Desert boat magic

«И что, даже если нам здесь не всегда так уж весело, все равно стоит окунуться поглубже, отыскать брод, переплыть эту сточную канаву, с открытыми глазами, с открытым сердцем. И в разгар нашего умирания, когда мы проклевываемся из почвы и в этой же почве бесславно исчезаем, какой же это почёт, какой триумф — любить то, над чем Смерть не властна!..»

Донна Тартт — «Щегол».

***

Начало мая, 2020

По мнению Тео, Борис иногда действительно забавно бормотал неразбериху во сне, лениво переворачиваясь и недовольно морща лоб от комнатной духоты. Замуровав Тео под своими долговязыми конечностями, угрожающе мычал и сопел, при этом умудряясь отпихиваться от чужих объятий. Даже удивительно: как же они так быстро поменялись местами? Будто только ещё вчера совсем неуклюжие, под пьяным бредом лежали в этой самой постели, где Тео кричал от кошмаров, а Борис по-польски убаюкивал его, обнимая и прижимаясь сзади тощим, влажным от пота телом. В ушах стоял звон: барабанная партия, не на жизнь, а насмерть, билась за свободное место с электро-гитарой в радио-приёмнике. Тео через призму оглушающей боли насилу вслушался: Well and every night I put on my leather shoes Ну, и каждую ночь я надеваю свои кожаные туфли, Cause every night I wanna dance with you Ведь каждую ночь я хочу танцевать с тобой, But when we got close I should’ve already known Но когда мы открылись друг другу, я должен был сразу понять — Her name is barbarella and when you see her you gotta get out… Её зовут Барбарелла и лишь видишь её, ты должен срочно бежать… И облегчено выдохнул, когда партия стала тише, а солист запел в такт куда более размеренно. «Barbarella» стала настоящим хитом, вторую неделю уверенно держась в первых строчках всех пластовых местных музыкальных подборках. Да, не хотелось признавать: настроение от неё поднималось. Борис скорее всего засмеёт, он всегда просит переключить «popsovuyu chush'». Вполне возможно, в хорошем расположении духа был виноват сам спящий под боком Борис и лежащий брюхом кверху в ногах хозяев Попчик, Тео решил не анализировать это. Как и не хотел сглазить навязчивыми, кричащими и ликующими заголовками в голове нежный момент, — всё-таки он достаточно долго ждал их откровенности, — поэтому предпочёл аккуратно поцеловать спящего в лоб, выпутаться из липких объятий и сесть на край постели.

***

Выключил радио. Лениво почёсывая бок под рубашкой, спустился вниз по лестнице в прихожую. Жара душила даже в их просторном доме с кондиционером. Тео открыл дверцу морозильной камеры и с наслаждением вдохнул холодный воздух, затем вынул лёд и плеснул в стакан с водой несколько кубиков. Мама всегда сухо реагировала на невнятные оправдания отца. По любому поводу, ей было неважно. Презрительный холодный взгляд, которым, — нужно отдать ей должное, — она никогда не награждала Тео, как бы сильно он не провинился, всегда был обращён куда-то выше и строгий голос тоже. Став старше Тео начал понимать, сколько же в ней было и любви, и ярости по отношению к своей семье. Сам Тео, наверняка, не выдержал бы такого отношения со стороны партнёра и при наличии детей в паре (вот настолько обычно заходили его размышления), стоило бы огромных усилий не возненавидеть и их. Всё-таки его мать была очень доброй, она с оптимизмом смотрела на мир и почему-то в детстве ему нравилось думать, что этот человек ангел или супер-героиня… Не осознавалась до конца, но отчётливо чувствовалась в ней эта жёсткая, настойчивая и одновременно с этим нежная женская хватка. …Во всяком случае размытый силуэт среди развалин точно светился ангельским светом в тот день. Тео приложил холодный стакан ко лбу, погружаясь в размышления.

