Давай сыграем?..

"КАКОГО ХУЯ?!" — пожалуй, это было самой популярной мыслью из рожденных отбитым мозгом Руслана за последние пару минут. Вот только почему-то она возникла уже после того как Кузнецов, обнимая Марселя ладонью за шею, присосался губами к губам младшего брата, наивного и доверчивого мальчика целуя, сидя на диване в полумраке. Целуя своего, сука, брата! Не родного, но все же. Наклоняясь к Марселю, Руслан думал лишь о том, что он должен как-то убедить Марса, что поцелуй может быть очень даже приятным, разочарованному в прошлом опыте мальчику желая доказать, что поцелуи приносят удовольствие, если все сделать правильно. "Ну, не на своем же личном примере, долбаеб!" — как и первая, эта мысль мелькнула в голове Руслана уже слишком поздно, когда, оторвавшись от Марса, он отклонился назад, в лицо зажмурившегося от страха парня растерянно глядя своими голубыми глазами. Слыша его частое дыхание и видя, как заманчиво блестят чуть приоткрытые губы. Наверное, будь у Руслана хоть капелька мозга, он бы сразу остановился. Свалил тут же из комнаты. Из города. С этой чертовой планеты. Но, растеряв где-то по пути остатки ума, Кузнецов в противовес здравому смыслу лишь обратно вперед наклонился, замершему в пространстве Марселю даря второй по счету поцелуй. Менее сдержанный и более откровенный. Если в первый раз Руслан только прикоснулся губами к губам, на долгие секунды в одном положении застывая, то теперь, осторожно проникая в рот Марса кончиком языка, Кузнецов целовал его совершенно иначе, пухлые губы сминая своими и осторожно посасывая. Сначала Марсель не отвечал. Еще секунда, и Руслан бы точно остановился. Отпрянул от Марса и вышел в окно. Но вдруг, будто очнувшись от забвения, рыжий сам сделал первое движение навстречу языком, присосавшемуся к его губам брату отвечая взаимностью. Неумело и неопытно. "Охуенно!" Руслан окончательно сдался. Притягивая Марселя ближе, старший наклонил его голову так, чтобы носы не мешали друг другу, к податливому телу младшего брата придвигаясь и нависая над ним, целуя Марса, встав на колено, обеими руками обнимая того за шею. Ныряя в теплый рот языком, Кузнецов учил брата азам французского поцелуя, доверчивому мальчишке пытаясь доставить удовольствие и показать, насколько это может быть приятным. Марсель схватывал на лету. Отвечая Руслану взаимностью, младший двигал губами и языком в правильном темпе, постепенно расслабляясь и забываясь в руках старшего брата, о том, что они делают что-то неправильное и неразумное, совершенно не задумываясь. Целоваться с братом Марселю, кажется, нравилось. Руслан не пытался высосать из Марса душу, как дементор, и не лез до гланд языком — выбрав для первого раза легкие и приятные мазки кончиком языка по зубам и небу, Кузнецов целовал Марселя неглубоко, но одновременно с тем очень чувственно, потерявшемуся в моменте близости младшему брату своими действиями принося только лишь удовольствие. Ни один, ни второй не хотели, чтобы этот поцелуй заканчивался. Однако, стоило только Марселю попытаться обнять Руслана, тот вздрогнул и резко от него отстранился, падая задницей обратно на диван, на распахнувшего глаза Марса смотря испуганно и растерянно. — Блять, — не смог сдержать выдоха потрясения Руслан. Марс видел в его голубых глазах сожаление. — Прости, — стирая с губ следы совершенной ошибки, Кузнецов перед братом спешил извиниться, от тяжело дышащего Марса стараясь отодвинуться как можно дальше, насколько позволял это сделать небольшой диван. "Сука! Ты только что поцеловал младшего брата!" — в голове Руслана стучало набатом, перешедшего черту парня со стыда вынуждая сгорать. Марсель молчал. И почему-то улыбался. "Какого хуя?" — думал Руслан. Кузнецов просто не знал, что делать дальше: то ли бежать, свою ошибку и трусость признавая, то ли сделать вид, что