Часть 5
26 сентября 2019 г., 00:18
«Ничего из того, что стоит делать, не завершено в нашей жизни, поэтому нас спасает Надежда. Ничто истинное, прекрасное или хорошее не имеет полного смысла в любом непосредственном контексте истории, поэтому мы спасены Верой. Ничто из того, что мы делаем, даже самое добродетельное, не может быть совершено в одиночку, поэтому нас спасает Любовь. Ни один добродетельный поступок не является таким же добродетельным с точки зрения нашего друга или врага, как с нашей собственной. Поэтому нас спасает последняя форма любви — Прощение».
— Доктор Кэтрин Блейк. — Сэм бросил на Калеба быстрый взгляд, зажав телефон плечом, и роясь в бардачке в поисках бумаги, чтобы записать имя, которое только что дал ему Итан. Полицейскому не потребовалось много времени, чтобы получить необходимую им информацию, они выехали всего пару часов назад. — И ты уверен, что она из Таскалусы? — Он продолжал слушать, как Итан пересказывает информацию, полученную от своих контактов. — Интересно.
Калеб, одной рукой управлял машиной, в другой держал последний кусочек сэндвича, который они купили на заправке. Он отвел глаза от дороги и обеспокоенно покосился на Сэма.
— Что он говорит?
— Ты можешь прислать мне фотографию по электронной почте? — Сэм проигнорировал другого экстрасенса и записал адрес. — Похоже, это та женщина, с которой был Дин, но я хотел бы быть уверенным… Да, у него отличный вкус на женщин, — младший охотник отложил ручку и ущипнул себя за переносицу, когда Итан высказал свои собственные опасения. — Это звучит не очень хорошо… Конечно… Мы позвоним тебе, когда доберемся туда. — Он взглянул на Калеба. — И вы, ребята, тоже. — Потом он оборвал связь.
— Что он сказал? — потребовал Калеб, бросая смятую обертку от бутерброда на заднее сиденье, где громко храпел Бобби, который выпил снотворное, который они подсыпали в его любимую фляжку. — Ну? Ты не думаешь, что Итан на правильном пути с этой пропавшей цыпочкой?
Сэм хотел бы, чтобы это было так.
— Нет. Все это начинает сходиться вместе. Пропавшая женщина — доктор Кэтрин Блейк, родом из Таскалусы, штат Алабама. Она же профессор в Университете.
— Но это хорошая новость, верно? По крайней мере, у нас есть адрес, подтверждение того, что Роуз, скорее всего, там. — Калеб указал на записи, которые сделал Сэм. — Она, наверное, где-то рядом.
— Ты знаешь, что в Университете Алабамы есть первоклассная программа химической и биологической инженерии?
— Вообще-то, нет. — Ривз продолжал смотреть на дорогу, но Сэм заметил, что его руки крепче сжали руль. — И я не вижу сейчас никакой связи, Коротышка.
— Кэтрин Блейк заведует этим отделом. Судя по всему, она один из лучших химиков страны. Итан говорит, что она самая подходящая девушка, когда речь заходит о новых рубежах биологического и химического оружия… Новых методах допроса. Ее исчезновение вызвало настоящий переполох. — Сэм вытер рот, чувствуя тошноту от сценариев, которые придумывал его мозг.
— Вроде суперзаряженной сыворотки правды и прочего дерьма? — Калеб посмотрел на него. — Это нехорошо.
— Вот и я о том же. — Сэм откинул голову на спинку сиденья. — Но, может быть, это не связано. Может быть, Роуз случайно выбрала эту женщину, полагая, что Дину понравится ее внешность. — С его стороны это было выдачей желаемого за действительное, и Сэм знал это, но он даже боялся думать об альтернативе.
Должно быть, Калеб думал о том же, потому что с сомнением посмотрел на него.
— Если бы это было так, то демон могла бы посетить любой бар поблизости и схватить какую-нибудь незамысловатую приманку. В отличие от тебя, Двойка никогда не использовал свои навыки разговора для прелюдии.
— Точно. — Сэм потер глаза. Его брат был чертовски умен, но ему было абсолютно наплевать, если бы женщины, с которыми он связался, знали разницу между курицей и тунцом. Размер груди был гораздо важнее, чем IQ. — Это должно быть часть ее плана. Она не стала бы рисковать громкой личностью просто так. Итан сказал, что копы ползали по всей округе.
— Но с какой долбанной целью она это делает? — Калеб зарычал. — Она может читать мысли, зачем ей наркотики? Зачем рисковать большим участием людей?
— Ты больше не можешь читать мысли Дина, по крайней мере, ничего связанное со Стражем, — заметил Сэм. — Может быть, она пыталась сделать это в Вайоминге и поняла, что Дин под защитой.
— Замечательно, — Калеб тяжело вздохнул. — Похоже, она пошла на множество ненужных хлопот.
— Скажем так, она не смогла ничего прочитать с Дина. И мы оба знаем, что он не будет просто так добровольно делиться информацией. Может быть, она думала, что сможет заполучить амулет без риска, не втягивая нас.
Калеб кивнул.
— Но когда она узнала, что амулет на ферме, то поняла, что ей все равно придется привести нас сюда, потому что она не может добраться до него сама.
— Есть еще одна причина, по которой втянули нас, — сказал Сэм, его мозг крутился и поворачивался, чтобы установить связь.
Калеб снова отвел взгляд от дороги и встретился взглядом с Сэмом.
— Ну и что же это?
— Она хотела причинить ему боль, при этом не убивая его.
— Мне всегда нравился ваш оптимизм, Доктор Дум.
— Это то, что мы должны рассмотреть, как вариант. Это же Мэг… или Роуз, как бы она себя не называла. Как и большинство демонов, она наслаждается своей работой, но имеет приказ не убивать Дина. Пытки будут служить двум целям. — Сэм был свидетелем того, что желтоглазый демон сделал с его братом, когда вселился в их отца. Он не сомневался, что Дин умер бы, если бы Джон не вмешался.
Калеб сменил полосу движения, когда они подъехали к оживленному съезду.
— Опять твоя большая теория заговора?
— Я думаю, нам нужно посмотреть на это со всех сторон. — Сэм устал от того, что его дурачат. Он понял, что они имеют дело с сущностями злыми и мелочными.
— Хорошо. — Ривз снова взглянул на младшего Винчестера. — Так что же говорит тебе более широкая картина?
— То же самое, что говорил нам и папа. Мы должны знать все факты, а затем войти и выйти как можно быстрее, чтобы свести к минимуму сопутствующий ущерб. — Его брат не был сопутствующим ущербом. Он был целью их миссии. — У нас есть имя и адрес. Даже если она скрывается от копов, у нас есть отправная точка. Может быть, кто-то из нас почувствует ее. Мы знаем, чего хочет эта сука. Это больше информации, чем мы привыкли иметь в запасе. — Сэм сложил листок с записями, и воспоминания снова потянули его к себе. — Это больше, чем у нас было в Нью-Мексико.
— Вот именно, — сказал Калеб. — И посмотри, что из этого вышло.
