Tale as old as time

Все было кончено. Зирра порывисто вздохнула, потирая переносицу холодными пальцами и чувствуя со смутным ужасом, как внутри все еще кипит, подрагивая, горячая ярость. Та, которую ангелы испытывать вообще не должны. Разве что в праведном бою против Зла. Вот только она сражаться отказалась. Сейчас – и много столетий назад. И ей было страшно, ей было ужасно страшно и стыдно, что сейчас она ощущает ее. Она не должна была. Или, напротив, это огонь был именно тем, что она обязана была сейчас чувствовать? Он должен был поднять ее на бой? Что ж, тогда он горит впустую. Крупные пушистые снежинки мягко касались пылающего лица. Она выбежала наружу, не помня себя, кажется, уже очень давно, в тщетной надежде, что ударивший утром мороз поможет погасить это выжигающее душу, требующее свободы пламя. Однако спастись от него не получилось бы, кажется, даже и на дне океана во время Всемирного Потопа. Оно не грело, а, напротив, заставляло колючие мурашки пробегать по коже, будто крошечные шаровые молнии, а руки трястись, как в лихорадке. - Ты хоть представляешь, что натворил?!       Она шумно вздохнула, закрыла лицо ладонями. От ледяных касаний по телу вновь прошла неприятная судорога. Хотелось плакать, хотелось просто выть от досады и злости. Зирра давила в себе преступное, страшное желание выместить на чем-нибудь свой гнев: как следует пнуть заиндевевший камень на дорожке, ударить кулаком по стволу ближайшего дерева, да хоть что-нибудь! А лучше всего – все-таки залепить ему пощечину! Которую он, несомненно, заслужил!       - Это ты во всем виноват!       Она не стала бы, и не должна была. Она же ангел! И сама эта мысль, само желание – они ужасно ее пугали. Потому что на деле свой гнев на него она и должна была выплеснуть в праведном бою, чтобы очистить свое оскверненное имя. Но, конечно же, ей и в голову не пришло бы сражаться с ним. Она ведь плохой ангел. Она плохой ангел, и это только из-за него одного!       - Это все из-за тебя!       Это было правдой. Все было из-за него! И она в нем так ошиблась, думала, что он отличается от всех них, отличается от других демонов!.. Как можно было быть такой наивной и глупой?! Она никогда раньше не встречала демонов, так с чего вообще она взяла, какими они должны быть?! Он – он был буквально самым худшим существом на этой чертовой планете!.. А она все еще не могла заставить себя бросить это существо! Зирра поняла, что вновь стоит, глядя в пустоту и вздрагивая от дуновений холодного колючего ветра.       Какая же она глупая! Как она умудрилась попасть в эту ловушку?! Чтобы даже теперь так его… Она вновь закрыла лицо ладонями и покачала головой. С горечью, с ужасом, со злостью на саму себя осознавая убийственно ясно, что и теперь, после всего, не может заставить себя сделать то, что нужно было сделать давным-давно – уйти…       - …Так что, знаешь, репутация дело такое, - протянул Кровлей, расслабленно откидываясь назад в кресле и ухмыляясь. – Она приклеивается намертво. Первое впечатление, и все такое…       Она привычно поджала под себя ноги, аккуратно разложив юбку, и зажмурилась на пару мгновений. Было уютно. Они сидели в полумраке библиотеки, потягивали горячее какао и разговаривали. Снаружи снова пошел снег, и крупные хлопья с мягким стуком ударялись об оконные стекла. Глаза демона весело и заговорщически поблескивали, отражая пламя свечей. Он травил наиотборнейшие байки об Аде, в большинстве из которых в самом нелестном свете фигурировал тот злобный демон из зеркала, Хастур. Зирра несколько раз едва удерживалась от смеха.       - Знаю, как никто, дорогой мой, поверь, - грустно улыбнулась она.       Он немного подался вперед, с любопытством взглянув на нее. Зирра вздохнула, отставляя чашку.       - Свое первое задание я провалила, - призналась она и виновато улыбнулась.       Потом вскинула руку и взмахнула ею со все той же улыбкой:       - С треском!       - Да брось, ангел, - Кровлей недоверчиво склонил голову набок и ухмыльнулся. – Кто угодно, но не ты.       Зирра смутилась и замолчала, опустив глаза. Повисла неловкая пауза.       - В чем хоть оно заключалось? – поинтересовался демон и, фыркнул, быстро добавив. – Если, конечно, это не что-то суперсекретное.       Зирра некоторое время колебалась, теребя складки платья и думая, стоит ли говорить. Было видно, несмотря на улыбку, что она расстроилась. Кровлей опять мысленно проклял себя. Похоже, у него был талант заводить неприятные для нее разговоры.       - Учитывая, сколько времени прошло, думаю, это уже никакой не секрет… - подумав, проговорила наконец Зирра, глядя рассеянно куда-то в окно. – Так что, вероятно, о нем можно говорить…       Кровлей ждал. Она задумчиво уставилась на кружащиеся за окном белые хлопья, погрузившись, очевидно, в воспоминания. Наконец демон осторожно спросил:       - Это было что-то важное?       Зирра вздрогнула, отрываясь от своих мыслей, взглянула на него, вновь улыбнулась и произнесла:       - О, более чем. Думаю, я должна гордиться тем, что мне выпала честь хотя бы его провалить!       Демон машинально усмехнулся. Но все же произнес:       - Ангел, если ты не хочешь, можешь не рассказывать…       - Да нет, - вновь взмахнула рукой Зирра. – Все в порядке. Может быть, в какой-то степени это даже забавно.       В последних словах сквозила плохо скрытая горечь.       - По крайней мере, когда все улеглось, многим я показалась смешной.       Кровлей еле слышно чертыхнулся. Ну почему ему обязательно нужно было все испортить?!       - Ангел, извини, но большинство твоих братьев те еще сволочи, - он секунду помолчал, ожидая бурного возмущения с ее стороны, и, поймав лишь вялый укоризненный взгляд, продолжил. – Так что если они смеялись над тобой, это совсем ничего не значит.       Она улыбнулась ему с трогательной признательностью.       - Спасибо, дорогой мой. Но я и правда очень виновата. И не только перед ними. Я подвела абсолютно всех.       На этих словах Зирра тихонько всплеснула руками, шлепнув ладонями по подлокотникам кресла, и вновь опустила глаза. Кровлею стало действительно любопытно, что такого страшного это безобидное создание вообще могло совершить. Она все же решилась.       - Если коротко, мне поручили кое-что охранять. Я не справилась. И этим, очевидно, очень навредила Великому Замыслу. Или нет. Кто знает, в чем он вообще заключается. Может, мне и было предначертано ошибиться... Как бы то ни было, лучше не рассуждать. Меня наказали. Сослали на Землю. И к важной работе с тех пор больше не допускали. И правильно делали, очевидно.       - Узнаю ангелов, – фыркнул презрительно Кровлей. – Лишить доверия из-за одной ошибки! Педанты! Внутри после ее слов что-то тревожно зашевелилось, но демон не придал этому значения. - Это не просто ошибка, - грустно сказала Зирра. – Кровлей, если я и правда нарушила Великий Замысел… Голос у нее дрогнул. - Великий Замысел – это ерунда, ангел! Это все байки для людей! – воскликнул Кровлей, приподнимаясь в кресле. – Сомневаюсь, что он вообще существует! - Кровлей! – укоризненно воскликнула она. – В мудрости Всевышней нельзя сомневаться! - Я демон, мне положено во всем сомневаться! – огрызнулся Кровлей раздраженно. Зирра покачала головой и вновь опустила ее. Он был первым, с кем она говорила о своем провале, который так ее мучил - Зирра мялась, ее голос дрожал… Кровлей ощущал, что держит в руках хрупкое доверие ангела, и больше всего на свете боялся теперь его потерять, потому что сейчас это было самое ценное, что вообще могло у него быть, и он не знал, что с ним делать, и… Он просто очень сильно, больше всего на свете хотел, чтобы она перестала в чем-то винить себя, потому что, что бы там ни случилось, она не была виновата ни в чем! Виноваты были они, всегда! И все они с их дурацкими правилами, запретами и Великим Замыслом, не стоили ни одной ее слезинки!..       Кровлей только потом спохватился, снова вспомнив, что демону не положены такие мысли. Даже тому, который больше не работает на Ад. А пока… - Ангел! Он быстро встал, подошел к ней и оперся на спинку ее кресла, глядя сверху на опущенную белокурую макушку. Зирра подняла голову, повернулась и едва не коснулась кончика его носа своим – демон был совсем близко. Она удивленно и немного испуганно распахнула глаза. В них светлячками отражались далекие огоньки свечей. В уголках, к его ужасу, прятались слезинки. - Ангел, - повторил Кровлей твердо. – Послушай меня. Ты ни в чем не виновата. Если ты провалила это задание, значит, оно было невыполнимо. Что бы там ни произошло, в этом виноваты они, не ты. И если они не смогли простить тебе одну единственную ошибку, значит, они плохие ангелы. И никакой Великий Замысел их не оправдывает. Прошло много времени, очень много, и они сотню раз могли исправить последствия этой ошибки, какими бы они ни были. Они не такие идеальные, как ты думаешь, и они все, слышишь, все ошибались. А Гавриил, которого считают героем, ошибался больше других! Кровлей помолчал секунду и все же сказал с горечью: - И последствия некоторых его ошибок уже никогда не исправить, потому что они чудовищны. Однако о них никто не знает. Потому что он лгал всем в лицо. И лжет до сих пор. И если после этого он смеет в чем-то упрекать тебя, то пусть он соизволит лично спуститься сюда и попробует сказать мне это в лицо, и тогда, клянусь, я разорву его! На последних словах Кровлей вдруг сорвался на глухое рычание, а потом неожиданно нежно обхватил ее щеки ладонями, и Зирра вздрогнула. - Ты не можешь себя ни в чем винить, - тихо сказал демон. – Я ни за что не поверю в то, что ты подвела всех. Точно не меня. В наступившей тишине было слышно, как метель стучит об оконные стекла. Зирра смотрела на него ошарашенно, изумленно и… восторженно. Кровлей неожиданно увидел в ее широко распахнутых глазах свое отражение в обрамлении свечных огоньков – бледное, с полыхающими глазами, округлившимися зрачками и россыпями веснушек-созвездий на щеках. Совсем близко. Кровлей смутился, быстро отдернул руки, будто обжегся, отвернулся и сел обратно в свое кресло, уставившись в окна и чувствуя на себе взгляд ангела. - Спасибо, - она произнесла это так тихо, что демон был не уверен, слышал ли он это вообще. Кровлей кашлянул и спросил, не глядя на нее и стараясь, чтобы голос звучал, как можно более непринужденно: - Что такого особенного тебе вообще поручили охранять? Зирра тоже вздрогнула, встрепенулась, вцепилась пальцами в подлокотники, будто у нее вдруг закружилась голова, и только потом открыла рот. - Оу. Ну, очевидно, ты об этом слышал… Если, конечно, новости все-таки дошли до Преисподней, - она улыбнулась, вспомнив его слова о том, с каким опозданием известия приходят в Ад. – Когда Всевышняя только создала людей, они ведь жили в Эдеме. Там было одно дерево – Древо Познания, и мне как раз поручили защищать его… от ваших. Чтобы они не искусили перволюдей его плодом. Это было под запретом, даже не знаю, почему. На вид обычные яблоки… Мне всегда казалось странным, что мне сказали патрулировать стену, хотя, насколько я знаю, демоны имеют обыкновение появляться из-под земли, так ведь?.. Я не очень хорошо в этом разбираюсь… Наверное, еще и из-за этого недоразумения все так вышло. В общем, один из ваших все же сумел проникнуть внутрь и искусить Еву яблоком. А я и не уследила за… Дорогой мой, с тобой все в порядке? Зирра встревоженно вгляделась в его лицо.       