произошедшего только что никогда не случалось и сидевшего рядом брата попытаться убедить, что этот поцелуй ему просто приснился. Вот только как в этом абсурде себя самого потом убедить? Растерянно бегая взглядом от карих глаз Марса до его губ (охуенных на вкус, сука, губ!) и обратно, Руслан так и сидел побледневшим до серого цвета, не зная, что сделать или сказать, более адекватного и сознательного младшего брата вынуждая взять ситуацию в свои руки. — Ты прав, — улыбнулся Марсель, втягивая в рот свою нижнюю губу и ее посасывая. Руслану показалось, что в этот момент в его мозге что-то взорвалось. Рассудок, наверное, по черепушке разметался. Ведь сейчас, смотря на облизывающегося Марселя, Руслан думал о том, как сильно прерванный поцелуй ему хотелось бы продолжить. "Это пиздец, Кузнецов! Тебе точно нужно лечиться". — Это на самом деле приятно, — наигравшись со своей губой, заключил Марс, случившемуся ставя диагноз, в сознание брата врываясь сказанной фразой и заставляя внутри того что-то гореть, в глаза ошарашено пялившегося на него Руслана заглядывая своими хитрыми карими глазами, окончательно лишая Кузнецова способности соображать. "Пиздец. Пиздец! ПИЗДЕЦ!" — Спасибо, что показал, — подмигнув Руслану, Марсель поднялся с дивана. И, забрав с подлокотника свой телефон, поспешил покинуть комнату брата, о случившемся заканчивая так и не начавшийся разговор. Закрылась дверь спальни. Мозг Кузнецова медленно, но все же начал соображать, откинувшегося на спинку дивана Руслана вынуждая громко простонать в потолок, понимая, что именно он только что сделал. "Поздравляю, Руслан. Ты — долбаеб".

***

Марсель делал вид, что ничего не случилось. Руслан сохранять спокойствие и невозмутимость так искусно, как брат, не мог. Подолгу задерживаясь взглядом на Марсе, когда тот не видел, Кузнецов анализировал и анализировал произошедшее в его комнате неделю назад, воспаленным мозгом пытаясь найти хоть одно адекватное объяснение тому, что он сделал. Пытаясь убедить себя в том, что этот поцелуй был чем-то вроде методического пособия для неопытного школьника, и Марс вроде как был не против (ну, по крайней мере он его не отталкивал!), Руслан, как мог, успокаивал свою совесть, на вернувшегося к обычной жизни брата задумчиво поглядывая, стараясь оставаться незамеченным. И, не видя, что младший испытывает хоть чуточку дискомфорта в его присутствии, Кузнецов почти расслаблялся, случившееся той ночью списывая на чисто научный интерес со стороны Марса и его собственное желание тому в обучении помочь. Вот только было в его хаотичных размышлениях и поисках оправданий одно грандиозных масштабов «НО»: попробовав однажды губы Марса, Кузнецов, пиздец, как хотел еще. Руслан понимал, что подобное желание неправильно и абсурдно, но, вспоминая тот поцелуй, он ловил себя на мысли, что с другими ему никогда не было так хорошо, запутавшегося в себе и происходящем парня вынуждая от подобных мыслей пытаться хоть как-то спастись. Пока не стало слишком поздно, от них как-то избавиться. Кузнецов знал только два действенных способа это сделать — напиться и потрахаться. Поехав в клуб (в этот раз в одиночку, чтобы не объяснять Марату, почему его так ведет), Руслан с ходу залил в себя несколько шотов, и, выйдя на танцпол, зацепил взглядом первое попавшееся симпатичное лицо, высокую брюнетку с короткой стрижкой прижимая к себе по-хозяйски уже спустя пару песен. Целуя девушку, не прекращая танца, Руслан понимал: "это не то". Не сказать, что новая знакомая плохо целовалась. Нет, совсем наоборот, девушка очень даже искусно владела своим языком. И, наверное, именно это Кузнецова и оттолкнуло, Руслана, не сумевшего смириться с необходимостью в поцелуе отвоевывать территорию и власть, вместо азарта заряжая разочарованием. Всего одно движение языка мимо — и Кузнецов разорвал