Сэм знал, что Калеб имел в виду тот факт, что они вовремя нашли Дина. Но он знал, что только удача и случайность помогли им спасти Дина в тот раз. Судьба никогда не была к ним благосклонна, но как старший Винчестер очень любил подчеркивать, судьбе было чертовски трудно ставить им подножки.
— Это был не самый блестящий момент в нашей жизни. По-моему, Бобби замечательно тогда выразился: «даже слепой цыпленок, в конце концов, находит зерно кукурузы».
— Бобби пессимист. — Калеб посмотрел в зеркало заднего вида, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. — Его рюмка всегда наполовину пуста. Джим сказал бы нам, чтобы мы имели веру.
— Стакан Джима всегда был переполнен. — Сэм очень любил пастора, но понимал, что его взгляды не всегда были самыми реалистичными.
— А разве у нас есть выбор? Щеголяя в плохом настроении или нося розовые очки, мы все равно найдем Двойку и вернем его домой. Ничто не изменит этот результат. — Калеб был почти так же непоколебим, как и Джим, в своей вере в победу добра над злом.
— Я просто хочу сказать, что Роуз будет ждать нашего следующего шага. Она очень долго это планировала. Это потребует больше, чем «миссия спасения».
— Ты думаешь, это все, на что я способен?
Сэм вздохнул. Казалось, он не мог сказать ничего правильного, не вызвав еще большего трения. Это было не похоже на Калеба — быть слишком чувствительным к критике. Он работал с Джоном Винчестером слишком много лет, и должен уже научиться не принимать все на свой счет. Сэм не был уверен, что это связано с одержимостью демоном или чувством вины Калеба за исчезновение Дина.
— Это не то, что я имел в виду, и ты это знаешь. Я просто не хочу, чтобы ты шел туда, когда ты не на сто процентов в себе, и думая, что ожерелье — это единственный козырь в рукаве, который тебе нужен. Если ты забыл, то я напомню: если тебя смертельно ранят, пока ты одержим, ты можешь оставаться в живых, пока демон внутри, но все равно умрешь, когда демон свалит. Этот амулет не делает тебя бессмертным.
— Я не идиот, Сэм.
— Нет. Но ты не всегда используешь свою голову, когда речь заходит о Дине.
— А ты используешь? — Калеб бросил на него быстрый взгляд. — Ты можешь строить из себя спокойного и хладнокровного сколько угодно, мальчик Ученый, но я чувствую твой страх за милю. Ты так же чертовски напуган, как и я.
— Вот и я о том же, — сказал Сэм. — Страх наш самый большой враг, потому что именно на это чувство рассчитывают все сверхъестественные, чтобы держать нас в узде, чтобы не дать нам войти в темные места, где они правят. Это дает им власть над нами, власть, которую мы не можем им отдать.
— Это тебе Йода сказал, Люк? — фыркнул Калеб.
— Нет. Это папа сказал.
Ривз усмехнулся и покачал головой.
— Черт возьми, я скучаю по бодрым речам Джонни.
Сэм тоже скучал по отцу, и часто задавался вопросом, что случилось бы с тремя Винчестерами, если бы они продолжали бороться со злом. Скорее всего Дин не выжил бы, а Джон вряд ли стал образцовым родителем. Сэм понимал почему отец принял те решения, но теперь они никогда этого не узнают, что могло бы быть.
— Оглядываясь назад, я начинаю ценить его мудрость.
— Ее определенно было трудно проглотить в тот момент, когда твое сердце пыталось выпрыгнуть из груди, кровь стучала в ушах, и это вызывало тошноту, и ты собирался отключиться, — сказал Калеб. Сэм рассмеялся, цепляясь за общие воспоминания.
— А я-то думал, что вы с Дином бездумно проглотили все его мудрые слова.
Улыбка Калеба погасла, и Сэм на мгновение забеспокоился, что снова наступил на мину. Но затем экстрасенс оторвал взгляд от дороги и встретился с ним взглядом. И Сэм не увидел в его глазах ни гнева, ни враждебности, с которыми он столкнулся за последние два дня, только усталость.
— Я любил твоего старика, Сэмми. Но я не был слепым. Я видел все, что он делал… Видел каждую ошибку, которую он совершил с тобой и Дином.
— Но ты все равно защищал его. — Это было единственное, что Сэм никак не мог
понять. Его брат и Калеб были непоколебимы в своей преданности Джону Винчестеру. — Ты торчал здесь, когда мог бы выбраться.
— Несмотря на все свои недостатки, Джон полностью принял меня. Несмотря на все, что он знал обо мне, он никогда не относился ко мне по-другому. Ты можешь понять, что это означало?
Сэм с трудом сглотнул. Его отец, очевидно, знал и о нем, знал, на что способен Сэм, но любил его и защищал, несмотря на тайну, которую он скрывал в течение двадцати трех лет. Джон Винчестер был хорошим человеком.
— Да, думаю, что понимаю.
Калеб снова взглянул на него.
— И что еще более важно, он помог Маку и Джиму дать мне то, чего я хотел больше всего на свете — семью. Я никогда не смог бы уйти от этого или рискнуть потерять это. Я сделаю все, чтобы защитить семью.
Калеб имел в виду Дина и его самого. Сэм прекрасно знал, как Джон использовал преданность своего протеже младшим Винчестерам против него же. В этот момент он понял, что Калеб и его брат были очень похожи. Их связь выходила за рамки похотливого чувства юмора, одержимости красивыми женщинами и любви ко всему, что связано с охотой. Им нужен был истинный дом, а не тот, что с четырьмя стенами. Они нуждались в чувстве сопричастности. Они больше всего на свете мечтали о семье и готовы были пожертвовать всем, чтобы иметь ее.
Вместе с этим прозрением пришло еще большее осознание. Сэм был таким же, как они. Он нуждался в своем брате и скучал по отцу. Больше всего на свете он хотел, чтобы его семья была целой и невредимой, охотится она или нет. Сэм отдал бы все, чтобы вернуться назад во времени и сказать своему младшему «я», чтобы он угомонился. Мечты могли сбыться, и все же не принести человеку того, что он искал. На самом деле, некоторые мечты могут легко привести к одному большому кошмару. Если бы он слушал и обращал внимание на слова Калеба тогда в Нью-Мексико, он мог бы избавить себя и тех, кого любил, от адской боли.