Кровлей вот уже минуту сидел неподвижно, неестественно выпрямившись, вонзив когти в подлокотники своего кресла и подавшись вперед, будто готов был вот-вот рухнуть на пол. Он едва заметно дрожал, побледневшие губы были плотно сжаты, а глаза - дикие, ошарашенные… - Кровлей? – испугавшись, она потянулась вперед и осторожно коснулась его плеча. – Все хорошо? От ее прикосновения демон вздрогнул, затравленно покосился на нее, беззвучно шевельнул губами и только потом выдавил с огромным трудом: - Д-да... Все хорошо. Зирра продолжала смотреть на него с неподдельной тревогой. Кровлей попытался непринужденно откинуться назад, но его вдруг пробила крупная дрожь, он тряхнул головой и проговорил, стараясь, чтобы голос не сорвался: - Я… да, я слышал об этом. Очень давно. - О, - она отвела взгляд. – Может, ты знаешь, кто из ваших меня подставил? Демон снова дернулся, замялся. - П-понятия не имею, - выдавил Кровлей. – Не мой профиль. - Ясно, - протянула Зирра, кажется, разочарованно. – Похоже, я так никогда и не узнаю… - А почему ты не пустила в ход свой пламенный меч? – хрипло и тихо проговорил демон, глядя куда-то в темное окно. Настала очередь Зирры дернуться и залиться краской. - Ну, я ведь даже не знала, что он успел проникнуть в Сад. Спохватилась только, когда людей уже изгоняли. А демона уже и след простыл. Тем более, я вряд ли смогла бы им воспользоваться… ну, знаешь... по назначению. Она помолчала пару секунд, потом нахмурилась и вновь посмотрела на него. - Откуда ты знаешь, что у меня был пламенный меч? Кровлей нервно кашлянул и отвел глаза. - Новости до Ада все-таки доходят, ангел, - попытавшись изобразить на лице усмешку, произнес он и спросил. – А почему это вдруг «был»? Зирра вспыхнула, замялась и принялась теребить складки платья. - Та-а-ак, - протянул Кровлей. – Ты что, его потеряла? - Отдала, - пробормотала Зирра невнятно. - Чего?! – изумленно переспросил Кровлей, подаваясь вперед и забыв на мгновение обо всем остальном. - Я его отдала! – воскликнула Зирра на надрыве и покраснела еще больше. – В пустыне ночью холодно, много диких зверей, а она уже ждала ребенка… Она пустила взгляд и пробормотала виновато: - Я же не сделала ничего дурного, правда? - Ты же ангел, - мрачно констатировал Кровлей, тяжело откидываясь обратно. – Ты вообще на это не способна. - О, спасибо, - смущенно произнесла Зирра и порозовела. - Обращайся, - буркнул демон, вставая. - Дорогой мой, с тобой точно все хорошо? – встревоженно спросила она. От ее искренней заботы на душе у Кровлея стало еще более гадко. Какой же он все-таки… - Лучше не бывает, - ответил он, быстро направляясь к выходу из зала. Зирра проводила его обеспокоенным взглядом. У двери он остановился, повернулся к ней и произнес дрогнувшим голосом: - Поверь мне, ты в самом деле ни в чем не виновата. Зирра улыбнулась благодарно, склонила голову набок и спросила мягко: - Тогда кто же, по-твоему, виноват? Демон сжал зубы, до боли впившись когтями в собственную ладонь, и выпалил: - Он! И выскочил за дверь. Выходит, он знал уже тогда. А может, знал все это время. И мысленно насмехался над ней, над ее наивностью, над тем, как ловко ему удалось ее обмануть. Тогда – и теперь. На глазах вскипели слезы гнева и обиды. Каждый его жест, каждое его слово, каждая усмешка теперь показались ядовитой издевкой! Зирра яростно потерла глаза, но вновь опустила голову, и плечи у нее мелко задрожали от сдерживаемых рыданий. Она была посмешищем, неудачницей для всех. И даже теперь - свои ее подставили. Ведь Гавриил точно знал, к кому он ее отправляет. Не мог не знать, так ведь? Значит, сделал это специально. Решил, что это забавно. Так же забавно, как поставить ее, не способную кого-либо тронуть, с пламенным мечом у Восточных Врат. О нет, она прекрасно умела владеть этим мечом, хотя никто бы, глядя на нее, вероятно, и не подумал об этом. Всех ангелов учили сражаться за Всевышнюю, за великое дело Света. И среди ангелов Начала Зирра была одной из лучших. До того момента. Лишь пока никто не догадался, что она не сможет, никогда, никогда не сможет поднять руку на живое существо. Даже на демона. Меч был дан ей Всевышней не для нападения, и Зирра в это твердо верила. И вот теперь Гавриил вновь послал ее в бой. Зная, что она не справится, не сможет проявить жесткость, холодную решительность, присущие другим небесным посланникам. Не сможет убить. Зачем? В надежде, что она наконец поймет, почему они должны сражаться с демонами? Вряд ли. Он не верит в нее уже давно. Никто не верит. Чтобы унизить? Вновь посмеяться над неудачливым ангелом? Скорее всего. Выходит, и своим больше доверять нельзя. Зирра вскинула голову, и голубые глаза снова опасно сверкнули яростью. Больше у нее нет никаких «своих»! Разве на Небесах согласятся принять ее после того, как она помогла демону?! Нет!.. Он умудрился разрушить все, даже это. Но ей это и не нужно! Зирра вспыхнула. Они предали ее, а у нее еще осталась капля гордости, чтобы не возвращаться к тем, кто ее предал! Она не станет подниматься на Небеса и молить о прощении! Просто уйдет… Вернется к себе в городок и останется там, на этот раз навсегда. А если они придут за ней… Возможно, у нее и получится сбежать. Если нет… что ж, тогда хотя бы оборвется череда ее неудач. Ее губы вновь дрогнули. Нужно только наконец найти в себе силы уйти! Перестать постоянно оглядываться сквозь покрытые инеем неподвижные ветви заснеженного сада на темные окна проклятого замка, перестать думать о том, что где-то там он ходит по темным холодным коридорам, из зала в зал, и вновь разливаются между холодных стен безысходное одиночество, безнадежная тоска, возвращается в свои владения многовековая боль, которые отступили, стоило появиться ей. Она опять чувствовала каждой клеткой их дыхание, и чужие страдания снова болезненно отзывались в ее сердце.       