Неоспоримые факты
7 февраля 2020 г., 20:00
Ночь была холодной, и Итачи пожалел о том, что не надел плащ. Однако возвращаться времени не было. Он и так потерял слишком много минут, поддавшись своей слабости. Оторваться от Саске оказалось просто невозможно и никакие силы не позволили бы это сделать, пока плоть не напиталась им. Младший брат изменился, но изменился так, что теперь любая мысль о нём, любое воспоминание пробуждало лишь грязное желание владеть им. Им нельзя находиться рядом друг с другом. Нельзя видеть, говорить, касаться друг друга. Лучше, если они будут далеко, если их будет что-то разделять. Расстояние или глухие стены. И чем толще они, тем лучше.
«Больше нет пути назад, — идя по переулкам, Итачи внимательно осматривал каждый дом и каждый двор, стараясь не пропустить то, что необходимо было найти любой ценой. — И у меня больше нет права надевать сутану и возвращаться в церковь. Этот грех я не смогу искупить. Как и осознание того, что я утащил Саске за собой…»
— Кажется, здесь, — выдохнул Итачи, замечая в нескольких метрах от себя небольшой домик, во дворе которого находилась собачья будка. Это место находилось достаточно далеко от места преступления, так что Итачи надеялся, что орудие убийства ещё не нашли. Торопливо подобравшись к конуре, он тщательно осмотрел её снаружи, а затем и внутри. Сердце всё больше сбивало ритм, когда пальцы натыкались на пустоту. И лишь подняв подстилку, с правой стороны старший Учиха заметил стальную трубу, которая явно принадлежала не этому месту.
«Это она», — осторожно вытащив её, молодой человек увидел, что практически половина запачкана засохшей кровью, наверняка принадлежавшей жертве. Труба была не совсем старой и проржавевшей, поэтому на относительно гладкой поверхности отпечатки можно было легко обнаружить и снять. Недолго думая, Итачи краем своей рубашки начал наугад оттирать их, одновременно решая, как уничтожить эту трубу окончательно.
«Нужно смыть кровь, чтобы не осталось никаких следов. Тогда она просто превратится в обычную железку…» — пришёл к выводу Учиха, очищая от отпечатков другую сторону. Он был так увлечен этим делом, что слишком поздно услышал шаги, которые приближались прямо к нему.
— Так-так, господин священник, — глухой знакомый голос заставил Итачи замереть и ощутить, как спину обдало холодом. — А вас и не узнать без сутаны.
Впиваясь собственными пальцами в трубу, словно пытаясь своими отпечатками перекрыть отпечатки Саске, Итачи поднял голову, видя перед собой седовласого следователя Хатаке, как обычно смотрящего подозрительно, но вместе с тем предельно спокойно. За ним стоял его напарник, щуря глаза и всматриваясь в руки Учихи, и ещё двое человек. Какаши тоже опустил взгляд и плотно сжал губы, не ожидая, что за уликой придут не они одни.
— Решил замести свои следы? — проронил Ямато, выходя из-за спины напарника, а собственную руку держа наготове, чтобы в любой момент вытащить оружие, если подозреваемый окажет сопротивление.
— Но хорошо, что мы вовремя успели, — достав наручники, Какаши осторожно приблизился к священнику, стараясь не упустить ни одной детали и даже не моргая.
— Медленно, положи трубу на землю и выпрямись, — говорил он, подходя к Учихе. Тот, к удивлению обоих следователей, без вопросов сделал это, а, прижав его к ограде и застегнув наручники за спиной, Какаши не почувствовал никакого сопротивления.
— Что, даже сказать нечего? — спросил следователь, пока Ямато, надев перчатки, погружал орудие убийства в большой пакет.
— Вы и сами всё видели, — ровно ответил Учиха, смотря прямо перед собой.
— Преступник всегда возвращается на место преступление, да? — усмехнулся светловолосый полицейский. — Похоже, здесь эта теория сработала. Даже если ты успел стереть отпечатки, — он указал на трубу в руках напарника, — вряд ли сможешь сказать, что оказался здесь случайно. Тензо, едем в участок, — ведя Итачи к автомобилю, бросил он напарнику. Тот кивнул, подходя к задержанному с другой стороны. Вместе они усадили его в машину. Обычно Какаши вёл автомобиль, а Ямато сидел рядом с преступником, но на этот раз Хатаке пожелал обратного. Он сел на заднее сиденье вместе с Итачи, а когда автомобиль тронулся, сделал вид, что задремал, хотя на самом деле был начеку. Ямато тоже то и дело поглядывал на задержанного, видимо, ожидая, что тот предпримет попытку сбежать, однако Итачи был предельно спокоен и всю дорогу бесстрастно смотрел в окно.