***
Таос, Нью-Мексико Ноябрь 2002 года — Ловцы снов работают, знаешь ли. — Калеб наблюдал, как Сэм провел пальцем по одному из богато украшенных деревянных кругов, висящих на переднем крыльце гостиницы «Ловец снов». — Если тебе снится, что ты гей. — Они почти не разговаривали на последнем отрезке пути, оба все еще были охваченные напряжением, которое, казалось, не могли сбросить. Хотя Калеб все еще размышлял над словесным ударом Сэма, он устал от тишины и сдался первым. — Ирония судьбы, — ответил Сэм. — Ты смеешься над легендой, когда вся наша жизнь вращается вокруг мифов, в которые никто по-настоящему не верит. — У меня избирательная система убеждений. — Калеб сел в одно из плетеных кресел-качалок и устроился поудобнее, ожидая возвращения Селесты. Они с Сэмом приехали в гостиницу примерно полчаса назад и обнаружили на двери табличку, гласившую, что хозяйка вернется через час. — Кроме того, чтобы остановить мои дурные сны, потребуется нечто большее, чем несколько перьев, бус и веревок. Сэм повернулся и облокотился на перила. — Ты уже пробовал это? Калеб пристально смотрел на живописный вид центра города Таос, который открывался с веранды гостиницы. У не было времени восхищаться архитектурой по пути сюда, он был слишком сосредоточен на поиске дома Селесты. — Я много чего перепробовал, Коротышка. — Дин однажды сделал мне такой же. Калеб взглянул на Сэма и проглотил комок, который подступил к горлу при упоминании имени лучшего друга. — И это сработало? — Не помню. Дин был готов на все, чтобы остановить мои кошмары после того, как я узнал, чем папа на самом деле зарабатывал на жизнь и правду о маме. — Сэм пожал плечами. — Я потерял ловец снов во время одного из поспешных переездов. — Я помню то Рождество, когда он рассказал тебе о твоей маме и охоте. Он позвонил мне после этого, был так расстроен. Двойка думал, что испортил тебе всю жизнь, и так боялся, что сделал что-то не так. — Ривз встал, не в силах удержать свою энергию в одном месте. Он подошел к Сэму и прикоснулся к примитивному ловцу снов, сделанному из черной кожи и белых перьев. — Паутина ловит зло, заманивает его в ловушку, и добро проходит через дыру, вниз по перьям и в сны человека. Так ведь? — Да, — кивнул Сэм. — Так гласит одна легенда. Другие описывают все немного по-другому, но главное, что он держит плохие сны подальше. — Теперь я понимаю, почему Дин сделал тебе такой подарок. — Калеб встретился с ним взглядом, узнав в темных глазах Сэма свою собственную тревогу. Он отбросил в сторону затянувшиеся чувства их предыдущего спора. — Хотел бы я, чтобы это сработало для него. Я бы сделал Двойке пару сотен или около того. — Экстрасенс чувствовал, что он не справился с ситуацией на то Рождество, не смог защитить обоих мальчиков от неизбежного. Его неудачи перешли в настоящее. — И я тоже. Услышав лай собаки, они посмотрели на каменную дорожку, что вела к отелю. К ним шли золотистый ретривер и пожилая женщина. — Не бойтесь, она не укусит, — крикнула женщина. Калеб и Сэм обменялись понимающими улыбками, когда хозяйка и собака поднялась по лестнице. Лабрадор был похож на Аттикуса Финча, и он был угрозой только для ничего не подозревающих кроликов и плюшевых белок. — Если только вы коммивояжеры или религиозные типы, которые ходят от двери к двери, то все ставки отменяются, — сказала женщина. Калеб не сводил глаз с блондинки, а Сэм наклонился, чтобы погладить ее собаку, которая принюхиваясь к ним. — А ты Селеста Фейр? — Так и есть. А ты кто такой? Калеб с удивлением посмотрел на пожилую женщину. Она оказалась совсем не такой, как он ожидал. Ее серебристо-светлые волосы были коротко подстрижены, обрамляя угловатое лицо. Серая футболка, на которой была надпись, что она гордая бабушка трех внуков, подчеркивала ее миниатюрную фигуру, и свисала до колен изрядно потертых джинсов, которые развевались у ее лодыжек, почти закрывая ее обутые в сандалии ноги. Он видел, как ее светло-голубые глаза сузились, в уголках глаз появились морщинки, а рука потянулась к простой бирюзовой нити на шее. Это был нервный жест. Она ждала ответа на свой вопрос. — Меня зовут Сэм Винчестер. — Голос Сэма вывел Калеба из ступора. Младший охотник бросил на него озадаченный взгляд, прежде чем протянуть Селесте руку. — Мне кажется, вы нас ждали. — Боже мой! — Селеста пожала Сэму руку, но ее глаза были прикованы к Калебу. — Ты же сын Амелии. — Она отпустила Сэма и прикрыла рот рукой, слегка покачивая головой. — Я должна была сразу же узнать тебя. Глаза… У тебя есть ее глаза. И ты великолепен, — она рассмеялась. — Я без конца дразнила твою мать, говоря, что она искушает судьбу, выходя замуж за твоего отца. Я сказала, что Бог может подшутить над ней, подарив двум безумно привлекательным людям отвратительного ребенка. Когда Калеб не ответил, Сэм снова спас его. — Это проявилось в его характере. Внутри он настоящий людоед. Селеста рассмеялась. — Судя по хвастливым речам Берд, я в этом сомневаюсь, — она склонила голову набок. — Хотя, он действительно кажется тихим типом, в то время как Амелия и Айзек были болтунами. — Мне очень жаль. — Калеб откашлялся и протянул ей руку. Было странно слышать, как вслух произносит имена его родителей, особенно кто-то знал их. — Ты просто застала меня врасплох. — Ничего удивительного. Должно быть, я ужасно выгляжу, — женщина указала на свой наряд, прежде чем взять его за руку, а другой накрыла его запястье. — Я ждала вас позже, но это приятный сюрприз. — Нам удалось вылететь более ранним рейсом. И ты прекрасно выглядишь, просто…— Калеб покачал головой, не желая, чтобы у нее сложилось о нем неверное впечатление. Его ошеломило то, что Селесте уже не двадцать шесть лет и она не в расцвете своей юности, — я и не ожидал, что ты такая старая. — Калеб, — предостерегающе пробормотал Сэм. Селеста снова рассмеялась. — Я начинаю верить насчет этой подлой черты. — Я… Я вовсе не это имел в виду, — пробормотал Ривз, чувствуя себя ужасно, из-за того, что оскорбил подругу своей матери, — это просто… — Все нормально. — Селеста еще раз похлопала его по руке, а затем отпустила с понимающей улыбкой. — Все дело в имени. "Селеста Фейр*" вызывает в воображении образ юной пикси. Мои родители были хиппи, — объяснила она. — Я назвала всех своих мальчиков в честь печально известных правых республиканцев из мести. — Держу пари, что это им очень понравилось, — сказал Сэм. — Естественно. Калеб откашлялся, надеясь вернуть себе хоть немного контроля над эмоциями. Их ждал Дин. — Если ты не возражаешь, мы хотели бы осмотреть комнату Дина и поговорить с тобой о последнем дне, когда ты его видела. — А вот Дин просто очарователен, — сказала