Я на тебе никогда не женюсь

      — Поговорим? — промурчал Куроо, терпеливо дождавшись, когда в глазах проснувшегося-очнувшегося Тсукишимы разгорятся искры осознания кто-где-когда-и-почему.       — Тц, надо полагать, что у голодного и затраханного меня на лице написано: поговорите со мной, Куроо-сан, — не изменил самому себе тот, в защитном механизме возвращаясь к официальному обращению.       Судя по опасному прищуру и сжавшимся в тонкую линию губам, Куроо начало разговора не понравилось. Но Тсукишима чувствовал себя преотвратно и чихать хотел на чужое недовольство: сейчас бы помыться и пожрать, а не делить неделимое. Вот только Куроо психанул и перешёл в атаку.       — Ты же понимаешь, Тсу-у-уки, — голос завибрировал угрозой, — я реально могу сделать так, что Акааши ты больше не увидишь. Уяснил? Я, эээ… — внезапно растерялся Куроо, чуть не захлебнувшись выплеснутым на него отчаянием и страхом. — Тсуки? — Он прикоснулся к его плечу, но тут же отдёрнул руку: заледеневший взглядом Тсукишима на миг испугал. Куроо вздохнул, приподнялся и навис над неподвижным телом, тихо проговаривая каждое слово: — Прости, я никогда так не поступлю, обещаю. Но нам нужно договориться, согласен? И начать можно с…       — Вы мне не нравитесь, — спокойно высказал накипевшее Тсукишима, не разрывая контакта взглядов. — И Акааши вы не достойны.       — Во-первых, ты меня не знаешь, поэтому не смей утверждать, что я кого-то там не достоин, — вспыхнул злостью Куроо, конкретно так обидевшись. — Во-вторых, ты мне тоже не нравишься, но это не отменяет того факта, что я хочу тебя трахнуть, кхм-кхм, — запнулся он на полуслове. — М-да, уже. Но я не против повторить, — Куроо внезапно подобрел и усмехнулся. — С твоими-то предпочтениями, м-м-м, — зажмурился он в предвкушении, — офигенно должно получиться. И Акааши пригласим о-бя-за-тель-но. Чего уставился? Думаешь, я не просёк про вас двоих? Оу-оу, спокойно, не дёргайся, я ведь не возражаю. Даже бо-о-олее чем, — Куроо не удержался и зачастил едва ощутимыми поцелуями по щекам и подбородку покрасневшего Тсукишимы.       — Куроо-са… — пришла очередь Тсукишимы сбиваться с мыслей, перехватывая выразительный взгляд. — Хорошо — Куроо, для Тецуро мы пока не в тех отношениях, — он криво ухмыльнулся, удобнее разворачивая голову и подставляясь ласке настойчивых губ.       — Твоё пока обнадёживает, Тсуки, — отзеркалил ухмылку Куроо, возвращаясь к поцелуям.       — И прекрати называть меня… — Не договорив, Тсукишима замолчал, в который раз тяжко вздохнул и смирился с проигрышем. — Ладно, для Кея, я так понимаю, мы пока…       — …не в тех отношениях.       Стук в дверь спальни и ровный голос Кенмы прервали перепалку, заставив Тсукишиму вздрогнуть, выползти из-под Куроо и заметаться по незнакомому помещению в поисках хоть чего-нибудь. «Чего-нибудь» нашлось сразу — чистые и сухие вещи Тсукишимы аккуратно свисали с подлокотника кресла, на сидении которого обнаружились и браслет с телефоном, и очки. Щёлкнув ограничителем, Тсукишима схватился за телефон и, прыгая на одной ноге в попытке попасть второй в штанину, позвонил Акааши.       Тот взял трубку практически сразу и быстро заговорил, не позволяя себя перебить: «Кей, я всё понимаю, но если ты уже в состоянии звонить, то давай по-быстрому к Суге приезжай. Сегодня пятница, ему в Центр надо, а я в одиночку не могу его из дому вытащить. Нам только „стоп-контроля“ для полного счастья не хватало!»       Коротко бросив: «Жди», — Тсукишима закончил одеваться, стараясь не думать о том, что уже пятница-твою-мать, шагнул к двери, но был остановлен Куроо:       — Что-то случилось с Акааши?       — Нет. Всё нормально, сами разберёмся.       «Да уж, о доверии не то что говорить, думать рано», — Куроо не стал настаивать, но заметку на будущее сделал: с этой непредсказуемой парочкой планы не в последний раз менять придётся. Ауч. Вот уж действительно непредсказуемой! Тсукишима неожиданно развернулся на пороге и, серьёзно глядя Куроо в глаза, ещё раз подтвердил:       — Правда нормально. Дело в нашем друге, так что… — Он пожал плечами и слабо улыбнулся. — На работу выходить не нужно? — Тсукишима дождался, когда Куроо закончит мотать головой, облегчённо выдохнул и попрощался, не преминув напоследок съязвить: — По поводу «троечки» беру слова обратно.       Выкинув из мыслей Куроо и его сумасшедший ржач, Тсукишима ненадолго задержался с Кенмой, выяснив, что Акааши о затянувшемся соблазнении предупредил именно он, поблагодарил за заботу и рванул к машине, удовлетворённо отметив, что и с ней всё в порядке.