— Ты можешь молчать, — произнёс Какаши, когда они сидели друг напротив друга в допросной. — Сейчас наши эксперты проверяют совпадение крови и отпечатков на орудии преступления. И поскольку всё стало слишком очевидным, тебе лучше сознаться в убийстве, пока не поздно.
— Зачем же сознаваться, если всё стало настолько очевидным? — с иронией отметил Учиха. — Вряд ли это облегчит моё наказание.
— Если это было превышение самообороны, то облегчит, — ответил следователь. — У нас есть примерный мотив, построенный на убийстве по неосторожности. Но всё же будет лучше, если ты сам обо всём расскажешь.
— Мне нечего вам сказать, — прохладно отозвался Итачи, не выказывая никаких эмоций. Какаши, мрачно сверля его взглядом, на мгновение отвлёкся, когда в допросную прошёл молодой темноволосый человек и передал ему прозрачную папку с бумагами.
— Результаты исследования, — коротко произнёс он и, бросив беглый взгляд на Итачи, вышел обратно. Какаши, быстро открыв и посмотрев их, несколько раз кивнул головой.
— Что ж, как мы и предполагали, — спустя минуту произнёс он. — Кровь на орудии убийства совпадает с кровью жертвы. Так же было найдено несколько явно затертых отпечатков и несколько четких поверх них. Твоих, Итачи, — он бросил бумаги на стол. Учиха, услышав это, глубоко выдохнул и как показалось Какаши, с каким-то облегчением.
— Это было превышение самообороны? Или расчетливое убийство? Если ты не хочешь сесть по полной, рассказывай, что там произошло. Я обещаю, что все материалы будут привязаны к делу.
— Мне нечего сказать кроме того, что вы уже знаете, — так же безэмоционально повторил Учиха.
— Разве ты не понимаешь? — следователь тоже был внешне спокоен, однако слегка растерян, что всё идет не по его плану. К тому же, его до сих пор не покидала мысль, что этот человек убил бы по-другому, несмотря на то, что все факты были против него. — Если ты не признаешь и не расскажешь, как всё произошло на самом деле, мы не сможем доказать, что это было непреднамеренное убийство. И тогда тебе вместо двух лет дадут двадцать. Ты что, этого добиваешься?
Итачи, подняв глаза, посмотрел на следователя холодно и категорично.
— Я вам уже всё сказал, — непреклонно произнёс он и снова обратил свои мысли к пространству. — У меня лишь одна просьба: не сообщайте моим родителям о моём аресте. Я не хочу, чтобы кто-либо знал обо мне и беспокоился за меня.
— Ладно, будь по твоему, — понимая, что от него ничего не добьёшься, Какаши покинул допросную, велев двум полицейским отвести подозреваемого в камеру. Сам он направился в смежную комнату, где находились Ямато и свидетель, слушавшие их разговор.
— Ну что? — сходу спросил Хатаке, смотря на бездомного. — Узнали его?
— Вроде и он, а вроде и нет, — пожал плечами мужчина. — Там было темно, я плохо видел. Да и одет он был во всё темное. Но… — бродяга замялся. — Кажется, всё же он. Фигура такая же, и один раз на него попал свет, лицо очень похоже. Да, пожалуй, он, — всё больше убеждая себя и других, кивал головой свидетель.
— Вы сможете подтвердить это в суде? — спросил его Какаши, на что тот снова утвердительно кивнул. — Скажи Саю, — обратился он к Ямато, — чтобы его накормили и придержали пока здесь. И захвати несколько человек — нужно обыскать церковь.
— Хорошо, понял, — тут же ответил напарник. — Буду готов через пятнадцать минут, — выводя свидетеля, добавил он. Какаши, оставшись один, уперся руками в стол, смотря сквозь стекло на опустевшую допросную. Все улики из косвенных превратились в прямые. Теперь у них было орудие убийства с кровью жертвы и отпечатками преступника, был свидетель и был мотив. Все три составляющие сложились как нельзя удачно. Вот только почему, даже пойманный с поличным, этот человек не признаёт свою вину? И почему Какаши до сих пор терзает мысль, будто он что-то упустил?
