Отступление второе. Несогласные «назначенные»
30 ноября 2019 г., 15:18
Бокуто молчал. Даже музыку не включил. Просто смотрел на дорогу, следуя за потоком машин. Непривычное поведение ещё больше выводило Сугавару из равновесия. Пообещав молодожёнам, что позволит себя проводить, он внутренне уже настроился на часовую нервотрёпку, но Бокуто… молчал.
С того самого дня, когда он покинул ненавистный Центр, жизнь Сугавары превратилась в кошмар. Ходячий, громкий и не желающий понимать слово «нет». Сугавара искренне не понимал, зачем всё это Бокуто? Богатый, успешный, шикарный альфа, таскающийся за неприметным омегой из той социальной прослойки общества, куда подобные Бокуто брезгуют даже заглядывать.
Да, в жизни всякое случается, взять хотя бы Акааши с Тсукишимой. Но им просто сказочно повезло! А если ещё учитывать, что Куроо оказался истинным Акааши… Сугавара постарался незаметно вздохнуть, боясь привлечь внимание Бокуто, и вновь погрузился в воспоминания.
***
— Да что со мной не так?! — размахивал руками Бокуто на пороге его квартиры. — На каком основании ты запрещаешь мне общаться с ребёнком? — Имею право, Бокуто-сан, — в который раз попытался донести до него очевидное Сугавара. — После Центра я на очень многое имею право, в том числе, отказать «назначенному» альфе принимать участие в жизни моего ребёнка. — Сугавара на волне эмоций неожиданно для себя приблизился к Бокуто и чуть ли не по слогам произнёс: — Вы свободны, Бокуто-сан. Мне ничего от вас не нужно, поймите уже. — А мне нужно, — упрямо выпятил тот подбородок и насупился. — И не только ребёнок. Поэтому спрошу ещё раз, что тебя не устраивает? Сугавара устал. От ситуации, от Бокуто, от бессмысленного разговора. — Вы не мой истинный, Бокуто-сан. — Сугавара зашёл в квартиру. — Для меня этого достаточно. Найдите подходящего вашему статусу омегу и плодитесь на здоровье, а меня оставьте в покое. — Не дождёшься! Но Сугавара его не услышал.***
— Истинный, твою мать, ему понадобился! — прорычал Бокуто, усаживаясь в машину. — Кенма, ну вот скажи, чем я хуже какого-то там истинного?! — Мне действительно надо отвечать на этот вопрос? — тихо поинтересовался сидящий рядом Кенма, лениво листая свеженький журнал с новостями из мира компьютерных игр. — Нет! — рявкнул Бокуто и втопил педаль газа. — Тебя к Куроо подбросить? — Дождавшись кивка, он решил уточнить: — Ты когда ко мне перебираться думаешь? — Как только закончу свои дела с Тсукишимой. Но ты звони, если что, разберёмся. — Кенма вздохнул и привычным движением головы откинул с лица волосы. — Бокуто, а ты… серьёзно насчёт Сугавары? Бокуто многое хотелось сказать по данному поводу. Но почему-то в голове вертелись только картины голого «демонического ангела», и сладостью растекался во рту привкус карамели. И ещё… ещё ему никто и никогда не говорил «нет»! А тут какой-то задрипанный омега! Безумно красивый, порочный в скрытой страсти и сводящий с ума одним лишь тёплым взглядом светло-карих глаз и крохотной родинкой на скуле. Уй-й-й! Бокуто коротко взвыл и, выехав на ведущую к особняку Куроо дорогу, выжал из своей «спортивки» максимум. — Тебе это настолько важно? — сделал вторую попытку Кенма, так и не дождавшись ответа на ранее заданный вопрос. — Тогда… я помогу, — пообещал он, уловив в лице Бокуто нечто такое, что заставило сердце сжаться от боли. — Можешь во всём на меня рассчитывать. Чувствуя непреодолимое желание напиться, Бокуто не стал заходить к Куроо, высадив Кенму и рванув по направлению к городу. Чем он ему поможет? Хотя… Это же Кенма! Бокуто внезапно стало стыдно. Он же не слепой идиот и прекрасно видит, каким взглядом тот на него смотрит, поэтому не совсем понимал его порыв. Но других вариантов в обозримом будущем не предвиделось. А через пару дней Бокуто получил подробное досье на Сугавару. И если основная информация ему была прекрасно известна, то вот тонкости в характере, привычках и вкусах омеги оказались неожиданностью. Откуда?! Нет, ну в самом деле, не могли же это Тсукишима с Акааши написать. А если и могли, то что же это за друзья такие? — Всё нормально, — прохладные пальцы Кенмы коснулись запястья Бокуто. — Они просто мне обязаны, да и не поддерживают Сугавару в его решении. Вот только вмешиваться они не будут, так что дальше сам. — Кенма задумчиво уставился в видимую только ему одному точку. — У тебя на руках все карты, Бокуто. И если ты серьёзен в намерениях, то… не упусти своего «карамельку». Открыв первую страницу, Бокуто мгновенно зацепился взглядом за выделенное жирным: «Терпение, терпение, и ещё раз — терпение». Правый глаз у Бокуто задёргался. Наблюдавший за ним Кенма, тихонько хмыкнул, прекрасно зная, что терпение и Бокуто — вещи несовместимые.***
