Узы крови

Ссора между супругами оставила неприятный осадок в сердцах обоих. Особенно совесть мучила мужчину. Он очень дорожил своей женой и, даже придя с ней к согласию, не смог перестать чувствовать вину. Давина вернулась в восемь вечера. Весь день ее сопровождал Джош (водитель-охранник), поэтому проблем, подобных вчерашней, возникнуть не могло. Но волнение все никак не отступало, прокладывая не самые приятные мысли. Кол пораньше ушёл из офиса, отложив некоторые дела, и заказал ужин, так что к приходу жены стол был уже накрыт. В руках девушки снова был файлик со вчерашним логотипом. Как бы не хотелось узнать наконец его содержимое, он сдержался, следуя своим словам, произнесенным утром. — Привет, — улыбнулся Клэр и поцеловал жену в губы, прижимая к себе. — Вкусно пахнет, — улыбнулась она, взглянув в сторону кухни. — Я весь день ела лишь хлеб и лимон. Давина скрыла удивление, дабы не придавать значение произошедшему. Несмотря на неприятный осадок из-за поведения мужа, хотелось поддержать его идею красивого примирения. Мужчина и за меньшее являлся с повинной, так что в этот раз он заслужил свой шанс. — Гермиона ужасно готовит? В ресторанах закончилась еда? — пошутил он, обхватив жену за талию и прижав к себе. Клэр любовался ее слегка растерянным взглядом и смущенной улыбкой, проводя пальцами по выбившимся из пучка шелковистым прядям. — Нет. Меня тошнило от вида всего. — Обиженно пробурчала она, положив голову на его плечо, вдыхая некое спокойствие, что сейчас одолевало ее в крепких объятьях любимого. — Ты заболела? — Кол сразу забеспокоился, уже виня себя в ее плохом самочувствии. Это все стресс или съела не то? — Почему не сказала утром? — Ты бы не отпустил меня, — Давина закатила глаза, отпрянув от него, но после все же улыбнулась. — Все хорошо. Пойду переоденусь. — Верно. — Кол вздохнул и отошёл. — Я буду ждать на кухне. Давина скрыла своё волнение, но руки не чувствовали ни одежду, когда она переодевалась, ни сумку, когда она доставала телефон, ни заветные листки. Она была в полном предвкушении и ужасно волновалась, собираясь с силами, чтобы озвучить новость, которую сегодня получила. Приняв душ и одевшись, девушка захватила пару бумажек из заветного файлика и спустилась вниз. — Я не долго? — на кухне было идеально чисто, а стол был красиво украшен, создавая огоньками свечей и ажуром декоративных цветов романтическую атмосферу. — Всего десять минут. Сегодня у нас японская кухня. Давно мы не ели роллы. Если не захочешь, есть салат Цезарь и картошка фри. — Я съем все. Я правда проголодалась. Но что за повод? — Все же стоило подыграть, дабы не придавать значение. Давине не хотелось думать о том, что все так и должно быть. — Хотел загладить вину. — Кол мог иногда полюбезничать, но в этот раз он действительно чувствовал вину, хоть и оба признали его правоту. — У меня не задался день вчера и я испортил тебе день сегодня. — Скорее ночь. Хорошо. Извинения приняты. — Давина с аппетитом потянулась к еде. — Почему не задался день? — Она взяла на свою тарелку салат и рядом уложила роллы с имбирем. — Рабочие моменты. Устал на работе, а потом перебрал с виски. — Кол последовал ее примеру. — Я утром не собиралась никуда, но желудок посчитал иначе. Я на ногах с пяти утра: пыталась унять тошноту. — Это объясняет твой отказ от завтрака. Ты была в больнице? — Да. Сдала анализы. — Прожевав кусочек, ответила девушка. — А вечером забрала результаты и прошла небольшое обследование. Налей сок, пожалуйста. — И что сказали? — Кол разлил по стаканам апельсиновый фреш и потянулся к картошке. — Что-то серьезное? — Вообще-то даже очень. Я прихожу в ужас, как только подумаю. — Давина не думала о том, какую интригу создаёт, лишь честно отвечала на вопрос. — Кол, я хотела предупредить, что наша жизнь кардинально изменится и прежней уже не будет. — Как ни в чем не бывало она закинула кусочек ролла в рот, в то время как Кол застыл с картошкой у рта. Кол напрягся, не понимая, к чему жена ведёт. Что с ней? На ум приходили различные варианты ужасных диагнозов, среди которых один был смертельным. Ну уж нет! — Что значит поменяется? — Кол вскочил, едва не опрокинув тарелку. Вилка звонко приземлилась на мраморный пол. — Кол, тише ты! — Давина рассмеялась. — Все хорошо. Относительно. Успокойся, сядь, и я все покажу. Мужчину одолевали сомнения, но он все же сел на место. — Вот что мне сегодня дали. — Девушка протянула квадратный снимок, который прятала все это время в заднем в кармане. — И что это? В тебе что-то нашли? — Кол не знал, каковы будут последствия, да и понять не мог, что видит на снимке. Руки затряслись и он отложил снимок, взглянув на жену. — Ну же, Давина! — Я беременна! — Радостно вскрикнула она. — Будут близнецы. Мужчина замер, взглянув на снимок. Он хотел детей, но как-то не думал, что настало время. Вообще не думал, что это случится именно сейчас. Год, два или три они могли пожить лишь вдвоём. Давина была в поисках себя, он же все время был занят работой. — Но как? — прошептал Кол. — Мы и не собирались. Сейчас не собирались. — Эм. Тебе ведь рассказывали, откуда берутся дети? — Да. В девятом классе на анатомии. — Кол держал в руках снимок и все ещё пытался понять, что из этого дети. — Близнецы? — он наконец взглянул на жену. — Ты сказала… — Да, да! Дети! Двое