***

Звонок в дверь поймал его прямо напротив входа на второй этаж. Два нетерпеливых, — даже слишком, — нажатия на кнопку, приглушённый стук обуви и оглушающая тишина. Тео неспеша босыми ногами проследовал к двери. Взгляд упал на белую тумбочку у самого входа. Перед глазами беглыми титрами встают воспоминания: «поворачивается два замка, снимается цепочка. «Всегда так было?». Лязг, будто что-то тяжёлое и металлическое ложится в ящик и наконец дверь открывается…» Снова звонок. Теперь ещё более требовательный. Тео еле слышно выдыхает, предплечьем вытирая пот со лба. Сразу вспомнился случай с коллекторами отца. Будучи мальчишкой легко снискать снисходительности даже у мафии, однако сейчас он не желторотый пацан. Тео уже понимал, что в тумбе, здраво рассудив: у Бориса подробности он узнает позже. Дождался третьего требовательного звонка (за которым послышался нехарактерной их дверям щелчок) — мигом отворил ящик и ловким движением выудил пистолет. Снял с предохранителя, завёл ладонь за спину и напряжённо выдохнул: — Кто? В голове пулями пронеслись предположения: коллекторы? Борис что-то натворил? кому-то задолжал? его преследуют? Он точно в этот момент не догадывался, что на самом деле каждое из этих предположений в сущности, верно по-своему. За дверью, судя по всему, замешкались не признав по голосу хозяина дома. Тео воспользовался заминкой, завел руку за спину, спустил цепочку и слегка приоткрыл дверь, выглядывая наружу. — О, Теодор! Не ожидал тебя встретить здесь — даже не признал! Как поживаешь? Будь добр, скажи, Борис дома? Я ему передать кое-что должен. Сознание несколько мгновений пыталось отыскать имя — Тео не сразу признал в нём их с Борисом бывшего одноклассника Теда, который перевелся ещё в первом полугодии в гуманитарный класс. Мысленно с облегчением выдохнув, Тео наполовину тела вышел на улицу, пряча пистолет за дверью. Они какое-то время неплохо ладили — Тед был славным парнем, что, к несчастью, вечно встревал в неприятности. То портфель с травой не застегнёт и на бегу до автобуса раскидает товар по всей округе; то забудет, какой шкафчик именно его и начнет подбирать коды ко всем подряд, то ещё по мелочи. — Да, слушай, Борис заболел, я ему задания принёс. Отлёживается сейчас. Ну ты знаешь, как обычно… Тео многозначительно повёл головой и поднял брови, а Тед понимающе кивнул. — Опять накурился? — усмехается парень, залезая в карман и протягивает сжатый кулак. — Вот, передай ему «спасибо». Забыл отдать, ну, ты меня знаешь. — Опять накурился, — смеётся Тео в ответ, не глядя забирая передачку. Холодный металл приятно холодил кожу в одной руке за спиной и что-то шершавое в другой кололо протянутую ладонь. — Всё понял, шеф. — Ну, до скорого. — Бывай. Дверь закрылась, он наглухо защёлкнул все замки, поплёлся к дивану и, устало упав на подушки, осмотрел вещи в руках. «Глок 17» и золотая зажигалка с гравировкой обнаженной русалки, выжимающей волосы в воду, завёрнутая в смятую пятёрку баксов. Тео выложил вторую руку на журнальный столик и присмотрелся к оружию. «Приятная тяжесть» — отмечает он про себя. Пистолет удобно лежал в ладони. Вообще он сам давно подумывал о том, чтобы обзавестись чем-то подобным. Примерно месяц назад, когда в школе началась военная подготовка, он немного увлекся этой темой и посмотрел несколько видео дома. До этого стрелять приходилось несколько раз с отцом (который обычно был не в себе в такие моменты) и на местных соревнованиях для погодок. Он даже думал поступить в военную академию после учёбы: так им с Борисом проще будет обустроиться в Нью-Йорке и не придётся теснить Хобби. Да, он точно хотел бы, чтобы Борис поехал с ним. Тео без особого интереса глянул на зажигалку, открыл, пощёлкал пару раз колёкисом, выбивая искры и закрыл. Затем поставил на предохранитель пушку, выложил на стол и поднялся с дивана. Интересно, этот дурак припас что-нибудь из еды?

***

Казалось: только встал с постели, но уже устал. Парень сонно потянулся и потёр ладонями лицо. Попчик радостно завилял хвостиком и залаял на хозяина, быстро принялся топтаться когтистыми лапками по животу, затем по груди и шее, стараясь языком достать до лица. — Ойч!.. Да ты маленький засранец! Иди сюда, ну… Борис нехотя прервал щенячью радость, спокойно укладывая пса на голую грудь и обеими руками почёсывая ему за ушами. Судя по выключенному радио и звукам с кухни в открытую дверь — Тео уже спустился вниз и что-то готовил на завтрак. Борис сел на кровать, перекладывая собаку на колени и закрыл ладонями лицо. Да, ему не приснилось. Все было взаправду и так здорово, что слабо верится. Пульс подскочил всего на мгновение, он быстро вернул сам над собой контроль. Вчера… О, да, вчера было круто. Чертовски круто.

