Давай сыграем?..

Руслан трахал своего младшего брата. И слово "сводный" не расслабляло очко. Впрочем, как и тот факт, что до анального секса они еще не успели добраться, довольствуясь взаимным удовлетворением друг друга руками (Марс дико смущался, впервые сжав в ладони чужой член) и минетом, что делал Марселю Руслан, готового кончать и днем и ночью мальчика доводя до нескольких оргазмов за раз. Факт оставался фактом — Кузнецов спал со своим братом. Гореть ему вечно в праведном огне. Не имея ни сил, ни желания отказаться от рыжего парня, Руслан засовывал мораль и этику куда-то подальше, каждый вечер ложась с Марселем в постель, отвечающего взаимностью на каждое прикосновение и поцелуй младшего брата доводя до исступления на мятых простынях. О том, что ни один нормальный человек на его месте никогда бы так не поступил, Руслан старался не думать. Ему было плевать на весь мир, когда под ним стонал и выгибался Марсель. Сгибая гуттаперчевого мальчика почти пополам, Кузнецов сосал его яички, обильно смачивая мошонку слюной, громко стонущего и хнычущего Марса приближая к оргазму, успевшего уже кончить один раз парня доводя почти до бессознательного состояния. Доверяя Руслану, Марсель позволял брату делать с ним то, что ни один нормальный брат никогда бы не сделал, о том, что с Русланом помимо постели их связывает, по крайней мере, еще и общая фамилия, забывая, когда Кузнецов целовал и ласкал его там. Смущенно краснея, Марсель разрешил Руслану помыть и побрить себя между ног, с тяжело дышащим и рычавшим от возбуждения Кузнецовым возвращаясь в постель после подаренного в ванной минета, раскрываясь и подставляясь губам старшего брата, позволяя Руслану себя вылизывать. Вобрав в рот сразу оба яичка, Кузнецов сосал их и давил языком, от возбужденного до предела Марса слыша подбадривающие стоны и хрипы, через несколько минут опускаясь поцелуями к сжавшемуся кольцу мышц. Как это бывало обычно, перед тем, как попробовать что-то новое, Руслан остановился, позволяя Марселю отказать ему или его оттолкнуть. Но, наплевав на правила их игры, мальчик лишь сильнее прижал к груди острые коленки, возбужденному до предела Руслану подставляя свой анус для откровенных ласк. Мазнув кончиком языка по сжавшейся дырочке, Руслан присосался к сфинктеру Марса, не подозревающего даже о том, насколько это приятно, Марселя заставляя почти воспарить над землей. Младший тихо скулил и почти плакал. Руслан старательно работал языком. Расслабляя мышцы заднего прохода, Кузнецов осторожно погружался в тепло и тесноту запретного плода, свой собственный член надрачивая рукой, не имея сил сдерживать накатывающий волнами оргазм. Братья кончили синхронно через пару минут этой сладкой пытки. — Блять, какой же это ебаный пиздец, — падая на кровать рядом с тяжело дышащим парнем, выдохнул Руслан, рвущиеся наружу слова не имея сил сдерживать внутри. В голове Кузнецова было пусто и тихо. Рядом пытался отдышаться выжатый досуха Марс. В этот момент Руслан чувствовал себя почти счастливым, о завтрашнем возвращении родителей стараясь не вспоминать. Не думать о том, что он только что трахнул языком своего младшего брата, позаботиться о котором перед отъездом его попросила Венера. Что ж, Руслан честно заботился. Как умел. "Может, мне в няньки податься?" — улыбаясь про себя, думал Руслан. "Нужно будет попросить у Марса рекомендацию", — внутри себя нервно смеялся Кузнецов, поворачивая голову к разморенному рыжему парню, с улыбкой отмечая тот факт, что Марс уже уснул. Была у Марселя такая особенность — вырубаться сразу после оргазма, если его оставить спокойно лежать. Это частенько бывало для старшего брата проблемой, и, стараясь этого избежать, Руслан, после того, как мелкий скинет первое напряжение, сразу приступал к продолжению ласк, доводя парня до второго оргазма, кончая вместе с Марсом и падая рядом без сил. Вставать сейчас Руслану совершенно не хотелось, но его руки и живот Марселя были испачканы в подсыхающей сперме, вынуждая Кузнецова все же подняться с кровати и, протерев спящего Марса влажными салфетками, отправиться