Desert boat magic

«Смешно, а я еще волновался — подумать только, что это Борис у нас уж слишком какой-то привязчивый, если это можно назвать словом «привязчивый». В первый раз, когда он перевернулся во сне и обхватил меня за талию, я с минутку полежал так — в полусне, не зная, как же поступить, разглядывал свои старые носки, валявшиеся на полу, пустые бутылки из-под пива, «Алый знак доблести» в мягкой обложке. Наконец, совсем застыдившись, я изобразил, будто зеваю и попытался откатиться от него, а он только вздохнул и притянул меня поближе — сонно притиснул к себе».

Донна Тартт — «Щегол».

***

Сентябрь, 2019

Автобус медленно подходил к остановке. Заприметив его издалека, Тео поднялся и потянул за собой только-только притоптавшего бычок Бориса. Вдали слышался гул мотора, а от жёлтой крыши волнами шла испарина. Мираж искривлял пространство вокруг, казалось, наверху можно жарить яичницу. Гул усиливался, нетерпение росло. Росло и раздражение. Борис отряхнул от песка зонтик, — старая привычка, сказать, почти традиция, — он опёрся на него, как коренной британец: официальная одежда, спина по струнке, угрюмый, строгий взгляд. Однако сходу по внешне неряшливому виду так и не скажешь — рубашка выпущена наружу, галстук растянут, пиджак помят, протёрт. Волосы привычной копной обрамляют кудрями лоб. Тео отвёл взгляд и вновь тупо уставился на уже вечность едущую развалюху — словно на армию красноармейцев, ринувшуюся в бой спасать своего из плена. Ненавистным взглядом прожигал консервную банку, будто муравьёв под лупой. Солнце несчадно палило, не спасала даже заботливо укрывавшая своей тенью остановка. Борис пару раз перекатился с пятки на носок и обратно, рискуя прямыми линиями корпуса зонта. В общем-то не так сильно, как если бы тоже самое проделал Тео. В выпускном классе, а может чуть раньше уже виднелась разница между сверстниками — пока все магическим образом избавлялись от прыщей, наряду с потеющими ладошками при виде коротких юбок одноклассниц, Борис только слегка раскачался. Только «слегка» — не преувеличение ни в коем случае. Он мог остаться столь же обаятельным (и даже больше) для девушек — тело загорело от круглосуточного солнца, лицо ощетинились, — в воображении Тео Павликовский сходился с образом «горячего итальянца» фильмов девяностых. Тео же как раз мог похвастать лишними сантиметрами в росте и объёмом мускулатуры, чем, конечно, раздражал: — «Моих девчонок уводишь, сволочь!». Дружба с турником даром не прошла. Конечно, до Тедди Миллера из футбольной команды было ещё далековато, но вид Декер имел, по-крайней мере внушительный. К слову сказать, Бориса бесили не только откровенные взгляды его очередной пассии в сторону, когда он приводил знакомиться новую «истинную любовь», а потом все втроём неизменно под колёсами плавали в бассейне. Раздражало, что Тео вдруг из заучки-ботаника превратился в чёртову смерть-машину, порабощавшую львиную долю недоброжелателей в радиусе их городка одним своим несокрушимым видом. Включая таковых у Бориса. «Нянька», — думает про себя Борис, когда друг в очередной раз заботливо достаёт его задницу из неприятностей, но делает вид, что всецело благодарен — тычком под ребро. Выводила из себя, конечно, зависть. Куда ж без этого? Старо, как мир. Автобус наконец подошёл, остановился с оглушительным скрипом. Когда они вошли, Тео краем глаза отметил, как Борис стукается кулаком с шофёром и что-то ободряюще говорит, мужчина в ответ смеётся и размашистой ладонью хлопает парня по плечу. Они заняли места на предпоследнем ряду в полупустом автобусе. Борис достал наушники и протянул один проводок. Заиграла музыка. Гитара, барабаны, голос солиста. Энергичное звучание сладким мёдом разливалось в голове. You won't get much closer Ты не подберёшься ближе, — Не думал, что вы так хорошо знакомы. — О, ты про него? — Борис отворачивается от окна и кивает в сторону водителя. Белки глаз красные, зрачки расширены. Сухие губы растягиваются в усмешке. — Да, клёвый чувак. Мистер Кинг звать, вроде как. Till you sacrifice it all (all) Пока не пожертвуешь всем. Тео щурится. Не от солнца — от вида Бориса. Тот отворачивается в противоположную сторону. Наклоняется ближе к чужой голове, Борис отводит её дальше — ещё немного и его прижмёт к стеклу. Он чувствует, как Декер угрожающе нависает над ним второй тенью. Воздух тяжелеет. Он ощущает, как Тео втягивает носом запах его волос совсем близко к виску. И отстраняется. — Анаша? — Обижаешь, — улыбается Борис, не поворачиваясь. «Узнал, зараза». — Гашиш в чистом виде. You won't get to taste it Ты не сможешь попробовать это, — Врёшь же, — взгляд безучастный, спокойный. В последнее время Тео совершенно непробиваемый, словно отвесная скала. Чего не скажешь о Борисе. Да если б Декер зажал и скурил в одиночку целый косяк — их дружбу уж точно не миновал скандал в стиле «русский панк-рок». Но Тео уже два месяца не курил и не просил. Вроде как в ЗОЖ подался после удаления зубов мудрости — сгнили до чёртиков. Борис даже беспокоился какое-то время: не потащат ли по прямой дорожке? — на удивление — пока всё было гладко. Не хотелось бы портить отношения пустыми противоречиями. — Нахрена спрашивать, если итак знаешь? With your face against the wall (wall wall) Впав в отчаяние. — Откуда? Неуж-то у Котку был целый погреб в подвале? Борис рассмеялся. На голос обернулась часть присутствующих зевак. Слишком громко. Get up and commit Поднимись и действуй, — Я вроде говорил, что Мистер Кинг — клёвый чувак? Show the power trapped within (in in) Покажи силу, запертую внутри. — Ясно. Do just what you want to Делай то, что хочешь, — Злишься? — Нет. And now stand up and begin А теперь встань и вперёд!

