Давай сыграем?..

Руслан заболел. Он просто не мог встать с кровати на протяжении нескольких дней, не чувствуя, по сути, никакого недомогания, кроме выворачивающего душу наизнанку отчаяния и сожаления о том, что он совершил. Первой мыслью Руслана, когда Марс ушел, было догнать его и забрать все свои слова обратно. Сказать мальчику о том, как сильно он его любит. Попросить прощения за то, что натворил, и объяснить, что все это Руслан сказал, чтобы уберечь Марселя от будущих разочарований, позволяя любимому человеку добиться в жизни того, чего он реально был достоин, без обременительного балласта, коим себя считал Кузнецов. Руслан был готов вымаливать прощения у Марселя, стоя перед тем на коленях, лишь бы не видеть в его прекрасных глазах той злости и презрения, что видел он перед тем, как Марс ушел. Но, не сумев вовремя подняться на ноги, Кузнецов возможность все вернуть вспять упустил, возвращаясь в свою квартиру спустя несколько часов бесплодного ожидания брата в отцовском доме, с рыжим парнем так еще раз и не поговорив. Этой ночью Руслан себя возненавидел. За то, что понял, какой херни в попытке сделать лучше он наворотил. Как обидел единственного человека, которого так отчаянно любит, доверившегося ему Марса ударив в спину в тот момент, когда наивный парень меньше всего этого ожидал. Он пытался до него дозвониться, но Марс упрямо не брал трубку. Писал кучу смс, но Марсель их не открывал, к утру блокируя брата во всевозможных мессенджерах и приложениях, стонущего в потолок Руслана над своей глупостью и опрометчивостью в принятии важнейших решений заставляя сокрушаться. О сказанном брату и услышанном от него в ответ Кузнецов сожалел. Где-то в глубине души он, конечно, считал, что поступил правильно, позволяя Марселю построить светлое будущее без него. Но то, как он это сделал, и то, как отреагировал Марс на его желания сделать его счастливым, причиняло Руслану нестерпимую боль. Все то, что сказал Марс в тот момент, пока Кузнецов пытался подобрать правильные слова, чтобы объяснить брату, почему ему нужно уехать, ранило в самое сердце, искренне любящего его Руслана разрушая изнутри, заставляя ребра ныть и с хрустом ломаться, отчаянного молодого человека лишая способности говорить. Не сумев вовремя сказать рыжему, что все его обвинения и грубые слова в адрес Руслана были ошибкой, своим молчанием каждое заявление Марса Кузнецов подтвердил, обиженному на него мальчику позволяя убедиться в своей правоте и уйти, последней между ними оставляя фразу об этой чертовой игре. Но Руслан уже давно не играл. Он всем сердцем любил Марселя, в этом рыжем инопланетянине находя для себя смысл жить, в отношениях с Марсом раскрываясь по-настоящему, превращаясь в человека, достойного любви. Вот только Кузнецов, к сожалению, не считал себя достойным и, проворочавшись в кровати без сна всю ночь, к рассвету в своей никчемности лишь еще сильнее убедился, как мантру повторяя про себя, что сделал все правильно, и младшему брату будет лучше без него. Кузнецов не мог дать Марселю всего, чего тот заслуживает. И, прекрасно осознавая тот факт, что рано или поздно и сам Марс понял бы, что ошибся, выбрав Руслана, Кузнецов решил отпустить его прямо сейчас, чтобы потом Марселю не пришлось сожалеть о потраченном на отношения с братом времени. Как бы Руслан его ни любил, этой любви в один прекрасный момент Марсу станет мало — однажды Марсель поймет, почему старший брат так жестоко с ним поступил. Промучавшись и проворочавшись в кровати без сна до утра, Кузнецов не смог встать на работу, звоня старшему администратору и выпрашивая у той выходной, сердобольной Алине рассказывая сипевшим от беззвучных криков голосом, что заболел и пропустит несколько смен. Возможно, Руслана уволят, но Кузнецову в этот момент было абсолютно похуй — потеряв то единственное, что было важно в его жизни, молодой человек на самом себе был готов поставить крест. Он отключился только к обеду и в этой странной полудреме провел несколько дней, изредка вставая с кровати, чтобы попить или пописать, на большее в себе сил просто не находя. Родион звонил пару раз за время "болезни" Руслана — справлялся о его здоровье и даже предлагал лекарств