Зирре показалось, что она видит в одном из черных провалов окон две далекие золотые звездочки. На секунду, несмотря на плотно закрывающие ее обледеневшие ветви, она ощутила на себе его взгляд – тоскливый, безнадежный. Он не умолял ее вернуться. Просто смотрел - в последний раз. Зирра сморгнула вновь выступившие слезы, и далекие золотые огни исчезли, будто их и не было. Она услышала далекий нечеловеческий полу-вой, полу-крик, отчаянный, болезненный, безысходный. Она уже слышала его. В ту ночь, когда Кровлей, потерянный, чем-то очень напуганный, выскочил, ничего не объяснив, за дверь библиотеки… - Черт, черт, черт! Ящерицы опять с шорохом брызнули в разные углы. И только маленькие блестящие бусинки их любопытных глазок пугливо смотрели на него из темноты. Демон расхаживал взад-вперед по зале, озаренный мягким золотистым сиянием, и не обращал на них совершенно никакого внимания. О, ему было не до них. Кровлей порывисто развернулся к двери, рассыпая по плечам огненные кудри. Лицо у него было в эту секунду искажено гневом, но уже через мгновение тонкие губы скривились в гримасе боли, демон зажмурился, закрыл руками глаза. Несколько секунд он стоял так неподвижно. Потом запрокинул голову назад. - Ну почему именно она?! – простонал он обессиленно. Демон повернулся, и отчаяние на его лице вновь сменилось пылающим гневом. Змеиные глаза яростно сверкнули. Кровлей быстро приблизился к переливающимся разноцветным стеклышкам витража, щелчком пальцев распахнул двери и почти выбежал на балкон. Вцепившись когтями в изогнутые перила, демон вскинул пылающий гневом, требовательный, вопрошающий взгляд на морозно блестящее ясное ночное небо. - Почему именно она?! – вновь прокричал он. Его вопрос эхом отозвался в звенящем холодном воздухе и растаял в безмолвии, не удостоенный ответа. Кровлей еще несколько секунд глядел широко распахнутыми глазами в небо, тяжело дыша. - Ответь мне! – прорычал демон, в бешенстве стуча ладонями по перилам. – Ответь мне! Однако ответа ему никто не давал. Если Богиня и слышала Падшего, то говорить с ним она не желала. Кровлей громко взвыл от ярости и бессилия, и клокочущий вой разнесся над лощиной, до смерти пугая все живое на мили кругом. Только и это не заставило небо ответить ему. Демон разъяренно рыкнул, развернулся, и ящерицы, подползшие к дверям, вновь бросились в разные стороны. - Ты же это специально, - неожиданно тихо простонал Кровлей, медленно сползая вниз по перилам и садясь на холодные плиты. Демон уткнулся затылком в резной каменный бортик и повторил, обращаясь к невидимому собеседнику: - Специально… Вопрос только в том, кто: Ты или все же он? Он помолчал, будто все еще отчаянно надеясь на ответ. - Теперь он сам всем руководит? – вновь спросил у ночного неба Кровлей. – Полагаешь, это хорошая идея? Он склонил голову набок. Небо молчало. - Так я и думал, - пробормотал демон, горько усмехаясь. – Знаешь, я не обращался к Тебе со времен Потопа. Могла бы и ответить впервые за столько веков, не находишь? Но никто не отвечал. - Ты же все прекрасно слышишь! – Кровлей стукнул кулаком по каменным плитам и зашипел от боли. – Чего Ты добиваешься?! Чего Ты от меня хочешь?!       Демон еще несколько секунд смотрел с отчаянием вверх, потом опустил голову и спрятал лицо в ладонях.       - Ну почему именно она? – глухо проговорил он.       Это меняло все. Прошедшее возвращалось за ним снова, и снова, и снова, но в этот раз он успел на мгновение поверить, что с ним наконец случилось что-то хорошее. Что он заслужил хотя бы каплю счастья… Но он же демон. Демонам не положено быть счастливыми. Они ведь прокляты.       Все могло бы быть очень-очень просто. Он мог бы просто промолчать. Никогда, ни единым словом не обмолвиться о том, что там в Саду, именно он искусил Еву. И этим сломал ангелу всю жизнь. Кровлей был уверен, что ее наказанием были не просто ссылка на Землю или даже вечное недоверие и издевки. Он не понаслышке знал, какими жестокими могут быть небожители по отношении к своим же.       Он мог бы промолчать. И это даже не было бы ложью. Он просто не сказал бы ей ничего. И тогда она бы осталась – ему бесконечно, жизненно необходимо, чтобы она осталась! И Кровлей предпочитал не задумываться, почему.       О да, он мог бы не говорить ей! И для любого демона это не составило бы никаких проблем. Напротив, им было положено лгать. Вот только…       Вот только ей он солгать ни за что не мог. И не хотел. Не потому, что боялся, что однажды правда все равно откроется. Просто смотреть в ее глаза, лучащиеся заботой и доверием, зная, что он обманул ее еще много столетий назад и продолжает обманывать сейчас, для него представлялось невозможным. Кровлей не знал, как теперь жить, помня, что она страдала из-за него.       К тому же, она заслуживала знать. На протяжении столетий она задавалась вопросом, кто он – тот, из-за кого ее все презирают. А теперь он стоял рядом с ней, на расстоянии касания руки. И – на расстоянии удара. И она вправе была знать, кого она выхаживала, о ком заботилась и кому так отчаянно пыталась помочь. У демонов не бывает чувства раскаяния. Им не доступен стыд. Они не знают, что такое совесть. И, конечно же, понятия не имеют, почему всегда, рано или поздно, появляется то единственное во всей Вселенной существо, которому ты никакими силами не сможешь заставить себя солгать. Не должны.       