сразу. Удивительно, правда? Ты ведь рад? Кол улыбнулся и, встав, подошёл к жене. Она поднялась с места и с радостью спряталась в его объятьях. — Говорю же, теперь наша жизнь поменяется. — Давина была счастлива рассказать и убедиться, что муж рад. Всю дорогу домой ее волновали предстоящие роды и реакция мужа. И сейчас ей стало чуточку спокойней. — Как думаешь, мальчики или девочки? Двойня? — Спросил он. — Не знаю. Узнаем через девять месяцев. Пусть будет сюрприз. — Но для начала тебя надо покормить. Ты ведь не ела. Будешь теперь кушать за троих. — Представляешь, срок — три недели. — И когда же мы зачали? — усевшись рядом, спросил он. — Три недели ровно? Сегодня четырнадцатое сентября. Щас гляну в календаре. — Пока Кол копался в телефоне, Давина любовалась его состоянием эйфории, смятения, радости и даже небольшой потерянности. — Двадцать четвёртого? Но мы в тот день не… — Кол. Срок примерный. Но, если вспомнить, когда мы этим занимались, то скорее всего двадцать второго августа. Мы в тот вечер сходили в кино. — А потом разгромили кровать. Что ж… доедай быстрей, хочу повторить… — Киновечер? — Давина перебила. — Восемнадцать плюс, — Кол улыбнулся и, чуть отодвинувшись, все же приступил к еде. — Ешь, потом поговорим, — усмехнулся он, глядя в голодные глаза, сам же к еде смог приступить не скоро вынужденный успокаивать бурю эмоций внутри себя, пытаясь осмыслить услышанное. Все же вечер закончился не совсем так, как хотелось паре. Давине пришлось обниматься с унитазом пару часов, прежде чем удалось прогнать тошноту лимоном и устало лечь спать, оставив ведерко рядом с кроватью. Кол был рад и такому исходу. Новые проявления беременного организма жены пугали Его, но Её уверенность в том, что все так и должно быть, успокаивали и прибавляли сил. … Дни за днями, недели за неделями… Кол и не думал, что вынашивать ребёнка так трудно. Вернее, было трудно даже ему, что уж говорить о жене, которая носила в себе сразу двоих. Давина пыталась оставить свои проблемы при себе. Сбегала на первый этаж, когда пробуждалась от рвотных позывов. Пыталась не обращать внимание на то, как хочется понюхать что-нибудь дикое или съесть что-нибудь несъедобное — видела, как муж волнуется за нее и детей и старалась давать ему меньше для этого поводов. Врачи любили пугать своим выражением лица, поэтому ей становилось плохо после каждого приема: любая мелочь пугала до чертиков, хотя не представляла ничего серьезного. И, когда она все же не справлялась сама, обращалась к мужу за поддержкой. Кол был чутким, поэтому часто просыпался и шёл за ней в туалет со стаканом воды и с подушкой, чтобы ей не холодно было сидеть на полу и приходить в себя. Приносил домой фрукты и цветы каждый день и следил, чтобы запахи из кухни не выходили на террасу, которую он превратил в столовую, чтобы Давине было комфортно и ничего не раздражало во время приема пищи, которая в первое время держалась в желудке меньше часа. Все, что было в его силах… любая мелочь. Второй триместр был благосклонным к ним обоим. Давина буквально расцвела и стала питаться чаще и эффективней, так и переполняясь энергией и вдохновением. Она была неугомонной и все время светилась от счастья. Кол наполнялся счастьем рядом с ней, умиляясь каждой ее улыбке. Супруги наслаждались каждым моментом проведенным вместе, сходя с ума и в постели и за ее пределами. Давина же чувствовала, что в доме царит любовь и просто цвела в этой атмосфере. Но самое ценное было для неё то, что Он рядом и внушал спокойствие и уверенность. И, конечно же, все хотелось запечатлеть на память. Кол ещё в первые дни купил камеру, дабы снимать свою жену и детей, спрятавшихся в ней. Часто подлавливал ее за едой, на что она очень мило возмущалась. В какой-то момент становилось страшно, что после взлета последует падение, ведь не все может быть идеальным. Казалось, что уж слишком затянулась их беззаботная атмосфера, словно затишье перед бурей. Поэтому вместе с счастьем Кол стал чувствовать и тревогу. Первым, что выбило из колеи — проблемы на работе, заставившие вылезть из теплой постели посреди ночи. Работа стояла на месте из-за конкурентов, которые стали выходить за все рамки приличия. Дабы не искушать судьбу, Колу пришлось купить особняк подальше от города и нанять больше охраны, лишившись и так шаткого покоя. Давина будучи на шестом месяце, восприняла новость о переезде слишком эмоционально и, конечно же, обвинила во всех бедах мужа, не желая покидать дом. — Милая, мы вернёмся, когда все наладится. — Сдерживаясь из последних сил, чтобы не завыть, произнес Кол, прильнув лбом к уже ненавистной двери. — Убирайся! — кинув что-то в закрытую дверь, прокричала женщина и улеглась на подушку, вытирая слезы, которые капали уже без ее воли. Уже третий день Клэр не мог заставить свою жену покинуть чертову спальню и особняк, испробовав всевозможные аргументы и немыслимые обещая. То слезы, то крики, то молчание. Кол вынужденно отлучался, чтобы уладить дела, и тогда Давина выходила немного прогуляться, поесть, после снова закрывалась в спальне. Поэтому подловить ее было невозможно. — Давина! — прорычал он, дернув за ручку несчастную дверь. — Мне надоело это! Сейчас же открой дверь! Иначе я ее сорву с петель! — Оглянув конструкцию, он уже подметил, какими инструментами это сделает. — Ты