привезти. Но, прося отца его не беспокоить, Кузнецов от его неожиданной помощи отказался, быстро сворачивая телефонный разговор, пока родитель не понял, как сильно его выворачивает изнутри. Кажется, Руслан в бреду спрашивал что-то у отца о Марселе, но ответа мужчины сейчас вспомнить не мог, о состоянии своего мальчика не имея ни малейшего понятия, от неизвестности и висевшей между ними разрушительной недосказанности выгорая, из пышущего здоровьем парня превращаясь в тень человека, смотреть на которую в зеркало было противно. Больно и пусто было в груди. На исходе четвертых суток раздался звонок в дверь. Пытаясь сделать вид, что он ничего не слышал, Кузнецов спрятался от незваного гостя под одеялом, срастаясь с матрасом и почти не дыша, как будто тот человек, что стоял за дверью квартиры, каким-то волшебным образом мог узнать, что Руслан был где-то внутри. Прислушиваясь к тишине погруженного во мрак жилища, Кузнецов мысленно умолял гостя уйти, но, вздрогнув от щелчка дверного замка, открытого ключами, был вынужден на этот звук все же среагировать, высовывая голову из-под одеяла, через несколько минут на пороге спальни встречая взглядом человека, увидеть которого здесь Руслан ожидал бы в самую последнюю очередь. — Ты как, сынок? — взволнованно поинтересовалась няня, осторожно ступая босыми ногами по ворсу ковра, к свернувшемуся калачиком на кровати Руслану подходя ближе, чтобы тут же вскочившего и кинувшегося к ней парня крепко обнять. — Я такой мудак, ба... — все, что смог выдавить из себя Кузнецов, вместе с женщиной усаживаясь обратно, на груди у любимой няни вновь пряча сухие слезы, как несколько лет назад, но в этот раз оплакивая собственную глупость и никчемность, в заботливых руках Ангелины Павловны вновь превращаясь в маленького мальчика, несмотря на то, что ему уже почти исполнился двадцать один год. — Ну, пóлно тебе, — поглаживая Руслана по голове, пыталась поддержать любимого подопечного няня, укачивая и убаюкивая Кузнецова на своих руках, беззвучно кричавшему в ее грудь Кузнецову позволяя выпустить все накопленные эмоции и чувства. — Миленький мой, ну, поплачь... Поплачь. За всю жизнь Руслана только одна Ангелина Павловна видела его слезы, и, всхлипывая у няни на груди, Кузнецов не испытывал стыда, позволяя женщине видеть его слабость и отчаяние, в теплых и заботливых руках неродной бабушки постепенно успокаиваясь и приходя в себя, позволяя той у него осторожно о случившемся поинтересоваться. — Что у вас произошло с Марселем? — мягко спросила она, когда Руслан задышал более-менее ровно, вздрогнувшему в ее руках парню с ходу давая понять, что о причинах истерики Кузнецова она как минимум догадывалась. — Из-за чего вы поругались? — не получив ответа на свой первый вопрос, шепотом задала она второй, растрепанные и спутавшиеся волосы Руслана мягко поглаживая пальцами. — Не просто поругались, ба, — не отнимая головы от ее крепкого плеча, просипел Кузнецов. — Я все испортил, — впервые за несколько дней Руслан признал это вслух. — Я так сильно его обидел... Он никогда меня не простит, — не говоря прямо о том, что конкретно совершил, Руслан рассказал няне о своей ошибке. — Он мне верил, а я его предал. Кузнецов почувствовал, как поглаживающая его спину рука чуть сильней на нее надавила и затем исчезла, перемещаясь на его плечо, чтобы отстранить Руслана от груди, попросив тем самым парня чуть отодвинуться, чтобы Ангелина Павловна могла заглянуть ему в лицо. Посмотрев в ее любящие глаза, Руслан понял, что она все знала. "Но... откуда?" — Так, давай-ка ты сейчас сходишь умоешься, — спокойно и уверенно проговорила няня, невыплаканные слезы Руслана стирая со щек, — и потом мне все расскажешь с самого начала? — предложила она, на покрасневшего от столь заботливого тона ее голоса и давно позабытой ласки парня смотря с нежностью и любовью. Кажется, не осуждая Руслана за его слабость. — Иди, — подтолкнула Ангелина Павловна Кузнецова, вынуждая того подняться с кровати. — Я пока чаю заварю. У вас ведь тут есть чай, да? — ласково улыбнулась она. И это "у вас" больно резануло по слуху Руслана. "Она точно все знает..." — понял и принял факт осведомленности няни Кузнецов, пошатываясь выходя из