Кровлей медленно встал и поднял глаза, твердо глядя на золотистое сияющее кольцо, покачивающееся в воздухе. Из углов зала на него пугливо таращились десятки светящихся глазок. Демон также медленно пересек его, смотря на пол прямо перед собой. Он едва заметно дрожал.       Подойдя к зеркалу, Кровлей поднял взгляд. Зрачки превратились в совсем узкие щели. Несколько секунд царила неподвижная, давящая тишина. И раскаленное марево, остро пахнущее дымом, медленно расползалось по залу.       В следующую секунду Кровлей с отчаянным, полным звериной ярости криком ударил по стеклу. Оглушительно звеня, сверкающие осколки посыпались на каменный пол. Ящерицы в ужасе бросились в разные стороны.       Несколько мгновений демон стоял, тяжело дыша. Потом опустился на колени перед отражающей золотистое сияние горкой.       Он знал, что если он расскажет ей правду, она точно уйдет. Не станет сражаться с ним, пытаться отомстить, уничтожить. Конечно же, нет. Только не она, она не такая. Вот только боль, которую причинит ему ее уход, будет во сто крат сильнее любых пыток. А он их немало вытерпел в Аду.       Но и продолжаться так больше не могло. Он не сможет жить, зная, что из-за него она страдала. Он говорил, что во всем виноваты ангелы? О нет, во всем виноват именно он. И ее страданий он не сможет себе простить никогда. Он больше всего на свете хотел, чтобы она перестала винить себя? Что ж, пусть лучше она знает, пусть винит во всем его. Ради нее он готов и на это.       Он ведь в глубине души знал, что это не продлится долго. Тогда, в том злосчастном коридоре, он ей соврал. Он уже ничего не сможет придумать. И когда другие придут за ним, чтобы наказать за неповиновение, лучше будет, чтобы ее не было рядом. Иначе неминуемая казнь будет грозить и ей. И он должен защитить ее. Даже такой ценой, потому что она, этот маленький, очаровательно-нелепый белокурый ангел, была самым дорогим, что у него было. И ему придется расстаться с ней навсегда.       Он демон. Он проклят. Быть счастливым ему не дано. Кровлей поднялся. Он скажет ей. В следующее мгновение он зашипел от внезапной боли и согнулся. Мелкие чешуйки местами осыпались, обнажая беззащитную кожу с россыпями веснушек. Снова. С некоторых пор это стало приносить боль. Для его демонической природы, составлявшей его сущность, было противоестественно, чуждо и потому смертельно опасно то чувство, которое он испытывал, и которое становилось все сильнее и сильнее с каждым днем. Оно разрушало его, частичку за частичкой, и Кровлей ощущал, что день от дня неизбежно становится немного слабее. И боль каждый раз была все сильнее. Он прекрасно знал, на самом-то деле, что случится, когда она достигнет своего пика. Впрочем, сейчас это было уже неважно. Завтра он скажет ей.       Но до этого он должен обязательно закончить кое-что. Прежде, чем она уйдет навсегда. Кровлей нагнулся и протянул ладонь. Одна из ящерок, самая смелая, тогда спрыгнувшая к нему на голову, выбежала из своего укрытия и проворно заползла к нему на плечо. Демон выпрямился и через несколько мгновений неприметная дверь в уголке залы с скрипом затворилась за ним.       Зирра медленно брела вперед, скользя невидящим взглядом по обледенелым неподвижным ветвям и не зная сама, куда именно направляется.       Хуже всего было то, что она и правда не понимала, что ей теперь делать. Если бы Всевышняя удостоила ее совета… Но Зирра прекрасно понимала, что Она ей не поможет, не подскажет, как поступить, – нечего даже и пытаться обратиться к ней.       Все то, что ей столетиями внушали ее братья, все то, во что она до недавних пор верила – все говорило ей, что нужно уйти. Нужно оставить это проклятое место и уйти, низко опустив голову под весом своего стыда и вины перед Всевышней и другими ангелами. И не показываться им на глаза, и радоваться, если они окажутся столь великодушны, что сохранят ей жизнь после того, как она сознательно предала их, променяв на демона. И даже не пытаться думать о том, что на деле они сами давным-давно предали и отвергли ее. Спровадили с глаз подальше на Землю, чтобы она не путалась под ногами и не мешала исполнению Великого Замысла. Потому что на деле она им только мешает… Нет, думать об этом – равносильно богохульству. По всем законам Небес, она уже была недостойна своих братьев. И, что бы она сейчас ни сделала, как бы ни поступила, они не примут ее. Да разве ей это было нужно?       О нет, Зирра знала, что ей на самом деле было нужно. Вот только признаться себе в этом после того, как она узнала правду о нем, она никак не могла.       Утром следующего дня ударил сильный мороз, и высокие окна библиотеки покрылись причудливыми узорами. Мелкий снег сыпался до середины дня, с полуднем превратившись в крупные пушистые хлопья. Стекла были белыми, все за ними - тоже, и потому в зале казалось намного светлее и уютнее, чем прежде.       Зирра вновь была погружена в напряженные поиски. Она понимала, что это тщетно, что в библиотеке демона она сможет найти нужные рукописи с той же долей вероятности, что и вдруг обнаружить в своей лавке на полке утерянный тысячелетия назад пламенный меч. Но оставить свои попытки не могла. Впрочем, найти их у себя она тоже смогла бы вряд ли. Даже среди украден… позаимствованных на время из Архива рукописей. Хотя она все больше склонялась к тому, что именно отсутствие той информации, что она искала, и есть ответ на ее вопрос. Как? Да просто кто-то – и внутри шевелилось нехорошее подозрение, кто именно – стер ее, не оставив ни единого упоминания о… И если это было не угодно ему – и, следовательно, не угодно Небесам, - значит, все подтверждалось. Она была права! Вот только радости это не приносило. Потому что тогда ее братья, и прежде всего Гавриил – они совершили чудовищную ошибку, и Зирра не знала, в ее ли силах эту ошибку исправить.       