специально меня изводишь?! Кол не спал третьи сутки. Боясь за жену, которую он все эти дни не видел, мог вздремнуть лишь пару часов, после чего с испугом просыпался и вскакивал на ноги. И ещё одного такого дня он просто не выдержит. Новость о переезде напугала Давину. В этом доме произошло все самое замечательное. Ей нравилось здесь, она знала каждый уголок и представляла, как все будет обустроено с появлением детей. Ей просто до ужаса не хотелось перемен. Но Кол был решительным, поэтому большая часть дома уже переехала, и с этим стоило лишь смириться. В этом вопросе Давине никогда не переубедить мужа, и, понимая это, она все же открыла дверь, зная, что в этот раз угроза будет исполнена. Комната была в ужасном беспорядке и порядке одновременно. Все было чисто, постель застелена, баночки на туалетном столике аккуратно расставлены, белье стопочкой в шкафу. И лишь многочисленные осколки валялись у порога. Кол выглядел злым, и Давина чувствовал это, поэтому поспешила уйти вниз, даже не взглянув на него, что, возможно, ранило его еще сильней. — Ди, — взмолился он вслед, но она уже ушла. Новый особняк обустроили за несколько дней. Охранная система заработала как по часам. Оставалось просто уладить дела на работе и тогда все придет в норму. кол искренне верил в это. Несмотря на неделю возмущений, беременной женщине стало намного комфортней в большом доме. Ей понравилось почти все. Самое важное, что вокруг участка были рассажены деревья, а на заднем дворе — небольшой яблоневый сад; чистый воздух и природа были важны сейчас для неё и малышей. Кол явно постарался при выборе. Ей нравилось здесь, но стыдно было в этом признаться: гордость не позволяла признать свою ошибку и, было сложно сделать вид, что ничего не произошло. Легче всего было закрыться в себе окончательно. По этой причине, Давина почти перестала общаться с мужем, словно все ещё была обижена. Было не сложно обманом избегать его, ссылаясь на потребности беременной: так она могла любой момент уйти в туалет, лечь спать, попросить оставить одну. Мужу не хватало сил возразить. Кол молча слушал, зная, что ей не стоит нервничать; старался оставаться спокойным, будто ничего не происходит; дожидался, что все само собой наладится. Однако все вываливалось из рук. Все зашло слишком далеко, когда Давина выставила его с вещами из спальни, ссылаясь на то, что ей неудобно спать вдвоём из-за большого живота. Кол бросил свою подушку и стопку вещей на диван и вошёл в ванную. — Хватит на меня обижаться! — Вскрикнул он возмущенно до предела. — Я так больше не выдерживаю! — обиженно выдал он, медленно и тихо приближаясь к чувству злости, в то время как жена собиралась принять душ. — И наполни ванную. Ты устанешь долго стоять. — Горничная купила стул. — Хмыкнула она. — Поставь его и уходи. Кол открыл краны в ванной и, открыв кабинку, отключил душ. Немного намокнув, он взял жену за руку и, следя за тем, чтобы она не упала, вытащил ее наружу. — Ты спятил? — испуганно от неожиданности вскрикнула Давина. — Отпусти! — Это ты спятила! — Прошипел Кол. — Двигай! — Он кивнул в сторону ванной, чуть подтолкнув. Возражать было бессмысленно, когда его руки так сильно сжимали, поэтому забравшись в ванну, Давина легла и прикрыла глаза. Все-таки, муж прав. Долго простоять невозможно: ноги будут ныть всю ночь. Почувствовав прикосновения к ноге, Давина присела, распахнув глаза. — Мне холодно стоять в мокрой одежде. — Пояснил Кол на удивление жены. — Помогу тебе помыться, сидя здесь. — Он присел напротив неё прямо в своих чёрных штанах и белой футболке. Ванная была большой. Два метра в длину и метр в ширину, поэтому вдвоём было вполне удобно купаться. На огромной ванне настояла Гермиона, когда он обратился к ней за советом, который наотрез отказалась давать обиженная беременная жена. — Залез в грязной одежде? — хмыкнула она. — Мне не нужна помощь. — Чуть тише добавила она скорее уже по привычке отбиваясь от Кола. — Снова попросишь горничную? — В очередной раз это ударило больнее и прямо в сердце. В какой-то момент показалось, что ей действительно не хочется его присутствия в принципе, что она остыла по отношению к нему. Беременность это или что-то еще? — Лучше, чем прикосновения мужа? — со злостью добавил он, встав. — Не уходи, — понимая, что так продолжать нельзя, вскрикнула Давина, схватив Кола за руку, чуть присев. — Прости, я не хотела обижать. Останься. — вздохнув, Давина все же решилась добавить: — только разденься. — Я принял душ час назад, так что одежда чистая. Давина была очень упрямой, но у всего есть предел. Обтягивающая футболка, что стала прозрачной, и виднелись все кубики… штаны, что прилегали к упругой заднице… хей, да у неё муж тот ещё секси. Почему она раньше не задумывалась, что вышла замуж за красавчика? Давина давно хотела помириться, но не могла найти повод, и гордость не позволяла отступиться от своих слов. Но он пришёл сам к ней и многократно просил понять и простить. Может, пора прекратить эту холодную войну?! — Не поэтому… К счастью, дважды мужа просить не пришлось. Он давно забыл про гордость ради любимой женщины, что носила под сердцем его детей. Поэтому, скинув одежду, он лёг рядом, уложив жену поверх себя, окутывая привычным ей теплом и заботой, переплетая ноги и укладывая руки на животе. — Прости, хорошо? — почти