Desert boat magic

***

Соху волшебную возьму, По водной глади поведу. А в глади той небесный блеск И звёздых бликов вой. И треск — Углей, поленьев золотых. И слов несказанно пустых. И линия пойдет по небу — Всё трещины давая вдаль. Синеет море черным цветом: Все это — ты, мой друг. Мой Май. Часами молча смотрим в небо, Лёжа в ледяном песке. Часами скре́пим руки, слепо Держа себя на волоске. Молчим и изредка смеёмся Над синей чернотой небес. Берёмся за руки, дерёмся, Чтобы хоть как-то скинуть стресс. Так мягко — говорю словами. «Так просто» — думаю внутри. Так ясно — я шепчу губами. Так чисто — отвечаешь ты. Соха волшебная несётся, По водной глади диск идёт. Наверно, это наше солнце? Или кометы светлый лёт? И судьбы скреплены мирами, И души наши скреплены. Да, мы не связаны словами. Да нам они и не нужны.

«Мягкий» 1 глава,

Авторское.

***

Начало апреля, 2020

Стоял страшный скрип. Очень наблюдательный человек заметил бы характерные царапины на полу, а ещё более наблюдательный понял, что спинка кровати шатается не просто так. Тео отодвигал её не раз, не два — он и сейчас это делал. Доставая свёрток ткани и скотча, он в первую очередь всегда старался нащупать внутреннюю сторону рамы, чтобы не тревожить полотно. Затем, не задвигая назад мебель, садился и аккуратно разворачивал слой за слоем, будто раскрывая бутон необычайного цветка. И когда наконец заканчивал, миру представала она. Обычно он долго держал её в руках, в раздумьях слегка поглаживая большим пальцем внутреннюю сторону рамы. И вглядывался. Иногда в такие моменты память прояснилась. В этом мире вообще всё прояснялось в моменты её созерцания. Далёкое детство, мама, даже дни забытия — всё было очень чётко. И так просто. В прошлый раз Тео вспомнил вечер у бассейна. Он бы вновь хотел забыть его, но прошлого не воротишь. В этот раз хотелось увидеть нечто приятное.

***

Август, 2017

Вечер. У бассейна.

Борис ушёл в дом и закрыл за собой дверь. Тео с замиранием сердца ждал сигнала. Жёлтый свет слепил глаза, но он упорно смотрел в стекло, не желая упустить ни единого мгновения. Что и следовало ожидать: отец пьян в стельку. Раскрасневшееся лицо и чумная походка видны были даже без очков. Он захлопнул дверь, размашисто кинул на тумбу ключи и поплёлся вперёд по коридору. Затем скорчил рожу, открыл рот и, по-видимому, что-то прокричал. И хоть Тео не слышал ни звука из дома, он прекрасно понимал, что происходит. Борис, — каким-то чудом успевший забежать на второй этаж, — вышел якобы из комнаты. Затем его отец снова что-то крикнул и парень нехотя спустился вниз. Тео наблюдал каждый его шаг. И каждый, словно дрель, болезненно отдавался в висках. Ожидание чего-то ужасного не заставило себя долго ждать. Мистер Павликовский начал с затрещины. Борис покосился, но не упал — устоял на ногах. Затем последовала вторая. Её он тоже перенёс достаточно стойко. Затем что-то сказал. Тео не сводя глаз наблюдал за немой сценой. Ему показалось, что сознание вдруг стало совершенно ясным. Он уже было протянул руку к стеклянным дверям, но одёрнул себя. Борис сказал быть здесь. Поэтому он его послушает.

И вовсе не потому что ему страшно.

Вода перестала казаться чем-то весёлым. Тео жутко замёрз, но до сих пор не рисковал выйти. Хотелось отвернуться от двери, чтобы не видеть отвратительной трагедии, очевидцем которой он стал — он мог бы нечаянно отпустить бортик и выпустить весь воздух из лёгких, погружаясь на дно, как мог отплыть к другому краю бассейна и молча смотреть на небо, будто вокруг ничего не происходит, — точно также, как если бы он, к примеру, вставал ночью с кровати и в темноте наступил Попчику на лапу — чистая случайность, но вот если бы потом он со всей дури пнул собаку в живот — то это уже абсолютное предательство друга. От неприятных мыслей по спине пробежали мурашки. Тео сдержал порыв выпрыгнуть из бассейна и броситься наутёк. Тем временем ситуация в доме набирала обороты: Борис снова что-то сказал. Декер с ужасом заметил, как исказилось лицо мистера Павликовского, а это не предвещало ничего хорошего. Он влепил сыну пощечину, затем схватил за волосы и, наклонив лицом к земле, поволок по коридору вглубь дома — на кухню, где полномочия панорамных дверей заканчивались. Всё смешалось. Что-то внутри перевернулось и Тео сразу ощутил это, как только Борис скрылся за белой стеной. И он абсолютно ничего не сделал.

Потому что испугался.