— Господи, ну что на этот раз, Бокуто-сан? — Сугавара больше не удивлялся: Бокуто на пороге его квартиры обнаруживался каждый вечер. — Мне не нужны ни острое тофу, ни леденцы, ни розы, ни тем более волейбольный мяч! — Сугавара внезапно сбился с мысли. — Э-э, а мяч-то мне зачем? — Чего сразу тебе? Сыну! — начищенной иеной засиял Бокуто. — Я всегда мечтал играть в волейбол, не получилось, пусть хотя бы он… — Хватит уже приходить сюда, — простонал Сугавара, рукой прикрывая лицо, — я прошу вас, Бокуто-сан! — Ты на мои звонки не отвечаешь, — пожал тот плечами. — А я хочу знать, как себя чувствует мой малыш. — Мой малыш чувствует себя превосходно, — Сугавара ощутил, что начинает раздражаться. — И если это всё… — Я рад, что ребёнок в порядке, — быстро-быстро закивал Бокуто и широко улыбнулся, — но я спрашивал не о нём. Сугавара покраснел, потеряв дар речи, выдернул из рук Бокуто мяч и захлопнул дверь перед его носом. Но на следующий день визит Бокуто повторился. И на следующий. И на следующий. И на… Сугавара в недоумении уставился на хорошенького парня-бету, исподлобья взглянувшего невообразимо печальными глазами. — Прошу прощения, Сугавара-сан. — Тихий голос оказался довольно-таки приятным, но почему-то в нём чувствовалась грусть. — Меня зовут Козуме Кенма, и я тут по поручению Бокуто, он через полчаса подъедет за вами. Не могли бы вы одеться поприличней и быть готовым к этому времени? — Я, конечно, со всем уважением отношусь к просьбе Бокуто-сана, — вспыхнул Сугавара, — но не собираюсь… — Вы на свадьбу к Куроо поедете, — перебил его Кенма. — Акааши с Тсукишимой не знают, это сюрприз. А вы единственный их друг, подходящий на роль свидетеля. Пожалуйста, Сугавара-сан. Ошеломлённый Сугавара пропустил гостя в квартиру и засуетился в сборах, попутно выспрашивая у Кенмы подробности. Тот охотно отвечал, дружелюбно улыбаясь, и успел за это короткое время понравиться Сугаваре и даже перейти с ним на «ты». Но на свадьбу Кенма не пошёл, попрощавшись с ними у входа в высокое здание и направившись куда-то по своим делам. Вот только Сугавара успел заметить и нежность в глазах, когда тот посмотрел на Бокуто, и неосторожное движение в попытке прикоснуться к его руке, и мгновенный испуг, и тихое «прости». Сугавара вздохнул и медленно зашагал вслед за Бокуто. Ну что за жизнь такая сволочная? Столько разбитых сердец из-за идиотских условностей… …И столько счастья, когда эти самые сердцá находят друг друга! Сугавара искренне радовался за друзей. Не нужно быть зрячим, чтобы понять, как сильно любит свои пары Куроо, как смущается этой любви не менее влюблённый Тсукишима, и растворяется в ответных чувствах Акааши. Боже, пусть они будут счастливы! И Сугаваре совсем не сложно потерпеть навязчивость Бокуто, если об этом просит Акааши. Но терпеть ничего не пришлось. Бокуто спокойно вёз его домой и молчал всю дорогу. — Я знаю, что на следующей неделе осмотр у врача, — наконец-то прекратил играть он в молчанку, проводив Сугавару до квартиры. — Я могу отвезти тебя и узнать результат? — Нет, Бокуто-сан, не стоит, — со всей твёрдостью ответил Сугавара и строго на него посмотрел. — Хватит. Просто хватит, и всё. Я буду отвечать на ваши звонки, но избавьте, пожалуйста, меня от ежевечернего присутствия под дверью. Перед соседями уже стыдно. И нет, я не передумаю по поводу ненужных мне от вас обязательств. — Сугавара вжал пальцы в виски, с силой потёр и, не выдержав напряжения, отчаянно простонал: — Пожалуйста, пожалуйста, оставьте меня в покое! А Бокуто ещё долго стоял перед закрытой дверью и смотрел в никуда. — Нет, — решительно прозвучало в гулкой пустоте полутёмного коридора. — Я не сдамся.***
