Я на тебе никогда не женюсь

      Подбросив Акааши до дома, Куроо тем не менее прощаться не торопился, угрюмо зыркая исподлобья и до побелевших костяшек сжимая руль. Немного напряжённую обстановку развеяли громкие звуки заурчавшего живота. Куроо с Акааши удивлённо переглянулись, на миг задумались, а потом одновременно хмыкнули: голодными оказались оба.       — Сходишь в маркет? Здесь недалеко — за углом через два дома, — предложил Акааши. — Боюсь, наши с Кеем кулинарные изыски заставят тебя передумать насчёт свадьбы, — не удержался он от подколки.       — Я приглашён на ужин? — расцвёл счастьем Куроо.       — Ну-у, если это сейчас так называется, то да. — Акааши вышел из машины. — Надеюсь, квартиру помнишь. — Хлопнув дверью он зашагал к подъезду, предвкушающе улыбаясь и сохраняя в памяти картину подавившегося воздухом Куроо.

***

      Тсукишимы дома не оказалось, но на телефон пришло сообщение, что он скоро будет. Акааши, продолжая улыбаться, расправил постель, достал из-под кровати нужную коробку и, быстро скинув одежду, направился в душ. Определённо, Куроо сегодня ждёт масса сюрпризов. Не всё же ему удивлять и шокировать.       — Меняемся? — Продрогший Тсукишима заглянул в душ, протянул Акааши полотенце и затоптался на пороге.       — Просто ополоснись, Кей, хорошо? Не пользуйся гелем. — Акааши завязал на бёдрах полотенце и посторонился, пропуская его в нагретое паром помещение.       — Тц, Куроо позвал, что ли? — проявил догадливость Тсукишима. — Мы его казнить или миловать будем?       — Хм-м, — Акааши серьёзно задумался над вопросом. — А как тебе больше хочется?       — Вообще-то, я здесь жертва, — пробулькал Тсукишима, засовывая голову под струи душа.       — Вообще-то, — Акааши плавно скользнул к нему, придавил к стене и сжал пальцами колющийся вечерней щетиной подбородок, — ты всегда жертва, Тсуки. — Он медленно провёл пальцами по его горлу и прикоснулся к свеженькой метке, безжалостно надавливая на пульсирующие болью точки. — Поэкспериментируем?       Тсукишиму пробрало. Когда Акааши начинал говорить таким тоном, стоило ждать очередного безумия. Но он никогда не мог ему отказать, а если ещё и Куроо добавится… Тсукишима почувствовал, как к паху прилила кровь, заставив дрогнуть член и сжаться задницу. Чёрт. Он отчётливо ощутил, как из ануса проступает смазка. И в этом виновато всего лишь воображение. Что же с ним будет, когда угрозы превратятся в реальность!       — Тебя придётся хорошенько растянуть, — голос Акааши завибрировал низким тембром. — Но без меня не смей начинать, я запрещаю, понял, Кей?       Тот заторможено кивнул, позволив Акааши на секунды поиграться со своим вздыбленным членом и застонав от разочарования, когда ласка прекратилась. Хотелось большего, но для этого следует поторопиться и закончить с душем, желательно, до прихода Куроо.