поцелуй. Не прощаясь, молодой человек покинул танцпол, и, заглянув ненадолго в бар, опрокинув в себя еще пару стопок, заметно покачиваясь на ногах, двинулся к выходу из клуба. Желая проверить еще одну теорию, Кузнецов вызвал машину и отправился в другое злачное заведение. Туда, где Руслан раз в пару месяцев отдыхал без друзей. Гей-клуб встретил гостя мерцанием неоновых огней, громкой музыкой и большим количеством полуголых и полупьяных тел. Выпив, Руслан стоял возле барной стойки, расфокусированным взглядом пробегаясь по лицам танцующих рядом парней, среди многообразия гей-сообщества Москвы ища для себя что-то интересное. Заметив старого знакомого, с которым Кузнецов трахался пару раз в конце осени, молодой человек махнул тому рукой, от Макара в ответ получая отрицательный кивок головы и быстрый взгляд в сторону скачущего рядом с ним симпатичного блондина. Руслан его действия и мимику воспринял, как просьбу не подходить. "Понял. Принял. Обработал." Вмешиваться в почти состоявшуюся пару (на одну ночь, ха-ха) Руслан не стал — продолжил поиски, заливая в себя алкогольное топливо, на барную стойку опираясь рукой уже не так твердо и уверенно, как полчаса назад. Давно Кузнецов так много не пил. Его довольно быстро и сильно развезло. В отличие от традиционных клубов, тут не баловали тем, чтобы разбавлять алкоголь, жалея нетрадиционное сообщество и не наебывая его, зная, что этим геям и лесби (и всем остальным меньшинствам, названий и половины из которых обычный человек не знает) и без того живется несладко. К покачивающемуся, даже не пытаясь танцевать, Руслану кто-то подошел. Лица парня Кузнецов не видел — прямо в спину тому бил луч прожектора. Но хорошенько подпитому Руслану, в принципе, уже было все равно. По-хозяйски хватая не успевшего даже представиться еще молодого человека за шею, он поцеловал того, с ходу толкаясь языком в его рот, опешившего от такого напора парня заставляя на несколько секунд растеряться. И только эти несколько мгновений и понравились Руслану. Как только парень начал отвечать (страстно и умело), Кузнецов к поцелую потерял весь интерес. "Сука! Да что ж это такое?!" Оттолкнув от себя незнакомца, Руслан вытер губы тыльной стороной ладони, и, опрокинув последнюю стопку, ожидающую своего хозяина на барной стойке, пошатываясь, пошел на выход, своим пьяным мозгом делая довольно-таки плачевные выводы: целоваться с Марсом было намного круче и приятнее, чем со всеми остальными вместе взятыми. Возможно, это из-за того, что мелкий делать этого абсолютно не умел и в поцелуе подстраивался под Руслана, идеально зеркаля его движения, не совершая ни единого лишнего мазка языком или попытки перехватить инициативу, своего учителя за урок благодаря покорностью и отзывчивостью. Или потому, что тот поцелуй был неправильным и запретным, в теле Кузнецова разжигая давно позабытое пламя риска и азарта, адреналинового наркомана возвращая на скользкую дорожку самоуничижения. Но одно было неоспоримо: Руслан хотел ЕЩЕ! Возвращаясь домой в такси и невменько, Кузнецов собирался свою теорию проверить и Марса вновь поцеловать, чтобы избавиться от этого странного наваждения и чувства незавершенности, своим пьяным мозгом не до конца понимая, что думал в этом ключе он вообще-то о своем сводном брате. Но, к счастью Руслана, к моменту его возвращения из клуба Марсель уже крепко спал. Облизав пьяным взглядом умиротворенно посапывающего в подушку мальчишку, стоя в дверях его спальни, Кузнецов не осмелился того разбудить, и, собрав все оставшееся самообладание в кулак, направился в свою комнату, где упал на кровать, даже не раздевшись, и отключился. А проснувшись следующим утром с диким похмельем и угрызениями совести, зарекся в ближайшее время бухать, чтобы такие постыдные мысли в его голове больше не возникали, о губах и языке