в ванную. Там он умылся, почистил зубы и, выпив воды, вернулся в комнату, залезая под бок к сладко посапывающему Марсу, последнюю ночь в пустом доме желая провести вместе со своим инопланетянином. Поцеловав спящего парня в лоб, Кузнецов прижал обнаженное тело к себе и, закрыв глаза, с тяжелым вздохом подумал о том, что было бы, если бы в их с Марселем документах не стояло одинаковой фамилии. Если бы в его голове в самый ответственный момент не загоралось красным это проклятое слово "брат". Такие мысли уже не раз посещали Руслана, потерявшего над собой контроль парня останавливая от последнего шага, согласного на все и готового отдаться ему Марса удовлетворяя только руками и языком. Кузнецов боялся войти членом в брата. Ведь крохотным кусочком мозга Руслан понимал, что после этого их и так уже напрочь запутанные отношения никогда не удастся вернуть в нормальное русло. Как будто то, что они уже успели сделать, еще сохраняло на это надежду. "Тебе самому не смешно?" Но Кузнецов не смеялся. Засыпая с Марселем в руках, он попытался выбросить все эти мысли из своей головы.

***

Родители вернулись в Москву в канун дня рождения Руслана. Проснувшись не в духе от того, что спать одному вдруг отчего-то стало пусто, холодно и одиноко, Кузнецов недовольно потер глаза, и, спустив ноги с кровати, с прискорбным лицом пошлепал к двери, намереваясь принять контрастный душ перед тем, как встретиться за праздничным завтраком со всем своим большим семейством. После водных процедур настроение Руслана не улучшилось. А в столовой и вовсе упало на самое дно, когда, получив от отца в руки ключи от квартиры в престижном районе, двадцатилетний Кузнецов узнал о том, что теперь он может жить отдельно. Руслан широкий жест отца не оценил. Он все не мог отделаться от чувства, что Родион таким образом вновь пытается от него избавиться, позабывшего старые обиды сына возвращая на дорожку тихой ненависти и злости, в ответ на поздравления с праздником от Руслана получая скупое "спасибо" вместо ожидаемых восторгов. Ну, какой двадцатилетний парень не мечтает о собственном жилье? Поблагодарив отца за подарок (мысленно желая ему этими ключами подавиться), Руслан уехал из дома на целый день, звонки Венеры и Марса сбрасывая мазком пальца по экрану смартфона, свой день рождения решая провести в гордом одиночестве, наворачивая круги на машине по кольцевой. Потом он гулял по набережной и много курил, с сожалением думая о том, что даже спустя несколько лет совместного проживания с отцом они так и не смогли стать семьей. Вернулся домой Кузнецов, когда после ужина со стола убирали тарелки. Не сказав никому ни слова, Руслан направился к себе. Помылся, переоделся и лег на кровать, от внешнего мира закрываясь парой наушников, постучавшего в дверь его комнаты спустя час Марселя, как и других членов его странной семейки, игнорируя. Вот только Марс, в отличие от Родиона с Венерой (и даже Платона!) был очень упрямым и настырным малым. Не дождавшись ответа от брата, он вошел к нему в спальню без разрешения, садясь на край постели рядом с Русланом, лежавшему с закрытыми глазами Кузнецову о своем присутствии сообщая изменившемся в комнате ароматом — Руслан этот запах успел уже запомнить и досконально изучить. Старший сделал музыку тише. — Рус... — мягко прикоснулся младший к его напряженной руке. — Давай не сейчас, — попросил Кузнецов. У него не было никакого желания говорить сейчас с кем-то. Даже с Марселем. — Хорошо, — согласился Марс. — Можно я тогда просто полежу рядом с тобой? — попросил разрешения мальчик. И, получив от старшего брата кивок головы, устроился на соседней с Русланом подушке, осторожно проникая в личное пространство злого и обиженного парня, но не нарушая обозначенных ситуацией границ. Не прикасаясь к Руслану, младший Кузнецов просто молча лежал рядом, продолжающего слушать музыку и думать о чем-то своем Руслана разглядывая в тусклом свете диодной ленты, горевшей на стене, маленькие лампочки благодаря за то, что дорогое сердцу лицо он мог видеть даже находясь в почти темноте. Как просил Руслан, они