небрежно кинула она. Кол на это лишь слегка улыбнулся и поцеловал в макушку. … Трудности на этом не заканчивались. Мужчина разрывался между беременной женой и работой. И с каждым днём волнений становилось все больше и больше. — Милый, тебе стоит отдохнуть. — В который раз жене приходилось спускаться за мужем на кухню, где он в гордом одиночестве, или, вернее сказать, в компании бурбона, проводил ночь. Кол наивно полагал, что она спит, поэтому ее появление заставило вздрогнуть, выныривая из мыслей. — Я пытаюсь, просто… — ему стало неловко. Вновь сбежал из тёплой постели, дабы просто выпить… ну не кретин?! Мужчина не хотел, чтобы жена видела его таким… слабым? — Я слышала как ты ругался с Драко сегодня, — признала девушка, наконец решившись спросить обо всем напрямую. — Прости, я не знала, что так изматываю тебя. — Виновато произнесла она, упав на стул напротив. — Ну что ты, Ди! — взглянув слегка поплывшим взглядом, произнес Кол и пересел на место рядом с женой, приобнимая ее, кладя свою голову на ее плечо. — Ты ничуть не изматываешь. — Он поцеловал ее руку и прижал ее к своей груди. Просто возникли трудности и их нужно решить. Я хочу быть все время с тобой, чтобы заботиться о тебе, но это меня разрывает. Без меня не справляются ни с чем. — Я обещаю, я больше не буду купаться одна. Ты можешь уехать на работу. — Давина стала поглаживать мужчину по голове, чуть оттягивая его волосы, зная, как это его успокаивает. Кол до сих пор с ужасом вспоминал события двухдневной давности. Давина не дождалась ни горничной, ни его и залезла в ванную. Поскользнувшись, она ударилась спиной и чуть не упала, что могло обернуться катастрофой, ведь рядом никого не оказалось. Она испугалась и решила промолчать, надеясь, что все обошлось. Кол, конечно же, увидев синяк на следующий день, был просто в ярости и отчитал по полной программе, после отвёз разрывающуюся в рыданиях Давиду в больницу. К счастью, никакого вреда детям нанесено не было, что успокоило молодых родителей. Однако Кол не смирился с подобным и решил не оставлять больше Давину одну без крайней необходимости. — Справятся, если не хотят лишиться работы. — Вспомнив неприятные события, Кол отпрянул от жены и очень мило и пьяно улыбнувшись взглянул на нее со своей нежностью и любовью, на которые только был способен. — Ты почему встала? Как ты себя чувствуешь? — Я вспоминаю позавчерашнее. — Я наорал на тебя, совсем забыв, что тебе не стоит нервничать. Прости за это. — Мужчина вновь поцеловал ее, но в этот раз в щечку. — Я испугался. Очень. И напугал тебя. Прости. — Не поэтому, милый. — Давина поцеловал в ответ, умиляясь поведению своего не совсем трезвого мужа. — У меня плохое предчувствие. Ты был прав, сказав, что мне нужно думать о детях, а не о своих капризах. И я не могу избавиться от ощущения, что что-то произойдёт. Твоя работа не даёт покоя. Что-то ведь серьезное, не так ли? — Меня упорно кто-то ищет. Не думаю, что семья. — Эгоистичное желание поделиться хоть мизерной частью своих переживаний перевесило здравое решение огородить мать своих детей от тревог. — Вернее, меня уже нашли, но вынюхивают, кто я, чем занимаюсь. Пытаются давить на меня через бизнес. Выискивают мои слабые места. — Зачем? Кому и что ты сделал? — В этом все и дело. Я не шёл по головам, скупал лишь то, что продают, расширял влияние через легальный бизнес. Но могу предположить, что дело опять в Майклсонах. — Кол, что бы не происходило, позаботься о наших дочках. — Нервно сглотнув, прошептала Давина, умоляюще взглянув на мужа мгновенно наполнившимися глазами. — Что ты имеешь в виду? — Он уже пожалел, что сказал, но было поздно. — Что может… — Выслушай, не перебивай! — Быстро взяв себя в руки, велела она, крепко сжав руки мужа. — Я очень надеюсь, что ты со всем справишься. И я верю в это и знаю. Скоро родятся наши малышки и пообещай, что ради них ты сделаешь все возможное, чтобы они никогда не испытывали страх так, как мы сейчас с тобой. — Пальчики сами невольно нащупали шрам на запястье мужчины. — Бросишь все, но они будут в безопасности. И если понадобится… — Давина развернула ладонь и подняла ее на уровне их глаз, — ты вернёшься в семью, познакомишь дочек со своими родными и вновь станешь Майклсоном. Пообещай! — Ты что такое говоришь, Давина?! — Кол вырвал свою занывшую руку, разозлившись на просьбу жены, но увидев ее слезы, вынужденно смягчился. — Откуда вообще такие мысли? — Кол обхватил руками лицо жены и приблизился, внимательно заглядывая в изумрудные омуты. — Все будет хорошо! С тобой, с детками, со мной ничего не случится. Мы справимся со всем, но вместе, хорошо? Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы вас защитить. Обещаю. — Кол обнял жену обеими руками, прижимая ее как можно ближе. — Я никуда тебя не отпущу. Я очень-очень люблю тебя. Очень. … Казалось, что все наладилось. Давина после разговора освободилась от своих тревог и старалась думать лишь о том, как скоро обнимет своих малышей. Она обустраивала детскую, читала книжки по воспитанию, интересовалась детским питанием и уже подбирала колыбельные. Кол стал оставлять ее одну раз в парочку дней, так как бизнес был на стадии разработки новых проектов и требовалось его постоянное присутствие. Мужчина был честолюбивым, поэтому не брался торговать различной ерундой, что пылилась на лавках, тщательно обдумывал каждый шаг. Он мечтал (у кого нет мечты?!) о создании собственной марки автомобиля, даже подыскал потенциальный коллектив разработчиков и уже наметил дизайн, но пока по многим объективным причинам ограничивался производством медицинских оборудований, что было важным вкладом и в медицину, и в бюджет компании. После очередного рабочего дня Кол, захватив любимые пирожные жене, воодушевленный успехами, ехал домой, когда зазвонил телефон, отчего-то заставив вздрогнуть, несмотря на привычность рингтона. — Да, дружище? — все же весело ответил Кол, радуясь покупке дополнительных акций нескольких крупных компаний по производству вино-водочных изделий, предвкушая, как отпразднует это с женой. — У нас проблемы, Кол! — повышенным встревоженным голосом почти прокричал Драко. — У тебя проблемы! Через телохранителей выследили твой дом. Кто-то заказал тебя. — Какого черта? Кто мог заказать? — Словно в один миг все обрушилось на голову. Позабылись все… акции, пирожные, планы и мечты… важно было лишь доехать до дома как можно скорей, взять жену и уехать как можно дальше. — Я пытаюсь это выяснить, проверить все наши сделки, но просто забери жену и уезжайте оттуда. Дом больше не безопасен. Подъезжая к дому, Кол сразу заметил суету охраны, которая заметалась по территории, занимая оборонительные позиции на случай нападения. Очевидно Драко уже предупредил их и тоже мчится к ним. — Давина! — Крикнул Кол с порога, оглядываясь в ее поисках. — Собирайся! Мы уходим. Давина сидела в гостиной, дожидаясь его. Один из «людей в черном», как она любила называть, предупредил об опасности и велел никуда не уходить. — Снова? Мы только освоились! — невольно обиженно пролепетала она, но заметив взгляд мужа, виновато замолкла. — Прости, милая, я облажался. Поругаемся потом. — Схватив ее за руку, мужчина потянул Давину на себя, веля встать. — Но нам нужно валить отсюда. Здесь опасно оставаться. Звуки выстрела и лай собак напугали Давину. Она прижалась к мужу, оглядываясь на огоньки, что мелькали в окнах. Теперь до нее в полной мере донеслась опасность складывающейся ситуации. — Мне страшно, — испуганно прошептала она, дернувшись на очередной выстрел. — Кол, прошу. Сделай что-нибудь. Мужчину охватило отчаяние и страх не меньшие. чем у его беременной жены, но поддаваться было нельзя. — Все хорошо, любимая. Идем. — Кол достал рацию и пистолет из-под журнального столика и, крепче сжав руку жены направился в глубь дома в сторону запасного выхода, который ведет в яблоневый сад. Страх сковал все тело беременной женщины, но крепкая рука вела ее, заставляя двигаться к заветной цели. Кол почти дошел до арки, что вела к кухне, а оттуда террасе, намереваясь пройти мимо в сторону выхода сразу в сад, однако внезапно появившиеся силуэты заставили остановиться и прижаться к стене. — Их слишком много! Пробрались в сад! — донеслось из рации, на что Кол чертыхнулся и, резко войдя арку выстрелил в двух мужчин в масках и черной экипировке. — Мы не сможем туда выйти, придется ждать. — Произнес Клэр и потянул жену к лестнице. Неожиданно со ступеней послышались шаги, что заставило обоих отойти от нее дальше, снова в гостиную. Сверху спускался мужчина, нацелив на обоих автомат. Инстинктивно Кол спрятал жену за спиной, останавливаясь у края стены лестничного проема, дабы не оказаться параллельно окну, куда могли стрельнуть снаружи дома. Прозвучал выстрел, отчего Кол зажмурился, побоявшись шевельнуться. Не ощутив боли, он открыл глаза и увидел лежащего на лестнице мертвого наемника. — Драко, — мгновенно выйдя из оцепенения, Кол увидел своего друга. — Вертолет скоро приземлится. Нужно подождать здесь. — Произнес он, пытаясь отдышаться после пробежки среди деревьев и драки с парочкой уродов, что засели в саду. — Давина, ты как? Мужчины взглянули на притаившуюся девушку, что, вся побледневшая от страха, немо прижималась к мужу, боясь пошевелиться. — Воды отошли, — прошептала она, прежде чем глаза заполнились слезами, а губы задрожали не позволяя что-либо добавить. Кол сначала не понял, о чем речь, но взглянув вниз, пошатнулся от неожиданности, врезаясь спиной в друга, который уже что-то кричал в рацию. — Вот и попался, Майклсон! — внезапно донеслось из гостиной, вырывая Клэра из оцепенения, и прямо напротив них встал очередной мужчина в маске. Кол попытался сделать хоть шаг, чтобы прикрыть Давину, но выстрел в их сторону заставил испуганно вздрогнуть и замереть на месте. Выстрел лишь задел его плечо, как предупреждающий. Прозвучали еще два выстрела и очередной урод валялся мертвым. Кол подскочил к жене, дабы скорее ее вывести на террасу, где, судя по сообщениям по рации, больше не было незваных гостей, но тело жены упало прежде чем он успел протянуть руки. — Давина! — Кол, едва ощущая, что делает, подскочил к любимой, осматривая ее. — Очнись! — Вертолёт здесь. Несём ее туда. — Велел Драко, помогая другу взять жену на руки, заодно проверяя ее пульс. Она дышала, что немного успокаивало, однако Малфой заметил кровь, что сочилась из бедра девушки прямо на пол. Очевидно, что второй выстрел наемника задел Ее. Но об этом Драко промолчал, боясь напугать друга еще больше. Он и так был не в лучшем состоянии: ноги начинали сплетаться и лишь неведомая сила заставляла