***

Он с силой вцепился в край стола. Зажмурившись, слегка откинул голову назад и часто дышал: от смущения, стыда или удовольствия. Вероятнее — всё и сразу. Тео аккуратно припал губами к шее, оставляя невесомые поцелуи, вёл по торсу ладонями. Задел пальцами ключицы, рёбра, провёл ниже, опуская на выпирающие подвздошные кости и закончил своё путешествие наконец на ширинке. — Чёрт бы тебя побрал… Второй рукой ласково провёл по чужой щеке, заставляя партнёра посмотреть на себя. Глаза, подёрнутые дымкой, снова подняли в нём волну мурашек, член болезненно дёрнулся в джинсах. Борис не успел вновь уйти от прикосновения — Тео щёлкнул пуговицей и повёл собачку вниз, обнажая бельё. Коснулся через него, вызвав новый стон. Борис запустил пальцы в чужие волосы и чуть сжал — предупреждая. Вот в этом был весь он, как помнил Тео: довериться, поддаться навстречу, при этом давая понять — ни больше, ни меньше, ты тоже в моих руках. И всё под контролем. «Клин клином вышибают» — как порой говорит сам Борис. И это весьма честно, как считает Тео. Он ненавязчиво касается губами чужого лба — слегка липкого и прохладного. Чуть поддевает пальцами резинку транков* и прижимает тело за поясницу ближе к себе свободной рукой. Останавливается, ожидая одобрения своих действий. В ответ Борис выдыхает: — Давай.

***

На удивление, хотя и закономерно, в отличии от прошлых раз — на трезвую всё проходило как по маслу: куда как проще, легче, а главное — нежнее. Не было уже той неприкрытой грубости вызванной желанием поскорее выпустить пар. Хотелось растянуть момент, больше познавая человека напротив, чем получая взамен. Атмосфера была другой, состояние другим, да и Борис с Тео — были уже совсем другими, не похожими на себя прежних. Возможно, их жизнь сложилась бы иначе где-нибудь, в прямопаралельном мире, где Тео уехал в поисках лучшей жизни, Борис украл картину или они бы и вовсе не встретились. Кто знает? Куда важнее, что они здесь и сейчас могут просто наслаждаться моментом. Приноровившись, Тео уже уверенно ведёт рукой размеренными движениями, по крупицам собирая воспоминания и начинает понимать как партнеру приятнее. Он чувствительно давит на головку, затем протяжно опускает ладонь вниз и чуть быстрее ведёт наверх. Борис прячет взгляд, держится за плечи. Ощущает, как гуляют под кожей мышцы спины Тео и это заводит ещё сильнее. — Ты как? — Блять… — раздражённо звучит в шею. — Просто продолжай. Тео неожиданно для себя ухмыляется и любовно ведёт щекой по волосам Бориса. Нарастающими движениями раскидывает дрожь, словно молнии, по чужому телу. Подключает вторую руку: ведёт по спине вверх, к лопаткам. Немного щекотно — Борис еле слышными выдохами отвечает на ласку, пальцами впиваясь в рельефные (на зависть, чёрт возьми) плечи партнёра. Голова тяжёлая, как никогда, упала на грудь Тео. Возбуждение бьёт по вискам, Борис жмурится от смеси новых прикосновений, аромата, — такого инородно-далёкого и одновременно привычного, родного, — и вкуса поцелуев. Перед ним пьяным калейдоскопом пляшут образы, мгновенно проносясь один за другим, словно звёзды на карусели их воспоминания: хорошие, плохие, смущающие, грязные, странные, оборванные, яркие; все-все. Тео в них такой свой: простой, улыбчивый мальчишка, типичный с виду, слабенький очкарик. Мальчик, который выжил в их магловских реалиях. Смущение, страсть, страх, осознание происходящего и своей влюблённости — всё сжалось в одной точке, застряло где-то под рёбрами, сжимало горло тяжёлым спазмом. Сердце часто стучало, тело дрожало и так хотелось остаться в этом моменте подольше. Застыть в одном только мгновении. Тео доходит ладонью до его загривка. По телу бегут мурашки, что заставляет Бориса поднять голову: он секунду с упоением смотрит в разгорячённое лицо, ловя каждую новую деталь, этот новый, безумно притягательный образ, томные глаза, дрожащие руки. И целует. Тео отвечает быстро, резко, жадно выдыхает в рот глубокий стон, сам уже держась на грани. И также резко отстраняется, ловя ухом недолгий разочарованный выдох. Чуть больше разводит ноги Бориса в стороны ладонями и опускается на колени. Борис инстинктивно запускает руку в волосы на голове Тео, почти привычно и от того пугающе. Он не может припомнить, когда в последний раз минет был для него столь волнительным. Вот с такой стороны видеть Декера, чувствовать его жар, сбитое с непривычки дыхание, держать за волосы и получать такой невероятный кайф. Наверное, он ощущал подобное уже не в первый раз, — и до чего же смешно признавать, если честно, вот ей-богу, — что самый первый раз был, скорее всего, тоже с Тео. На подсознательном уровне этого так не хватало: Борис с какой-то несвоевременной тоской только сейчас осознал, что в большинстве своих пассий мог, — почти желал, — найти что-то от него. Притянутое за уши, однако всё же. Всегда разное: забавно-круглые очки, светлые волосы, чувство юмора, прилипчивая опека, схожие интересы, музыка, телосложение. Однажды он неделю встречался с девушкой, которая постоянно затирала про серию книг и фильмов о Гарри Поттере и только об этом они и говорили. Больше ни о чём. Собственно, из-за чего и расстались, когда темы для дискуссий кончились. И вполне вероятно, что у него просто такой типаж. Борис шипит и шумно выдыхает, сжимает волосы партнёра в кулак, не специально конечно, прижимает ближе и резко отпускает. Тео старается сделать так приятно, как только может, следуя простому принципу телесных движений, как подсказывает его физиология. Плотно сжимает губы, иногда помогая себе рукой у основания и когда слегка задевает языком чувствительную уретру, вызывает у Бориса подобную реакцию. Пусть непривычно, неопытно, да и просто, когда им нечего стесняться. «Сейчас…» Он знаком даёт понять Тео, что не может больше сдерживаться. Чуть отталкивает от себя, тот понимает намёк без слов и берёт инициативу дальше, заканчивая рукой. Комнату наполняет их смешанный тельный запах и как же до одури хорошо становится в момент, когда на плечах крепче сжимаются пальцы, Тео чувствует пик напряжения чужого тела, а затем Борис обмякает в его руках, словно плюшевый. Тео поднимается с колен и льнёт губами к Борису. Оставляет влажные поцелуи на подбородке, щеках, утыкается носом во влажные кудри, прислушивается к тяжёлому дыханию. Рука горячая, липкая, впрочем, всё равно так приятно до ужаса, он незаметно сжимает ладонь в кулак и убирает за спину, чтобы не смущать друг друга ещё больше. Когда нега спадает, Борис наконец поднимает взгляд на партнёра. — Чёрт… Да ты не промах!.. — Наверх. Тео мягко и настойчиво перебивает очередной язвительный комментарий, дёргается, как от нарастающего дискомфорта, — так и есть, да, — почти командует. Борис отчётливо ловит желание в его словах, движениях, улыбается и лениво сползает вниз со стола.