Направление к врачу он получил ещё в Центре при постановке на учёт, так что больничное отделение оказалось весьма современным, квалифицированным и заточенным именно на работу с беременными от «назначенных» омегами. И, к сожалению, этим самым «назначенным» не запрещалось присутствовать при осмотре, даже несмотря на недовольство будущего папочки. Сугавара хмурился и отворачивался всякий раз, как натыкался взглядом на довольного Бокуто, минут за пять очаровавшего весь медперсонал. Скромно примостившись на стуле в углу, Бокуто сиял лампочкой, распространяя вокруг себя излучение альфа-самодовольства, и неотрывно пялился на Сугавару, наплевательски отнесясь к его плохому настроению. Но из плохого настроение мгновенно переросло в панически-хреновое, когда Сугавара понял, что его уже третий врач осматривает, но ничего не говорит, быстренько ретируясь за стол к коллегам и что-то тихо, но весьма бурно обсуждая. Впервые за всё время он не отвёл взгляд от Бокуто, неосознанно выплёскивая на него собственную панику. — Три секунды на то, чтоб вякнуть вслух своё заключение, — в одно гибкое движение сдвинулся с места Бокуто, придавив альфа-приказом врачей. — Иначе буду буйствовать. — Понимаете, — судорожно сглотнул самый молодой врач-бета, — тут такое дело… — Он замолчал, стряхнул с себя наваждение, вспомнив, что он, вообще-то, дипломированный специалист, и уже ровным тоном заговорил: — На УЗИ слабо просматривается один эмбрион, но прослушивается биение двух сердец. — Бокуто и Сугавара поражённо переглянулись и вновь уставились на врачей. — Что-либо ещё рано говорить, но мы должны перестраховаться и… — Охренеть! — всплеснул руками Бокуто. — Суга, ты слышал? У нас будут близняшки! — Бокуто-сан, — дёрнул его за рукав сухонький старичок-омега. — Бокуто-сан, успокойтесь и послушайте, — привлёк он наконец-то его внимание и подошёл к Сугаваре. — Мы будем вынуждены поставить вас на спецучёт, Сугавара-сан. За последние десять лет это всего лишь шестой случай появления двойни… В мире, Бокуто-сан, а не в Японии! Вы понимаете? И двое из омег так и не сумели выносить плод, а один омега умер при родах, и спасти ребенка тоже не получилось. Оставшиеся трое — счастливые родители, но им стоило невероятных физических и психологических усилий полноценно пережить беременность и роды. Это огромная ответственность и тяжёлая ноша для обоих родителей. Вы готовы к такому испытанию? Потому что, пока не поздно, ещё можно признать ваш случай уникальным и сделать… — Я тебе сейчас окуляры по роже размажу, старикашка, усёк? — громыхающим обвалом скатился Бокуто до примитивных оскорблений. — Не поздно ему! Суга, плюнь и разотри. — Он подошёл к лежащему на кушетке Сугаваре и накрыл своей широкой ладонью его руку — бледную, дрожавшую, инстинктивно прикрывающую живот. — Мы справимся, и всё с нашими малышами будет нормально, ты меня слышишь? Сугавара слышал, но не верил. Ужас затопил сознание, а страх за себя и не родившихся малышей запульсировал жуткими картинами абортов-выкидышей-мертворожденных… — А ну! — осторожно встряхнул его Бокуто. — Быстро выкинул из головы всякую фигню и посмотрел на меня. Суга! — Понадобилась ещё пара встрясок, прежде чем Сугавара сфокусировался на нём. — Оставшиеся трое — счастливые родители, помнишь? Вот и отлично, — дождался он кивка. — Встаём на этот их учёт, получаем инструкции, соблюдаем, спокойно вынашиваем и рожаем, договорились? Сугавара опять кивнул, позволив Бокуто и дальше разбираться с врачами, а сам незаметно выскользнул из палаты и присел на первую попавшуюся скамейку для посетителей. — Всё будет хорошо, вот увидишь. — Сугавара вздрогнул, но это оказался всего лишь Кенма, похлопавший его по плечу. — Только позволь Бокуто позаботиться о тебе. Нет-нет, — замахал он руками на недобро сузившего глаза Сугавару, — я ничего такого не имею в виду. Потом хоть к чёрту его пошли, но сейчас… Дай ему шанс помочь вашим детям родиться. — Почему ты об этом просишь? — сухо спросил Сугавара. — А вдруг я за это время влюблюсь, передумаю, замуж за него выйду? — Он мгновенно пожалел о своих словах. — Прости. — Я… мне… — Кенма растерялся, сник и позорно всхлипнул. — Только не прогоняй. — Господи! — упёр локти в колени Сугавара, склоняя на руки голову. — За что… — Хэй-хэй-хэй, народ! Что за кислые рожи? — Из палаты вышел вновь подобревший Бокуто. — Суга, тебе даже гулять разрешили, но диета у тебя — жесть. А ещё, — шумный и разочарованный выдох, — сексом запретили заниматься, сволочи! — Какой, к чёрту, секс? Сдурел?! — искренне возмутился Сугавара. — Есть немного, — разулыбался Бокуто и подмигнул. — Зато у тебя глаза заблестели, карамелька. Пошли, Кенма, будем переезжать Сугу.***