***

      Уговоры не помогли. Потратив немало усилий, так ничего и не добившись, Тсукишима в конце концов рявкнул на Сугавару и совместными с Акааши усилиями вытащили того на улицу. Благо физических сил сопротивляться у Сугавары практически не оставалось, поскольку организм, «сражаясь» сам с собой, бунтовал гормонами в преддверии течки и готовил омегу к спариванию, а не драке.       Запихав Сугавару в машину на заднее сидение вместе с Акааши, Тсукишима сел за руль, заблокировал двери и рванул с места — к назначенному времени они едва-едва успевали.       …Громадный монолит Центра заставил скривиться всех. Но что поделаешь, несправедливых, на взгляд омег, законов никто не отменял. С двух сторон удерживая Сугавару под локти, Тсукишима с Акааши чуть ли не волоком доставили того к стойке регистрации и, отмахнувшись от вопросительных взглядов, пожелали Сугаваре удачи, сочувственно похлопав по плечам и спешно ретировавшись обратно к машине.       — А ну стой. — Акааши схватил Тсукишиму за куртку, не позволив тому нырнуть в тёплый салон. — Давай подождём. Это же Суга, уверен, что он… Чёрт.       Как в воду глядел. С безумным взглядом, полным обиды на всю жизнь разом, Сугавара выбежал из Центра, но миновать перекрывших пути отступления Акааши с Тсукишимой не смог. Не слушая оправданий, те молча смотрели на Сугавару и не пытались больше помочь-подбодрить, прекрасно понимая, что сделают только хуже. Минут через пять Сугавара, обернувшись к вышедшим из Центра сотрудникам «стоп-контроля», в последний раз попытался найти поддержку в лицах хмурых друзей, но, обломавшись во всех чаяниях, как-то разом сник, выдохся и окутался безразличием.       — Хэй-хэй-хэй! — стегнуло по натянутым нервам громогласное приветствие, после того как с противным визгом задымившихся покрышек рядом с троицей омег притормозил чёрно-белый спортивный автомобиль. — Акааши! Тсукишима! Вы чего здесь забыли? — Бокуто с неповторимой грацией выбрался из салона и подошёл к оторопевшим от разлившегося солнцем незримого океана (Бокуто опять не надел браслет!) омегам. — Куроо так-то докладывал, что у вас на тему совместимости, хо-хо, всё путём!       Возмущённо уставившись на эту совиную непосредственность, Акааши с Тсукишимой одинаково свели брови к переносицам, переглянулись и кивнули друг другу, планируя в ближайшее время с особым садизмом припомнить излишние откровения сплетнику Куроо.       — Воу! — внезапно переключил своё внимание Бокуто на обхватившего себя руками Сугавару, шумно принюхиваясь и шарахаясь в сторону. — Ты рехнулся без браслета в течку на улицу выходить?! От твоих карамелек, знаешь ли, нехило так вставляет! Разложу тут же на асфальте, и вякнуть не успеешь!       — Да пожалуйста, — безразлично ответил Сугавара, равнодушно смерив Бокуто пустым взглядом с ног до головы. — Мне всё равно, кто это будет. — Больше не сопротивляясь, он безропотно позволил сотрудникам «стоп-контроля» увести себя обратно в здание.       Бокуто недоумённо хлопал глазами и безмолвно открывал-закрывал рот, глядя в спину Сугаваре и просто охреневая от только что вылившегося на него ведра помоев. Акааши с Тсукишимой даже дышать боялись, мелкими шажками отступая к неизвестно когда вышедшему из машины Кенме. Кулаки Бокуто гневно сжались, взгляд полыхнул мстительным огнём.       — В смысле, всё равно? — вырвавшееся из груди рычание загромыхало яростными эмоциями несправедливо обиженного в лучших побуждениях альфы. — Это я-то — всё равно?!!       Бокуто выпущенным из пращи снарядом ломанулся к Центру, на ходу бросив Кенме приказ «припарковать куда-нибудь тачку». Пришла очередь Тсукишимы хватать Акааши за куртку, не позволяя возобладать чувствам над разумом.       — Не стóит, — прозвучало хладнокровно и расчётливо. — Как думаешь, такие, как Бокуто, часто попадают в Центр по назначению? Вот именно, — озвучил Тсукишима выразительную мимику Акааши. — Шикарный генофонд зазря пропадает. — Кривая усмешка полоснула по губам, в голосе заиграли нотки ехидства: — А если отомстить Бокуто захочет так, как я предполагаю…       Акааши осуждающе уставился на Тсукишиму, но возразить не смог — нечем. Против правды особо не попрёшь. Оставалось надеяться, что Бокуто всё-таки успокоится и не позволит себе лишнего. Но если он обидит Сугавару, если он только посмеет, тогда… Акааши поплохело. И что тогда? А ничего. Ни он, ни Тсукишима ни-че-го не смогут сделать. Наверное, им всё же следовало остановить Бокуто.       — Не накручивай себя, Кейджи, — устало выдохнул Тсукишима и развернулся к машине: головной болью и пустым желудком сказывались последствия прошедших дней — дико хотелось есть и наконец-то попасть домой.       — Всё будет нормально, — незнакомо-хриплым голосом поддержал его Кенма, низко опустив голову и спрятав лицо за обесцвеченными прядями. — Они большие мальчики, сами разберутся.       Тсукишиме показалось, или он действительно различил среди наполовину проглоченных слов судорожный всхлип? Странно. Но если и показалось, то не ему одному. Акааши тоже удивлённо вскинул брови, но спрашивать ничего не стал, лишь уточнил, не желает ли Кенма вместе с ним съездить в ближайшее кафе и перекусить.       — Я не голоден, спасибо. Подожду здесь. — Махнув рукой, он забрался в «спортивку», так и не посмотрев в сторону омег. — Вдруг он вернётся, — протяжно-жалобно, в пустоту, никому, разве что потерявшему всякую надежду сердцу.