младшего брата стараясь не думать. Однако, полностью избавиться от воспоминаний податливого тела в его руках и доверчиво приоткрытого рта Руслан, как ни старался, не мог. Подолгу задерживаясь взглядом на лице Марса, Кузнецов сублимировал свои желания и потребности где-то внутри, продолжая медленно от невозможности получить желаемое сгорать, к истечению двухнедельного срока доходя до предела, глубокой ночью спуская в кулак, вспоминая поцелуй с младшим братом. Дрочкой Руслан не баловался уже очень давно — не было необходимости у парня самого себя удовлетворять. Ведь привлекательный молодой человек всегда с легкостью мог найти партнера для секса. А с открытием в себе тяги не только к девушкам, но и к парням, к радости Кузнецова, даже в двойном объеме. Но других почему-то Руслану совсем не хотелось — все мысли Кузнецова были заняты братом, продолжающего делать вид, что ничего между ними не случилось, Марселя представляя рядом с собой обнаженным в самых откровенных позах. Такие фантазии Руслана пугали. Он понимал, что подобные желания неправильны и абсурдны, но, закрывая глаза и видя перед собой лицо смущенного и неопытного Марса, ничего с собой сделать не мог, с течением времени из нормального адекватного человека превращаясь в почти извращенца, сгорающего от желания близости с младшим братом.

***

Их общение с Марсом почти сошло на нет. Как тогда, но теперь по инициативе самого Руслана. Избегая любого контакта с Марселем, Кузнецов задерживался в институте и искал себе компанию на вечер среди однокурсников, возвращаясь домой поздним вечером и сразу ложась спать, дожидающегося его прихода Марса отправляя к себе, отказываясь смотреть вместе сериалы или играть в приставку. И младший, конечно, это странное напряжение между ними заметил. Пару раз Марс порывался поговорить со старшим братом, от прячущего глаза Руслана слыша в ответ извинения и россказни о чрезмерной занятости, тлеющего изнутри Кузнецова, в последнее время ставшего каким-то дерганным и бледным, кажется, даже немного жалея. К моменту наступления майских праздников Руслан и Марсель почти не общались. Венера и Родион, собрав всю семью за общим столом, сообщили детям о своем скором отъезде, с жующими сыновьями делясь планами съездить в Казань, чтобы бабушку Платона и Марселя поздравить с юбилеем. Руслан сразу отказался поехать с ними — он мать Венеры даже не знал. А вот Марс о предложении съездить в Казань думал дольше, на чаши весов водружая возможность увидеться со своими старыми друзьями в противовес тому, чтобы провести несколько дней дома без присмотра взрослых. Марсель решил остаться. Руслан, услышав его отказ, тихо скрипнул зубами. Находиться в одном доме с братом, о котором в последнее время даже во сне не получалось забыть, без присутствия рядом родителей было страшно. Но, стараясь не показывать виду, Кузнецов просьбе мачехи присмотреть за Марсом покорно кивнул, Родиона, Венеру и самого младшего брата отправляя в непродолжительный отпуск, скрепя сердце, следующим утром. Написывая и названивая Марату, Руслан уговаривал лучшего друга приехать к нему погостить, от последней надежды на спасение получая отказ, потому что Алиев со своей Лерой уже купили путевки на море. Судорожно пытаясь придумать, куда бы и ему самому свалить, Кузнецов прятался от младшего брата, сидя в запертой спальне, не раз приглашающего его провести вместе время Марса через закрытую дверь отшивая. "Да, ебаный в рот, что мне делать?" Марселя Руслан сторонился как самой заразной чумы, основным симптомом заражения которой были эти блядские грязные мысли, скучающего по брату и требующего его внимания мальчика доводя до предела, довольно упрямого и настойчивого Марса вынуждая спросить у Руслана о том, что между ними происходит, поймав его на выходе из ванной. — Что не так? — сложив руки на