Однако она все равно искала. Не только потому, что сердце замирало в неверии и ужасе при мысли о том, что именно могло произойти на Небесах тысячелетия назад и чему она не стала свидетельницей. Зирра все еще смертельно боялась вновь ошибиться. Боялась представить ложные обвинения против Гавриила. Она бы просто развоплотилась от стыда, если бы это случилось!.. А сердце говорило, что она как никогда близка к истине. И сжималось от боли, боли за него, при мысли о том, что они с ним сотворили…       Скрип открываемой двери заставил Зирру быстро захлопнуть ту книгу, в которой она уже пару часов искала несколько страшных строк, накрыть ее другой безобидной книжонкой, приготовленной ею заранее, и сделать вид, что она углублена в ее чтение. Он не должен был знать, что она ищет.       - Ангел?.. – голос у Кровлея почему-то дрожал.       Зирра обернулась с широкой жизнерадостной улыбкой.       - Доброе утро, дорогой мой!       Уже давно был день. Но это было неважно, потому что улыбка мгновенно сошла на нет, и Зирра с тревогой вгляделась в лицо демона.       - Кровлей, что-то случилось?       Он был очень бледен, и на побелевшей коже новые и новые веснушки горели еще ярче. Зирра готова была поклясться, что за ночь их сильно прибавилось. Она замечала, что Кровлей… она не могла подобрать правильных слов. Сбрасывает чешую? Она не знала, нормально ли это для демона, но что-то подсказывало, что нет. Может быть, он из-за этого выглядел таким больным и разбитым? Сердце сжималось от жалости. У Кровлея под глазами залегли темные круги, словно он не спал много ночей подряд. Но демоны не испытывают потребности во сне. Конечно, вполне возможно, что он изредка баловался этим человеческим занятием, но отсутствие сна не могло причинить ему никакого вреда, тем более – довести до такого состояния. Кровлей весь дрожал, поджимал побледневшие губы, и Зирра видела на них отметины клыков с запекшейся кровью, будто он кусал их; рыжие кудри были взъерошены и торчали в разные стороны.       Она поднялась ему навстречу, шурша юбкой.       - Все в порядке…       Зирра встала на цыпочки и приложила ладонь к его лбу. Демон вздрогнул, замолк и невольно отступил назад. Она посмотрела на него широко распахнутыми глазами с неподдельным беспокойством.       - Дорогой мой, у тебя жар! Тебе нездоровится?       - Ангел, все в порядке, - твердо произнес он, отстраняя ее руку, и Зирра невольно вздрогнула от прикосновения холодных пальцев. – Перестань. - Извини за прямоту, дорогой мой, но ты плохо выглядишь… – проговорила она, не спеша высвобождать свою ладонь. - Тебе кажется, - бросил Кровлей, опуская глаза. - Извини, что навязываюсь, - Зирра тоже смущенно опустила взгляд. – Но может, я могу тебе как-то помочь? Я вижу, произошло что-то плохое… Ты можешь не рассказывать, но если тебе нужна моя помощь… - Мне нужно с тобой поговорить, ангел, - признался он. - О, все что угодно, дорогой мой! – просияла она. Демон поднял глаза и встретился с ней взглядом. Он почти минуту стоял так, с жадным отчаянием вглядываясь в ее лицо. Зирра застыла, невольно затаив дыхание и позволяя ему смотреть, боясь прервать. То выражение, которое было сейчас на лице демона, очень сильно пугало ее. Он смотрел так, будто видит ее в последний раз в своей жизни. А Кровлей и правда думал, что смотрит на нее в последний раз, потому что знал, что через несколько минут все изменится. И потому старался запомнить каждую черточку ее едва обозначенной, неуверенной и испуганной улыбки, каждый оттенок нежности, заботы и участия в глазах прежде, чем они исчезнут навеки. Потому что через несколько секунд, когда он во всем признается, они сменятся выражением отвращения и ненависти, которых он только и заслуживает. И поэтому сейчас он со жгучей болью старался навеки запечатлеть в памяти, что когда-то она смотрела на него вот так. - Я должен тебе кое-что сказать, - выдохнул Кровлей. Зирра вздрогнула, отрывая взгляд от его лица. - Я слушаю, дорогой мой, все хорошо, - она ласково и ободряюще улыбнулась ему, а демону захотелось кричать от боли. - Наш вчерашний разговор… - начал было демон, но Зирра прервала его. - О, так вот в чем дело! Кровлей, дорогой мой, эта история не стоит того, чтобы из-за нее так расстраиваться, - с отчаянной нежностью в голосе произнесла она. – Все это было очень давно, это уже не важно, ты был прав. И мое наказание, и все остальное – все давно в прошлом, и мне все равно, клянусь, мне совершенно все равно, что бы они обо мне ни думали. И ты не должен… - Это не так, ангел, - вздохнул Кровлей. – Тебе по-прежнему не все равно. Он не сомневался, что это было правдой, и ей все еще больно, и именно поэтому он должен ей признаться. Вот только хватит ли ему сил?.. Она не пыталась больше его прервать. Кровлей глубоко вздохнул и произнес: - Ты спросила, знаю ли я, кто из демонов тебя подставил. Зирра смотрела с непониманием. - Я сказал, что не знаю. Я соврал. Извини. Она приоткрыла было рот, желая, вероятно, спросить, но передумала, быстро вздохнула. Решила дать ему закончить. Кровлей опять сделал глубокий судорожный вдох, чувствуя, как становится горячо глазам, взглянул на нее в последний раз, опустил взгляд и на одном дыхании проговорил, чеканя