не говорили. Просто лежали в расслабляющей тишине, остаток вечера проводя в компании друг друга и рядом засыпая, случившееся утром оставляя для обсуждений на будущее. Марсель проснулся первым за пятнадцать минут до полуночи. Вскочил, испугавшись, что самое важное проспал, и обернулся через плечо, с облегчением понимая через секунду, что четырнадцатое августа еще не закончилось. У него еще оставалось время. — Руслан? — аккуратно коснувшись руки брата, позвал он Кузнецова, провалившегося в сон молодого человека заставляя вздрогнуть. Руслан распахнул глаза: — А? Что? — Прости, что разбудил, — извинился Марсель. — Ничего страшного, — улыбнулся Руслан. — Что такое? "Все хорошо?" Кузнецов видел, что младший отчего-то сильно волнуется. Потянулся к нему и осторожно взял за руку, кусающего губы мальчика стараясь успокоить, не понимая, почему Марс так нервничает. Посмотрев на их сомкнутые ладони, Марсель шепотом заговорил: — Я понимаю, что ты, скорее всего, разозлишься, — неуверенно начал он. — Но я бы тоже хотел тебе кое-что подарить на день рождения, — сглотнув, рассказал рыжий о причинах своего недавнего прихода, в голубые глаза брата заглядывая своими карими, согревая Руслана изнутри. — Из-за родителей я не успел этого сделать утром. А теперь, не совсем уверен, что вообще нужно. Рука Марселя дрожала в его руке. — Если ты не собираешься подарить мне билет в один конец до Антарктиды, то давай, — улыбнулся Руслан, небольшой шуткой пытаясь разрядить обстановку. В том, что отец его своим подарком обидел, Марсель уж точно не был виноват. Младший улыбнулся. — Нет. Это просто маленькая побрякушка, — нырнул он ладошкой в карман, доставая оттуда необычный кулон на длинной цепочке, поднявшемуся следом Руслану протягивая свой скромный подарок, с замиранием сердца ожидая его реакции. — Там кое-что есть внутри, но ты его, пожалуйста, не открывай. Руслан взвесил украшение в руке. Небольшой, но довольно тяжелый металлический кулон прямоугольной формы, на первый взгляд похожий на крохотный перочинный нож, был с одной стороны украшен кусочком гладкого белого камня, никогда не видевшего подобного украшения Кузнецова вынуждая несколько раз провернуть кулон в руке, чтобы как следует его рассмотреть. Руслан кивнул, надевая подарок брата на шею, карим глазам, смотревшим на него с такой нежностью и лаской, что щемило сердце, обещая его никогда не снимать и не открывать. — Спасибо, Марс, — поблагодарил Кузнецов младшего, улыбаясь, взглядом Марселю признаваясь в том, что этот кулон — гораздо лучший и дорогой сердцу подарок, чем квартира в центре Москвы. — Марсель, — вспомнив, что брат не любит, когда сокращают его имя, поспешил исправиться Руслан. Рыжий улыбнулся, к нему наклоняясь. — Марс, — выдохнул он в губы Руслана перед тем, как его поцеловать. Впервые Марсель сам к нему потянулся, удивленного его инициативе Руслана укладывая спиной на постель, ложась сверху и растерявшегося Кузнецова страстно целуя, холодными пальчиками пробираясь под его футболку, пока в рот Руслана он толкался своим языком. — Родители... — Я закрыл дверь. Руслан с наслаждением прикрыл веки, неожиданному, но такому долгожданному поцелую полностью отдаваясь, решившему проявить смелость Марселю в скором времени позволяя себя полностью раздеть. Позволяя мальчишке целовать губами и ласкать пальцами его крылатую татуировку, лежавший поверх нее кулон сдвигая в сторону, чтобы дорожкой поцелуев спуститься от ключиц до самого пупка. — Что ты?... — спросить о намерениях брата Кузнецов не успел. Наклоняясь к его паху, Марсель взял в рот его полувозбужденный член, тут же отозвавшийся на ласку орган заставляя твердеть на своем языке, и, задержав дыхание, пропустил в себя глубже массивную головку, подавившемуся воздухом от неожиданности Руслану впервые делая минет. Неумело, неопытно, но от того еще более возбуждающе и крышесносно, заставляя Кузнецова забыть обо всем, поздравляя брата с его днем рождения не только подаренным кулоном, но и исключительного рода наслаждением, что испытал Руслан, кончая в его влажный горячий рот.