двигаться к ожидавшему их вертолету. В голове крутились последние слова жены, навеивая мысли о предстоящих внезапных родах, ее бледное лицо, искаженное болью, не покидало сознание. Неожиданно, когда до заветной цели оставалось шагов десять, Кол пошатнулся, завидев перед собой лишь отблески. Он сделал еще несколько шагов, но внезапно наступившая темнота затянула окончательно. И последним, что он ощутил, было, как из рук забрали самое ценное, а после кромешная тьма затянула в свое болото. … Кол вскочил, едва проснувшись. Оглянув белое помещение, он увидел капельницу, протянувшуюся трубочками к его руке и пикающее оборудование, отмерявшее его показатели. Настенные часы, что бросились в глаза, показывали четыре утра. Внезапно случившееся нахлынуло воспоминаниями, пронзая головной болью, заставив сердце бешено заколотиться, а глаза заметаться в поисках самого дорого. Едва понимая, что происходит, Клэр вырвал катетер и вскочил на ноги, едва не падая от головокружения. Он, не обращая внимание на боль в плече, выскочил в коридор и оглянулся по сторонам, пытаясь понять, куда идти. — Где моя жена? — схватив первого попавшегося парня в халате за воротник, прорычал он. — Кол! — к нему мгновенно подбежал Драко, вырывая бедолагу из цепкой хватки. — Давина в операционной. Врачи ничего не говорят. Но ты успокойся, присядь. Они все скажут. — Веди меня, — чувствуя Ее всем сердцем, чувствуя всей душой, каждой клеточкой своего тела, Кол не мог спокойно присесть. Его тянуло к своей любимой и что-то внутри одолевало паникой и ужасным предчувствием, заставляя просто идти. — Я хочу видеть ее! — Тебя не пустят. — Малфой схватил друга за плечи, но его руки были мгновенно скинуты. — Останься в палате, ты ранен. — Я СКАЗАЛ, ВЕДИ! — вскрикнул, не выдержав, мужчина, схватив друга за его окровавленную рубашку. Поняв, что спорить бессмысленно, Драко кивнул и кивнул в сторону, откуда пришел сам. Когда они дошли до операционной, оттуда вышли несколько людей в халатах. врач, заметив встревоженных мужчин, подошел к ним, натянув на лицо дежурное, холодное и с долей сожаления, выражение. — Как моя жена? — спросил Кол, не понимая, что это все значило К чему были удрученные лица врачей, что они выражали. — Я хочу ее увидеть. — Родились две девочки. Мы поместили их в кувез на время, чтобы понаблюдать, но с ними все в порядке. Ваша жена… потеряла много крови. У неё остановилось сердце, мы не смогли спасти ее. Мне очень жаль, мы сделали все, что смогли. Кол, возможно, припечатал бы никчемного врача к стене, но сердце заставило оттолкнуть его и пробежать в двери операционной. Никто не успел среагировать, поэтому он подскочил к жене, прижав ее тело к себе, после обхватив ее лицо ладонями. Она лежала мертвенно бледная, с закрытыми глазами, вся в крови и разорванной одежде. — Давина, Ди! — поначалу Кол улыбнулся, наконец прижав свою женщину к сердцу и ощутив ее тепло. — Очнись, любимая! Я рядом, я здесь. — Прошептал он, чуть спокойней вздохнув кислород, примкнув к ее волосам. Он поудобней обхватил ее и прижал к себе. — Открой глазки, прошу. Ты не можешь оставить меня, — шептал он, отказываясь принимать то, что медленным ядом просачивалось все глубже и глубже, отравляя каждую клеточку. — Не оставляй меня, Давина. Любимая, прошу… — Когда голова жены склонилась набок, а рука соскользнула в сторону, невольно сознание само приняло происходящее, заставив мужчину завыть от боли. Кол целовал жену в лоб, в щечку, роняя слезы на ее бледную кожу, но ничего не помогало. Присев на краешек стола, Кол беззвучно рыдал, прижимая к себе тело жены, и не понимал. почему это происходило с ним… Еще несколько часов назад он ехал с пирожными, чтобы порадовать свою беременную жену, а сейчас… — Кол, дружище. — Драко подошёл к нему, не зная, как вмешаться. Он остановил санитаров, которые собирались оттащить его друга, уколов какой-нибудь препарат, и ему теперь предстояло сделать все самому. Что сказать человеку, который только что потерял весь смысл своей жизни?! Кому, как не лучшему другу, было знать, насколько этот человек любил ту, чье мертвое тело теперь прижимал. Глаза сами наполнились слезами, а давящий комок перехватил дыхание. Кол лишь сильней прижал к себе Давину, чувствуя, как внутри все разрывается. — Кол, тебя ждут девочки. Ты нужен им. — Произнес Драко, дотронувшись до его плеча. — Ты не можешь ее вернуть, — шепотом добавил он. боясь, что словами сделает еще хуже. — Кол. Руки не слушались. Он сжимал тело и пытался насладиться ее теплом, запахом волос, нежной кожей… Пытался запомнить все то, чем не успел насладиться, за всю жизнь бы не успел. Дрожащими руками он аккуратно опустил голову жены обратно на стол и, поправив ее волосы, прильнул к ее нежной щеке, не в силах остановить рыдания. — Прости меня, Ди… Я не… смог… тебя защитить. — Кол! — более настойчиво произнёс Малфой и обхватил друга за плечо, но тот, едва сойдя со стола, сел на пол, закрыв лицо руками. Ноги отказывались держать: слишком тяжело было вынести боль, что выжигала внутри. Врачи ушли, решив, что молодому отцу можно теперь лишь посочувствовать и в виде исключения дать попрощаться, пока тело не остыло. — Тебя жду дочери, пойдём. — Драко присел на корточки рядом с другом. — Не будем мешать врачам делать своё дело. Кол, прошу, ради дочерей. Поднявшись