слова: - Это был я, ангел. Там, в Эдеме, я искусил Еву. Из-за меня тебя наказали. Он буравил глазами пол, потому что знал, что не сможет смотреть, как меняется выражение ее лица. Несколько секунд царила тишина. - Дорогой мой, не шути так, - наконец растерянно прошептала Зирра совсем рядом. – Это вовсе не смешно. Если ты так покрываешь кого-то из своих, то перестань сейчас же. Неужели ты можешь подумать, что я стану мстить кому-то? По-твоему, разве, даже если бы я и хотела, я бы не сделала этого намного раньше? Мне все равно… - Ангел, я не шучу, - процедил Кровлей, сжимая зубы и все так же глядя в пол. – И никого не покрываю. Это был я. И я хочу, чтобы ты это знала. - И ты думаешь, я поверю в это? – потрясенно спросила Зирра, качая головой. - Кровлей, это не ты! Я знаю тебя. Ты не из тех, кто стал бы… - Очевидно, слишком плохо знаешь! – к горлу подступила отчаянная, болезненная ярость, глаза застилало горячим туманом. – Это был я! - Нет! - Да! Это я! – выкрикнул Кровлей, даже не пытаясь скрыть бессознательно прорывающееся в голосе рычание. - Перестань! – тоже сорвавшись на крик, почти взвизгнула Зирра, закрывая ладонями уши. – Прекрати сейчас же! - Это был я! Я тебя подставил! – рявкнул Кровлей, вскидывая полыхающий взгляд на сморщившееся и покрасневшее лицо ангела. Он больно дернул ее за руку, заставляя взглянуть на себя, и прорычал: - Это из-за меня тебя сослали на Землю! Я виноват в твоем наказании! Я, слышишь?! Я! - Хватит! Ты делаешь мне больно! – со слезами в голосе воскликнула Зирра, тщетно стараясь вырвать ладонь из его хватки, но демон не отпускал. – Ты с ума сошел! Кровлей не разжал пальцев, и в следующую секунду что-то белое и шуршащее со вспышкой ударило его. Крылья у ангела были сильные. А сам он стал слишком слабым в последние дни. Его отбросило на десяток метров от нее, и демон упал на пол, не удержавшись на ногах. Только тогда, шипя от неожиданности и боли, он опомнился. Зирра стояла неподалеку. Ее крылья были сложены в боевом положении. Она была готова защищаться от него. Вот только смотрела с отчаянным неверием, с непониманием, с ужасом. Она прижимала к груди руку с розовеющими на запястье следами его когтей. По щеке катилась слеза. - Прости, - выдавил Кровлей, предпринимая жалкие попытки подняться на ноги. – Ангел, прости, я не хотел… - Кровлей, пожалуйста, умоляю тебя, скажи, что ты соврал! – прошептала Зирра сдавленно, роняя слезы на белоснежные перья. – Мне неважно, почему. Просто скажи, что это неправда! Это же не может быть правдой! Кровлей кое-как встал и все-таки нашел в себе силы взглянуть ей в глаза. В них все еще теплилась отчаянная, безумная надежда. - Прости, ангел, - он сглотнул вставший в горле горячий ком. Она молчала. Демон опустил глаза, не в силах выдержать ее взгляд. - Это все из-за тебя! Боже мой… – еле слышно прошептала Зирра, качая головой. – Да ты хоть представляешь себе, что ты натворил?! Кровлей хотел ответить, что, да, представляет, но понял, что это будет сейчас лишним. И это будет ложью. Потому что на самом деле он не представлял. Не знал, что они сделали с ней по его вине. И спросить никогда не осмелится. И потому права на прощение у него нет. - Это ты виноват! – вскрикнула она наконец, и голос у ангела дрожал: он не знал, от ярости ли или от сдерживаемых слез. – Ты во всем виноват! Ты один! На эти слова Кровлей только кивнул, не поднимая взгляда. Он услышал стремительные приближающиеся шаги и краем глаза увидел, как она замахивается для пощечины. Демон вскинул голову, с готовностью закрывая глаза и подставляясь под ее удар. С десяток секунд он стоял так, дрожащий, впервые в жизни совершенно беззащитный, ожидая. Послышались сдавленные всхлипывания, шуршание мягких крыльев, и в следующее мгновение дверь в зал захлопнулась за ангелом, навеки оставляя его в одиночестве. Он все еще был там. И это было той самой причиной, по которой Зирра, как ни старалась, уйти не могла, ни за что на свете. И если бы даже прямо сейчас ей предложили чин архангела, искреннюю любовь и преданность ее братьев, даже большие, чем те, какие выпали на долю Гавриила, до скончания веков, в обмен на то, чтобы сейчас покинуть это место и больше никогда в него не возвращаться, она бы все равно предпочла всему этому холодный и пустой зимний сад с окоченевшими под слоем льда ветвями, кружевными узорами на все еще зеленых листьях, покрытыми белым пухом дорожками и собственными одинокими следами в этом пуху! Потому что здесь она точно знала – он рядом! И это было тем единственным, что ей было нужно, бесконечно, жизненно необходимо! Чтобы он, демон, вечный враг с самого начала времен, тот, кто сломал всю ее жизнь, тот, из-за кого ее презирали, из-за кого она страдала, из-за кого была изгоем, тот, кто обманул ее, тот, кого она после всего этого должна была ненавидеть больше, чем способен ненавидеть даже сам Сатана, - чтобы он был рядом! И если это было не так, то жизнь не имела смысла! Это было ужасно, это было неправильно, противно самой природе, невозможно! И Зирра понимала, что пропала. Что для ангела такое – конец всему, конец жизни. И, сознавая свое преступление, сознавая свою вину, она давно уже должна была попросту развоплотиться!.. Однако, к ее ужасу и стыду,.. и к ее огромному облегчению, ее куда больше волновало, куда больше тяготило ее душу то, что она ударила его. Сделала больно. И едва не повторила этого. И была так безумно счастлива, на самом-то деле, что не сумела дать ему пощечину! Это было немыслимо, по всем законам бытия – немыслимо и невозможно!.. Как было немыслимо и невозможно и то, чтобы демон, жестокосердное