спальни, чтобы направиться в ванную. Там Руслан, как и сказала Ангелина Павловна, умылся, стараясь не смотреть на свое отражение в зеркале, чтобы не видеть своих болезненно красных глаз. Прополоскал рот, выдавив туда пасты прямо из тюбика, с грустью посмотрев на зубную щетку Марселя, стоявшую рядом с его в общем стакане, и, промокнув лицо полотенцем, выключил воду, разворачиваясь лицом к двери, делая глубокий вдох, к хозяйничающей на кухне женщине выходя через несколько минут. Няня стояла к нему спиной, сосредоточенно шурша какими-то пакетами. — Я тут пирожков принесла твоих любимых. Небось, и не ел ничего, — услышав шаги Руслана, сообщила она, не обернувшись, замершего в дверях Кузнецова от этой заботы вынуждая сжаться. — Марселька, вон, только вчера первый раз поужинал. А то я все носила туда-сюда полные подносы, — недовольно пожаловалась Ангелина Павловна, на своего подопечного обернувшись через плечо, застывшему на входе Руслану взглядом указывая, чтобы тот сел за стол, где его уже дожидалась горячая кружка сладкого чая. — Откуда ты знаешь про нас? — не выдержал Кузнецов, спине неродной бабушки задавая вопрос, крутившийся на языке последние несколько минут. — Неважно откуда, крошка Ру*. Знаю, и ладно, — ответила няня, называя Руслана так, как звала она его в детстве, напряженному парню спокойным тоном голоса и сквозившей в нем нежностью давая понять, что за порочную связь с младшим братом она его не осудит. По крайней мере сейчас, когда Руслану и без этого было чертовски больно. — Так что у вас случилось? — поставив перед Кузнецовым тарелку с еще теплыми пирожками, повторила свой вопрос Ангелина Павловна, усаживаясь напротив парня за стол со второй чашкой чая в руках. "Это кружка Марса..." — прострелило в мозгу, заставляя вздрогнуть. — Я сказал, что ему нужно поехать в Англию, — ответил Руслан, холодными пальцами обнимая горячую чашку, в исходившем от чая аромате улавливая носом подозрительные нотки травяного запаха. "Ба в своем репертуаре". — И?.. — вопросительно посмотрела на него Ангелина Павловна, взглядом прося Кузнецова продолжать. — И он подумал, что я таким образом хочу от него избавиться, — пояснил Руслан. — Но это не так, — по его дрожавшему голосу сделала вывод няня. — Конечно нет, — тут же ответил Кузнецов, говоря увереннее и громче. — Я очень хочу, чтобы он остался со мной, но, понимаешь... — однако, вот так вот с ходу все объяснить он не смог, прерываясь посредине фразы и замолкая, под ожидающим взглядом женщины чувствуя себя неуверенно и некомфортно, мысленно пытаясь подобрать правильные слова, чтобы Ангелине Павловне все объяснить. Это в разговорах с самим собой у Кузнецова рот не затыкался. А как дело доходило до словесных признаний и аналитики своих поступков вслух, Руслан терялся и мямлил. — Не понимаю, — качнула головой Ангелина Павловна. — Пей чай и говори прямо, — строго потребовала она, вынуждая Руслана отпить из своей кружки, в своих подозрениях убеждаясь после первого же глотка — помимо мяты в горячем напитке чувствовался привкус еще нескольких трав. "Она что, с собой все эти настойки носит?" Сделав несколько больших глотков, чувствуя, как внутри все согревается и желудок протяжно ноет, Кузнецов, собравшись с духом, мысли последних нескольких недель все же озвучил. — Учеба в Англии — очень хорошая возможность, — вздохнув, сообщил он няне то, что та и так уже без него знала. — И я не хочу, чтобы Марс, оставаясь здесь со мной, ее лишался. Там у него будет гораздо больше шансов чего-то добиться. Построить карьеру, заработать денег. Найти свое место в жизни, — рассуждал вслух Руслан, сидевшую напротив Ангелину Павловну пытаясь убедить в том, в чем себя Кузнецов убеждал уже довольно продолжительное время. — Говоришь прям как Родион, — беззлобно усмехнулась женщина, не желая обидеть Руслана, но своими словами все-таки задевая что-то внутри него. — Прости, — увидев, как парень напрягся, тут же поспешила она извиниться. — Я имею в виду, что деньги и карьера — это, конечно, хорошо, — пояснила Ангелина Павловна, потупившему взгляд Кузнецову пытаясь заглянуть в глаза, чуть ближе к нему наклоняясь. — Но они не принесут счастья, если всего добиваться в