***

Начался новый учебный год. После длительных и тяжелых размышлений Руслан все же воспользовался подарком отца, ночуя в своей собственной квартире по будням, на выходные возвращаясь домой, чтобы повидаться с Венерой, няней и Платоном. Марселя Руслан и так видел почти каждый день. Когда получалось, Кузнецов забирал младшего брата из лицея, увозя того к себе, где, прерываясь на поцелуи и другого характера ласки, они вместе делали уроки, учившемуся на втором курсе Руслану позволяя заняться подготовкой к семинарам, пока Марсель, сидя рядом, корпел над алгеброй и русским. Пару раз младший даже порывался остаться у Руслана на ночь, но, не встретив понимания со стороны матери и отчима, был вынужден возвращаться домой, Родиону и Венере упрямо доказывая по приезде, что в его возрасте совершенно нормально оставаться с ночевкой у друга. О том, что этим самым "другом" был его сводный брат, который время от времени ему отсасывал и трахал пальцами, Марсель родителям не говорил. Прощаясь с Русланом на пороге квартиры и уезжая домой, Марсель мысленно гнал вперед мучительное время разлуки, после уроков спеша обратно к Кузнецову, постепенно забывая и о своих друзьях, и о тренировках по плаванию. Да и сам Руслан, кажется, в этих странных отношениях с братом окончательно потерялся. Забивая на свою социальную жизнь, Кузнецов как примерный муж ехал домой, дожидающегося его приезда брата (занятия Марселя в последнее время заканчивались раньше, чем у Руслана) встречая на пороге квартиры поцелуем, соскучившегося по прикосновениям и объятиям Марса унося на руках в кухню, но чаще в спальню, не имея возможности сопротивляться этой странной тяге. Кузнецов с большим удовольствием проводил вечера дома, нежели на встречах с друзьями в барах и клубах, от постоянных претензий со стороны Ары пытаясь отшучиваться, пока это еще представлялось возможным. Но Алиев, кажется, уже начинал что-то подозревать. — Рус, ты что, себе бабу завел? — спросил в лоб Марат у лучшего друга, в редкой в последнее время компании Кузнецова коротая пятничный вечер за стойкой бара. Руслан поперхнулся пивом. — С чего ты взял? — не успев придумать очередную шутку, повел бровью Руслан, от Алиева пряча бесстыжие глазки — обманывать самого близкого во всем мире человека все же было не очень приятно. Но и рассказать обо всем Аре Кузнецов не мог. — Ну, — протянул Марат, отпивая из своего стакана. — Ты забил на меня, забил на пацанов, — начал он перечислять все "заслуги" Руслана. — А когда ты все-таки балуешь нас своим присутствием, на телок вообще внимания не обращаешь... Задница Кузнецова похолодела. — И в этом, братишка, я вижу только два варианта, — продолжил Алиев, не готового к допросу и растерявшегося друга окидывая оценивающим взглядом. — Или у тебя в двадцать лет начались проблемы с хером из-за его частого использования в прошлом, или ты завел себе телочку на постоянку, а своему корешу об этом сообщить забыл. Руслан про себя рассмеялся. "Ах, знал бы ты, Ар..." — С хером все в полном порядке, — но вслух Кузнецов сказал о другом. — Однако, твой неутомимый интерес к моим причиндалам и беспокойство об их функциональности, честно говоря, меня немного напрягают. Хочешь сам проверить твердо ли стоит? Алиев покраснел — на голубые шутки Руслана он всегда реагировал очень остро. — Значит, все-таки баба? — поспешил перевести тему в более удобное и безопасное для себя русло Марат. — Колись давай, кто она? И почему ты нас до сих пор не познакомил? "Он. И ты его уже знаешь". — Нет у меня