***

Насилу стискивая зубы, словно пытаясь перекусить щипцами металлический кабель, Тео рвано выдыхает и хватает за волосы партнёра, плавно направляя и задавая нужный темп движениям. «Это может быть почти оскорбительно» — думает Тео на периферии сознания контролируя себя и как неопытный врач повторяя мантру: «Не навреди». Хотя Борис едва ли сопротивляется, послушно и неспешно ведёт головой в нужном ритме. Глаза прикрыты, веки дрожат — Тео думает, что у него получается в разы лучше. Он не хочет думать о причинах, ведь почти каждую знает поимённо, лишь поджимает губы, когда Борис отстраняется выровнять дыхание, с приятным нажимом ведёт языком вдоль длины, чувствительно давит кончиком на головку. И повторяет раз за разом, снова и снова. Тео слегка, совсем слегка трясёт. Он продержался чуть меньше, чем планировал и тем не менее все мысли заполнял восторг. Он поднимает, жмёт Бориса ближе к себе и целует грудь, шею, в щеку, во влажные губы, без конца погружаясь в пучину новых чувств. Карие глаза снова почти чёрные — дежавю — зрачок затапливает радужку, Борис сжимает предплечья Тео, отвечает на поцелуи и выдыхает очередной, почти болезненный стон. Они валятся на кровать: Тео падает на спину и валит Бориса сверху.

***

Наконец найдя внутри достаточно мужества, чтобы подняться, Борис укутывается на нагое тело в простынь и спускается на первый этаж. Попчик уверенно семенит за ним, стуча когтями по полу. — Доброе утро.