Не всё, как в сказке

Глава 4 Кроули беззвучно сидел на диване у ног своего несчастного друга. О, теперь уже и не друга, наверняка. На протяжении века принимать такую жестокость от когда-то самого близкого существа во всей вселенной — весомый аргумент для прекращения дружбы. Кроули был очень зол. У него из ноздрей буквально валил пар. Он сидел с яростным оскалом и горящим огнем в глазах уже несколько часов, не отходя от Азирафаэля. Хотелось прижать гнусного Гавриила к земле и избивать, избивать, избивать… До потери пульса бить его смазливое лицо, наслаждаясь протяжными криками и мольбами о помощи, чтобы потом оставить бездыханное тело в луже крови лежать на мокром асфальте. А чёрствую душу поместить в огонь. Адский огонь. И наблюдать… томным взглядом смотреть, как он мучается. Ничего на свете не остановит демона в этот момент, потому что из-за этого ублюдка он прочувствовал всё то же самое, но морально. Кроули хрустнул затёкшей шеей и снова закрыл лицо руками. В большинстве случаев он всегда знал, что ему делать, всегда просчитывал все варианты событий или на, худой конец, изворачивался так, чтобы всё решилось в его пользу, но сейчас… Он потерпел фиаско. Когда-то очень давно Кроули дал себе клятву: всегда быть рядом с ангелом, если ему нужна будет помощь. И поэтому во времена Французской революции, Второй мировой войны и многих других годах, когда Азирафаэль попадал в передрягу — демон был рядом, чтобы помочь. Но он нарушил свой обет. Не доглядел. Не предсказал. Не смог. И теперь в его голове, как рой пчел, летали мысли. Легкий шорох вывел Кроули из дум. Азирафаэль аккуратно потянулся, морщась от боли почти во всех частях тела, и лениво открыл глаза. Он, чуть прищурившись, смотрел в потолок. Демон изучающе смотрел на мученика и изо всех сил сдерживал себя, чтобы не встать перед ним и не начать вымаливать прощение, но держался, дабы не напугать или, скорее, спугнуть. Азирафаэль пару минут всё так же смотрел в потолок, а затем немного улыбнулся и мечтательно сказал: — Мне приснился сон, представляешь? — он по-доброму усмехнулся. — За столько лет первый раз что-то приснилось! — глаза открылись гораздо шире и сверкнули счастливым блеском. — В нем у нас всё было совсем как раньше. Помнишь, давным-давно мы ужинали в Ритце? Или гуляли по парку, кидая уткам хлебные крошки? Во сне всё было будто наяву… Теперь же улыбка стала до невозможности печальной, а в глазах вновь появилась привычная ангелу растерянность, испуг, покорность и, возможно, совсем немного неугасшей надежды. Вот причина, по которой Кроули так любил своего ангела. Он всегда и всем хотел дарить добро. Эти характерные черты лица и походка постоянно отображали чистейшие умыслы, за что бы он не взялся. И, конечно же, детская наивность и вера в чудо, без которых Азирафаэль бы не был собой. Иногда казалось, что, создавая ангелов, Богиня потратила все главные ингредиенты из рецепта для одного только солнечного и отважного Азирафаэля, а остальным уж так, что останется. Из-за этого тоска и злость наполняли душу Кроули еще сильнее. — Сегодня опять без завтрака? — Азирафаэль приподнялся на локтях и уныло взглянул на демона. — Азирафаэль, я должен кое-что тебе объяснить… Обещай, что выслушаешь до конца. — Кроули грустно вздохнул и посмотрел на ангела снова. — У меня есть еще какие-нибудь варианты? — теперь очередь грустно улыбаться пришла к Азирафаэлю. Кроули с бесконечной злостью, а главное — жалостью, рассказывал эту ужасную историю, параллельно втаптывая словами в грязь Вельзевул и особенно Гавриила, в то время как истощенный ангел молча слушал, не дрогнув ни одной мышцей, лишь изредка моргая и сглатывая. — …и за несколько дней я доехал до Лондона и сразу прибежал сюда. А ты встретил меня вот… так… — Кроули глубоко вздохнул и с ожиданием смотрел на ангела. Азирафаэль всё так же пристально смотрел «другу» в глаза и молчал. Его зрачки постепенно то увеличивались, то сужались. Вена на шее слабо пульсировала. Кроули не хотел торопить его, но сердце противно сжалось, и терпение начинало кончаться. — Я понимаю, что это всё звучит глупо, но… Я просто не… Ангел, ты ответишь мне хоть что-нибудь? — То есть… Ты хочешь сказать, что… — Азирафаэль запинался. Он вдруг резко нелепо улыбнулся и посмотрел демону в глаза, но через секунду вернул лицо в прежнее положение, уставившись в пол. — Всё это время меня… — он сглотнул. — Все те вещи, которые происходили со мной на протяжении многих лет, были… наказанием нашего начальства за спасение мира? — теперь уже он, так яростно насколько хватило сил, взглянул прямо на Кроули пристальным взглядом, не отрывая глаз. Если бы не слабость, он бы выглядел как спартанец, готовый к битве, но уставшее тело портило картину. Вот именно то, что ещё любил Кроули в Азирафаэле. Этот бесстрашный взгляд и готовность идти в бой. Кто сказал, что ангелы всегда мягкие и пушистые? Азирафаэль только с виду был таким. Внутри него горел огонь борьбы за справедливость. Он всеми силами защищает и будет защищать всё добро на планете. И сейчас в его взгляде искрами зажигался маленький огонек. Но через секунду он потух и Азирафаэль закрыл глаза. — Да, Гавриил с Вельзевул вдвоём спланировали этот гнусный план и совершили… это. — Кроули пытался понять, чего ему ожидать от ангела, но он ни слова больше не говорил. — Я знаю, что виноват. — Азирафаэль поднял глаза на друга, услышав из уст демона первые в его жизни извинения. — И полностью признаю это. Я не должен был впутывать тебя во всё это. Но позволь хотя бы сейчас всё наладить? Кроули всегда пытался быть на публике демоном. Слишком черствым, слишком похабным и слишком некультурным, но сейчас внутри разрасталась паника, и места для демонической души не оставалось. — Азирафаэль, что я могу сделать для тебя, чтобы хоть что-нибудь исправить? На мгновение в радиусе десятка метров прекратились все звуки. Тишина за несколько секунд стала оглушающей. И вдруг, как гром с небес прозвучал тихий голос: — Уходи… Ангел смотрел на него глазами полными надежды и беспросветной печали. — Если ты действительно желаешь для меня только лучшего, то просто уйди из моей жизни. Навсегда. И никогда больше не возвращайся. Кроули сжал зубы и прикрыл веки. Он коротко кивнул и максимально медленно встал. Его пронзительный змеиный взгляд прожигал в ангеле дыру. — Прости меня… — сказал он чуть слышно дрожащим голосом напоследок, закрывая за собой дверь и оставляя Азирафаэля наедине с собой.