***

      Куроо в сопровождении расторопного доставщика — весёлого омеги с рыжими вихрами — поднялся на памятный этаж и попинал знакомую дверь, неожиданно оказавшуюся открытой. Бедром толкнув приоткрывшуюся створку, Куроо шагнул за порог, выпучил глаза и в срочном порядке скинул на пол пакеты, отобрав у доставщика другие и не позволив тому войти в квартиру. Шикнув на загоревшегося любопытством омежку, Куроо безжалостно развернул его к лестнице, подтолкнул и захлопнул дверь.       Медленно вдохнув и выдохнув, Куроо закрыл глаза и сосчитал до десяти. Чуть ли слюной не капая на пол от разлившегося в воздухе аромата, он осторожно приоткрыл один глаз и, ненатурально горестно всхлипнув, тут же распахнул оба, в абсолютном восхищении уставившись на предложенный «ужин».       Прислонившись к стене, полусидя на подушках, Акааши вылизывал дрожащее тихими стонами горло прижавшегося к нему спиной Тсукишимы. Одной рукой Акааши надрачивал его член, а другой поглаживал розовый сосок, время от времени сильно его выкручивая и добиваясь новой порции стонов. Ноги Тсукишима широко расставил и согнул в коленях, позволяя долгожданному зрителю насладиться зрелищем торчавшего из задницы ярко-красного дилдо. Не прекращая водить языком по влажной коже, Акааши пересёкся взглядами с Куроо и показательно лизнул метку, ме-е-едленно, самым кончиком языка поочерёдно нажимая на тёмные точки.       — Ага. Понял, — проскрипел не своим голосом Куроо, правильно оценив едва заметный кивок в сторону душа. — Пять минут, — продолжил он «скрипеть», разбрасывая по полу одежду и, по ходу, зарабатывая косоглазие. — Нет, три. Нет… Уй-й-й! — Куроо всплеснул руками, швырнул на стол браслет, зажмурился и пролетел мимо кровати до приглашающе распахнутой двери, даже не потрудившись её за собой закрыть.       Побив все рекорды скорости, приложившись локтем о раковину и не озадачившись вытиранием сверкавшего каплями тела, Куроо вернулся в комнату и в ступоре уставился на занявших всю кровать омег, не в силах определить, куда бы ему самому пристроиться — хотелось быть везде и сразу.       Тсукишима в это время, закончив отсасывать довольному до улыбки Акааши, встал перед ним на колени и наклонился, демонстративно для Куроо вытаскивая из задницы здоровенный дилдо и тут же вгоняя его обратно, стоном впиваясь в губы Акааши и затевая борьбу языками. Нет, ну сволочи ведь!       Куроо как выброшенный из дома щенок крутился возле кровати, но подступиться не мог: любая его попытка пресекалась сменой поз и действий, стоило ему только обрадоваться найденному просвету в переплетении тел. Коротко взвыв, Куроо ментальным приказом рявкнул на заигравшихся омег, но тут же получил в ответ злобное шипение от Акааши и прилетевший в живот липкий от смазки дилдо. Зато Тсукишима, задрожав всем телом, распластался на груди Акааши и замер, заманчиво выпятив зад и вставив сразу три пальца в растянутый анус.       Руки Акааши сжались на его ягодицах и рывком притянули Тсукишиму ближе, так, чтоб и пальцы Акааши могли с лёгкостью проникнуть в горячее нутро, мешая Тсукишиме раздражать бугорок простаты и до боли растягивая упругие стенки в стороны — намекая, предлагая, соблазняя… Куроо не выдержал, рванул вперёд, но вновь жестоко обломался: Акааши резко принял полусидячее положение, в одно движение приподнял Тсукишиму за бёдра и без труда вставил в него член, махом погрузившись на всю длину. Тсукишима прогнулся в спине, откидываясь назад и упираясь в смятые простыни руками.       Аккуратными, размеренными толчками Акааши задвигался, подхватывая темп не сдерживающегося в стонах Тсукишимы. Позволив уже всерьёз нахмурившемуся Куроо недолго понаблюдать, как вздрагивает Тсукишима на его члене, облизывая и прикусывая вставленные в рот пальцы, Акааши наконец решил закончить игру. Приподнявшись и столкнув с себя Тсукишиму, он ловко развернул его к себе спиной, усадил на живот и, чуть сдвинув вниз, вновь приставил к анусу член, рукой помогая протолкнуть его внутрь.       Куроо посмотрел в глаза безумно влажного и развратно раскрепощённого Тсукишимы и вопрошающе перевёл взгляд на Акааши, горделиво расправив плечи и красуясь всё ещё поблескивающими капельками воды мышцами. Закрепляя результат перед явно заинтересовавшимися «представлением» омегами, Куроо широко осклабился, взъерошил и без того топорщившуюся чёлку, принял, как ему казалось, соблазнительную позу и завилял бёдрами, раскручивая колом торчавший член и болтая им из стороны в сторону.       — О боже! — в голос застонал Тсукишима. — Кейджи! Он дебил, и это не лечится.       — Но член-то отпадный, — облизнулся Акааши, ни на миг не прекращая двигаться и внимательно следить за Куроо. — Да и сам он тоже, м-м-м, ничего так. А характер… привыкнем… или перевоспитаем.       Куроо натурально зарычал, в бросок оказался на кровати и придавил телом издевавшуюся над ним парочку, сформировав из них эдакий бутерброд с колбасой-Куроо сверху. Не обращая внимания на сдавленные вопли и шипящие ругательства, он в пару слов довёл до сведения омег, кто тут хлеб с маслом, а кто колбаса, выдавил в руку из прихваченного у подножья кровати тюбика смазку, двумя пальцами проскользнул по члену Акааши и ввёл их в Тсукишиму, раздвигая эластичные стенки и тут же проталкивая внутрь головку «отпадного члена».       