Том и сценаристка.

Ноги сами несут тебя бесшумными шагами вперед к двери с заветными цифрами и, по мере того, как ты приближаешься к цели, сердце бьется все чаще и чаще: «Боже, — проносится вдруг в голове голос, — Хиддлстон, еще немного, и ты заработаешь инфаркт», — улыбаешься своим мыслям, поднимаешь взгляд, останавливаешься перед дверью с нужным номером. Она сидит на полу, оперевшись спиной о дверь и зажав в руке телефон, ожидая, быть может, ответа от тебя, но уже практически не рассчитывая на то, что ты придешь. Но ты этого не знаешь. Поэтому в нерешительности вдруг замираешь, казалось бы, уже решившись постучать. Внезапно дверь распахивается. Перед тобой ее лицо — глаза, полные удивления и, вместе с тем, нескончаемой радости, ее легкий вдох и голос: — Том, я так рада, что ты пришел! — она не ждет твоего ответа, он ей не нужен, она все поняла без слов, только лишь по тому, что ты стоишь сейчас здесь, возле двери ее номера. И она обнимает тебя. Т/И обнимает тебя! Настолько нежно и вместе с тем крепко, будто она всю жизнь ждала этого заветного объятия. Ты отвечаешь ей тем же… Потому что ты — ждал. Утопать вновь в ее запахе, запутаться носом в ее шелковых волосах, слегка растрепанных, но все равно прекрасных, чувствовать, даже сквозь одежду как сильно и часто там, где-то внутри нее, стучит сердце, радуется, ты уверен, вашей встрече. Эти чертовы полгода. Как вы могли потерять столько времени, которого уже не вернуть?! Т/И отстраняется, слегка ослабив объятие, и смотрит на твое лицо. Молчит некоторое время, изучая тебя, будто забыла, как ты выглядишь. Ах да, борода, она не видела тебя с бородой. — Тебе очень идет! — Т/И нежно проводит рукой по твоей заросшей щеке — невольно ты закрываешь глаза, смакуя приятное ощущение ее прикосновений. Открыв глаза, ты, будто опомнившись, произносишь, едва узнавая свой голос с непонятно откуда появившейся хрипотцой. — Это время, Т/И, все это время где ты была, черт возьми? Полгода я безуспешно пытался связаться с тобой. Она выпускает тебя из рук, отходит к окну и, всматриваясь в дождливый вид Торонто, произносит. — Когда-то давно я решила, что мне не нужно это. Вся эта ерунда с отношениями и прикладывающейся к ним мишурой. Пока не познакомилась с тобой. Не могу сказать, что я была рада этому. Мне казалось, что если я исчезну на какое-то время, буду находиться как можно дальше от тебя — это сработает. По крайней мере всегда срабатывало, но не в этот раз. Я так вляпалась, Хиддлстон, и что самое страшное — я не знаю, к чему это приведет: будет это бесконечное вселенское счастье или очередной эпичный провал, как часто у меня случается в отношениях — я хочу это попробовать. — Она замолкает и, повернувшись, смотрит на тебя. Т/И ждет ответа, это ясно, но что ты можешь сказать ей на это?! Когда у самого за плечами горстка неудавшихся романов и череда условий бесконечных контрактов, работа, в которую ты уходишь с головой, и те немногочисленные выходные, когда ты с трудом можешь посвятить свободное время себе и своей собаке, не то что другому человеку. В этот момент ты остро понимаешь, какая это ответственность — вот так, слету, схватить человека, эту девушку, в охапку и окунуть с головой в свою жизнь, напрочь перебив спокойное течение ее размеренных дней. Но тут же ты говоришь себе: а не тот ли это случай?! Когда пора хоть немного притормозить и заняться личной жизнью, ведь эта девушка, как никто другой, вгрызлась в твое сердце, сознание, и как бы ты ни хотел — тебе не удастся ее так просто забыть. — Нам надо отдохнуть, — вдруг произносишь ты, на ее лице удивление — она явно не рассчитывала услышать это. — Вечер обещает быть долгим, нужно отдохнуть после перелета. — Да, конечно, — соглашается Т/И. Кивнув головой, ты направляешься к двери. — До вечера, — ты поворачиваешься к ней, выходя в холл, подмигиваешь и добавляешь, — до встречи вечером, Т/И, отдохни как следует. Идешь в свой номер, засунув руки в карманы брюк, задумавшись о том, что это будет нелегко — попробовать быть вместе. Но ты осознаешь, насколько сильно этого хочешь, впрочем, как и она…