***

Середина сентября, 2019

Борис неуклюже, а от того смешно пародировал голос набожной учительницы английского. Высоко и звонко он читал нотации о вреде курения и алкоголя, о Библии, взываниям к Господу, молитве, просил «покаяться в грехах и сдаться в руки правосудия, если кто причастен к распространению и употреблению наркотиков в стенах школы». Он напрямую цитировал вчерашнюю речь, проходившую в присутствии полицейского в школьном кабинете, то и дело делая собственные пометки, вроде: — …Если бы она видела чуть дальше собственного носа и Нового Завета, может быть и поняла, что у сраного мусора больше интереса к её заднице, чем к проблемам нравственности подростков. Тео отвлечённо кивал, сосредоточив всё своё внимание на колёсике старенького радио, в поисках знакомых песен: как назло крутили новомодный шлаг. А Борис, хлебнув из бутылки пива и тиская Попчика, седевшего в ногах, продолжал свою гневную тираду. Так сильно его задели за живое фанатизм, узколобость и тупизм старшего поколения. Наконец песня нашлась. Тео ещё немного повозился, настраивая хорошее звучание и, взяв со стеллажа книгу, удволетворённо присоеденился к Борису на диван — почесать довольному псу живот. Наконец наступил покой. Борис излил душу, Тео молчал, листая страницу за страницей, а Попчик после столь приятного внимания к своей персоне — уснул на коленях и забавно подёргивался во сне время от времени. Радио крутило неплохую музыку, часы в углу чуть слышно тикали, а в руке Бориса шелестела пачка чипсов. Сон подкрадывался незаметно. Сначала заразительные зевки, затем тяжелеющие веки, сознание постепенно покидало этот мир. Солнце клонилось к закату, вода в бассейне отражала блики в окно спокойной рябью. — Пойдём ночью на площадку? Борис немного приободрился — давно от Тео не поступало подобных предложений, — затем немного подумав, с усмешкой произнёс: — Опять ты к своим турникам? Может уже девушку подыщешь, спортсмен чёртов? Тео отвлёкся от чтения, посмотрел на друга и улыбнулся: — Рад, что ты согласен. — Придурок. Борис беззлобно ткнул его в бок и потянулся. — Я разбужу тебя, — Декер придвинулся ближе и снова углубился в чтение. Борис благодарно кивнул и в полусне опустил голову на чужое плечо. Тео несколько минут сидел неподвижно, слушая мирное дыхание и посапывание с двух сторон. Переставил закладку, закрыл книгу и отложил на диван. После повернул корпус в сторону Бориса и аккуратно, так, чтобы не потревожить чужой сон, поднял руку, зарываясь ладонью в непослушные кудри. Несмотря на то, что обычно друг спал, по выражению самого Бориса — «kak ybiti», — было бы очень опрометчиво со стороны Тео разбудить его без каких-либо опасений. Другая рука сдвинулась в сторону. Пальцы скользнули ниже и коснулись чужой руки там, где Борис держал собаку. Загрубевшие подушечки легонько, практически неощутимо надавили на мягкое место между большим пальцем и ладонью. Первым делом Тео почувствовал тепло, а затем крошки от чипсов. Заляпанная шерсть Попчика примялась. Сам пёс, ничего не подозревая, лишь тихо сопел, чуть подрагивая и подёргивая лапкой во сне.