груди, поинтересовался младший, закрывая Кузнецову проход в спальню. — В смысле? — вопросом на вопрос ответил Руслан, смотря куда угодно, только не в глаза Марсу. Дома было слишком тихо и темно, Кузнецову казалось, что мелкий точно услышит, как громко колотится его сердце в груди от этой неожиданной встречи в коридоре. И как копошатся в его голове похабные мысли. — Ты меня избегаешь или что? — Марсель был довольно упорным. Перекрыв проход в комнату старшего брата, рыжий широко растопырил локти, переминающегося с ноги на ногу Кузнецова сканируя своим колючим взглядом, от замершего в нерешительности с подергивающимся в конвульсиях кадыком Руслана дожидаясь честного ответа на свой вопрос. — Типа того, — Кузнецов устал притворяться. В дýше он только что подрочил, и теперь Руслан очень надеялся, что долгожданного оргазма ему хватит на один единственный разговор с младшим братом без одолевающих сознание фантазий о его мягких губах и неумелом языке. Стоило только обрадоваться, как Руслан тут же вспомнил и то, и другое. "Ну, блять! Что за нахуй?" — Почему? — удивившись честности Руслана, вздернул брови Марсель. — А ты типа сам не понимаешь? — Кузнецов начинал злиться. На мелкого, что упрямо делал вид, что между ними того проклятого поцелуя не было. И на себя за то, что сам этот блядский поцелуй не может забыть, успевшие едва только наладиться отношения с Марсом пуская по пизде. — Догадываюсь, конечно, — усмехнулся Марсель. — Но лучше ты мне скажи. Во избежание, так сказать, недоразумений. "Недоразумение" здесь только ты". "Блядский рыжий искуситель". Руслан глубоко вдохнул. Выдохнул через рот. И, совершая страшную ошибку, поднял взгляд, посмотрев в глаза Марсу, пару карих сканеров, смотревших на него с вызовом, встречая растерянным взглядом, стоявшему напротив Марселю не имея возможности сопротивляться и честно во всем признаваясь. — Я избегаю тебя, потому что месяц назад тебя поцеловал. Марсель даже бровью не повел. Был готов это услышать? — И что? — своим следующим вопросом Кузнецова младший довел до края, балансирующего на грани пропасти Руслана толкая в темноту. — И типа это, по-твоему, нормально? — вспыхнул Руслан, делая шаг к младшему брату, чересчур нахального и уверенного в себе Марса желая осадить. В конце концов, кто здесь старший? — По-моему, — передразнивая интонацию Руслана, ответил Марс, — ты это сделал для того, чтобы показать мне, что поцелуй может быть приятным, — напомнил он Кузнецову о разговоре, состоявшемся перед тем, как мозги Руслана отказали и тот засосал младшего брата. — И, как я тебе сказал еще тогда, у тебя это получилось. Мне... — Заткнись, — нет, Руслан не хотел этого слышать. Одно дело, понимать, что Марсель воспринял произошедшее как обучающий материал. И, совершенно другое, допускать даже мысль, что мальчику случившееся между ними безумие... — ...понравилось. "СУКА!!!" Услышанное прострелило в мозгу трехсотвольтным разрядом, дернувшегося в пространстве Руслана заставляя сделать вперед еще один шаг, от смотревшего с вызовом Марса останавливаясь буквально в десяти сантиметрах, под дерзким взглядом карих глаз начиная гореть. Бегая глазами по лицу брата, Кузнецов пытался сгенерировать мало-мальски достойный и адекватный ответ, на приоткрытых губах Марселя неосознанно залипая, в красках и мельчайших подробностях вспоминая тот поцелуй в темноте его спальни. — Я... — запнулся Руслан, видя, как Марс облизнулся. "Всего на одну букву хватило тебя, долбаеб". Сглотнув, Кузнецов мысленно перезагрузился, все еще дожидающемуся ответа Марселю медленно и слишком тихо говоря: — Я рад, что тебе понравилось целоваться. Значит, твоя проблема не такая уж и серьезная. Все будет ок, когда рядом появится нужный человек. Сказал Руслан и сам над собой рассмеялся, внутреннего монстра, царапающего ребра изнутри в