«Переехали» его буквально за два дня. Сугавара и сам не понял, как он так безропотно умудрился поддаться харизме Бокуто, позволив манипулировать собой с такой скоростью, что удивительно, как ещё время рожать не пришло! Но сейчас он сидел в квартире Бокуто, занимавшей половину этажа современной высотки, смотрел на ночной город сквозь громадные окна и внимательно изучал вместе с Кенмой список разрешённых продуктов. — Завтра по магазинам, да? — материализовался рядом благоухающий чистотой Бокуто, небольшим полотенцем вытирая мокрые волосы. — Без меня справитесь? А то мне на совещание директоров надо. Кенма, чтоб от Суги ни на шаг. — Можно как-нибудь без указаний обойтись, Бокуто-сан? — не преминул рассердиться Сугавара: последнее время он часто раздражался и нервничал. — Мы не маленькие, разберёмся. — А можно как-нибудь без Бокуто-сан обойтись? — вернул тот подачу. — Помнится, у тебя неплохо получалось называть меня по имени. — Когда это я, кхм-кхм… — Краснел в его присутствии Сугавара тоже не менее часто. И это пугало, заставляя задумываться совсем не о том, какую кашу съесть на утро и сколько выпить молока. — Хорошо, пусть будет Бокуто. — Прогресс, — хмыкнул тот и потянулся за пультом от кондиционера. — Глядишь, через месяц и поцеловать себя разрешишь. Воу-воу, спокойно, я пошутил, пошутил, — скривился Бокуто, силясь выдавить из себя улыбку; он, между прочим, морально вымотан не меньше. — Всё в силе, как и договаривались: я не захожу на твою половину, ни на что не претендую, в твою личную жизнь, — Бокуто опять скривился, — не лезу. Кенма, позвони Яку, а то я забыл рассказать ему про Сугу и небольшие изменения в моём графике. — И добавил ворчливо-тихо: — Будет потом пинаться и рычать на меня неделю, а я ещё от его претензий по поводу Центра не отошёл. Псих мелкий… Продолжая ворчать, Бокуто направился на свою-мать-её-половину, по ходу стягивая футболку и круговыми движениями рук разминая лопатки и плечи. И только Кенма успел заметить, как стрельнул глазами в сторону широкой спины Сугавара, опять краснея и прикусывая губу.***
Режим на долгие месяцы прочно вошёл в жизнь Сугавары. Режим и Бокуто. Бдительный, чуткий, позитивный и вконец его разбаловавший Бокуто. Ну не хочется Сугаваре доедать этот совершенно невкусный шоколадный пломбир и куда-убираешь-верни-обратно! Да, он знает, что детям такое вредно, но он же совсем немножко и кто-сказал-что-килограмм-это-много? И вообще, почему шоколадное? Он же просил купить апельсиновое! Кенма спокойно смотрел на это безобразие, мысленно воздвигая Бокуто памятник из чистого золота на центральной площади Токио. Ничего страшного, не в первый раз. В принципе, бóльшую часть времени Сугавара вёл себя адекватно и разумно, но иногда его накрывало глобальными капризами, нейтрализовать которые получалось только у Бокуто. Или у Акааши. Но последний наведывался в гости слишком редко: к пятому месяцу беременности у него развилась сонливость и апатия, и он частенько сутками напролёт валялся в постели. А общаться с Тсукишимой вообще никто не мог: зашквар ехидности и язвительности страдающего вечным токсикозом и изжогой омеги отпугивал даже Акааши. Поэтому Кенма спокойно сидел за столом на кухне, доедал свой рис и радовался, что уже завтра Сугавара вернётся к привычно милому и уютно-домашнему облику. И именно завтра они, наконец, узнáют…***
… — Мальчики, бро!!! У нас будут паца… э-э, бро? — Готовый весь мир расцеловать Бокуто заозирался в поисках Куроо: вроде, он его здесь оставлял, пока отлучался в палату к Сугаваре. Какой-то грохот за углом привлёк его внимание, а зазвучавший следом голос Кенмы заставил скачками ринуться в боковой коридор. Как лопатой пришибленный Куроо сидел на полу, подпирая спиной дверь туалета и всем телом сопротивляясь толчкам изнутри. Кто-то — Бокуто с удивлением опознал по голосам Акааши с Тсукишимой — настойчиво предлагал Куроо телепортироваться на Луну или покончить жизнь самоубийством, если он сейчас же их не выпустит. Крики возмущения и яростно мотавший головой Куроо привлекли внимание пациентов и медперсонала, внушительной кучкой обступивших место происшествия. Бокуто прислушался к удивлённому шёпоту толпы и уговорам Кенмы, но всё равно нихрена не понял. — Ты чего, бро? — решил он наконец поинтересоваться у непосредственного виновника событий. Куроо промычал что-то невнятное и вновь напрягся, задвигая обратно на пару миллиметров приоткрывшуюся дверь. Бокуто перевёл взгляд на Кенму, автоматически приобнял подошедшего Сугавару и уставился на протянутые Кенмой