одиночку, сынок. Накрыв руку Руслана своей ладонью, няня мягко ее сжала. — Никакие деньги и высокопоставленные должности не заменят семейного счастья, — попыталась достучаться до парня Ангелина Павловна, в глаза Кузнецова заглядывая с нежностью и заботой. — Будь у тебя хоть сто тысяч миллионов в кармане, они не купят тебе любви. Руслан тяжело сглотнул. — А я что? — облизнув сухие губы, поинтересовался Кузнецов. — Разве я смогу дать ему это "семейное счастье"? — спросил он у женщины, с грустью признавая тот факт, что при всем своем желании и всепоглощающем чувстве, что он испытывал к младшему брату, настоящей парой, открытой для общества и реального мира, они с Марселем никогда быть не смогут. И дело было даже не в том, что в их документах стояли одинаковые фамилии. Они оба были мужчинами — таким "семьям" в нашей стране просто не было места. — Ты сможешь дать ему гораздо больше, сынок, — улыбнулась няня, дрожавшую руку Руслана мягко поглаживая кончиками пальцев. — А если однажды вы захотите вступить в брак, есть много других мест, где такие отношения поддерживаются государством... Говорила Ангелина Павловна так уверенно и твердо, будто делилась с Русланом своим личным опытом. Кузнецова все больше и больше волновал вопрос, почему она так спокойно и смиренно приняла новость об их с Марсом порочной связи? — И ты считаешь, что это нормально? — осмелился спросить Руслан, в глаза воспитавшей его женщины заглядывая с мольбой, нежно улыбнувшуюся ему няню прося ответить честно. — Когда-то считала, что нет, и чуть не потеряла из-за этого сына, — вздохнула Ангелина Павловна, впервые в жизни рассказывая своему подопечному о тайне своей семьи, едва не разрушившей жизнь ее собственного ребенка. Благо, женщина вовремя одумалась и встала на сторону любимого чада, открывшегося родителям Никиту благословляя на отношения с любимым человеком, вместе с сыном противостоя тирании мужа, отстаивая его право на личную жизнь. С Василием они развелись. А отношения с Никитой, его партнером и их приемной дочкой Ангелина Павловна поддерживала и по сей день. Даже ездила к ним в гости в Норвегию прошлым летом, когда Кузнецовы отправились в отпуск. — Любовь — штука сложная и непредсказуемая, Руслан. Никогда не знаешь, когда она тебя настигнет, да? Кузнецов почувствовал, что внутри стало чуть спокойнее и теплее — то ли слова няни так на него подействовали, то ли травяная настойка, что была в его чае. — Так что, ты давай собери свои сопли в кулак и поговори еще раз с Марселем, — предложила она, отпуская руку Руслана, чтобы тот смог взять один из пирожков. — Все твои аргументы и доводы, честно говоря, и выеденного яйца не стоят. Не тот это повод, чтобы отталкивать от себя человека, которого любишь, — твердо заявила Ангелина Павловна. — Если на самом деле ты хочешь, чтобы он остался, скажи ему об этом. А там уж сам Марселька пусть выбирает, что ему важнее: учеба за границей, деньги с карьерой или ты, — составила простой план разрешения конфликта она. — Но что-то мне подсказывает, что выбор здесь очевиден, — смотря, как Руслан откусывает небольшой кусочек от пирожка, нежно улыбнулась женщина. Жуя сдобу, Кузнецов несмело кивнул. — Только, пожалуйста, — вспомнила еще кое о чем няня. — В следующий раз, когда решите поговорить, или дверь в спальню закрывайте или лучше вообще делайте это вне дома, — попросила она. — Хорошо, что в тот день только я вас услышала. Не представляю, какой скандал устроил бы Родион, будь он на моем месте. В выражениях вы, мягко говоря, тогда совсем не сдерживались... Руслан покраснел до кончиков ушей — совсем как Марс, когда Кузнецов говорил ему что-то компрометирующее или волнительное. — Не думаю, что он вообще захочет со мной разговаривать, — стараясь скрыть свое смущение, тихо прошептал Руслан, запивая булку чуть остывшим уже чаем. — Захочет, — заверила его няня. — Думаешь, откуда у меня ключи от квартиры взялись? — улыбнулась она, зная гораздо больше, чем в открытую говорила. — Он, как узнал, что ты заболел и сидишь тут совсем один, сам мне в руку их и сунул. От осознания того, что Марс, даже сильно на него злясь и обижаясь, о нем все же заботился, у Руслана внутри что-то теплое