требовании получить желаемое, пытаясь хоть как-то осадить, на улыбнувшегося его ответу Марселя продолжая завороженно пялиться, не имея сил отвести взгляда. — Я не совсем в этом уверен, — ситуацию усложнял и сам Марс. Сделав небольшой шажок вперед, младший почти прижался к телу старшего брата, между ними оставляя едва ли сантиметр свободного пространства, тяжело сглотнувшему Руслану почти в самые губы выдыхая: — Думаю, нужно больше практики, чтобы проверить. От теплого дыхания на губах Кузнецова совсем повело. "Это он типа мне щас предлагает повторить?" — стучало в голове, путая мысли, набатом, окончательно потерявшегося в реальности Руслана заставляя всем телом дрожать. — А... ага, — кивнул Кузнецов, не совсем осознавая свои слова и действия. — Попробуй с кем-нибудь попрактиковаться. "Только не со мной, умоляю". "По-хорошему прошу, Марс, отойди". Не понятно, как Кузнецов вообще еще держался, сохраняя равновесие в пространстве и не упав, в критической близости от желанного объекта продолжая сохранять мельчайшие крохи самоконтроля. Что ж, благодаря Родиону Руслан хорошо натренировался, долгие годы упрямо скрывая свои чувства и эмоции внутри. И теперь, стоя напротив Марса с диким желанием того поцеловать, вслух умудрялся говорить совершенно другое, рыже-лопоухому искусителю предлагая попробовать свои силы в делах поцелуйных с кем угодно, кроме него. Марсель усмехнулся: — Не думаю, что для тренировок в моем окружении есть кто-то подходящий. "Да ты, сученыш, издеваешься, что ли?" Марс не говорил прямо, но Руслан готов был поклясться, что наглый мальчишка предлагает ему случившееся месяц назад повторить. Во все глаза смотря на лицо брата, Кузнецов пытался понять, в какой именно момент их отношения с Марсом свернули на эту проклятущую дорожку двусмысленности. Ведь вроде казалось, все было нормально еще месяц назад. Они общались, проводили вместе время. Дружили. Руслан, как старший брат и товарищ, пытался Марселю помочь. "Ага, с ним пососавшись", — внутренний голос Кузнецова откровенно над своим хозяином ржал. Руслан осознал, что он — идиот. Взяв Марса за плечи, Кузнецов того от себя отодвинул, вынуждая младшего брата сделать шаг назад, благодаря оставшемуся в сознании здравомыслию уберегая и его, и себя от ошибки, сильнейшему в его жизни искушению пытаясь противостоять из последних сил. — Присмотрись получше, возможно, кого-то найдешь, — тихо выдохнул Рус, продолжая удерживать Марса, острые и одновременно с тем сильные плечи мальчишки сжимая побелевшими пальцами. — А за то, что сделал я, прошу у тебя прощения, — сказал Кузнецов и отпустил младшего брата, отходя в сторону, задержавшего дыхание Марселя оставляя стоять в коридоре с ненужными ему извинениями. Руслан услышал, как тяжело и разочарованно выдохнул брат. Ему нужно было уйти, не останавливаясь и не оборачиваясь. И, видит Бог, Руслан это сделать пытался, нетвердой походкой двигаясь в направлении лестницы, в тишине пустого дома прислушиваясь к рваному дыханию за своей спиной. — Как просто, да? — но Марс, крикнув вслед, заставил Руслана остановиться, в уши старшего брата врываясь вопросом, заданным непривычным для младшего истеричным тоном. А Кузнецову казалось, что рыжий — кремень. Никогда Руслан не видел, чтоб мелкий взрывался, от неожиданно вырвавшихся наружу из обычно собранного и спокойного Марса эмоций замирая на месте, на стоявшего в дверях его комнаты мальчика оборачиваясь через плечо. — Поцеловал. Извинился. Ушел, — усмехнулся Марсель, опуская руки, в лицо старшему брату бросая свои обвинения. — И что дальше? Будем делать вид, что ничего не произошло? "Ох, Марс, поверь, я пытался". — Тогда почему ты меня избегаешь, если того, что было, не было? — задал свой следующий вопрос рыжий, к косяку двери устало прислоняясь плечом. "Потому что..." Откровение прострелило