никого, — вновь был вынужден врать Руслан. Ну, не мог он признаться лучшему другу, сидя в баре за бокалом пива, что уже несколько месяцев трахает своего сводного брата, от Марселя не имея возможности отказаться, "братскую" любовь тому проявляя с завидным постоянством, раскладывая обнаженного парня на своей постели в самых откровенных позах. — Пиздишь, — рыкнул Марат, чувствуя некую обиду от того, что Руслан, несмотря на то, что они дружили уже больше десяти лет, так нагло и бесстыже ему врет. — Еще год назад ты не упускал ни одной юбки, а теперь на телок даже не смотришь. Руслан, глотнув пива, взглянул на его недовольное лицо. В какой-то момент Кузнецов подумал о том, чтобы рассказать Алиеву хотя бы полуправду, своему другу признаваясь в том, что Руслана помимо девушек уже давно интересуют еще и парни. Но, вспомнив, как агрессивно каждый раз Марат реагировал на увиденную в клубе парочку геев, о своих предпочтениях в постели Кузнецов пока решил умолчать. И тем более не стал говорить другу о том, что спит в последнее время он вообще со своим младшим братом — эта мысль и самого Руслана до сих пор заставляла крепко сжать от напряжения очко. — Может, просто юбки вокруг недостаточно короткие, да лица не самые симпатичные? — вновь отшучиваясь, как и десятки раз до этого, отмахнулся от Ары Руслан, своего друга оставляя во всем виноватым, надувшего губы Алиева заставляя в своих вкусах и пристрастиях усомниться. — Все, кого ты мне предлагал, ну, пиздец, были страшными. — А ты у нас типа эстет? — возмутился Марат. — Тебе строго "девяносто-шестьдесят-девяносто" подавай? Раньше ты не был таким разборчивым, — отметил он, опустошая бокал. — Раньше я бухал, столько же, сколько и ты, — ответил Руслан, делая лишь небольшой глоток пива. — А теперь я прозрел. И не буду, как ты, напившись до кровавых соплей, трахать первую попавшуюся дырку. — Ой, да иди в жопу, — оскорбился Марат. "С удовольствием бы к одной конкретной жопе свалил, но вынужден протирать свою собственную задницу здесь с тобой, вместо того, чтобы побыть с Марсом". Не получив ответа от Кузнецова, Ара задумался о чем-то своем, заказывая у бармена еще один бокал пива и, залпом его опустошив, потянул на выход расслабившегося Кузнецова, за время их продолжительного разговора едва успевшего выпить одну кружку. — Хорошо, — кивнул Марат, хитро улыбаясь. — Я больше сегодня не пью, — согласился он с другом. — Но мы идем в клуб,— свои условия в ответ тому выдвигая.— Найдем себе пару девчонок на трезвую голову, — предложил Руслану вспомнить старые времена и наконец вместе покуролесить Марат. "Да чё тебе неймется, бля?" — А для тебя принципиальный момент, чтобы мы работали в паре? — пытаясь вежливо отказаться, поинтересовался Руслан, соскальзывая на дорожку сарказма. — Или ты хочешь, чтобы я на вас посмотрел? Ну, или устроить групповушку... Я-то не против, ты только скажи, — широко улыбнулся он. — Но ты не боишься, что, увлекшись, я ненароком промажу и вместо телки присуну тебе? Марат побелел. — Завали хлебальник, пидрила недоделанный. Допивай, и пошли, — психанул Алиев, поднимаясь со стула, хватая Руслана рукой за плечо, и, кинув услужливому бармену на стойку довольно крупные чаевые, слабо сопротивляющегося друга повел к дверям. — Или у тебя все-таки есть телочка и тебе нужно домой? — покосился на Руса Марат, не замечая от друга ответного энтузиазма. — Пошли, — рыкнул Руслан, сбрасывая руку Ары с плеча. Пока Марат вызывал такси, Кузнецов написал Марсу, что приедет к родителям завтра. Как