двоиться, они окончательно пришли в себя. Дворецкая стояла, держа руки по швам, в одной из которых была нагайка. — Очнулись? Теперь слушайте! Никаких ночных путешествий по замку! В следующий раз так легко не отделаетесь! Всё ясно? — Да, более чем, — протяжно ответил Себастьян, останавливая кровь со щеки. Он отошёл к стене, потирая ушибленные места и глядя на кровь на белых перчатках. — Опять испачкал чистые перчатки!       Резкая боль полоснула его неожиданно, это вновь была нагайка. От перчаток посыпались лоскутки ткани, дворецкий Сиэля не смог во время блокировать удар женщины. Арина с ехидной улыбкой смотрела на него. — Убирайтесь отсюда, немедленно! — рявкнула на них Арина. Себастьян поспешил убраться восвояси. Клод и не шелохнулся. — Я так не думаю, Арина! Ты не сможешь вечно защищать свою госпожу! — бросил едкий ответ дворецкий, поправляя очки.       Это стало последней каплей терпения Арины. Она подошла к дворецкому, мягко улыбнулась и крепко вцепилась ему в волосы. Клод ударил женщину по лицу и немного выше солнечного сплетения. Но это не помешало сделать ей следующее. Она резко наклонила его вниз, а затем с силой ударила его лицом о стену и отправила в полёт до конца коридора. — Черти лучше Клода! Тьфу, дворецкий мне! — зло сказала женщина и сплюнула после этих слов. Она посмотрела на дверь, постучала, ответа не последовало. Дворецкая зорко осмотрела коридор и осталась дежурить у двери, на случай подобных сюрпризов. Теперь она убедилась, что нельзя спускать глаз с этих демонов.

***

      Остаток ночи прошёл мирно. Наступило утро. Женщина тихо постучала в дверь, услышала ответ и вошла. Она принесла одежду Эдже для Сечи вместе с балахоном. Она же помогла расчесать и уложить волосы в причёску, так как госпожа сама оделась. — Панночка, мне очень жаль, что так получилось вчера, — сказала женщина, искренне сожалея. Она стояла перед девушкой, не смея поднять глаз, однако панночка улыбнулась в ответ. — Нет, Арина! Всё так, как и должно было быть! Всё хорошо, — она повернулась от зеркала к дворецкой и мягко улыбнулась. — Ты всегда появляешься там, где надо! Ох, придётся этих гостей со связанными глазами вести в Сечь! Мне надо решить эту проблему... Их дворецкие доставят немало ненужных хлопот, которые нам не нужны. Не получается, так как мы хотели сделать. Кстати, ты не собираешься мне сюрприз устроить? Вид у тебя загадочный! — Нет, даже и в мыслях не было, панночка! — ответила женщина. Она смотрела в глаза девушке, пока та внимательно изучала её лицо. — Что ж, будь по–твоему. Пора заканчивать приём гостей, только очень осторожно! — девушка поправила на себе рубаху и широкий пояс–корсет. Она поняла, что дворецкая действительно что-то готовит, но решила, пусть лучше все идёт своим чередом. У неё не было желание выпытывать что-либо у дворецкой. Эдже накинула на себя балахон, как можно боле скрывая своё лицо.       Они спустились вниз в главный зал к гостям. После завтрака, всем присутствующим предложили по условиям игры одеть повязки на глаза, особенно дворецким. Сви́та и Эдже применили телепортацию для гостей.       По звукам гости не могли понять, куда они попали, но когда сняли повязки, с разрешения девушки, то были в полном шоке. Сиэль, Себастьян и Элизабет с большими от удивления глазами изучали место. Агни и Сома были удивлены не меньше их, как, впрочем, и Лау, глаза которого стали больше, чем обычно. Его сестра Лан Мао прижалась к нему, такого количества мужчин она не видела. Султан, все шехзаде́ тоже не без изумления осматривали, куда попали. Алоис и Клод, казалось, вовсе лишились дара речи. А вот горе́ц и брат девушки ничем не были удивлены.       Девушка шла вместе со сви́той, Владом, Басти и женщинами через расступающуюся разношёрстную толпу мужчин и парней. Когда же толпа расступилась, освобождая центр двора Сечи, где стоял сооружённый широкий и длинный помост с большим колесом и пятью досками, на которых болтались оборванные верёвки. Сами же доски были бурые от засохшей давней крови и имели следы сколов от топора палача.       