***

      Сыто задремав на заднем сидении, Тсукишима недовольно поморщился, когда они приехали: шевелиться лениво до такой степени, что он готов и ночевать здесь остаться. Но у Акааши, похоже, на остаток вечера имелись другие планы. Заглушив мотор, он почему-то не стал выходить из машины, а, ругнувшись на идиотский ручник, перелез к Тсукишиме, устраиваясь рядом и склоняя голову к его плечу.       — Понравилось? — тёплый выдох в шею; не удержавшись, Акааши заодно лизнул покрасневшую мочку.       — Ты о чём? — не врубился сразу Тсукишима, хотя и почувствовал, что вопрос с подвохом.       — О погоде? — Судя по игривым ноткам, Акааши явно настроен поразвлечься.       — Заразился тупым чувством юмора от Куроо? — не поддался провокациям Тсукишима. — Тц, та ещё зараза этот твой Куроо.       — Ну почему же только мой? — Акааши прилёг и устроил голову на коленях Тсукишимы. — Тебя, между прочим, почти три дня не было. Мне любопытно. — Невольная улыбка осветила его лицо, когда он заметил покрасневшие скулы Тсукишимы. — Соблазнение прошло успешно?       — Можно было и не суетиться по этому поводу, — задумчиво проговорил Тсукишима, ероша волосы Акааши, пока обдумывал ответ. — Знаешь, по-моему, по одиночке он с нами долго находиться не может. Наверное, запахи становятся более индивидуальными, а ему комфортно только если мы вместе. — Медленно очертив кончиками пальцем брови Акааши, Тсукишима неожиданно вынырнул из задумчивости и насмешливо фыркнул. — Этот фетишист стащил наше полотенце и, видимо, когда совсем невмоготу становилось…       Акааши затрясся в беззвучном хохоте, сбивая Тсукишиму с мыслей. Понаблюдав за мнимой истерикой пару секунд, он не выдержал и присоединился, с облегчением отмечая, как испаряются остатки напряжения в теле.       — С этим надо что-то делать, — первым продолжил Акааши, едва заметно нахмурившись. — Меня не устраивает всю жизнь оставаться запертым в четырёх стенах. И мне не нравится, что там запер себя Куроо. Есть идеи?       — Хм-м, пожалуй. Но без Кенмы нам не справиться, — он осторожно подтолкнул коленями Акааши, намекая на окончание разговора. — Пошли домой. Поздно уже, спать хочется.       — Дождь, — выйдя из машины задрал кверху голову Акааши, на мгновение замирая и умываясь холодными каплями.