на ноги, Кол взял Давину за руку и поцеловал, погладив ладонь, после обхватил ее лицо руками и, чуть наклонившись, поцеловал в губы в последний раз. — Боже, — выйдя, Кол убрал от себя руки друга и, нащупав стену, прислонился к ней и скатился вниз, спрятав лицо в коленях. — Что же я наделал? Как я теперь…? Драко не знал, что дальше делать. Он понимал, что подвёл друга и ужасно стыдился, и в то же время его сердце разрывалось от боли, при виде его состояния. Мысли метались, не давая сконцентрироваться на чем-нибудь одном. Немного придя в себя, когда слез уже не осталось, Кол поднялся, чувствуя как его всего трясёт. — Как так вышло, что охрана пропустила этих уе***в в дом? Какого хрена, Драко, мой дом обстреляли? — Кол прижал начальника своей охраны к стене, обеими руками хватая его за воротник. — Сейчас все проверяется, я отчитаюсь, но не сейчас, — понимая, что Кол будет прав во всем, что сделает с ним, даже не сопротивлялся. — Прости, друг. Прости, я подвел вас. — КАК ТЫ МОГ ТАКОЕ ДОПУСТИТЬ?! СНАЧАЛА НАШЛИ, ПОТОМ ВСЕХ ПЕРЕБИЛИ! КАК ОНИ ОКАЗАЛИСЬ В МОЕМ ДОМЕ?! — Прости, брат, прости… Я не знаю, почему охрана упустила их. — Я найду виновников и убью каждого. Собственными руками вырву кишки. — Орал Кол, тряся начальника своей охраны в руках. — Ты понял? И ты найдёшь мне тех сук, что сбежали! Найдёшь того, кто заказал. — Здесь больница! — донесся женский крик. — Прекратите немедленно! — Подошла медсестра, недовольно поглядывая на обоих. — У вас швы разошлись — нужно перевязать. — Я хочу увидеть детей, — отпустив Драко. произнес Кол, вновь чувствуя головокружение. — Простите, но сейчас не время для… — Я ХОЧУ УВИДЕТЬ СВОИХ ДЕТЕЙ! — Кол стукнул по стене, напугав своим криком медсестру. Почувствовав боль, откуда сочилась кровь, Кол поморщился. Он сделал шаг, собираясь искать палату для новорождённых, но остановился и схватился за голову, почувствовав как вновь потемнело в глазах. — Просто дайте мне их увидеть. Я… прошу, — прикрыв глаза и прислонившись к стене, произнёс он. — Хорошо. Но сперва обработаю рану и вколю лекарство. … Это должно быть самый счастливый день в жизни любого отца. Впервые Кол увидел своих малышек. Два маленьких комочка. — Привет, — произнёс он, коснувшись стекла. — Такие крошечные. Как же я с вами справлюсь? — Кол вновь не смог сдержать слёзы, но теперь не только от боли., но и от умиления. — Мои красавицы, — улыбнулся он на пару секунд, после закрыл глаза, нервно вздыхая. Девочки спали, прислонившись друг к другу, дыша через маленькие трубочки. Розовенькие и маленькие. — Поздравляю, вы впервые стали отцом. — Произнесла медсестра, подойдя. — Вы побудете с ними подольше днём. Сейчас нужно уходить, скоро врач будет делать обход. — Когда я смогу их забрать? — Это скажет лишь врач. Взглянув ещё раз на малышек, пытаясь запомнить их, Кол ушёл. Драко тем временем сел в коридоре, понимая, что все тяжелое только предстояло… … Похоронить было решено в семейном склепе Клэров, рядом с отцом Давины. Все прошло тихо, были приглашены лишь самые близкие, не придавая огласки окружающим. Тихо, но со вкусом. — Я не прощу тебе этого никогда, — со злостью прошипела женщина сквозь слёзы, едва сдерживаясь, чтобы не напасть с кулаками на зятя. — Я и не прошу. Я сам себе не смогу этого простить. — Безжизненным голосом ответил Кол, будучи бледнее мертвых. Кол был в плохом состоянии и женщина это видела. И она помнила, как дочь любила этого человека, восхищалась его самоотдачей и добротой, обожала всей душой и цвела рядом с ним, была невероятно счастливой. Поэтому в глубине души женщина знала, что он сделал все, что мог, чтобы защитить, но смерть не преодолеть даже самому сильному. — О, мой мальчик. — Не выдержав, она подошла и обняла названного сына, невероятно сочувствуя ему, зная, какого это потерять любимого человека. — Ты ещё так молод. Жизнь безумно несправедлива. Давине было жить да жить. Моей крошке. Совесть не позволила плакаться на плече матери любимой, что теперь лежала под свежей горсткой земли. Он не заслуживал ее поддержки, сочувствия и теплоты. Из-за него мертва ее дочь. Все уже ушли с похорон, кроме водителя Миссис Клэр и Драко с Гермионой, которые не могли оставить друга одного, беспокоясь о нем. Оторвавшись от парня, женщина попрощалась и, схватившись за локоть своего водителя, направилась прочь с кладбища. — Уверен, что не хочешь увидеться с семьей? — уже в машине спросила Грейнджер, услышав приказ ехать в аэропорт. — Я как раз к ней полечу, Гермиона, — немного раздраженно ответил Кол, отвернувшись к окну. — Ты жесток к ним, — только и произнесла девушка, шмыгнув носом. На это Кол промолчал, надев свои чёрные очки, которые уже несколько дней являются его спутниками. … Детей позволили забрать лишь через месяц. Кол решил переехать в Лондон, где жили его близкие друзья. Одному было тяжело справиться с утратой. Дома было страшно ступать, повсюду слышались Её голос и шаги… Кол боялся, что сорвётся и тогда его дочери останутся сиротами. Он не мог себе позволить такую участь своим детям. Давина вверила их ему. Тогда, сидя на кухне, она заставила пообещать, будто точно знала, что оставит их. Забрав из старых вещей лишь камеру, жесткий диск с фотографиями и все личные памятные вещи Давины, её записные книжки, любимые духи, открытки и