Селеста, бросив быстрый взгляд на Сэма. — Ты все еще ничего о нем не слышал? — Нет. — Калеб покачал головой. — И на него не похоже не отвечать на звонки. — Его вещи все еще здесь. Я отведу вас наверх, и мы сможем поговорить. — Это было бы здорово. Спасибо! — Я думаю, что это мне следует благодарить тебя, — сказала Селеста. — Это очень много значит, что ты и твои друзья проделали весь этот путь, чтобы помочь, когда вы даже не знаете меня. — Моя мама знала тебя. Это достаточная причина. Селеста снова улыбнулась и щелкнула пальцами, приглашая золотистого ретривера следовать за ней. — Пойдем, Дейзи, дадим этим людям то, что им нужно. Калеб двинулся было за ними, но Сэм остановил его, дернув за рукав. — Да что с тобой такое? — прошипел он. — Ничего. Как я уже сказал, она просто застала меня врасплох. — У Калеба не было времени подумать о встрече с Селестой, его мысли были сосредоточены на поисках Дина. Просто эта встреча потрясла его. — Я знаю, в наших устах это звучит по идиотски, но все же скажу: ты выглядишь так, словно увидел привидение. Как обычно, Сэм был раздражающе наблюдателен и явно не желал оставлять эту тему. Парнишка был упрям. Калеб провел рукой по волосам, решив рассказать достаточно, чтобы сбросить Сэма со следа. — Увидев ее, я вспомнил свою маму. Думаю, что эта фотография навсегда запечатлелась у меня в голове, и в ней она ближе к твоему возрасту, чем к возрасту Селесты. Это поразило меня, я думал, что Селеста никогда не состарится, не будет иметь внуков. — Он чувствовал себя глупо, сказав больше, чем хотел, и виноватым, что даже подумал об этом, когда Дин пропал. Он повернулся, чтобы войти в дом. — Забудь, что я сказал. Это глупо. — Я не думаю, что это глупо. Калеб фыркнул, оценив искренний взгляд Сэма, напомнивший ему молодого Сэмми, до того, как он начал воевать с Джоном. Он не мог устоять перед возможностью вернуться к старому стебу. — Да. Но ты же практически девчонка. — Чувствуя себя храбрее и нуждаясь в легкомыслии, он протянул руку и толкнул Сэма так, как делал это до того, как тот уехал в Стэнфорд. — Если ты помнишь, в напутственной речи Джона Винчестера говорилось: смирись с этим, Ривз, у нас есть гребаная работа. — Смейся, пока можешь, — сказал Сэм. — Но подожди, пока я не расскажу Дину, как златоязыкий негодяй прокололся в этом маленьком разговоре с прекрасной Селестой. Ты съедешь на несколько ступенек с пьедестала, на который он тебя поставил. Калеб был благодарен Сэму за то, что он согласился ему подыграть. Ривз скучал по старому Сэмми больше, чем готов был признать. Впервые с тех пор, как он приехал в Стэнфорд, Калеб чувствовал себя непринужденно рядом с молодым человеком. — Двойка обожает меня. Что бы ты ни сказал, это не изменится. — Это еще ни о чем не говорит, — фыркнул Сэм. — Очень трудно потерять его благосклонность. Посмотри, как он относится к папе. И вот так же внезапно передышка прекратилась. Даже при том, что улыбка Сэма все еще была на месте, что-то в его тоне заставило Калеба подняться на защиту наставника. — Тогда, наверное, это счастливый случай для всех нас. — Калеб и Джон были не единственными, кто нуждался в отпущении грехов. Если Сэм и заметил подтекст или изменение уровня напряженности, то виду не подал, но мудро сменил тему разговора. — Мы должны пойти посмотреть комнату Дина. Калеб указал на дверь. — После тебя. Пока они поднимались по железной винтовой лестнице в номер, который Селеста зарезервировала для Дина и Калеба, хозяйка гостиницы рассказала им о своих приключениях с Таосским Гулом. Это была та же самая информация, которую она передала Дину два дня назад. — Вы когда-нибудь слышали что-нибудь подобное, прежде чем переехать сюда? — спросил Сэм. — Нет. — Селеста указала на правый коридор, когда они поднялись по лестнице. — А когда я уезжаю из Таоса, гул исчезает. — А когда ты здесь бываешь, ты всегда его слышишь? — спросил Калеб. — Хочешь знать, слышу ли я его сейчас? — Селеста завозилась с ключами. — Да. — Да, слышу, — кивнула она. — В городе это более терпимо. — Она нашла ключ, который искала. — Думаю, что все остальные звуки заглушают его, как белый шум. Но он все еще там. — Она нахмурилась. — Он остается даже во сне. — А как насчет затычек для ушей? Селеста рассмеялась. — Ты же не думаешь, что я этого не пробовала, милый? Я перепробовала почти все, как и многие другие «страдающие от жужжания». — Значит, вы говорили с другими людьми, которые испытали этот феномен? — спросил Сэм. Селеста остановилась перед бледно-голубой дверью. — Ты что, шутишь? Мы проводим еженедельные встречи, почти как группа поддержки. Когда я впервые переехала сюда и услышала о гуле, я думала, что это куча клеветы, но мой личный опыт определенно заставил меня поверить в это. — Все ли рассказывают тоже, что и вы? — Обычно да. Хотя жужжание кажется более громким и раздражающим для некоторых из нас. У меня бывают мигрени, иногда даже носовое кровотечение. Другие, кажется, не так уж сильно возражают против этого. — Берд сказала, что ты думаешь продать «Ловец Снов». На ее лице появилось несчастное выражение. — А ты знал, что мы с твоей мамой поехали сюда на последнем курсе колледжа и остановились в этой самой гостинице? Я влюбилась в это старое место. Амелию больше тянуло к морю, но я никак не могла выкинуть запад из своего сердца. У меня нет ни одной заметной капли индейской крови, но их удивительная культура и искусство всегда взывали ко мне. — Она тяжело вздохнула. — Встретить здесь пенсию было моей мечтой. Я не рассчитывала на вмешательство этого феномена. Думаю, что жизнь любит держать нас в напряжении. — Вы не слышали его, когда были здесь в первый раз? Калеб взглянул на Сэма, впечатленный тем, что парень уловил эту информацию. Его разум все еще был сосредоточен на мысли, что его мать была здесь, когда жизнь бросила ей последний закрученный мяч. — Нет. — Селеста покачала головой. — Мы были здесь только на выходные. — На этот раз жужжание началось сразу же, как вы приехали? — Нет. Я владею «Ловцом снов» уже почти три года. Жужжание началось еще весной. Я пошла к врачу, думая, что у меня была ушная инфекция. Мысль о том, что я «заразилась» этим гулом, никогда не приходила мне в голову. — И что же нашел доктор? — Немногое. Он рассказал мне о легенде, которую я уже знала, сочувственно похлопал меня по спине и отправил веселиться дальше. Я провела собственное исследование и связалась с другими участниками, у которых, как я знала, была та же проблема. Я выяснила, что Таос — не единственное место, где происходит этот гул. Его пытались объяснить многими вещами, начиная от электромагнитных волн и метеоритов, и