выписки по результатам УЗИ. Сугавара успел первым. Он быстро пробежался взглядом по коротким строчкам и, приоткрыв рот, посмотрел на Бокуто широко распахнутыми глазами. Коротко рыкнув в нетерпении, тот выхватил смятые листки и: — Чтоб мне обанкротиться. Охренеть, бро. — Я знаю. — Нет, ну реально. — Я знаю! — Реально охренеть. — Я знаю!! — Я тебя живьём под плинтус закопаю, кошак драный! — Выпусти сейчас же! — Не вздумай. Украдут. — Я знаю!!! Суета в коридоре неожиданно приобрела какую-то структурированность и официальность. Толпа медиков и пациентов испарилась в мгновение, а серьёзные альфы в чёрном, плотной стеной отгородив Сугавару, Кенму и Бокуто от Куроо, пропустили в образовавшееся кольцо только одного — солидного мужчину с очень знакомой бесшабашной ухмылочкой. — Вертолёт на крыше, особняк под наблюдением, а мои специалисты переустанавливают систему охраны… Сугавара больше не видел говорившего, но, догадавшись, что это отец Куроо, и дальше они сами справятся, потянул Бокуто за рукав и мотнул головой в сторону выхода. Ласково улыбнувшись и подмигнув, Бокуто на миг приложил ладонь к его животу, но тут же отдёрнул руку и даже отпрыгнул, возмущённо уставившись на Сугавару. — Меня пнули! Сугавара неопределённо хмыкнул и погладил живот. Пнули его, видишь ли. Надо будет подловить момент и показать Бокуто, что из себя представляют совместные «пляски» близнецов. Вот уж точно волейболисты растут!***
Время мчалось неумолимо. Поймав лепесток сакуры, Сугавара поднял к небу лицо и улыбнулся апрельскому солнцу. Сегодня они с Кенмой вышли на прогулку и даже дошли до ближайшего уличного кафе. Сугаваре с трудом удалось уговорить Кенму сходить в аптеку без него. Убедив своего бессменного контролёра, что он посидит за столиком и с места не двинется, Сугавара наслаждался погожим днём, впервые за последние дни не чувствуя тяжести в ногах и боли в спине. Пальцы бездумно сминали салфетку, постепенно скатывая её в комок. Поддавшись непонятному порыву, Сугавара подкинул на ладони практически невесомый «снаряд» и прицельно запустил им в урну. Но он не учёл резкого разворота проходившего мимо мужчины и, случайно задев его руку, мало того, что промахнулся, так ещё и стал причиной выбитого из задетой им руки кейса. — Простите, я не хотел, сейчас помогу. Разволновавшийся Сугавара приподнялся со стула, но мгновенно был усажен на место: тёплая ладонь надавила на плечо, не позволив встать. — Не беспокойтесь, я справлюсь. — Красивый голос окутал Сугавару бархатистыми нотками, вызвав неестественный холодок в позвоночнике. — Вам нельзя перенапрягаться, подумайте о малыше. — Малышах, — автоматически поправил его Сугавара, растерянно вглядываясь в тёмные глаза симпатичного альфы, от которого вдруг повеяло чем-то знакомым и родным. Нет. Не может быть. Продолжая некультурно пялиться на незнакомца, Сугавара в каком-то трансе потянулся к его руке, прикоснулся и резко выдохнул. Перед Сугаварой стоял он — его истинный. Для подтверждения и установления связи оставалось только одно — снять браслеты и… — Не стóит, — сдавленно прохрипел незнакомец. — Нам обоим не стоит этого делать. Сугавара сначала не понял — почему, а потом его взгляд зацепился за кольцо: широкий золотой ободок на безымянном пальце левой руки. Поздно. Они встретились слишком поздно. — Суга, — тихо позвал его кто-то сбоку. — Прошу… пожалуйста… не надо. Он обернулся на голос, как сквозь туман посмотрел на сжимавшего в руках аптечные пакеты Кенму, развернулся обратно, но… Также мгновенно, как и появился, истинный исчез из его жизни, смешавшись с людским потоком, оставив после себя лишь слабый запах хвои и захлёбывающееся болью сердце Сугавары.***
Бокуто бесшумно подкрался к стоящему у плиты Сугаваре, намереваясь сделать сюрприз, но передумал приставать с поцелуями и цветами, искренне заволновавшись, когда разглядел на его лице неподдельную грусть. — У тебя что-то случилось? И почему ты готовишь? Сугавара всё-таки вздрогнул, чуть не заехав Бокуто в лоб испачканной карри лопаткой. Заметив цветы, Сугавара попытался выдавить из себя улыбку, но, осознав бесполезность попытки, быстро отвернулся, сделав вид, что ищет вазу. — Всё нормально, — удивительно, но ему удалось сказать это без дрожи в голосе. — Просто захотелось съесть чего-нибудь своего, надоела эта ресторанная диета. Про еду Бокуто поверил, но вот насчёт нормально… Сугавара цветы в вазу только с