***

Октябрь, 2019

Мистер Кинг уже три года посменно раз в два дня возил их на автобусе из школы и обратно. И, честно говоря, у Тео не было привилегий лезть в дела Бориса и следить за тем, с кем он там общается и зажимается после занятий. Точно также, как у него и не было особых привилегий вытаскивать Бориса из неприятностей или, например, иногда доставать для него колёса. Сам не замечая этого, Тео ежечасно пользовался тем, на что не имел, по большему-то счёту, никакого права. В любом случае: мистер Кинг его откровенно напрягал. И ладно, подумаешь, возил и возил — чего ж тут подозрительного? Да вроде и ничего. Но Тео каким-то шестым чувством понимал, нет, даже не так — знал наверняка: этот человек — не чист на руку. От слова совсем. И дело тут вовсе не в канапле. Борис долго не просыхал. Глаза и запах выдавали с головой. Тео уже и забыл — какого цвета у него радужки? Должны быть карими, а по факту — чёрные, как небо по ночам. — Слушай, — не выдерживает Декер в один из дней, на выходе из дома новой девушки Бориса — теперь без купаний и колёс. Всё чинно, благородно. — За какие такие заслуги этот Кинг тебе отстёгивает? Голос звучал неестественно зло, будто Тео заставляли на спор сматериться при учителе. Борис уловил это и усмехнулся. Он знал, что друг недолюбливает добродушного водителя. — А что, завидно? Тебе тоже прихватывать? — Не ехиднячей. Ooo 1, 2, 3, 4 fire's in your eyes Ооо 1, 2, 3, 4 огонь в твоих глазах, — И в мыслях не было, золотце. And this chaos, it defies imagination И этот хаос, не поддающийся воображению.

***

Ноябрь, 2019

Александр почесал подбородок дулом пистолета. — Так-так, золотце, — он пригладил жилетку, подтянул за стрелки брюки и присел на стул рядом с парнем. — Она у тебя? Ответом Борис смотрел в упор с непонятной гримасой смеси чувств на лице. Страх, боль, отвращение, желание, гнев… Что ещё можно приписать? Пожалуй — удовлетворение. — Нет. — Тогда какого чёрта ты приплёлся? — мужчина не отводил взгляда. Только щёлкнул предохранителем оружия. — Курить хочется, — Борис перевёл взгляд с зелёных глаз вниз — к рукам. Облизнулся. — Очень. — А, вот оно как. У нас так дела не делаются. Помнится, был уговор: ты мне информацию, картину, а я, — он вытащил из кармана пакет с засушенной травкой и помахал почти что перед самым носом Бориса, — это. На лбу проступила испарина. Парень вновь облизнул пересохшие губы и потянулся вперёд, но вовремя себя остановил. Отшатнулся, как ошпаренный. — Да шучу я, дядь. Бросать уж пора. А то скоро совсем откинусь. «Она совсем рядом, протяни руку да возьми. О, почти чувствуешь это. Только немножко бы поближе»… — Слезаю я с дури, короче. Конец сделке. «У тебя ещё есть информация. Последний раз, самый последний разок»… — Да и нет у меня ничего. Вообще. Баста! — он вскинул руки вверх. — Пустышка. Он слишком много месяцев сидел на наркотиках, чтобы так просто отказаться думать о них прямо сейчас. Ночью тело ломало и выворачивало, он пришёл с несыгранной картой и непонятными чувствами, вымученный совестью и жадностью: сдать Тео или отказаться от дозы. Борис знал, где лежит картина, знал, как её забрать, чтобы Декер ещё какое-то время ничего не заподозрил, чтобы не навредить ему самому во время операции. И пока держала совесть. — Жаль, — мужчина поднялся на ноги и направил оружие вперёд. — А я-то надеялся, что сработаемся.