***

      «Дождь», — меланхолично подумал Кенма, стряхивая с себя дремоту и съёживаясь в комочек. В машине холодно, но заводить её не хотелось — холод отрезвлял и не давал окончательно скатиться в уныние.       Утро занималось серым рассветом, в унисон отражая краски на душе у Кенмы — такие же серые и безжизненные. Браслет тренькнул входящим сообщением. Куроо. Что ж, надо приступать к работе, ждать больше не имело смысла.       Бокуто из Центра так и не вышел.

***

      — Кей, просыпайся, а то опоздаем. — Акааши сдернул с него одеяло и потряс за плечо. — Душ свободен.       …Сонно зевая, Тсукишима с трудом заставил себя залезть в машину, отдавая управление в руки Акааши и надеясь до работы ещё подремать. Как всегда, планы полетели к чертям, когда Акааши присоединился к нему. Тсукишима растерянно заморгал и вопросительно изогнул брови.       Пару секунд поумилявшись сонной мордашке невыспавшегося Тсукишимы, Акааши резко к нему приблизился и поцеловал, мгновенно углубляясь в засос и затевая нешуточные игры с языками. Тсукишима если и удивился, ломаться не стал, с удовольствием отвечая, но тут же отстраняясь, когда ладонь Акааши придавала ему пах.       — Ш-ш, тихо, Кей, — и не подумал тот останавливаться, настойчиво напирая и демонстративно снимая с себя и Тсукишимы браслеты. — Мы вчера правила перевозки нарушили, а нам сейчас в офис за Кенмой и Куроо ехать. Ты же не думаешь, что он не почует запах Суги?       — Н-но… — попытался возразить Тсукишима, мгновенно затыкаясь и шумно втягивая воздух — пальцы Акааши уверенно сжали мягкий член, начиная нежно массировать.       — Я проснулся на полчаса раньше, — продолжил Акааши не то уговаривать, не то отвлекать. — И неужели отомстить этому кошаку говорливому не хочешь? Шикарная месть должна получиться, не считаешь?       Тсукишима считал. Вспыхивающие разноцветные круги перед глазами — губы Акааши сомкнулись на члене, окутывая влажным теплом затвердевший ствол и набухшую кровью головку. Прекрасно зная о самых чувствительных точках, Акааши умело действовал языком, помогая себе рукой. Тсукишима вздрогнул, когда кончик языка раздвинул устье, проталкиваясь внутрь, доводя Тсукишиму до сорванного дыхания и отчаянного стона. Тц, такими темпами он кончит через секунду.       Оттянув Акааши за волосы, Тсукишима наклонился и грубо впился в припухшие, блестящие слюной губы, практически трахая рот Акааши языком, отнимая последнее сопротивление и слизывая собственный вкус. Акааши завёлся не на шутку, начав ёрзать и притираться своим членом к члену и рукам Тсукишимы.       Поцелуи сменили тональность, став вязкими, отрывистыми, горячими. Тихо постанывая, Акааши отдался на волю пальцев Тсукишимы, позволяя контролировать скорость дрочки, а сам поглаживал ладонью головки их сжатых вместе членов. Чувства обострились, аромат разгорячённых страстью омег разлился по салону, затонированные стёкла запотели дыханием. Хватит!       Акааши прикусил Тсукишиму за губу и поплывшим взглядом приказал заканчивать. Он знал, что тот подчинится — его глазам, его губам, его руке. Больше никаких нежностей. Быстро задвигав рукой по члену Тсукишимы, Акааши подстроился под ритм руки на собственном члене и напрягся всем телом. Ещё чуть-чуть. Хорошо, так хорошо… Вместе? Но Тсукишима сдался первым, правда ненадолго опередив Акааши. Коротко вскрикнув вслед за простонавшим что-то невнятное Тсукишимой, Акааши задрожал в оргазме, выплёскивая сперму в предусмотрительно сжатый кулак. Классно-то так.       — Ты… ты… Сумасшедший, — отрывисто выдохнул Тсукишима, отбирая у Акааши салфетки и вытирая руки.       — С каких пор тебе перестало это нравиться? — протянул Акааши, забирая салфетки, сжимая их в общий комок и с подленькой улыбочкой засовывая в подлокотник.       — Кх-ха… ха… Ха-ха-ха! — не выдержал Тсукишима, откидываясь на спинку сидения, снимая очки и смахивая слезинки. — Бедный Куроо. Он просто не знает, что за истинный ему попался. Ха-ха-ха!       — Пока не знает, — дёрнул уголком рта Акааши, прикрывая глаза и уже привычно перелезая на водительское сидение. — Времени просветить этого нахала у нас предостаточно.