заканчивая секретными правительственными испытаниями. — Она посмотрела на Калеба. — Но я думаю, что вы все это знаете, потому что Дин сказал, что вы двое потратили некоторое время на исследования с тех пор, как согласились осмотреться здесь. Калеб кивнул, вспомнив, что оставил эту задачу Дину, а сам сбежал в Калифорнию. На самом деле они не обсуждали то, что нашел младший охотник. — А что еще сказал Дин? Что-нибудь, что могло бы дать нам ключ к разгадке, куда он направлялся в тот день, когда исчез? — В первый же день, за ужином, он спросил о городской библиотеке, — сказала Селеста, открывая дверь номера. — У меня не было возможности поговорить с ним за завтраком на следующий день перед его отъездом, но он сказал Саре, одной из девушек, которая работает на меня, что придет на ужин, и пригласил ее присоединиться к нему. — Дай угадаю, — сказал Калеб. — Сара очень привлекательна? Хозяйка гостиницы ухмыльнулась. — Да, собственно говоря, так оно и есть. Думаю, что Дин хотел поспрашивать ее еще, ведь она была местной и все такое. — Дин так и не появился? — спросил Сэм, когда они вошли в комнату. — Нет. А когда на следующее утро он не вернулся к завтраку, я забеспокоилась. — Вероятно, именно тогда он пропустил регистрацию со мной, — сказал Калеб, вспоминая, что он делал, когда заметил, что Двойка не позвонил ему. Ему потребовалось два часа, чтобы понять, что Дин попал в беду. Он потер шею, когда чувство вины снова начало накапливаться. Селеста уперла руки в бока, оглядывая комнату. — Он опрятнее любого из моих мальчиков. — Наш папа ярый сторонник чистоты, — сказал Сэм, бросая на Калеба понимающий взгляд. Ривз кивнул, Джон был ярым сторонником порядка. Вы не могли легко найти вещи, если там был беспорядок, и у них обычно не было времени на поиски. — Селеста, ты не против, если мы с Сэмми осмотримся здесь? — Вовсе нет, — она взглянула на часы. — Мне нужно убедиться, что подготовка к ужину идет полным ходом. А вы двое останетесь? — Это зависит от того, что выяснится. — Надеюсь, с ним все в порядке. — Она снова поднесла руку к своему ожерелью, потрогав центральный камень. — Я… Просто… Ни один из нас никогда не был ранен этим гулом. Я не смогу спокойно жить дальше, если с мальчиком что-то случится. Я позволила Берд позвонить тебе только потому, что она уверяла меня, что ты и твои друзья привыкли иметь дело с такими вещами. Калеб положил руку на спину женщины и мягко повел ее к двери. — Не волнуйся, Селеста. Дин хорош в своем деле. — Он вымученно улыбнулся. — Может быть, он даже решит всю эту загадку, прежде чем мы его выследим. — Я тоже на это надеюсь. Как только они остались одни, Калеб направился к большому кедровому шкафу у стены, а Сэм опустился на колени у первой кровати. Экстрасенс открыл двери и нашел то, что искал. В шкафу не было никакой одежды, но на кедровых стенах висела замысловатая фреска, сделанная из газетных вырезок, компьютерных распечаток, фотографий и карт. Двойка был очень занят. — Его пистолет и нож исчезли. Калеб обернулся на голос Сэма. Младший Винчестер вытащил из-под кровати знакомую зеленую спортивную сумку Дина и вывернул ее содержимое на кровать. — По крайней мере, он вооружен. — Калеб вернулся к изучению исследований своего лучшего друга. — Двойка берет с собой свой Глок и клинок, даже когда идет отлить. Сэм снова собрал вещи и засунул сумку под кровать. Потом подошел к Калебу. — Есть хоть малейшая зацепка, куда он мог пойти? Ривз просмотрел результаты исследования, ища что-нибудь, что Дин мог бы отметить в этом регионе. — Вот, — он постучал пальцем по карте. — Двойка отметил Пик Уилера. — А что такое Пик Уилера? Калеб снова провел пальцем по карте. — Это недалеко от гуру-курорта Такера в Тринити. — Твой друг, владелец медитационного центра, о котором ты мне рассказывал в Стэнфорде? — Мы планировали поговорить с ним о гуле, учитывая, что он прожил в этих краях больше двадцати лет. Я готов поспорить, что твой брат направился туда, чтобы поговорить с Такером наедине, когда я не приехал. — Ты звонил Такеру? Калеб отрицательно покачал головой. — У него нет телефона. Этот человек серьезно относится к тому, что делает. Когда он говорит о единении с гармонией природы, он имеет в виду именно это. Мы говорим не о современных удобствах. Они готовят большую часть своей стряпни над костром. — Тогда нам просто придется совершить еще одну поездку. — Скорее всего поход. В этом месте нет подъездной дороги. Они перевозят припасы на ламах. — Не могу себе представить, чтобы Дин был в восторге от этого. — Он, вероятно, оставил бы Импалу в Тринити. Если я правильно помню, у Такера есть старый армейский приятель, который управляет магазином снаряжения. — Этот магазин называется «Святая тропа»? — спросил Сэм. — Да. — Калеб нахмурился. — Как ты?.. Сэм ткнул пальцем в знакомый аккуратный почерк, нацарапанный на одной из газетных статей. Дин написал имя Такера над датированным обзором «торжественного открытия» для магазина туристических экспедиций и экипировки "Святая тропа". — Дин, должно быть, установил связь между магазином и Такером. — Я мог бы и упомянуть об этом, когда разговаривал с ним. — Калеб ущипнул себя за переносицу. — Ублюдок, наверное, умирал от желания тыкнуть меня носом. Но я не добрался сюда вовремя. — Давай просто надеяться, что его энтузиазм не убьет его. — Сэм оторвал листок от дверцы шкафа и закрыл ее. Калеб закрыл другую дверь. — Ты же знаешь, у него это хорошо получается. — Что? — Сэм подошел к комоду и открыл несколько ящиков. — Охота. — Калеб скрестил руки на груди, внезапно почувствовав потребность оправдать действия Дина. — Он работал вместе со мной, Бобби и даже Джимом. Он на вершине своей игры. — Так и должно быть. Он делал это всю свою жизнь. Калеб фыркнул, недовольный тем, что не произвел на Сэма ни малейшего впечатления. Он также был удивлен, что Сэм не хочет знать об их охотах, ничего из того,что произошло во время его отсутствия. Калеб подошел к кровати и приподнял матрас. Он достал черный кожаный журнал, который подарил Дину на его восемнадцатилетние. Дневник охотника был вторым главным приобретением после кольца. Калеб благоговейно провел рукой по треснувшему корешку журнала. — У него это просто получается. Ты должен ценить это больше, чем думаешь. — Ты что, издеваешься надо мной? — Сэм с грохотом захлопнул пустые ящики и повернулся к Калебу. — Люди прирожденные спортсмены, у них прирожденный интеллект. У Дина есть природная способность к бейсболу, к подбору женщин, к тому, чтобы быть занозой в заднице… Охота — это просто выбор. Папин выбор. Калеб отрицательно покачал головой. — Ты все еще не понимаешь, да? — он