Куроо проникал медленно, сражаясь с теснотой и желанием мгновенно вытрахать из этого вредины всю строптивость. Покрывшая лоб испарина мешала, заставляя постоянно трясти головой и сбиваться с мыслей о том, что член у Акааши потрясающе гладкий. Тсукишима тяжело дышал, расширенными зрачками гипнотизируя Куроо и боясь пошевелиться. Со стоном остановившись на максимально возможной глубине проникновения, Куроо уткнулся лбом ему в грудь и постарался хоть немного очухаться. Но его омеги расслабиться не давали и настойчиво давили: своим существованием, запахами, прерывистым дыханием и осторожными движениями разгорячённых тел.       Позволив Акааши первым пробным толчком определить их совместимость, Куроо наконец-то перетянул инициативу на себя и повёл их необычную пару к вершинам блаженства. С ума сходя от осознания того, что сейчас он втрахивает в кровать Тсукишиму, скользя своим членом по члену Акааши, Куроо отпустил на волю инстинкты и перестал осторожничать. Их больше ничто не сдерживало: все трое, погрузившись в цветочно-ягодный штормовой океан, чувствовали себя настолько свободными, что хотелось кричать.       …Тсукишима и кричал — безмолвно, беспомощно, захлёбываясь неосознанным доминированием и безумно этим наслаждаясь: Куроо буквально раздирал его на части, словно пытаясь просочиться сквозь него в попытках добраться до громко стонавшего Акааши. Это так необычно — слышать, как срывает голос всегда контролирующий собственные эмоции Акааши. Но Куроо и его затянул в свои глубины, меняя природу убеждений и подчиняя его через Тсукишиму. Находиться между избранными — пытка, купаться в их пламени — счастье.       Сильнее, Куроо. Мягче, Акааши. И они его услышали. Это потрясающе! Ещё, пожалуйста, ещё. Акааши с Куроо, давно подстроившись друг под друга, поочерёдно толкались членами в Тсукишиму, попутно обжигая губами его грудь, плечи, лицо. С кем он сейчас целовался? Неважно. Глупо вообще задумываться о настолько ненужном и обыденном. Главное, движение внутри и твёрдые пальцы, сжавшие ствол готового вот-вот взорваться члена. Последней каплей оказались столкнувшиеся языками на его метке Куроо с Акааши.       Резко дёрнувшись вниз в попытках до конца насадиться на долбящие его члены, Тсукишима, не заметив как из него выскользнул Акааши, обхватил ногами Куроо и впился ногтями ему в спину, хриплыми выдохами извергая из себя сгустившийся воздух и буквально заливая кулак Куроо спермой.       …Почувствовав, как задрожал под Тсукишимой вскрикнувший Акааши, Куроо стащил с него обессиленное тело, перевернул Тсукишиму на живот, глубоко вонзился в согласно принявшее пульсирующий жаждой обладания член нутро и в несколько сильных толчков довёл себя до оргазма, сумев вовремя остановиться и выплеснуть густое, белёсое семя на покрасневшие от частых и безжалостных сжиманий ягодицы. Охуеть-кайфово-срочно-повторить!       — Обойдёшься, — фыркнул первым очухавшийся Тсукишима и сполз с кровати, кряхтя и постанывая от прострелов в пояснице. — Сначала еда и… надеюсь, мозгов хватило пива купить.       — Ты всё ещё жертва, — протянул Акааши, вальяжно растянувшись на скомканных простынях и подразнив в упор на него смотрящего Куроо облизыванием испачканных в собственной сперме пальцев.       Тсукишима пробормотал явно что-то матерное, шумно вздохнул и… на карачках пополз к разбросанным пакетам-коробкам. Куроо немного прихуел от такого зрелища и вновь уставился на Акааши.       — Я чего-то не понимаю? — шёпотом поинтересовался он.       — Сущности бытия? — насмешливо вскинул бровь Акааши и сладко-сладко улыбнулся.       — Какой ты… — Куроо вспыхнул восхищением и вернувшимся в тело возбуждением. — Акаа-а-аши, — развязно протянул он, неожиданно понимая, что приручить истинного окажется несколько сложнее, чем Куроо предполагал. Зато, однозначно, интереснее!       — Ты ресторан ограбил, что ли? — донеслось со стороны разворошившего пакеты и что-то вкусное засунувшего в рот Тсукишимы, скривившегося при виде бутылок с вином.       — Я вот только ещё полуфабрикатами из маркета не питался, — высокомерно фыркнул Куроо с видом тёмного властелина, жаждущего мирового господства.       — Сноб, мф-ням, — звонко и без стеснений Тсукишима поочерёдно облизал пальцы и вновь зарылся в пакетах.       — Ке-е-ей, — тихо, но угрожающе напомнил про известную лишь им двоим игру Акааши.       Тот тяжко вздохнул, вопрошающе посмотрел в потолок, запятой после «нельзя» не обнаружил и распрощался с надеждой, обречённо решая, с каким из пакетов вернуться к Акааши. Но Куроо, как всегда, всё испортил.       — А давай к нему? — Он резко подорвался с кровати, горя энтузиазмом. — Вместе веселее! — За ногу потащив за собой не успевшего воспротивиться или хотя бы сгруппироваться Акааши, он бдительно проследил, чтоб тот не ушибся, и в пару шагов доволок его к выпучившему глаза Тсукишиме. — И вкуснее, охо-хо, с чего бы ты такой тяжёлый? Ауч. Не… ну… блядь, я в ахуе! — Вспомнив только нецензурное, Куроо ошарашено уставился на свою правую ногу, икру которой только что самым наглым образом укусили — больно и до идеальных отпечатков зубов на продавленной кровоподтёками коже.       Глупо разинув рот и часто заморгав, Куроо попытался понять, куда он вообще попал и что это за омеги такие? Как уверял отец, омеги должны быть тихими, скромными, покорными и стоящими у плиты с дитём на руках. Доставшаяся и без того настрадавшемуся по жизни Куроо парочка готовить не умела, покорностью не отличалась, «тихо» с их стороны казалось таймером на бомбе, а слово «скромность» они, по ходу, пропили — вон как винище из горла хлещут, скромно-скромно. Чёрт.       Господи, спасибо тебе за них!