зашевелилось. Возможно, надежда проснулась в пустой груди? — Как он там, ба? — спросил Кузнецов, мысленно ругая себя за то, что раньше не успел об этом поинтересоваться. — Примерно так же, как и ты, — пожала плечами няня. — Не ел пару дней, плакал, — честно призналась Ангелина Павловна Руслану в том, что этот глупый парень натворил своими додумками и попытками сделать, как лучше. — Но у него первый экзамен послезавтра. Пришлось отпаивать его успокоительными сборами. А то ведь, и правда, все будущее свое коту под хвост пустит, пока ты тут сидишь и сокрушаешься, — сетовала женщина, Руслана за все время разговора впервые заставляя чувствовать себя виноватым. — Но после пары кружек пустырника с ромашкой теперь он как огурчик, — подмигнула она Кузнецову. "Ну, почему ты такая?.." "За что я вас с Марсом заслужил?.." — Ба, я тебя люблю, — выдохнул Руслан, посмотрев в глаза самого родного человека, воспитавшей его женщине впервые признаваясь в том, насколько важной персоной в его жизни она являлась. — Я знаю, сынок, — кивнула Ангелина Павловна, похлопывая парня по руке. — Ешь давай, пока все совсем не остыло. А я в магазин схожу, у тебя в холодильнике давно все протухло. Доедая булку, Кузнецов чувствовал, как где-то глубоко внутри тихо-тихо вновь забилось его сердце.

***

В день, когда Марсель сдавал ЕГЭ по математике, Руслан приехал за ним в лицей. Получив мотивационный пинок от Ангелины Павловны, Кузнецов взял себя в руки, в долгом разговоре с няней, случившемся чуть позже, за ужином, находя для себя необходимую смелость, в своем опрометчивом поступке и попытке решить все за всех окончательно разочаровываясь и намереваясь как-то исправить ситуацию. Пообещав няне, что они с Марсом еще раз поговорят и спокойно все обсудят, приходя к общему решению (а не к тому, что Кузнецову ошибочно казалось правильным), Руслан потратил несколько дней на то, чтобы разобраться с текущими делами, появляясь в университете в самом начале сессии, чтобы получить допуски до зачетов и экзаменов, и съездив на работу, чтобы составить график будущих смен. Благо, виноватую задницу Кузнецова Алина прикрыла, подсобив парню с левым больничным — его не уволили. Утро четверга потратив на то, чтобы сдать пару зачетов, Руслан к двум часам дня подъехал к воротам своей бывшей школы. Поставив машину на ручник, Кузнецов откинулся на спинку кресла, ожидая появления Марса, о том, что мальчик сегодня сдает один из экзаменов, предварительно узнав у Ангелины Павловны по телефону — сам Марсель до сих пор держал Руслана в черном списке во всевозможных мессенджерах. Выкурив пару сигарет, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, старший брат смиренно дожидался момента, когда на горизонте появится младший, выходивших из лицея выпускников в парадных костюмах пристально рассматривая издалека. Марселя в толпе школьников Руслан узнал сразу. Такой красивый, нарядный, он шел ему навстречу, о чем-то разговаривая со своим приятелем, увлеченно размахивая руками во время диалога, чтобы другу что-то доказать. Глядя на него, такого любимого и желанного, у Кузнецова в груди все больно сжалось. Каким же надо быть мудаком, чтобы обидеть этого прекрасного парня? Каким идиотом надо быть, чтобы его от себя оттолкнуть? Опустив козырек и посмотрев на себя в маленькое зеркало, Кузнецов, набираясь смелости, глубоко вдохнул, выдохнул через нос и, открыв дверь, выбрался из прохладного салона мерседеса на горячий воздух, поправляя чуть задравшуюся на животе футболку перед тем, как к Марсу навстречу смело шагнуть. Марсель его увидел, когда они с одноклассником подходили к воротам. Остановился, резко замолкая посредине фразы, и посмотрел брату в глаза, позволяя Руслану увидеть даже через разделяющие их метры пространства тут же вспыхнувшую в его взгляде злость и обиду. — Марс... — сделав еще один шаг к рыжему парню, тихо прошептал Руслан. Его никто не услышал, но Марсель свое имя прочитал по его губам. Вздрогнул, отводя взгляд от лица Кузнецова, и, резко ускорившись, догнал своего друга, закидывая руку тому на плечо, вновь продолжая с ним беседу, проходя мимо Руслана, как будто того и вовсе на его пути не стояло. Кузнецова лишь теплым воздухом обдало.

Tbc...