Тишина оглушала. Тео дышал окружавшей его тьмой, будто кислородом и отчаянно пялился вперёд в ожидании, когда в дверях вновь покажется Борис. Ощущение тревоги и страха, словно вода, обволакивали со всех сторон и давили своей тяжестью на плечи, стараясь как можно скорее утянуть на дно. Тео очнулся от этих ощущений только в момент, когда услышал всхлип. Ладонь сама собой потянулась к лицу и утёрла с щёк слёзы. Он сглотнул вязкий комок в горле, схватился за порог бассейна и кое-как выкарабкался на сушу. Не в силах подняться, он сел на колени и в панике глубоко задышал. Он уже видел, как отец избивает Бориса, но не ожидал, что этот раз будет настолько неожиданный. Если раньше всё его сознание заполнял шок, то теперь это было похоже на обыкновенное нежелание сделать хоть что-то. Тео поднял голову: в пустыне часто, почти всегда можно увидеть звёздное небо. Изредка его заволакивают тучи. Он всё это знал не понаслышке. И тогда было именно такое небо: чистое, чёрное, сияющее. Тео искал утешение. Подумать только: на свете столько галактик со своими звёздами, планетами, кометами и метеорами. А они почему-то застряли здесь, в этой точке — без входа и выхода, неизвестно зачем и кому это было нужно. Их существование, бессмысленное и болезненное, в целом, пустая трата ресурсов вселенной. И если бы сейчас был шанс исчезнуть, не оставив после себя и следа, скорее всего, Тео бы им воспользовался. Он опустил голову и в этот момент сердце пропустило удар. За стеклом полуоборотом стоял мистер Павликовский и смотрел прямо на него. Весь покрытый потом, мужчина тяжело дышал. Тео обратил внимание на кожаный ремень с огромной бляхой в виде пятиконечной звезды в его руке. С неё что-то капало вниз, Тео не смог разглядеть из-за искажающих пространство слёз, как и не мог об этом как следует поразмыслить. Всё его существо кричало о том, что пора бежать как можно дальше отсюда, но от ужаса он впал в ступор, так и оставшись сидеть на месте. До сих пор сложно понять, сколько прошло времени прежде, чем мужчина швырнул ремень на пол, отчего тот оглушающе рухнул бляхой вниз. Тео услышал даже через дверь. Затем он отвернулся и, пошатываясь, скрылся за стеной в другой стороне от Бориса. И Декер потом долго думал: действительно ли его не заметили или для чего-то сделали вид, что его не существует? Время шло, страх постепенно сходил на «нет» и когда Тео уже был готов по первой трезвой мысли сорваться и прошмыгнуть в дом, перед ним показался знакомый силуэт. Рука скользнула по стеклу, оставляя после себя тёмный след — Борис привалился на него всем телом. Было видно, что ему тяжело стоять, он покачивался из одной стороны в другую. Тео сморгнул слёзы, отметил про себя изодранные рукава и ворот кофты у друга, зацепился взглядом за след на стекле, украдкой глянул на ремень под ногами Бориса. И пазл сложился. Он почувствовал, как руки беспомощно сжимают песок под собой, а голову заполняет ещё не до конца осознанное чувство, он знал только то, что точно испытывал его раньше — впрочем, не так давно. Гораздо позднее к нему придёт чёткое слово:

Ярость.

Все тёмные следы — это кровь. На кофте, на руках и ногах, на полу, на стекле и на чёртовом советском ремне. Тео только в конце осмелился перевести взгляд на опухшее и пожелтевшее лицо. Уже завтра на каждом месте удара будут огромные гематомы. Борис тихо отпер дверь и медленно по стене вышел на улицу. Тео застыл, переводя взгляд с друга на дом, затем на кровавый отпечаток на стекле. Повторил процедуру снова и снова. Хотелось зайти внутрь, поднять с пола ремень, войти в комнату к ублюдку и, замкнуть петлю на шее, придушив бляшкой к кадыку. Так, чтобы посередине остался плоский яркий след звезды. Тео молчал, готовый в любую секунду сорваться, словно голодная гончая. Хотя сейчас было уже поздно что-то менять. Борис криво улыбнулся: правая щека уже опухла из-за чего заплыл один глаз. Второй рукой он придерживал бок, видимо, пострадавший в первую очередь. И единственным, что он тогда сказал, было: — Иди домой.

***

Тео болезненно свёл брови. Вспомнить что-то хорошее вышло также плохо, как и в прошлый раз. И, будем честны, в позапрошлый. В последнее время все его переживания крутились вокруг чувства вины, злости и Бориса. Впрочем, последний пункт можно было и не добавлять — Борис всегда был веским поводом для беспокойства. Тревоги удвоились после их последнего неоднозначного разговора на площадке. По приходу домой Тео ещё долго винил себя за бестактность и несдержанность, хотя по-честному, он не без удовольствия вспоминал растерянность в глазах друга. Он поднялся, аккуратно запечатал картину, как делал это всегда. Поставил к стене и, последний раз убедившись в её сохранности, придвинул кровать на место. У них ещё есть время.