— Что же у тебя в голове, Итачи Учиха?
Ощущая, что тело совсем продрогло, Саске приоткрыл глаза и со стоном перевернулся на бок. Он хотел укрыться, но не нашёл ничего, кроме тонкой рубашки. Пришлось окончательно проснуться и открыть глаза, хотя это было ужасно трудно сделать. Перевернувшись на спину, Саске снова простонал, понимая, что с телом не всё в порядке. Нет, мышцы не болели, ведь он закален многочисленными тренировками, но всё равно что-то было не так. Бедра, пах и промежность он ощущал слишком хорошо, в отличие от остального тела.
«Сколько я проспал?» — Саске взглянул в окно, за которым по прежнему стояла ночь. Выходит, что немного. Возможно, час или два, и если так, то он даже успеет на последнюю электричку. Кое-как поднявшись на ноги, юноша ощутил сильную слабость и жажду, а в глазах даже на мгновение потемнело. Итачи в комнате не было, поэтому парень спокойно оделся в ту же одежду, в которой и пришел, хотя изначально хотел вернуть её. Застегнувшись и обувшись, он осторожно выглянул из комнаты, опасаясь, что с кем-нибудь столкнётся. Однако церковь оказалась пустой. Проходя между деревянных лавок, юноша ощутил странное давящее чувство внутри. Ему казалось, что кто-то смотрит ему в спину и хочет нанести удар, который сокрушит его. На мгновение остановившись, он хотел обернуться, но не посмел. Вместо этого, склонив голову, заторопился к выходу, стремясь скорее покинуть это место. И, лишь оказавшись снаружи, смог глубоко вдохнуть.
Ноги его снова плохо слушались, но всё же юноша довольно спокойно смог пересечь улицу и оказаться в соседнем квартале. Но прежде, чем завернуть, он всё же остановился и бросил взгляд на церковь. Вернётся он сюда когда-нибудь, или нет, парень не знал. Он также не знал, зачем он это сделал и что будет с его жизнью дальше. Зачем пробудил в себе те воспоминания, о которых стремился забыть пять лет, и, мало того, создал новые, о которых не сможет забыть никогда.
Впрочем, на все эти вопросы Саске не смог ответить, поскольку ощутил такой холод, что чуть не рухнул на колени. Спустя несколько минут, как он покинул церковь, к ней подъехали две полицейских машины. Из первой вышло трое человек, а из второй ещё четверо. Издалека было плохо видно, но всё же своими острыми глазами юный Учиха разглядел, что у одного из полицейских были седые волосы. И, похоже, он был главным, поскольку отдавал команды. Все, кроме него, зашли в приход, а мужчина с пепельными волосами начал осматриваться вокруг. Испугавшись, что его заметят, Саске скрылся за поворотом и заторопился к автобусной остановке. Его сердце колотилось так, что едва не выпрыгивало из груди.
Они пришли за ним? Итачи всё-так сдал его? Ведь если бы Саске проснулся хотя бы на пятнадцать минут позже, они бы нашли его там. Голого, грязного, валяющегося в комнате священника… А Итачи? Он ушёл тогда, чтобы позвать их? Наверняка зная, что после того совокупления Саске просто не сможет подняться на ноги…
Или всё наоборот? Юноша вспомнил слова брата, когда тот говорил, что подозревают его. Может быть, Итачи знал, что придут за ним, поэтому успел сбежать? Предал он его ещё раз, или всё же нет?
«Ты как обычно, никогда ни о чем не говоришь, нии-сан», — Саске всё же успел запрыгнуть в последнюю электричку и добрался домой. Мама его снова отчитала за то, что он так поздно пришёл, но, видя его болезненный вид, тут же начала волноваться о его здоровье. Сказав, что он просто устал после тренировки, Саске заперся в ванной и сбросил с себя всю одежду. Спокойствие, нет, даже не спокойствие, а какое-то отрешение и отчуждение постепенно возвращалось к нему, напрочь подавляя всю панику и страхи. Ему будто вкололи обезболивающее или транквилизатор. Ему даже перестало беспокоить то, что за ним могут прийти в любую минуту. Он включил горячую воду и встал под неё, понимая, что совсем замёрз. И ещё понимая, что он невозможно грязный. Запятнан своим братом и снаружи, и внутри.