На помост взошёл Тарас, степенный мужчина с сединой. Толпа воинов и обслуги Сечи шумела. Несколько крепких статных парней угомонили толпу, и мужчина вынул из кармана шаровар записку от Эдже и громко сказал: — Слушайте все и не говорите, что не слышали! Слушайте! Слушайте внимательно!       Сви́та девушки исчезла, чтобы повести к помосту женщину в чёрном балахоне, многие поняли, кого ведут. Из толпы раздались крики: — Смерть предательнице! — Почему эту проститутку защищают дворецкие Эдже? — На кол предателя! — Четвертовать неверную! — Тишина! Слушайте все! Айгуль, она же Одарка, жена верховного атамана обвиняется в продаже детей работорговцам, а также разжигании войны между Османской империей и Кавказом! Также она обвиняется в бесчисленных заказных убийствах, а также в подкупе турецких офицеров, с целью за десять миллионов лир убить нашу госпожу! Приговаривается к смертной казни — четвертованию! — прочёл степенный мужчина и показал собравшимся то, что озвучил только что.       Все расступились перед султаном и шехзаде́, чтобы те лично всё наблюдали. Пока валиде́ вели к месту казни, в неё летели камни и оскорбления, такие, что графы и дворецкие стали красные, как варёные раки. Элизабет была пунцовая, как свёкла, да, от такой жизни и не такой будешь. Алоис, Клод и Ханна с тройняшками были очень неприятно удивлены открывшейся информацией. Горе́ц и брат девушки не сводили глаз с помоста, им не терпелось увидеть казнь в исполнении. Агни и Сома стояли не то, что удивлённые, скорее, ошарашенные, тем, что родная мать устроила столько сюрпризов дочери. У Лау Тао и Лан Мао не нашлось ни слов, ни эмоций, чтобы хоть как-то выразить то, что они услышали.       Вот и поднялись дворецкие Эдже с валиде́ на помост, а за ними крепко сложенный мужчина с верёвкой и топором в руках. Дворецкие оставили её и спешно покинули место казни, палач приступил к своим обязанностям. Он скинул с женщины балахон и начал привязать её к доскам. Когда же он закончил, то проверил лезвие топора на остроту. Он медленно прошёлся вокруг привязанной валиде́ в ожидании кивка или взмаха руки девушки. Вот из толпы поднялась изящная женская рука в длинном тёмном рукаве балахона. Тарас приблизился к валиде́, бесстрастно и спокойно. — Твоё последнее слово, Айгуль! — Простите, если сможете, — уверенно ответила женщина. И отвернулась от степенного казака. Она очень жалела о том, что сделала, но понимала, что никто ей не простит того, что было. Да и можно ли такое простить?       Палач замахнулся, и в следующий момент с хрустом, кровью и криком валиде́ была отрублена нога. Затем другая, потом руки. Последней отрубили голову. Воины, обслуга Сечи и все прибывшие гости смотрели это жуткое, однако справедливое зрелище. Услышав обвинение, а уж тем более увидев воочию имеющиеся весомые доказательства, сомнений не осталось ни у кого, эта женщина не должна жить после стольких злодеяний!       К помосту подъехала запряжённая телега, куда покидали разрубленные части тела женщины. Телегу развернули и направили в дальний угол большого двора Сечи, где оставили в десяти метрах от забора и других строений. Там коня распрягли, а тело обложили сухими ветками, дровами и подожгли. Огонь со страшной силой охватил сушняк и тело, голодным зверем пожирая телегу вместе с содержимым. Огромный столб пламени взвился в небо и не утихал. Все смотрели в полной тишине, как горят остатки предательницы, причинившей многим столько бед и горя.       Султан вышел к помосту, все воины стали говорить, но быстро стихли. — Я — султан Абдула–Азис, хочу поблагодарить Вас, воины и обслуга войска! За то, что именно у Вас выросла такая умная и справедливая девушка — Эдже, которой я обязан многим. Благодаря ей, а также её верным слугам, воинам и союзникам не случилось непоправимого! Было бы пролито много крови, было бы очень много горя и слёз. Я беру всех присутствующих в свидетели! Эдже, выйди ко мне! — зычно сказал мужчина и вынул из кармана фередже маленькую коробочку.       Все стали искать взглядом девушку, и вот из толпы вышла женская фигура в балахоне.