прочее, что напоминало о ней, Кол навсегда закрыл двери разгромленного дома, не разрешив что-либо трогать. Начальнику охраны было поручено выяснить обстоятельства той страшной ночи. И он ждал, когда имя виновника будет на его рабочем столе. Новая квартира была большой и холодной. Без любимой жены любая становилась таковой. Но, проводя время с детьми, мужчина на время оживал, чувствуя как боль чуточку отступает. Девочки, Рози и Джози, были как две крошечные капельки воды. Научившись их различать за первые две недели, Кол перестал надевать бирки на ножки, гордясь маленьким прорывом. Помимо радости, молодому отцу приходилось и испытывать трудности. Ночи давались особенно тяжело. Дети иногда капризничали, видимо, нуждаясь в матери, что было никак не преодолеть. Мужчина соблюдал все предписания врача и режим, но иногда все шло кувырком. К счастью, помогала их бабушка, или же няня, обучая всем тонкостям материнства и оставаясь с малышами, когда приходилось уходить по делам. Девочки улыбались и все вокруг становилось светлее. День казался прожитым не зря. Многое вокруг имело смысл. И все же в редкие моменты Кол, не выдерживая, прятался в своей спальне и давал себе слабину, позволяя скатиться по щекам слезам, позволяя чуточку освободиться боли и пожару, что разрывали внутри. От усталости, от отчаяния, от боли и скорби. Было страшно не выдержать, страшно не справиться. В такие моменты он поглядывал на шрам и тянулся к трубке, но… вновь дети просыпались и все начиналось по новой. … Девочки росли… первые зубки, первые искренние улыбки, первые «ПАПА»… День за днём и мужчина не успел понять. как малышам исполнилось два с половиной годика. — Гулять, — произнесла Джози, подбежав к Колу, который уснул на кровати, держа в руках каталог с детскими товарами. — Милая, хееей. Ты проснулась? — Кол улыбнулся, увидев дочь, и взял ее на руки. — Рози спит? Девочка кивнула и бросилась в объятия папы, сжимая его шею. — Тогда не будем её будить и… — мужчина взглянул на часы и вздохнул, так как дочь спала всего двадцать минут. — Ляжем спать. Кол улёгся на диване и, взяв маленькое одеяльце, уложил девочку на себе и накрыл ее. Джози поначалу восприняла это как игру, после чего все же уснула. Уложив её в кровать, он вернулся на диван и снова вздремнул. … С возрастом трудности сменяли друг друга. Поначалу это были режущиеся зубки, после избирательность в еде и битвы за игрушки. Девочки проявляли характер по отношению к нему и друг к другу. Первый опыт не забыть никогда. Джози дергала Рози за хвостик, после чего та накинулась на неё с кулаками. Кол никогда не позволял себе повышать голос, но… в этот раз пришлось. Девочки за это напали на него самого, кидаясь игрушками, за что пришлось обеих наказать, забрав игрушки и поставив в угол, несмотря на плач и крик. Удивительно, но, хоть Колу и было немного стыдно, данная мера возымела эффект. Первый урок для отца: иногда стоит пряник спрятать, а кнут положить на самое видное место, несмотря на то, что девочки не разговаривали с ним до конца дня. Пройдя и этот этап, Кол столкнулся с более серьезными вещами. Научившись говорить, дети стали расспрашивать о новых вещах. И почти самым первым вопросом был «У нас есть мама?». Видимо, они услышали это слово где-нибудь на прогулке или увидели где-то в рекламе. Кол не знал, что сказать. Немного подумав, он решил, что горькая правда лучше любой сладкой лжи. Кол показал фотографии, видео, объяснил, что значит Рай. Худший и лучший день одновременно. Девочки плакали, не понимая даже почему. Возможно, они чувствовали, что потеряли нечто родное, видели, какое счастье могло быть, и, прижимаясь к отцу, чувствовали его тоску и любовь. Кол старался не поддаваться эмоциям, но смотреть видео было невыносимо. Или уйти, или плакать, как две маленькие девочки. Тогда он налил в чашку побольше виски, несмотря на свой строгий запрет пить при детях. Давина бывало раздражалась, увидев камеру в руках Кола, будучи беременной. — Перестань снимать меня толстую! — проворчала она, встав со стула. — Ты очень аппетитно ешь бутерброд с апельсином. Кол на этом моменте рассмеялся, вспоминая, какого было следить за беременной женой. Они были так счастливы. — Но это вкусно. Попробуй! И давай сюда камеру. Давина забрала аппарат и не выключила, как подумал мужчина, а развернула. — Пора показать мужа, который все время прячется по ту сторону. Кол смущенно улыбнулся. — Это видео будут смотреть наши дети. Давай им скажем что-нибудь. — Давай ты первая, я не знаю, что сказать. Давина развернула камеру к себе. — Девочки, я люблю вас и жду, когда вы окажитесь на моих руках крошечные и милые. Я обещаю, вы будете самыми счастливыми детками. Я всегда буду рядом. Обнимаю и целую. — Мне добавить нечего. Вас девочек много, а я один. Не съешьте меня. Но я очень вас люблю. Предупреждаю, никаких ухажёров до восемнадцати лет. … Настоящее время. Кол тяжело вздохнул и опустил голову на руль, остановившись у светофора. Дома ждали его два ангелочка, наверняка деля дьявольские рожки, пока папа не видит. Он знал, что игнорировать кровь всю жизнь не получится. Он и так скрывался от них пять лет, лишь изредка созваниваясь с Хейли и Хоуп. Лишь значительные затраты и большое желание позволяли ему оставаться в тени. Но вселенная будто так и тянет его обратно.