постучал пальцем по обложке дневника Дина. — Охота так же укоренилась в твоем брате, как дыхание. — И это говорит клон Джона Винчестера. Прости меня, если я не верю, что ты объективен в отношении всего, что связано с Братством. — Он указал на дневник. — Если ты этого еще не понял, то это не Библия и не «Искусство войны». Папины правила — это не заповеди. Охота — это не наше божественное право от рождения. Сэм повернулся, чтобы уйти, но Калеб остановил его, схватив за руку. — В чем, черт возьми, твоя проблема? — Моя проблема в том, что мой брат пропал в горах Нью-Мексико, потому что он следовал за крестовым походом нашего сумасшедшего отца, стараясь исправить некоторые ошибки, которые были сделаны двадцать лет назад. — Сэм выдернул свою руку из хватки Калеба. — Он безрассудно рискует своей жизнью снова и снова по причине, которая является одновременно бессмысленной и нелогичной. — Спасать невинных и помогать людям по-твоему это глупо? — Калеб чувствовал себя смертельно обиженным. Это были идеалы, которым должны были соответствовать все, а не только охотники в Братстве. — Да ладно тебе, Калеб. Дин делает эту работу не ради большего блага. Он делает это, потому что так велел ему папа. Он безмозглый солдат на чужой войне. Войне, которая в конечном счете приведет его к гибели в какой-нибудь кровавой битве, за что он не получит даже американский флаг или двадцать один орудийный залп в его честь. Не говоря уже о святости. Папины представления о Братстве это скорее культ, чем благородное дело. Калеб вцепился в рубашку Сэма и прижал его к шкафу. Каждая клеточка его существа жаждала вбить хоть немного здравого смысла в этого ребенка. Его кулак сжался, рука дернулась по собственной воле. Только смутное воспоминание о пятилетнем Сэмми, который цеплялся за своего больного старшего брата, отчаянно пытаясь подарить ему то тепло, которое могла предложить самая маленькая планета Меркурий, удерживало его от этого удара. Калеб опустил кулак. — Не смей говорить так о нем. Не смей так говорить о Братстве. Никогда! Ты меня понял? Сэм толкнул его, но не смог вырваться из хватки. — Это чистая правда. — Чья правда? Твоя? С каких это пор, Сэм? Я помню, когда ты больше всего на свете хотел быть похожим на своего брата. Помню как ты ревел, желая пойти на охоту с ним и твоим отцом. — Я также верил в драконов, писал письма Санта-Клаусу и думал, что ты сможешь защитить Дина, пока меня не будет, — голос Сэма дрогнул. — Ты должен был защитить его, Калеб. Я на это рассчитывал, черт возьми. Где ты был, когда он пытался сделать за тебя работу? И где сейчас великий Джон Винчестер? Или твое драгоценное Братство? — Моя работа — поддержать его в этом деле. Ответственность ложится на меня, а не на твоего отца, не на любого другого охотника. — Калеб отпустил его и сделал шаг назад. — А я был далеко в реальном мире, который ты так любишь, гоняясь за нормальностью, Коротышка, — он покачал головой, поражаясь своей слепоте. — Но посмотри, к чему это привело меня, к чему привело твоего брата. Хорошенько присмотрись. — Художественная выставка? — внезапно сказал Сэм. Калеб хмуро наблюдал, как знакомая мультяшная лампочка зажглась на головой младшего охотника. — Брось это, Сэм. — Новый художник… Это был ты, не так ли? Это то дело, которое у тебя было в Лос-Анджелесе, — Сэм проигнорировал команду, делая шаг вперед. — Так вот как ты достал билеты для Джесс, и поэтому знал, что выставка закончится? Стук в дверь спас Калеба от ответа. Селеста просунула голову в комнату. — Простите, что прерываю, но здесь Сара. Я подумала, что вы двое, возможно, захотите расспросить ее больше о том, что она и Дин обсуждали. Калеб провел рукой по волосам. — Да. Это было бы здорово. — Он облизнул губы, и натянуто улыбнулся. — Скажи ей, что мы сейчас спустимся. — Он сунул дневник в карман и повернулся к Сэму. — Пошли отсюда. — Ты не ответил мне насчет выставки. — Сэм схватил его за руку. — Это ты был художником? — Думаешь, что ты первый, у кого есть мечты, Сэмми? — Калеб отстранился. Ему предложили прекрасную возможность, и он воспользовался ею, не подумав о последствиях. — Они есть у всех нас. Некоторые из нас просто не рассчитывают на то, что мечты сбудутся. — Дин испытывал то же самое искушение, только с бейсбольной стипендией в колледже. Двойка отказался от этого предложения. Калеб не был таким бескорыстным. — Мы слишком поздно понимаем, во что это может нам обойтись и, что это может быть не наша конечная цель. — Ты думаешь, что Дин пропал, потому что ты рискнул заняться живописью? Это безумие. Опять папина долбаная логика. — Ты сам это сказал: я должен был прикрывать ему спину. Теперь Дин ранен. А теперь сложи два и два, Эйнштейн. — Джон бесчисленное количество раз просил его вытащить голову из задницы. «Tri-Соrp» было достаточно, и компания обеспечивал ему прикрытие. Обучение быть Рыцарем было его главным приоритетом, а не погоня за какой-то глупой мечтой. Калебу следовало бы прислушаться в словам наставника. — Посмотри правде в глаза. У твоего старика есть сверхъестественный способ быть правым, особенно когда мы этого не хотим.***
— Папа был прав, — тихо сказал Сэм. Калеб отвел взгляд от дороги и озадаченно посмотрел на него. — Насчет страха? — Насчет самых разных вещей. — Так оно и было, — осторожно подтвердил Ривз. Сэм заерзал на сиденье, повернувшись к другому экстрасенсу. — Когда я ушел в Стэнфорд, я не хотел причинить Дину боль. Калеб выглядел еще более неуверенным. — Окей. — Я действительно думал, что поступаю правильно для всех нас. — Сэм потеребил черный кожаный браслет на запястье, внезапно вспомнив лицо Дина, когда они нашли его в Нью-Мексико. — Я хотел стать адвокатом. — Он моргнул, прогоняя болезненный образ раненого старшего брата, и выдохнул. — Потом я встретил Джесс, и она стала частью этого сна. Я не хотел рисковать, не мог рисковать всем этим, оглядываясь назад. Оставить Дина в той больнице в Нью-Мексико было самой тяжелой вещью, которую я когда-либо делал. — Не думаю, что тебе стоит говорить об этом со мной. Сэм не упустил из виду тот факт, что Калеб снова вцепился в руль так, что побелели костяшки его пальцев. — Я думаю, Дин все понимает. — Они с братом провели два года в дороге, перестраивая и ремонтируя свои отношения. Они снова стали настоящими братьями, такими же близкими, как и прежде, может быть, даже ближе из-за отсутствия отца. У них с Калебом никогда не было такой роскоши. — Дин простит тебе все, что угодно. Ничто из того, что ты сделал или сделаешь в будущем, вряд ли изменит его отношение к тебе. Поверь мне. — Калеб не сводил глаз с дороги. — Но это не значит, что он не