третьего раза поставил, а взгляд постоянно отводил в сторону, кусая губы. А ведь у Бокуто на сегодняшний вечер были такие замечательные планы! Он намеревался серьёзно поговорить с Сугаварой и наконец-то обсудить их совместное будущее. Выдержка Бокуто и так подверглась тяжёлым испытаниям, но больше сил терпеть не оставалось: хотелось целовать-обнимать и всю оставшуюся жизнь доказывать, как им повезло друг с другом. Проведя пальцами вдоль позвоночника Сугавары, Бокуто настойчиво развернул его к себе и заглянул в лицо. Искрившие слезами глаза покраснели, искусанные губы некрасиво потрескались, а щёки залил какой-то неестественный, лихорадочный румянец. — Что с тобой произошло, Суга? — Нехорошее предчувствие сжало сердце, но Бокуто на предостережение не повёлся, намереваясь всё выяснить здесь и сейчас. — Не заставляй меня настаивать на ответе или пытать Кенму. Но тот продолжал молчать, совершенно невменяемым взглядом останавливаясь на чём угодно, только не на Бокуто. Плюнув на очередные заскоки, Бокуто сделал то, что давно хотелось — поцеловал, надолго припадая к губам Сугавары и ласково пытаясь раздвинуть их языком. — Не прикасайся ко мне! — Неожиданный эмоциональный взрыв поверг Бокуто в шок, что позволило Сугаваре оттолкнуть его, избегая объятий. — Не смей меня трогать! Ты не мой исти… — Ну тогда, блядь, иди на хуй! — окончательно психанул яростно раздувающий ноздри Бокуто. — А с меня хватит! Заебался с тобой цацкаться! Кого там тебе не хватает? Истинного? Вот и пиздуй его искать по всем подворотням, как только родишь. И даже не надейся, что дети тебе достанутся! — Злые слова срывались с губ потоком, но вконец слетевший с катушек Бокуто остановиться уже не мог. — Думаешь, ты весь такой защищённый со своими правами? Имел я твои права, знаешь, где?! И поимею! Не тебе тягаться с моими связями и деньгами. — Он размахнулся и кулаком сбил с плиты горячую кастрюлю, чудом не обжёгшись и не задев Сугавару. — Съебался, нах, к себе в комнату, и чтоб не смел оттуда высовываться без моего разрешения! — Бокуто затрясло, из груди вырвалось гневное рычание, а привычный альфа-аромат солнечного океана сменился острым запахом йода и мокрого песка. — Пошёл вон!!! Когда пелена ярости наконец-то позволила Бокуто нормально видеть, Сугавары рядом не оказалось, зато в пределах видимости маячил испуганный Кенма. Страшное напряжение невыносимо остро выжгло дыру в груди и тяжёлым камнем осело в паху. У Бокуто слишком долго никого не было — хотел доказать Сугаваре, что никто другой ему не нужен, но сейчас… — Бокуто, остановись, — попытался его образумить сопротивляющийся в кольце сжавших его рук Кенма. — Бокуто! — Что, и тебе тоже истинный нужен?! — рявкнул тот, не прекращая срывать с них одежду. — Зачем ты так со мной? — прошептал Кенма, медленно утопая в чужой ярости и страсти. — Ты же знаешь… я так мечтал… но я не хочу… предавать Сугу… — Заткнись, — неожиданно мягко пророкотал Бокуто, заключая лицо Кенмы в ладони и нежно целуя. — И чтоб я больше о нём не слышал! Кенма зажмурился, всхлипнул и потянулся к своему личному свету. Пусть на одну ночь, пусть вразрез с воющей совестью, но… он готов к последствиям. Сегодня он обязательно узнает, каково это — быть счастливым, а завтра… Завтра самый обычный бета Козуме Кенма тихо и незаметно исчезнет из насыщенной страстями альфа-омежьей жизни дорогих ему людей.***
— Куда-то собрался? — окликнул Кенму так и не сомкнувший за ночь глаз Сугавара, с раннего утра занявший свой пост в кресле гостиной. …Что ему стоило не слышать стонов Кенмы, никто и никогда не узнает. Но именно они заставили Сугавару переосмыслить свою жизнь и наконец-то понять, что он непроходимый тупица. Неблагодарный идиот, не заслуживающий ни любви Бокуто, ни заботы Кенмы. Но удариться в крайность самобичевания опять не позволили стоны. И Сугавара полночи беспокойно перекатывался по кровати, чуть ли воя от… ревности. Он ещё мог понять свой страх за будущее малышей, которых Бокуто поклялся отобрать (а Сугавара ему ещё как поверил! Отберёт и глазом не моргнёт). Но тогда почему угрозы Бокуто отошли на второй план, заставив обмирать глупое сердце совершенно от другого? Это отрезвило, заставив мыслить чётко и ясно. И ужаснуло. Как он докатился до такой жизни? Как мог позволить наивным мечтам уничтожить столько хорошего и замечательного? Да само провидение, устав крутить пальцем у виска, подкинуло