«До сих пор во мне…» — просовывая пальцы в своё тело, парень ощутил, что они стали мокрыми не только от воды. Он не торопился отмыть себя, просто стоял под струями воды с закрытыми глазами и наслаждался этим массажем. Странно, но на этот раз он не ощущал себя таким же униженным и брошенным, раздавленным и втоптанным в грязь, как тогда. Нет, его не втоптали, он сам выкупался в этой грязи и сейчас ощущал, как она не сходит под струями воды, а медленно пропитывает его тело, смешиваясь с плотью и кровью. Как бы он ни мылся, как бы ни очищал себя, даже если он начнёт сдирать с себя кожу, всё равно не может избавиться от этой грязи. Она в нём, внутри его. В его теле, в его сердце и разуме. В самой душе.
«Я ощущаю его, — лежа в своей кровати, на свежей постели, вымывшийся и чистый Саске мог думать только об одном. — Чувствую его прикосновения, везде, где он касался, целовал и кусал меня. Ощущаю его внутри, до сих пор. Как он унижает и имеет меня с таким удовольствием… Даже переступив через собственную веру. Неужели похоть настолько сильна в нём, что он не может держать себя в руках? И неужели я могу вызывать в нём эти низменные чувства? Ведь если бы это была просто чистая похоть, он утолял бы её на стороне, любыми другими способами, но он пять лет… И только когда появился я… он снова сорвался…» — мысли то и дело обрывались, поскольку юноша погружался в сон.
«Я всё-таки никто для него? Или хоть что-то значу?»
— Нашли что-нибудь? — проходя в церковь вслед за своими коллегами, спросил Какаши у Ямато.
— В самой церкви ничего необычного или подозрительного нет, а вот в комнате священника есть кое-что. Тебе лучше увидеть это самому, — ответил напарник, указывая ему на дверь в дальнем углу прихода. Они вместе прошли туда. В тёмной комнате работало несколько экспертов, тщательно исследуя и фиксируя всё подозрительное.
— В одном из ящиков платяного шкафа было найдено это, — Ямато указал на тёмную толстовку и брюки, которые были сложен в прозрачный пакет. Приглядевшись, следователь обнаружил там следы крови.
— Готов угостить тебя выпивкой, если это не кровь нашего убитого, — хмыкнул Тензо.
— Странно, почему он не избавился от одежды, а хранил её, — пробормотал детектив.
— Есть ещё кое-что любопытное, — продолжил Ямато, подходя к кровати. — Похоже, наш священник отнюдь не святой, каким представлялся. На постельном белье найдены следы, судя по всему, спермы. Причем свежие и в обильных количествах. Похоже, несколько часов назад у него был половой акт.
— В стенах церкви? — Какаши скептически изогнул бровь. — Однако. Пусть проведут экспертизу и выяснят, его ли эта сперма и с кем у него был контакт.
— Даже самому интересно стало, — хмыкнул Ямато, подзывая одного из экспертов.
Результаты анализа крови с найденной одежды они получили быстро, уже на следующий день. Как и предполагали следователи, она совпала с кровью жертвы и со следами крови на орудии убийства. Теперь абсолютно все улики указывали на пойманного с поличным священника и можно было спокойно передавать дело в суд. Однако результатов ещё одного любопытного факта пришлось подождать: результаты ДНК-экспертизы постельного белья были получены лишь на третий день.
— Ничего себе… — Какаши и Ямато буквально раскрыли рты, когда прочитали заключение. — Ты это видишь? — переспросил Хатаке, вероятно, не доверяя своему единственному глазу.
— Д-да… — с запинкой ответил напарник. — У него действительно был половой акт, вот только сперма на постели принадлежит не ему одному. Он занимался сексом с парнем, причем, очень близким родственником.
— Сибсы, — глядя на степень родства, Какаши так сильно сжал бумаги, что по краям те чуть не порвались. — Это родные братья и по отцу и по матери. Что ты там говорил про его семью?
— У него есть брат, да… — Ямато судорожно закопался в бумажках, отыскивая информацию об Учихах. — Вот, Саске Учиха. Младше его на пять лет.
— Младше? Значит, ему сейчас…
— Семнадцать… — выдохнул Тензо, и оба следователя посмотрели друг на друга в упор.
— Похоже, у нас ещё одно преступление, — первым пришёл в себя Какаши, сопоставив все факты. — Пойдём, нужно поговорить с этим Саске.