***

      «Нахал» нервничал в ожидании, перебрасываясь короткими фразами-указаниями с Кенмой. Даже информация о том, что Бокуто загремел в Центр, отодвинулась на задний план, стоило Куроо только вспомнить, что сегодня ему предстоял конкретный такой «тройничок». Жаль, что не в прямом смысле, хотя… Настроение Куроо взметнулось к заоблачным высям — воображаемый разговор на троих заиграл иными красками. Вкусными-и-и, что просто жуть как поджавшиеся яйца на ширинку давят. Твою мать.       Машина ждала у входа. Сквозь приоткрытое стекло Куроо заметил, что Тсукишима и Акааши расположились на заднем сидении. Отлично. Значит, поведёт Кенма, а он — Куроо внутренне затрясся от кайфа — поедет между своими омегами. Вот оно — счастье!       Свалив бумаги-чертежи на переднее пассажирское сидение, Куроо с видом победителя полез на заднее, беспардонно наступая на ноги Тсукишимы и спихивая его в сторону. Втиснувшись между двумя возмущённо сопящими на него телами, Куроо раскинул руки и расслабленно устроил их на плечах Тсукишимы и Акааши. Демонстративно ничего не замечая, он широко улыбнулся и глубоко вздохнул.       Раньше Куроо был уверен, что глаза из орбит могут вылезти только в фигуральном смысле. Но конкретно сейчас он больше не сомневался — могут и без него! Фильтры отсутствовали, руки с браслетами на запястьях крепко сжимали с двух сторон, не позволяя рыпнуться и воспользоваться уколами, а сжигающий внутренности аромат и не думал испаряться из салона мчавшегося по городским магистралям автомобиля.       — Что-то не так, Куроо-сан? — замурлыкал голос слева. — Вы какой-то напряжённый.       — Действительно, Куроо-сан, вы сами на себя не похожи, — облил патокой голос справа. — Может, водички?       «Гады-ы-ы! За что-о-о?!»

***

      На Куроо напал столбняк. Он всю дорогу молчал, не двигался, дышал через раз и, практически не моргая, смотрел вперёд. Акааши даже заволновался, как бы тот от передозировки «счастья» не загнулся. Но Тсукишима, по полной отрываясь с подъёбками, так радовался, что у Акааши рука не поднималась прекратить издевательства. Правда, в душé ему было жалко Куроо… и себя с Тсукишимой. В чём-чём, но в полагающейся им небесной каре Акааши не сомневался — вон как у Куроо глаза горят и ширинка топорщится.       Скорость, с которой Куроо вылетел из едва притормозившего автомобиля, впечатлила даже Кенму, благоразумно не вмешивающегося в их разборки. Тсукишима довольно посмеивался, а вот Акааши с трудом сдерживал тлеющее в венах возбуждение — давало знать о себе предвкушение расправы. М-м-м.       Неожиданно браслет мелодично воспроизвёл ноты гимна страны и мигнул индикатором, тут же дублируя требование ознакомиться с сообщением на телефон. Странно. Акааши заледенел: Тсукишима тоже получил сообщение, успел прочитать и с ужасом в потемневших до тёмно-карего глазах замер на месте. Сглотнув, выдохнув и уняв дрожь в руках, Акааши уставился на экран телефона.       Его и Тсукишиму вызывали в суд. Отдел нравов.       Ойкава, уёбок! Больше просто некому.