заслуживает твоих извинений. — Я уже извинился перед ним. — Даже когда Сэм извинялся, он понял, что это было не искренне. — По крайней мере, я так думал. — А что, если у него никогда больше не будет такой возможности? — Еще не слишком поздно. Сэм поднес руку ко рту и пожевал кончик большого пальца. — Ты действительно веришь, что мы вытащим его? — Я знаю это. — И сделка… — Сэм не хотел ничего больше, чем услышать твердую надежду, которую мог дать Калеб. — Мы все исправим. Мы должны это сделать. Если бы это действительно было так просто. Сэм нуждался в своем брате. Он хотел, чтобы его семья вернулась в целости и сохранности. Калеб чувствовал то же самое. — Роуз не будет в доме Кэтрин Блейк. Это было бы слишком большим риском. Полиция и их вопросы только усложнят ей жизнь. — Вот тут-то и пригодятся твои исследования местности, а также моя часть плана. — Ты сможешь выследить Дина, когда мы будем там? — Возможно. — Калеб вздохнул. — Если у меня будет небольшой толчок. Ты знаешь, как это работает. — Я знаю, что это не самый лучший твой талант, но ты достаточно легко находил нас в любое время, когда это соответствовало твоим целям. — Обычно я чувствую тех, кто близок мне. Если я нажму, то могу получить показания по общей области, где они находятся. Это скорее инстинкт, чем способность. — Это больше, чем я могу сделать. — Потому что ты сдерживаешься. Сэм подавил стон. Он был доволен своими способностями и устал от постоянного давления Калеба. — Нет, потому что у меня нет навыка. — Я видел, как ты находил Дина, когда я не мог. — Я бы предпочел положиться на твои врожденные инстинкты, чем на свои неопытные способности. — Ты сам себе не слишком доверяешь. — Калеб усмехнулся. — В отличие от меня, ты брат Дина. Это превосходит все, что я могу вытащить из своего экстрасенсорного мешка трюков. Сэм знал, что эта ухмылка должна была отчасти смягчить замечание, но было легко прочесть между строк скрытые мысли. — Ты бы поменялся со мной местами, если бы мог. Калеб вздрогнул, его улыбка погасла. — Я никогда не смогу занять твое место. Поверь мне. Эти два слова были одновременно ободряющими и обидными. — Я не имел в виду… — пробормотал Сэм, надеясь, если не опровергнуть это утверждение, то хотя бы облегчить его. — Я просто имел в виду, что Дин — это самое важное для тебя. Как ты и сказал про папу, он — причина, по которой ты остался. — Это было неубедительно, но Калеб, казалось, был готов дать ему некоторую слабину. — Он был не единственной причиной. — Снова появилась слабая имитация его кривой усмешки. — Его младший брат тоже вырос на моих руках. Сэм рассмеялся. — Ты говоришь так, как будто я был противной сыпью. — Больше похоже на грибок, от него труднее избавиться. — Мне пришлось обыскать Бобби, чтобы вернуть твой драгоценный амулет. — А я менял тебе подгузники. Сэм мало что мог сказать на это. — Окей. Мы квиты. — Мы еще далеко не квиты, Коротышка. — Калеб протянул руку и включил радио. — Мне понадобится твоя помощь после ритуала. — Он откинулся на спинку сиденья и чуть сильнее надавил на акселератор. От Сэма не ускользнул блеск в его глазах, прежде чем Калеб поднял брошенные Дином солнцезащитные очки и надел их. — И именно ты будешь объяснять Двойке, почему у Импалы на заднем сиденье собачья шерсть, блохи и слюни. Сэм притворно фыркнул, скрестив руки на груди. — Конечно, оставляешь мне самую легкую работу. — Определенно, это задача для брата. — Ривз повернулся, чтобы еще раз взглянуть на младшего охотника, но его глаза были скрыты очками. — Но ты прав. Я бы поменялся с тобой местами в мгновение ока. Не имея возможности видеть сквозь темное стекло очков, Сэм не был уверен, шутит Калеб или нет, и не знал, как реагировать. Так что он почувствовал смесь облегчения и вины, когда Ривз быстро вернул свое внимание к дороге, предотвращая любой дальнейший разговор, увеличив громкость радио. Сэм прислонился головой к пассажирскому окну, наблюдая за размытым пейзажем. Он проглотил комок в горле и закрыл глаза, желая, чтобы сон забрал его хотя бы на короткое время, молясь, чтобы по ту сторону его не ждали кошмары.***
— Я продолжаю видеть этот сон. — Дин бросил свою последнюю добычу обратно в воду и смотрел, как она уплывает. — На самом деле это сон, который я часто видел в детстве. Джим уставился на него из-под соломенной шляпы, которую он вытащил из своей волшебной бездонной плетеной корзины для пикника. — Летающие обезьяны или гигантский медведь гризли? Дин покачал головой, легкая усмешка тронула его губы. — Ты все еще помнишь это? — О, да. — Джим проткнул крючком кусок сырой куриной печени. — В конце концов, мне пришлось спрятать это видео с волшебником страны Оз, чтобы Сэмюэль не попросил его посмотреть. Я боялся, что ты никогда больше не сможешь спокойно спать. Дин потянулся за контейнером с наживкой, загружая свою собственную леску. — Я уже много лет не думал об этих проклятых вещах. Наверное, мне повезло, что Сэмми преодолел свою одержимость трусливым Львом. — Значит, как я понимаю, медведь снова начал тебя навещать? — догадался Джим. — Ага. Проклятая тварь не оставляет меня в покое. — Ты никогда особо не любил этих животных. Это было еще мягко сказано, но Дин оценил попытку Джима пощадить его гордость. — Они меня до смерти пугают. — Да. Я помню, что твой брат и Калеб с большим удовольствием воспользовались этой твоей слабостью. Винчестер фыркнул. — Я никогда не забуду, как они вешали эти соты в моей палатке во время вынужденного похода, на который нас всех взял Макленд. — Дин чуть не обмочился, когда проснулся от звуков царапанья и сопения снаружи, и почувствовал, как капли меда капают ему на лицо и в волосы. Озеро «Серебряное кольцо» было известно своими гризли. — Я думал, что стану медвежьей пищей. Джим не совсем сумел сдержать улыбку. — Возможно, если бы ты не поделился с ними своими кошмарами, они не были бы столь рьяны в своих пытках. — Я никому не говорил. — Дин забросил леску и немного смотал ее, потом взглянул на Джима. — Никому кроме тебя. — Насколько я помню, мне пришлось изрядно повозиться, чтобы ты признался. Я обещал полуночную закуску из яблочного пирога и чашку горячего шоколада. — Калеб и Сэмми были не единственными, кто пользовался моими слабостями. — Но у меня были самые чистые намерения. — Джим улыбнулся. — Я только хотел помочь тебе почувствовать себя лучше, стереть страх из твоих глаз. — Ты заключил тяжелую сделку, а мне было всего семь. — Дин помнил, какой силой над ними обладал пастор в детстве. Сэм всегда был очарован волшебными сказками этого человека о драконах, но для Дина ферма была такой же надежной защитой, как придуманный Мерлином