ему встречу с истинным, чтоб в очередной раз показать — береги и цени то, что у тебя уже есть. Так нет же! Нужно было удариться в рефлексию, пустить сопли от жалости к самому себе и незаслуженно обидеть Бокуто. И лишить их всех нормального будущего. Сугавара лежал на кровати, гладил живот и старательно не слышал тех самых стонов, что заставили взять себя в руки и принять решение в срочном порядке исправлять ситуацию. И начнёт он с… — Прости, Суга. — Кенма прислонился к стене, обхватил голову руками, сжался в комок и сполз на пол. — Прости-прости-прости. — Давай сегодня весь день проведём на улице? — Сугавара подошёл к нему и погладил по голове, задумчиво перебирая давно не крашеные пряди. — Погуляем, поговорим. Весна такая тёплая, а я устал сидеть дома. Кенма вскинул голову, недоверчиво заглядывая в лицо Сугавары и не находя там ни злости, ни отвращения. Только намёк на усталость и какую-то незнакомую Кенме решимость. От Сугавары веяло чем-то странным, успокаивающим, добрым… заставляющим верить в лучшее. И Кенма поверил.***
Бокуто сидел на краю кровати, расставив ноги, уперевшись локтями в колени и обхватив руками лохматую голову. Он мерно раскачивался и постанывал, что-то бессвязное бурча себе под нос. В какой-то момент прекратив раскачиваться, он схватил стоявшую на полу бутылку виски и сделал пару мощных глотков из горла. А потом поза и бурчание повторились. Наблюдавший последние минут пять эту картину Сугавара подошёл ближе и прислушался: — Что я натворил, что я натворил… — Как свинья нажрался у себя в спальне, обломав мне сцену примирения. Бокуто шарахнулся в сторону, поднимаясь на ноги и утыкаясь полупьяным взглядом в Сугавару: чистенького, светленького, пахнущего карамельками и весной. Бокуто почувствовал себя неуютно, но Сугавара не дал ему возможности свалить. — Я знаю, что не имею права просить тебя об услуге, — Сугавара глубоко вздохнул и применил бесчестный (зато безотказный) приём с поглаживанием живота, привлекая внимание Бокуто, — но не мог бы ты привести себя хотя бы в относительный порядок? Мне очень многое нужно тебе сказать, и я обязательно скажу. — Он вновь замолчал, собираясь с мыслями и подключая к откровениям смелость. — Но для начала я хочу, чтоб ты знал: я нашёл своего истинного. — Бокуто мгновенно набычился и стал мрачнее тучи. — И я очень хочу, чтобы мой истинный дал мне, — Сугавара нервно сжал в «замок» пальцы, — точнее, дал нам ещё один шанс. Неуверенно улыбнувшись, Сугавара протянул руку, намереваясь смахнуть упавшую на лоб Бокуто выбеленную прядку, но передумал и отступил. — Я буду у себя. — Сугавара развернулся и шагнул к дверям. — Ждать твоего разрешения выйти… или войти в твою жизнь. Бокуто совсем запутался. Он его ждёт? Хочет попробовать ещё раз? А при чём тут истинный? Или нет, это он его назвал истинным? Но тогда зачем… Бокуто заклинило. Он больше ничего не понимал. Но вставать в позу и строить из себя обиженного альфу не собирался, даже несмотря на больно сжимавшееся сердце. Раз Сугавара хочет поговорить, значит, он пойдёт ему навстречу. В последний раз.***
Но сразу разговора с Сугаварой не получилось. Стоило только ввалиться к нему в спальню, как Бокуто тут же попал в горячие и неожиданно сильные объятия. И всё бы ничего, но Сугавара оказался голым. Совсем-совсем, совершенно и даже абсолютно голым! Бокуто сглотнул и отстранился. Сугавара сник. — Я слишком толстый и некрасивый, да? — вселенская печаль в голосе и блеснувшие хитринкой глаза из-под серебристой чёлки. — Это, хм, я-я-я, кхм-кхм, — Бокуто прочистил горло и вновь посмотрел на красующегося перед ним Сугавару. Нельзя. Им же нельзя! Они должны быть осторожными. Но ведь Бокуто вполне в себе уверен, и чтобы он да вдруг не осторожный? Тогда…. Нет, нет и нет. Нельзя. — Я, э-э… Я не могу трахаться в присутствии своих детей! — радостно вскинулся Бокуто, посчитав, что придумал отличную отмазку. — Хорошо, — на удивление легко согласился Сугавара, — не трахайся. — Он медленно облизнул верхнюю губу. — Можешь и дальше блюсти их моральный облик, я не против. — А потом посмотрел куда-то Бокуто за спину и протянул руку в манящем жесте. — Иди сюда. Бокуто чуть инфаркт не схлопотал, когда рядом с Сугаварой материализовался голый Кенма. Совсем-совсем, совершенно и даже абсолютно голый! — Знаешь, — с придыханием заговорил Сугавара, приблизившись к Бокуто и поцеловав его в небритый подбородок, — вчера я так и не смог понять, кого именно ревную. Хочу разобраться, — по-блядски откровенный взгляд и как бы невзначай задевшая его пах рука. Старательно делая вид, что это не его член топорщит ширинку домашних штанов, Бокуто смотрел на творившийся на кровати разврат и не верил. Как такое возможно? Сугавара его ревнует! Или не его? А-а, не важно. Главное, он не сердится, извиняется и… Чёрт. За каких-то два поганых дня внутренний мир Бокуто, в который раз перевернувшись, окончательно сошёл с ума и в полном раздрае чувств сдался: Сугаваре, будущим детям и даже Кенме. Твою мать! Ещё и Кенма. О-хо-хо!***