обещал, Марат в клубе не пил. Голодной акулой плавая между танцующих тел, Алиев искал им с Русланом компанию на вечер, от сидевшего на диванчике с очередным бокалом пива Кузнецова не получая даже толики поддержки. Руслан на подвиги друга лишь снисходительно смотрел и про себя тихо ржал. Спустя сорок минут Марат определился, подводя к их столику двух милых дам, более симпатичную и сговорчивую девушку предоставляя в безраздельное пользование Руслана, о том, что Кузнецов и вовсе не заинтересован в ком либо, кроме одного рыжего инопланетянина, совершенно не догадываясь. Около часа с небольшим Руслан вымучивал из себя светскую беседу, вздохнув с облегчением только тогда, когда девушки, переглянувшись, удалились в туалет припудрить носы. — Бля, меня от этой хуиты сейчас стошнит, — пожаловался другу Марат, с отвращением ставя на стол стакан газировки, о своем решении сегодня не пить, кажется, начиная уже жалеть. — Ну, и как тебе Аня? — пользуясь тем, что девушки ненадолго оставили их одних, поинтересовался Алиев. "Какая Аня?" "А-а-а..." — Да так... На три с половиной, — пожал плечами Кузнецов. — Ты издеваешься, бля? — рыкнул Марат. — Она минимум на девятку. Ты сиськи ее вообще видел? "Хах, их видел каждый в этом клубе." — А жопа? — восхитился Марат. — Бля, да за такую задницу в древнем Риме города сжигали. "Мне больше нравятся тощие и конопатые жопки". — Рус, не гони. Охуенная сучка, — дал итоговую оценку девушке Марат, к лучшему другу, вновь задумавшемуся о Марсе, разворачиваясь лицом. — Между прочим, я тебе ее уступил, эстет ты хуев, — недовольно проворчал он, не видя в Руслане на капли поддержки или благодарности. — А мне что досталось? "Страшненькая подруга". Бля, ты видел? У нее же брекеты! Марата Руслану было даже немного жаль. Но не потому, что Аре весь вечер пришлось развлекать менее симпатичную и сговорчивую подругу, втихаря облизывая взглядом ту, что он под Кузнецова "подложил". А потому, что Марат, повзрослев, ничуть не изменился, продолжая оставаться все тем же похотливым альфачом, главным интересом которого до сих пор оставалась возможность завалить девушку посимпатичней да пофигуристей. А самого Кузнецова почему-то больше это не интересовало. Тяжело вздохнув, Руслан поставил свой бокал на стол. — Если тебе так понравилась Аня, забирай. Я поехал домой, — не желая больше здесь находиться, Кузнецов встал с дивана и, не попрощавшись с девушками, просто молча ушел, крикнувшему что-то вслед ему Марату на прощание только помахав рукой. Руслан самого себя не понимал. Вот сидел он там, слушал возмущающегося Марата, и никак не мог понять, почему не может что-то другу ответить, не может поддержать этот чертовски глупый разговор. Что вдруг такого внутри него изменилось? Ведь раньше Руслан думал и говорил точно так же, как Ара, соревнуясь с Алиевым в том, чья телка на морду красивше и дает оперативней, к своим партнершам относясь не уважительней, чем к куску мяса на рынке, меняя девчонок (и парней чуть позже) одну за другой. А теперь... Все мысли Кузнецова сводились к одному только Марсу, Руслана, не утруждающего себя в том, чтобы хранить кому-то верность раньше, вынуждая отказываться от секса с другими, в обществе девушек с низкой социальной ответственностью чувствуя себя крайне неуютно и некомфортно. Руслана очень пугал такой расклад вещей. "Может, это потому что я до сих пор его не трахнул?" — думал Кузнецов, выходя из клуба. Вызвал машину. Пару раз покурил. И, пока ехал домой, еще раз хорошенько все обдумал, за время продолжительной