и злобное исчадье Ада, коварный убийца, изверг, мог плакать. Однако Зирра точно знала – она видела стоявшие в его глазах слезы, когда он признался ей в содеянном. Слезы отчаянного, безумного раскаяния, сожаления… и, быть может, мольбы? Мольбы простить. Он не надеялся, не верил, что она сможет это сделать. И как же должен был измениться в худшую сторону, прогнить весь этот мир вместе с Небесами, если даже демон уже не верил в способность небожителей, тех, кто должны нести добро и свет, прощать раскаявшихся? Слезы вновь заструились по щекам, Зирра закрыла лицо руками, вздрагивая. Она простила его. Конечно же, простила. Не могла не простить. Рано или поздно у каждого в жизни должно появится то существо, которое нельзя не простить, которому невозможно солгать и которое будет дороже всего на свете. Слезы повисли на ресницах ледяными капельками. Зирра подняла взгляд. Хоть она и совершенно не задумывалась, куда идет, заснеженная тропа привела ее в нужное место. Туда, где ей нужно было быть именно в эту секунду. Среди гладких и кажущихся безжизненными обледеневших ветвей, среди неподвижных шапок снега, искрящихся под бледной и равнодушной луной, Зирра разглядела всполохи яркого трепещущего багрового пламени. Она, как завороженная, сделала к ним несколько шагов по шуршащему и поскрипывающему снежным пухом ковру, и тень улыбки невольно появилась на ее губах. Розы. Свежие бархатные бутоны алых роз, самых прекрасных, какие она только видела в своей жизни, смотрели на нее из белого кружева куста. Одинокие снежинки таяли, едва коснувшись пылающих лепестков, и крошечными бриллиантами скатывались вниз по изящным стеблям. Будто застывшие в единственном мгновении, замершие на пике своей красоты, они дышали теплом, ослепительно полыхали жизнью на фоне закованного в лед царства, на фоне всех других, тех, что, покорно повинуясь стуже, укрылись под слоем снега и инея до лучших времен. А они жили. Цветы, которым не страшна никакая стужа. Те, что даруют Надежду. Поземка белесыми лианами вилась по следам ангела, заметая их, и крупные хлопья снега с сухим шелестом, будто опавшие лепестки цветов, срывались на них, стирая. Зирра была именно там, где и должна была быть. Потому что с противоположной стороны, из-за белых кружевных листьев куста на нее смотрел Кровлей. Ошарашенный, изумленный, бледнее, чем снег кругом, дрожащий, с покрасневшей вокруг глаз кожей. Совершенно несчастный, убитый. В его взгляде, в его потемневшей от безысходной тоски и горького отчаяния почти до черноты ауре она прочла только одно – он думал, что она навсегда ушла. И всякую надежду он уже успел потерять. Он не искал ее здесь. Просто пришел сюда, чтобы… Пока она с ужасом осознавала, что ее случайное появление, вероятнее всего, только что предотвратило, что могло случиться, приди она всего минутой позже, - казалось, прошли тысячелетия, если не целая вечность.       С его губ сорвалось еле слышное: «Ангел!» Кровлей пошатнулся, и Зирра невольно сделала несколько поспешных шагов вперед, чтобы помочь ему. Но демон устоял на ногах и, увидев ее жест, вдруг, будто опомнившись, в одно мгновение оказался рядом. Он хотел, наверное, что-то сказать. Но ему трудно, бесконечно трудно сейчас было бы произнести хоть что-нибудь. Потому он просто пристально вглядывался в ее глаза, не отрываясь и по-змеиному не моргая. Может, это и могло бы быть страшно, вот только Зирра прекрасно видела, что кроется за этим взглядом. В тишине висели тысячи несказанных слов, но ей они были не нужны. Она вновь почувствовала, как чужие спутанные до неразборчивости чувства и мысли, сливающиеся в одну безмолвную мольбу, одиноко тянутся к ее сердцу. Зирра с трудом подняла ледяную ладонь и, разрывая напряженную дрожащую пелену безмолвия между ними, коснулась горящей щеки демона.       - Все хорошо, дорогой мой, - произнесла она с улыбкой, не замечая струящихся по щекам слез. – Я прощаю тебя.       Он сжал ее пальцы своими, очень-очень теплыми. И Зирра впервые за несколько часов осознала, как сильно, как невероятно сильно она замерзла. Она невольно затряслась, смешно шмыгнула носом, и Кровлей молча развернул крыло и укрыл ее им, крепко прижимая к себе, как самое дорогое сокровище, согревая. Зирра почувствовала такое облегчение, что упала бы, наверное, если бы демон не держал ее. Кровлей зарылся лицом ей в волосы, часто дыша. Зирра чувствовала, как он вздрагивает. И, пока он не перестал, успокаивающе шептала:       - Я никуда не ухожу, дорогой мой. Я здесь.       Она прикрыла глаза, греясь и вдыхая острый запах раскаленного пепла, исходящий от шуршащих и подрагивающих перьев, но все равно сквозь опущенные веки ощутила едва уловимый мягкий теплый свет, невидимый человеческому глазу. Она знала, что его излучает аура демона. И внезапно с удивлением и восторгом поняла, что причиной этого света была она сама. То, что она рядом. И это, на самом-то деле, было просто прекрасно.       Они стояли так очень-очень долго, и крупные белоснежные хлопья успели превратиться в мелкие снежинки, звездочками путающиеся в рыжих кудрях демона. И Зирра жалела только об одном – что не встретила его раньше, многие тысячелетия назад, на стене над Восточными Вратами, над изумрудными кронами Сада.       Со времен Эдема прошло не одно тысячелетие. Многое изменилось навсегда. Он был утерян, он превратился лишь в воспоминание, в волшебную историю, какими люди любят развлекать друг друга, сидя в Рождественскую ночь перед жарким пламенем камина. Все, что было когда-то в Саду, в нем и останется…       - Пойдем домой, ангел, - хрипло прошептал демон, сжимая ее ладонь.