замок для его брата. Он чувствовал себя там в безопасности и мог ослабить бдительность. — Если бы вы так же легко признавались в своих страхах после того как выросли. Ничего не могло вас поколебать, кроме сыворотки правды. — Папа точно не поощрял открытый форум, где были затронуты наши чувства. Эмоциональность равнялась дополнительной тренировке. — А когда он подрос, его отец стал посещать ферму все реже и реже. Теперь Дин понял некоторые причины, стоящие за этим изменением. Он был не единственным, до кого мог дотянуться Джим. Джон не был невосприимчив к любопытному взгляду пастора и его открытому сердцу. — Подавлять эмоции было девизом твоего отца. — Джим снял шляпу и провел пальцами по потрепанному ободку. — Хочешь верь, хочешь, нет, но после войны я довольно долго придерживался этого лозунга. Но Эмма и слышать об этом не хотела. Она помогла мне преодолеть ложную иллюзию, что стоическое молчание доказывает силу. Дин снова опустил леску в воду, позволив течению унести ее. — Это просто глупый сон. — Мы все чего-то боимся, мой мальчик. В страхе нет ничего постыдного. Винчестер прислонил удочку к борту лодки. — Но я даже не знаю, почему я боюсь медведей. Не похоже, чтобы на меня когда-нибудь нападал гризли. Черт возьми, я видел вблизи только одного медведя, и именно мой страх перед ним причинил мне большие неприятности, а не само животное. Джим наклонился вперед, снова надвинув шляпу на голову. — А что было раньше — страх перед медведем или медвежий сон? — Старый как мир вопрос о курице или яйце? — Дин вытер лоб тыльной стороной ладони. Солнце было в зените, горячие лучи падали с голубого неба. Казалось, что сейчас стало гораздо жарче, чем всего несколько мгновений назад. — Даже не знаю. — А что происходит во сне? — спросил Джим, — ты никогда не рассказывал об этом подробно. Дин заколебался, но по решительному выражению лица пастора понял, что этот человек хочет помочь ему. — Это всегда одно и то же. Я бегу по лесной тропинке, но не так, как будто меня преследуют, а скорее как будто я пытаюсь догнать кого-то. Я слышу голоса людей впереди. Папу, Сэмми, Калеба… Иногда я даже слышу мамин голос, ее смех. — Он снова вытер пот с лица, чтобы на глаза не навернулись крупные капли. — Я не могу до них дотянуться, только мельком вижу одежду за одним углом, мелькают их спины за следующим поворотом. Как будто я застрял в грязи. Но потом их голоса становятся яснее, ближе, и я думаю, что набираю скорость. — Дин помолчал, облизывая пересохшие губы, и вдруг понял, как сильно хочет пить, и ему захотелось спросить, нет ли у Джима сладкого чая, спрятанного в его драгоценной корзинке. — А потом появляется медведь. — Понятно, — сказал Джим. — Да. — Дин вытер ладони о джинсы. — Он выскакивает из леса на тропинку прямо передо мной. Эта штука чертовски огромна. Гризли скребет землю и фыркает. Наверное, это был вызов. — Вообще-то черные медведи предположительно гораздо более агрессивны, чем гризли. Дин покачал головой. — Скажи это моему подсознанию, Мерлин. — Прости, — Джим улыбнулся, похлопав его по колену, — продолжай. — Я пытаюсь обойти его, но он встает на задние лапы. Хотя я знаю, что по сравнению с этой штукой я карлик, мне кажется, что он смотрит мне прямо в глаза, вынуждая меня пятиться. — Дин положил руку на сердце, и его грудь сжалась от воспоминаний о панике. — Я стою так близко к нему, что чувствую его горячее дыхание на своем лице, вижу слюну на клыках. А потом я слышу крики. — Крики? — спросил Джим. — Папа и Сэмми зовут меня… они в беде. Что-то причиняет им боль… разрывает их на части, судя по звукам. Я хочу пойти к ним, помочь им, но на моем пути стоит медведь. Я словно замороженный. Испуганный. Я не могу пошевелиться. Их крики становятся все громче… они продолжают звать меня. — Должно быть, это ужасное чувство. Дин выдержал взгляд голубых глаз Джима. — Не так плохо, как когда крики прекращаются, и остается только тишина. — Я помню тот момент, когда Эмма испустила свой последний вздох, - сказал побледневший Джим. - Во мне была странная смесь ужаса и покоя. Я почувствовал облегчение, когда звуки ее борьбы прекратились, но в то же время осознал, что она потеряна для меня навсегда. Дин потер глаза и вздохнул. — Во сне я знаю, что уже слишком поздно… что они умерли, — он рассмеялся, хотя ни сон, ни его теперешняя ситуация не вызывали у него никакого чувства юмора. — Медведь снова становится на все четыре лапы и неторопливо удаляется. Иногда мне кажется, что его там вообще никогда не было. — Как ты думаешь, что все это значит? — А разве ты здесь не для того чтобы объяснить мне? — Дин поднял бровь, глядя на пастора. Джим расправил плечи и слегка покачал головой. — Я не психиатр. Это была бы область компетенции Макленда, но мне кажется, что сон так же индивидуален, как и человек, которому он снится. Он имеет то значение, которое ты ему придаешь, сынок. Дин понимал, о чем говорит пастор, но все равно предпочел бы легкий ответ. — Думаю, это значит, что я потеряю всех, кого люблю, потому что не могу победить свой самый большой страх, и тогда я останусь совершенно один. Джим внимательно посмотрел на него. — А ты знал, что Чероки верят, что медведи когда-то были людьми? Винчестер опустил подбородок на грудь и выдохнул. — Неужели? — Они очень уважают и любят медведя, верят, что он обладает сильной магией. Дин поднял голову, потирая виски, в которых постоянно стучало. — Это действительно интересно, но почти ничего не говорит о моем сне. — Напротив, я думаю, что это может многое объяснить. — И что же это объясняет? — Может быть, медведь не твой враг. Может быть, он там, чтобы показать тебе что-то очень важное, что-то, что ты не хочешь видеть. — Что, например? — Что ты не всегда должен спасать тех, кого любишь. Что иногда ты просто не успеваешь прийти вовремя. Иногда мы должны позволить тем, кого мы любим, встретить свою судьбу самостоятельно, ты должен позволить им уйти. Мы все теряем людей, которых любим. И как бы мне ни было больно говорить тебе это, бывают моменты, когда мы все действительно и совершенно одиноки. — Это действительно отстой, Мерлин. — Правда часто такая и есть. — Джим еще раз утешительно похлопал его по колену. — Но, как говорится в старой пословице: «Истина освободит вас». — Освободит от чего? От Роуз? От моей сделки? — Я сомневаюсь, что это что-то настолько конкретное. — Супер. — Дин снова поднял свою удочку. — Я просто хочу, чтобы сны прекратились. Я хочу, чтобы весь этот проклятый кошмар поскорее закончился. — Будь осторожен в своих желаниях. — Джим выдержал его взгляд. — Это может скоро сбыться.
Примечания:
* Фейр - с англ.перевода Справедливая