***

      Перепачкавшись едой, сидя на полу и дрожа от холода, голая и сытая троица лениво перебрасывалась ничего не значащими репликами, передавая по кругу бутылку вина. До тех пор, пока Акааши не сделал очередной глоток и не отсалютовал Куроо.       — За нашу помолвку, женишок.       Кусок свинины застрял у Куроо в горле, заставив согнуться и прокашляться. Тсукишима мерзко хихикнул и вновь упёрся взглядом в торчавший по стойке смирно член Куроо. Вот сколько они тут сидели, столько тот и торчал.       — И долго он ещё так будет? — всё-таки не выдержал Тсукишима и указал на причину вопроса пальцем.       — Бва-ха-ха, кхе-кхе… — Куроо вновь поперхнулся, но быстро взял себя в руки. — А не хрен тут выпендриваться передо мной голыми и красивыми!       — Куроо хороший мальчик, — внезапно мурлыкнул Акааши, прикрыв глаза, — он нам сегодня помог, да, Тсуки?       — Но я всё ещё жертва, — заинтересованно склонил набок голову Тсукишима, ожидая от Акааши очередного захода на эксперимент.       — Согласен, — кивнул тот и вручил ему бутылку. — Допивай.       Они всегда понимали друг друга с полуслова, не хуже истинных. Тсукишима иронично «цыкнул», глядя Куроо в глаза, вылил немного вина в сложенную «лодочкой» ладонь и быстро растёр жидкость по его вздыбленному члену, убирая последствия предыдущих игрищ. Не дав Куроо времени опомниться, Тсукишима набрал вино в рот и склонился к его паху. Протолкнув в рот толстый ствол до середины, он плотнее сжал губы, медленно задвигал головой, а потом сглотнул — раз, два, всё: облизать головку, отстраниться, набрать в рот вина, повторить.       Довольно улыбаясь и поглаживая Тсукишиму по спине, Акааши не мешал ему с минетом, но пальцы в потёкший смазкой анус ввёл, мгновенно находя заветную точку и резко нажимая, посылая вибрацию стона по члену Куроо. Тот не выдержал и шумно задышал, сжимая в кулак светлые кудряшки Тсукишимы и наклоняясь к Акааши за поцелуем.       — А ещё Куроо плохой мальчик, — не одобрил тот проявленной инициативы и прикрыл свой рот ладонью. — И поэтому он лишается права на доступ к моему телу.       Господи, за что-о-о?!

***

      За ночь раз пять грохнувшись с кровати и окончательно проснувшись утром после шестого, Куроо наконец-то позволил себе громко выматериться — с чувством, с толком, с расстановкой и наплевательским отношением к недовольным бурчаниям. Раздражённо таскаясь по квартире в поисках разбросанных шмоток, Куроо в процессе заказал из ресторана завтрак на троих и поплёлся в душ.       Возмущённо проорав «Подъём!» продолжавшим нагло дрыхнуть телам, Куроо негативно отозвался о крохотной кухне и решил организовать завтрак привычно-на-полу, как раз и заказ подоспел. Уплетая вкуснющий омлет и время от времени шлёпая Тсукишиму по заднице, Куроо таки заработал пинок по колену, но вредничать не прекратил — предстояло разобраться с кучей дел, так что понежиться в постели своим омегам он, пусть и с неохотой, возможности не предоставил.       …На пáру заунывно зевая, сонные Акааши с Тсукишимой вяло огрызались на замечания лавирующего в пробках Куроо и не особо прислушивались к его словам. Но внезапно прозвучавшие «семейный ужин», «поторопить со свадьбой» и «надо по магазинам» заставили Тсукишиму с Акааши вскинуться, переглянуться и в унисон воскликнуть:       — Чего-о-о?!       — Знакомство с родителями, говорю, — и бровью не повёл Куроо, с видом абсолютной невинности улыбаясь и хитро прищуриваясь. — Плохой мальчик решил исправиться и всё сделать по правилам.