А утром Бокуто чуть не убили. Впрочем, он сам себя готов был придушить, но Сугавара, с помощью долбанувшего его по спине Кенмы выплюнув застрявшее в горле кольцо, самоубийству состояться не позволил, заставив Бокуто долго выслушивать всё доброе-вечное по поводу идиотских сюрпризов. — Это ж надо было додуматься засунуть кольцо в пакет с молоком! Но он ведь не знал, что именно в это утро Сугавара решит не налить, по обыкновению, молоко в кружку, а хлебнуть прямо из пакета! И если бы не Кенма… Бокуто покаянно задолбился головой об стол, в голос уверяя, что не хотел, что это сюрприз, что… — Господи, Бокуто, — внезапно успокоился Сугавара, подошёл к нему со спины и обнял за плечи, утыкаясь подбородком в макушку. — Ты и есть мой самый лучший сюрприз. И большего нам не надо, правда, Кенма? — А кольцо? — осторожно напомнил Бокуто. — Попробуй только не надеть его мне в ближайшие два месяца. — Сугавара наконец-то отлип от Бокуто, напоследок поцеловав в висок. — Рожать сам отправишься. — Но я не умею! — О боже, Бокуто-о-о…***
И солнечным летом рожать пришлось всё-таки Сугаваре, а не Бокуто. А ещё Тсукишиме с Акааши, которые, послав на хрен Куроо, в один день, но с разницей в полчаса отправились в родильное отделение. Странно, больше часа уже прошло, а они всё не возвращаются. Но ведь операция не могла длиться так долго! Неужели, что-то пошло не так, а может… — Прекрати себя накручивать, — заметил его волнение сидевший рядом с кушеткой Бокуто. — А ты прекрати мельтешить перед глазами, — это уже метавшемуся от стенке к стенке Куроо. — И убери от палаты Суги свою грёбаную охрану! — Какую охрану? — замер на месте Куроо, недоумённо уставившись в глаза Бокуто. — Урою нахрен! Они должны быть рядом с… Дверь распахнулась и стала понятна причина живого коридора из охраны. Сугавара покачал головой: меры предосторожности — они, конечно, нужны, но зачем впадать в крайность? Правда, судя по всему, в этом вопросе для Куроо меры не существовало. В палату вкатили прозрачный контейнер с двумя пищащими свёртками. У Куроо задрожали руки, когда восхищённый медбрат, бережно достав первый свёрток, протянул его новоявленному отцу. Куроо подошёл к кушетке Сугавары, и они втроём принялись разглядывать сморщенное личико темноволосой девочки, на миг приоткрывшей веки и немного мутным и расфокусированным взглядом посмотревшей на мир золотистыми глазами. М-да. Лет через шестнадцать эта погибель рода мужского до седин доведёт несчастного отца. Сугавара тихонечко хмыкнул и, как только у Куроо отобрали первую дочку, склонился над вторым свёртком. Бедный Тсукишима! Неудивительно, что он промучился с изжогой всю беременность: морщившая носик малышка-ангелочек ворочала головой, пытаясь убрать мешавшиеся кудряшки, светлым ореолом распушившиеся во все стороны. Сугавара заворожённо протянул палец и смахнул одну прядку, случайно задев розовые губки. «Ангелочек» замерла, приоткрыла крохотный ротик и запузырилась слюной, выталкивая её языком с презрительным — Сугавара готов в этом поклясться! — «цыканьем», а потом без перехода пронзительно и возмущённо заорала. — Стерва! — одновременно выдали своё заключение Сугавара с Бокуто. — Но-но, я бы попросил, — фыркнул Куроо, передавая свёрток обратно медбрату. — Хотя… — Б-бо… — Сугавара внезапно резко задышал и схватился за живот. — Бокуто! — Да ладно! — выпал в осадок Куроо, тут же заходясь в громогласном хохоте. — Чёрт, бро, если они ещё и переженятся, когда вырастут, я… Но Бокуто его уже не слышал, выбежав из палаты вслед за санитарами, толкающими кушетку с постанывающим Сугаварой. Он не мог его бросить. И не потому, что Сугавара с неожиданной силой до боли сжал его руку в своей. Нет. Просто… «Не отпускай!» — умолял тот взглядом. Глупый омега. Бокуто своего не отпустит. Никогда.