в мозгу Кузнецова, дрожащее тело натягивая струной, решившего сбежать парня разворачивая на месте и бросая вперед, не отдающего отчет своим действиям Руслана заставляя в несколько шагов уничтожить разделяющее их с Марсом пространство, чтобы взять в свои руки его лицо. — Потому что я, блять, хочу еще! — выдохнул Руслан, губы мальчика накрывая своими губами, толкаясь языком в гостеприимно распахнутый рот и придавливая Марса к стене, как делал он уже раньше. С готовностью подавшегося навстречу сводного брата целуя. Секунду назад Кузнецов хотел сбежать. От Марселя и одолевающих Руслана в его присутствии грязных фантазий. А теперь стоял и, прижав брата крепко к себе, того целовал, забыв напрочь о совести и морали, отвечающего взаимностью мальчика лаская своим языком и губами, в моменте близости полностью растворяясь. Переставая думать. В голове Кузнецова было как в доме — тихо, темно. Ныряя в рот Марса языком, Кузнецов слышал лишь собственное сердцебиение и влажные звуки глубокого поцелуя, горячий рот сводного брата исследуя изнутри, смешивая их вкусы и спаивая в одно два напряженных до предела тела. Вжимаясь в Марса, Руслан целовал его глубоко и развязно, не встречая никакого сопротивления со стороны младшего брата. Младший Руслана не оттолкнул. Отвечая взаимностью, Марсель двигал губами и языком в идеальном для Кузнецова ритме, своей отзывчивостью и покорностью Руслана распаляя только сильнее, пытающегося противостоять этой пытке молодого человека обрекая на муку от понимания того, насколько поцелуй с младшим братом ему нравился. Он был идеальным во всех отношениях — такого Руслан и представить раньше не мог. Имея довольно большой опыт, Кузнецов ни разу в своей жизни не получал такого сногсшибательного удовольствия от простого поцелуя, при каждом новом движении губ и языка, хозяйничающего во рту Марса, заводясь и возбуждаясь сильнее, чувствуя, как горит его тело изнутри и начинает больно ныть в паху. В желании получить большее, Руслан подался вперед, вжимаясь телом в Марселя, размазанного по стенке парня буквально втирая в ее твердую поверхность, в ответ на свои действия слыша то, что стало для Кузнецова контрольным выстрелом в его больную голову — Марсель застонал. Пропуская по телу старшего брата разряд, младший тихо захныкал, щекоча язык Руслана, потерявшего контроль над собой и ситуацией Кузнецова обнимая за плечи и двигая бедрами вперед, возбужденному молодому человеку позволяя почувствовать, что это странное желание было взаимным. У Марса стоял — Руслан чуть не откинулся на тот свет из-за одной только блядской мысли об этом. Продолжая целовать Марса, Кузнецов терся ногой о его стояк, ответные движения возбужденного брата чувствуя своим бедром, в случившемся сумасшествии окончательно растворяясь и ничего уже не соображая. Марсель целовал его в ответ, царапая кожу шеи ногтями, за время второго урока поднатаскавшись и заматерев в поцелуях так, что у Руслана от каждого движения его языка и губ срывало и тормоза, и крышу, дорвавшегося до желанного парня толкая в пропасть безумия. Услышав, как младший всхлипнул в его руках, Кузнецов от Марселя отпрыгнул, привалившегося к стене мальчика, тяжело дышащего своим покрасневшим и влажным ртом, удерживая на ногах крепким хватом за плечи, в распахнувшиеся карие глаза Марса, затянутые пеленой, смотря и ничего в них не видя. — Марсель?.. — Только попробуй сейчас что-то сказать — убью. Кузнецов тут же заткнулся, испугавшись угрозы. Молча он убрал свои руки с плеч Марса и сделал шаг назад, позволяя младшему брату уйти, скрывшегося в ванной комнате парня провожая до двери растерянным и ополоумевшим взглядом, за шелестом воды, раздавшимся следом, в своей голове слыша одну оглушающую и выворачивающую наизнанку мысль. "Он только что кончил под тобой, ебанько". "Поздравляю!"

Tbc...