поездки придя к выводу о том, что процесс совращения несовершеннолетнего брата он до конца, по сути, еще не довел, оставляя внутри чувство незавершенности и неудовлетворенности. "Потрахаемся, отпустит", — вылезая из такси, убеждал сам себя Кузнецов, стараясь не слушать свой внутренний голос, твердивший о том, что Марсель уже давно перестал быть для него просто очередным сексуальным объектом, забывшего вкус свободы Руслана сажая на цепь рядом с собой. О том, что эта непреодолимая тяга к младшему брату перестала быть просто физическим желанием молодого и крайне привлекательного тела, Кузнецов старался не думать. Руслан не хотел признаваться даже себе самому в том, что он боялся трахнуть Марса не потому, что тот был его "братом", а потому что очень не хотел, чтобы это наваждение куда-то после этого исчезло. Марселя Кузнецов боялся таким образом потерять. Отпустив машину и поставив молчаливому водителю пять звезд, Руслан достал из кармана сигареты, намереваясь покурить на улице, прежде чем идти в дом — привычки курить в помещении у Кузнецова не было. Неожиданно в ночи зазвонил телефон. — Алло? — Я тебя вижу, — раздалось в трубке голосом Марса, заставляя Руслана вздрогнуть и посмотреть внимательней перед собой, тупым бараном уставившись на резные ворота, ведущие на участок его отчего дома. "Я, что, на автопилоте вместо квартиры приехал сюда?" "Думал о Марсе и приехал к нему?" — Привет, — улыбнулся Руслан, задирая голову, в окне второго этажа находя взглядом силуэт младшего брата. — Кажется, я освободился пораньше. — Поднимайся. — Иду. Целуя Марселя через пару минут, Руслан забыл о дебильных умозаключениях, сделанных по дороге из клуба. И об оставшихся там с Маратом девушках Кузнецов позабыл, перед мальчиком, зажимающим свой рот кулаком, опускаясь на колени, его пижамные штаны вместе с трусами стягивая на щиколотки. С тех пор, как Руслан жил отдельно, они старались не переходить границы дозволенного в стенах родительского дома, боясь быть пойманными Венерой или отцом. Но сейчас, стоя на коленях перед растрепанным и сонным Марсом, Руслан не мог думать ни о чем другом, своему младшему брату отсасывая посреди комнаты, едва за его спиной только захлопнулась дверь. Марсель и не думал сопротивляться. От его покорности Кузнецова вело. Заглатывая идеальный член Марса глубоко в свое горло и одновременно с этим толкаясь пальцами в его анус чуть позже, уже на кровати, Руслан думал о том, что никогда и ни с кем ему не было так хорошо, как с этим рыжим мальчишкой. Не хотелось так остро кого-то еще, кроме этого невинного и одновременно с тем развратного парня, подставляющегося ему с такой отдачей, что у Руслана яйца сводило, и в больной голове не оставалось ни одной связной мысли, кроме отчаянной просьбы... — Еще, — что шептал Марс в темноте, широко раздвигая ноги, позволяя Руслану толкнуться в его задницу сразу двумя пальцами, погружаясь на все фаланги. Кончая в кулак с младшим братом в унисон, Руслан хрипел и рычал, глотая его сперму, с признанным поражением думая о том, что от этого парня он не сможет уже отказаться. Не сможет избавиться от этого странного наваждения и отпустить Марса, привязавшись к мальчику не только телом, но и душой, своими собственными руками лепя для себя идеального во всех отношениях партнера. Ему просто не нужен был кто-то другой. Кузнецов понимал, что разорвать эту связь он теперь точно не сможет. И, следуя правилам придуманной им же игры, Руслан ждал момента, когда сам Марсель скажет ему "хватит".

Tbc...