В объятьях тьмы

      «Какое странное чувство», — спустя неделю после свидания с братом, Саске по прежнему вспоминал о своём последнем вопросе. И зачем он задал его? Ведь они оба знают, что никаких чувств между ними нет, что порыв Итачи оба раза был продиктован лишь сильными изощренными инстинктами. Если бы он любил, на самом деле любил, он бы не стал действовать так. Он мог сказать об этом, объясниться, подождать в конце концов и, главное, не сбегать! Но нет, почему-то оба раза произошли так: резко, быстро и грубо.       «Что это может быть, как не насилие?» — выходя из душа, Саске надел футболку и спортивные штаны, а на голову накинул полотенце. Работа в автомастерской изматывала, но в тоже время закаляла. Учихе был просто необходим физический труд, чтобы не терять форму, да и думать о своей жизни поменьше.       «Хотя второй раз сложно назвать насилием. Я его спровоцировал, да и потом это вроде как стало похоже на обычный секс. Хотя это может только потому, что обычного-то у меня и не было никогда. Только это…»       — Саске… — где-то сзади от него пробурчал недовольный Наруто. Учиха так погрузился в свои мысли, что даже не осознавал, как долго уже сидит за столом и пытается начать доклад. Понимая, что не сможет сейчас сосредоточиться, он закрыл ноутбук и посмотрел на друга. Наруто сидел на кровати, прислонившись спиной к стене и сжимая руками подушку. На нём тоже был домашний спортивный костюм и очень хмурое выражение на лице.       — Что? Я тебе мешаю?       — Да нет же, — Наруто отбросил подушку и, подобравшись к краю кровати, сел на него, свесив ноги. — Ты в последнее время слишком задумчив. Даже откликнулся не сразу, хотя я тебя несколько раз звал. Что случилось? Что-нибудь с родителями?       — Ничего, — пространно ответил тот. — Нет, с родителями всё в порядке. Я думал… о нас, — внезапно выдал он, сам не зная, зачем развернул разговор в это русло. Глаза Узумаки тут же расширились, а сам он подался вперед, внимая каждому слову.       — И что же ты надумал? — от волнения у парня даже сел голос. Саске, поняв, что больше нет смысла ходить вокруг да около, решил развеять все вопросы одним шагом.       — Мы должны… попробовать, — неуверенно протянул он и взглянул на замеревшего сокурсника. — То, что начали когда-то в школе.       Несмотря на сумрак (в комнате горела лишь настольная лампа), Саске видел, как щёки Наруто порозовели, и вид у него стал очень боевым. Парень стиснул кулаки и отчаянно закивал, а потом сорвался с места и бросился к ванной.       — Я мигом! — выпалил он на лету.       «Такое воодушевление, — нехотя отметил Саске, оставшись один. — Не слишком ли я поспешил? Хотя лучше всё решить сразу и не обнадеживать его, если что-то пойдёт не так».       Наруто действительно вернулся очень быстро, одновременно вытирая рот рукой. На мгновение он в нерешительности застыл посреди их комнаты, а затем прошёл к Учихе, который до сих пор сидел за столом. Тот поднялся на ноги, и теперь они стояли друг напротив друга. Наруто был чуть пониже Саске, впрочем разница была практически незаметна, и их взгляды были сосредоточены друг на друге.       — Ты уверен? Не будет, как в прошлый раз? — ещё раз настороженно спросил Узумаки, кладя ладони на его плечи. Саске не вздрогнул, но чуть напрягся. Ему и самому было любопытно узнать, какая у него теперь реакция на чужие прикосновения. Особенно, эротической направленности.       — Абсолютно, — кивнул головой тот, стараясь расслабиться. Однако, не вышло. Напряжение только возросло, когда Наруто обхватил его лицо ладонями, как тогда. Саске невольно прикрыл глаза, потому что друг стал приближаться. Он почувствовал прикосновение на своих губах, но не обжигающее, а мягкое и осторожное. Он пробовал. Не только губы. Прикасался к лицу, к щекам и скулам, к кончику подбородка. А когда его губы припали к шее, Саске покачнулся и резко распахнул глаза. В нём пронеслось что-то неуловимое. Приятный вкус, который он никогда не ощущал. И он непрочь ощутить его снова, вот только… он должен видеть Наруто. Должен видеть Наруто, а не представлять его.       — Не нравится? — шёпотом выдохнул Узумаки, уже успев сбить дыхание.       — Нет, наоборот, я что-то почувствовал, — Саске шагнул в сторону кровати и сел на край, ощущая тяжесть в ногах. Наруто тоже опустился на постель подле него, и положил ладонь на его бедро.       — Я тоже чувствую, — хрипловато выдохнул он и снова прижался губами к шее, на этот раз со стороны затылка. Теперь по спине Саске побежали мурашки, и он едва удержался, чтобы вновь не закрыть глаза. А закрыть очень хотелось. Потому что, когда его захватывала тьма, он как никогда четко видел ту небольшую комнату в церкви, ощущал ту узкую жесткую кровать и объятья своего демона, сбросившего ангельские крылья. Вот они уже не просто сидят на краю кровати. Саске лежит на спине, а Наруто пылко целует его шею и плечи, ладонями забираясь под футболку. Свою битву с глазами Саске проиграл, поэтому сейчас видел отнюдь не комнату в общежитии. Последние крупицы света померкли во тьме, и лишь глаза демона почему-то горели алым. Его тело над ним было горячим и тяжелым, оно давило сверху, но ровно настолько, на сколько мог бы выдержать Саске. А ещё от него исходил запах. Запах, которым пропиталась его одежда и волосы. Саске ясно ощущал его. Церковный аромат ладана и мирры, которого в этой комнате быть не могло.       — Саске… — пораженно выдохнул Узумаки, и Учиха вдруг увидел собственную комнату общежития и испуганного друга над собой. Сам он лежал с широко распахнутыми глазами, из уголков которых отчего-то скатывались слёзы.       — Что с тобой? — жалобно спросил Наруто, касаясь его висков и ощущая на них влагу.       — Я… — у Саске даже пересохло в горле. Он не понимал, что с им происходит. Он никогда не плакал, даже в тот день, когда брат бросил его сломленного и сбежал. А теперь слёзы просто сами катились из глаз без какой-либо причины.       — Кажется, я всё же не могу, Наруто, — несколько раз сглотнув, прошептал он, выпрямляясь и опираясь рукой в постель, а другой убирая с лица слёзы. — Прости… — едва слышно выдохнул Учиха и виновато посмотрел на друга. — Лучше тебя нет никого, но я до сих пор не могу преодолеть себя и принять тебя на физическом уровне. Похоже, это всегда будет стоять между нами, — опустив голову, добавил он. Наруто, тяжело выдохнув, тоже сел подле него, встречая все свои преграды как обычно с улыбкой.       — Что ж, это было ожидаемо, — усмехнулся он, ощущая, что зря поверил такому скорому счастью. — Почему-то, я с самого начала предчувствовал, что у нас ничего не получится. Говоришь, что не можешь принять меня? — переспросил он. — А себя, можешь? Саске, перестань уже бежать от себя. А чтобы сходиться с другими людьми, для начала научись принимать себя. Тогда может, что-то и выйдет, — буркнул он.       — Принять себя? — рассеянно переспросил друг.       — Да. Признайся хотя бы самому себе, чего ты хочешь на самом деле, — внезапно очень серьёзно сказал Наруто.       — Я хочу быть с тобой, — Саске на самом деле желал этого искренне.       — Но не можешь, — проронил Узумаки, тоже ощущая его стремление быть с ним. — Значит, есть кто-то, с кем ты хочешь быть сильнее, чем со мной, — удрученно добавил он и спрыгнул с кровати. Поправил свои волосы, а затем достал куртку из шкафа и накинул её на себя.       — Куда ты, — сипло спросил Учиха, видя, как тот надевает кроссовки.       — Проветрюсь немного, — глухо отозвался Узумаки. — Не стоит волноваться за меня, Саске, — уже бодрее продолжил он. — Я-то справлюсь со своими чувствами. А вот за тебя переживаю. Почему-то мне кажется, что от того, что у нас ничего не получилось, тебе больнее, чем мне, — признался он и, захватив ключи, покинул комнату. Саске, видя и слыша, как хлопнула дверь, в бессилии опустился на кровать, ощущая знакомую дрожь во всём теле.       Наруто тоже дрожал, но из-за того, что никак не мог справиться со своими чувствами, которым на несколько минут, но дал выход. Он был глуп, и вот за эту глупость пришлось расплатиться. Он всегда, с самого начала, каждую минуту знал, что Саске никогда не будет принадлежать ему. Учиха такой человек, который предпочитает одиночество любым связям. Он постоянно в себе, в своих мыслях, планах и надеждах. Хотя, конечно, это не было решающим фактом. Саске на самом деле хотел принять его чувства и разделить их, но не смог. Не из-за своего упрямого характера и вообще не из-за себя. А из-за чего-то или кого-то другого.       В нём есть… что-то чужое. Что-то не его. Что-то стороннее, но которое уже так с ним срослось, так прижилось, что стало частью его тела и его души. И теперь он не может вырвать это из сердца, чтобы освободить место для другого. Наруто не знал, что именно это такое, но подозревал, что это связано с прошлым и настоящим. Что, возможно, кто-то настолько захватил разум Саске, что тот просто физически не может избавиться от воспоминаний или даже ощущений. Но лезть в его жизнь и выпытывать он не имеет право. Если только, Учиха сам ему не решит рассказать обо всём.       «И тогда, возможно, я смогу помочь…» — пронеслось в голове Наруто. Выйдя из общежития, он сделал пару кругов вокруг него, вдыхая прохладный ночной воздух, который чуть-чуть смог остудить его голову, но не чувства. Заметив, что в спортзале горит свет, Узумаки направился туда, думая, кто же может там тренироваться так поздно. Даже не заходя в зал, он услышал скрип кроссовок и звуки ударов по волейбольному мячу. Его сердце забилось чуть быстрее, когда он понял, что сейчас нестерпимо хочет играть в волейбол. Что сейчас только этой игре он может отдать все свои чувства и свою неутоленную страсть, которую разжег в нём Саске.       — Гаара… — рассеянно проронил Узумаки, первым дело натыкаясь на алый цвет волос и тёмно-бордовый спортивный костюм их команды. Тот, собираясь делать подачу, промахнулся, и мяч, взлетев, упал прямо перед ним.       — Тренируешься? Так поздно? — подходя к нему, неярко улыбнулся юноша, вспоминая свои школьные деньки, когда они с Саске тоже до ночи не выходили из спортзала.       — Да, — кивнул головой Гаара, по обыкновению пристально смотря на парня своими большими светлыми глазами. — Это приводит мысли в порядок, да и уснуть помогает. А ты? — от его зоркого взгляда не могла уйти подавленность Наруто.       — Да, тоже не спится, — вздохнул тот, поднимая мяч. — Может, сыграем? — уже более задорно предложил он, но Гаара не шелохнулся.       — Это из-за Учихи? — прямо спросил он, догадавшись, из-за чего на этого жизнерадостного парня может напасть такое уныние. — Ты настолько подавлен?       — Что? С чего ты взял? — хмуро переспросил Наруто, бросая мяч в баскетбольное кольцо и промазывая.       — Потому что ты можешь грустить только по двум причинам: либо из-за проигрыша в матче, либо из-за Саске. И поскольку последний матч мы выиграли, значит, дело в нём. Наруто, — когда Узумаки снова промазал мимо кольца, серьёзно произнёс Гаара. — Оставь его. Неужели ты не видишь, что его мысли заняты другим?       — А? О чем ты? — захлопал глазами светловолосый юноша. — Мы с Саске дружим со школы, и это…       — И это уже не просто дружба, — голос Гаары становился всё более суровым. — Я всегда наблюдал за тобой, Наруто, ты мне стал интересен с того самого дня, когда спас меня. Сначала просто из-за благодарности и вины, а потом я понял, насколько ты необыкновенный человек. И заметил я не только это, но и твою болезненную привязанность к Учихе. Ты всегда следовал за ним, несмотря на то, что он никогда не отвечал тебе взаимностью. Мне это было непонятно. Чем тебя мог привлечь такой человек, как Саске? Ведь он… ты ему не интересен. Да, возможно, вам комфортно проводить друг с другом время, но только лишь потому, что это нужно тебе, а ему просто удобно. Разве я не прав?       — Нет, это не так, — покачал головой Узумаки. — Саске он… намного глубже, чем кажется. На самом деле, он добрый и понимающий, вот только с ним что-то случилось в прошлом, и он закрылся ото всех. И так, что до сих пор не может никого впустить. Даже меня, — грустно посмотрев на волейбольную сетку, заключил Наруто.       — Потому что ты не тот, кто ему нужен, — сухо проронил Гаара, забирая из рук Наруто мяч. — Я наблюдал не только за тобой, но и за ним. Пытался понять, чем же он тебя так привлекает. И заметил кое-что любопытное. Каждый месяц Саске посещает тюрьму в шестом районе. И, похоже, все свои деньги он тратит на неё.       — Тюрьму? — изумился Узумаки, а из его глаз наконец-то ушла печаль, сменившись заинтересованностью.       — Да, похоже, там сидит кто-то из его знакомых. Мне не удалось выяснить, кто именно, но я предполагаю, что этот человек важнее Учихе, чем ты, колледж и волейбол, — резко подчеркнул Гаара.       — Надо же… — выдохнул Наруто. — С его родителями всё в порядке, значит, и правда кто-то очень близкий ему. Интересно, кто же… — он внезапно осёкся, вспомнив тот инцидент в старшей школе. Тогда Саске допрашивали двое следователей, и одноклассник, кажется, что-то упомянул о своём брате. Может быть, это он?       — Не думаю, что ты должен спрашивать это, — покачал головой Гаара, зная, что любопытство Наруто очень велико, и порой он даже не в состоянии контролировать его. — Это слишком личное, и если бы он хотел, то бы сам рассказал об этом.       — Да, наверное, ты прав, — нехотя согласился Узумаки и, выхватив мяч из рук Гаары, скинул с себя куртку и перебежал на другую сторону от сетки. — Сегодня я не хочу возвращаться к себе, — выкрикнул он, задорно глядя на своего сокомандника. — Так что давай зададим жару, — подбрасывая мяч и с разбегу налетая на него, Наруто вложил все свои силы в эту грандиозную подачу.       Кабинет начальника тюрьмы располагался на втором этаже. Орочимару там можно было застать лишь по вечерам, поскольку днём он предпочитал проводить инспекцию, наблюдать за заключенными и выискивать тех, кто принесет ему пользу. На Учиху Итачи он положил глаз с первого дня его появления в этом месте и сразу же изучил его дело, которое показалось тюремщику чрезвычайно любопытным. Некоторое время Орочимару просто наблюдал за ним, удивляясь, как тот легко выходит из неприятностей и даже смог найти общий язык с самым опасным головорезом, в камеру с которым его посадили. Помимо своей красоты и равнодушия Итачи ничем не выделялся. Он ни с кем не общался, кроме Кисаме, избегал всяческих конфликтов и вёл крайне замкнутый образ жизни. Решение было мудрым, но одновременно опасным, поскольку своим безразличием такие люди порой привлекали ещё больше внимания.       — Проходи, — мужчина с бледным лицом оскалил зубы, когда охранник привёл заключенного, снял с него наручники и, оставив их наедине, закрыл дверь. Итачи, окинув привычным взглядом мрачноватый кабинет с дубовым столом и его обитателя, сел за стол поменьше. Там стояла чашка с чаем, какие-то конфеты, а на углу лежало несколько очень старых и потрепанных книг с пожелтевшими страницами, ручка и блокнот. Начальник тюрьмы долго думал над тем, какую же пользу ему может принести этот загадочный человек и нашёл ему любопытное применение.       — Наверняка Кисаме уже просветил тебя относительно твоего дела, — прокаркал Орочимару, когда Итачи, проигнорировав чай со сладостями, взял в руки одну из старых книг и открыл её на середине, где лежала закладка.       — Да, он упомянул о пересмотре, — сухо ответил тот, глядя в книгу: древний манускрипт на латыни, переводом которого он сейчас занимался. Узнав о том, что Итачи был священником, Орочимару сразу просёк, что тот неплохо знает латынь, а в его коллекции имелось много редких не переведенных изданий, суть которых он хотел узнать.       — И он будет не в твою пользу, Итачи-кун, — Орочимару поднялся на ноги, вышел из-за стола и медленно прошёлся по кабинету, любуясь своей коллекцией книг. — Если факты подтвердятся — а они подтвердятся, понимаешь, что тебя ждёт?       — Догадываюсь, — выдохнул тот, с трудом пытаясь сосредоточиться на словах и знаках.       — Как бы ты хотел умереть, Итачи-кун? — словно бы шутя спросил его начальник тюрьмы. — В нашем современном мире осталось не так уж и много видов казней и, в отличие от средневековых, — он бросил взгляд на старинную книгу, — они весьма прозаичны. Расстрел, инъекция, электричество и… — Орочимару на мгновение остановился и опять ухмыльнулся. — Да, пожалуй, этот вид придётся тебе по душе, — сделав круг, мужчина остановился за спиной заключенного, и его длинные прохладные пальцы сомкнулись на горле Итачи, ощущая пульс его жизни. — Хотя не хотелось бы, чтобы эту нежную шейку украсила лиловая отметина, — прошептал он, склонившись над Учихой.       — Если ты ждёшь, что я буду умолять тебя спасти свою жизнь, то можешь не питать иллюзий на этот счет, — холодно ответил Итачи, даже не шелохнувшись.       — Не расстанешься со своей гордыней до самого конца? — ухмыльнулся Орочимару, опуская руки и выпрямляясь. - Кажется, это один из смертных грехов.       — Дело не в гордыне, — спокойно проронил Учиха. — А в том, что мне это не нужно. Я не жажду жизни и не боюсь смерти. Возможно, так будет даже лучше.       — Ты меня разочаровываешь, Итачи-кун, — Орочимару недовольно цокнул языком. — Впрочем, — настроение немного изменилось, — ещё есть немного времени и делать выводы пока рано. Посмотрим, так ли ты безразличен к своей жизни на самом деле.       Той ночью Саске плохо спал, да и всю последующую неделю ощущал себя словно в каком-то трансе. Раньше его жизнь была до ужаса простой, состоящей лишь из учебы и волейбольного клуба. Казалось, и сейчас мало что поменялось, только клуб он сменил на подработку. Но внутри у него стояла полная неразбериха. Саске верил, чувствовал, знал, что он действительно любит Наруто, хоть и не так сильно, как тот его. Что он хочет быть вместе с ним, учиться, проводить время, даже время от времени ощущает сильный порыв вернуться в волейбольный клуб. Что он готов делать за него задания и писать доклады, ему не жалко, как прежде, отдавать собственные знания, ведь получает он гораздо больше. Но почему лишь стоит задуматься о чем-то большем, о близости и страсти, как все желания меркнут и тонут, а все мысли заполняет лишь образ брата. И не только образ. Его голос, запах, Саске ощущал даже прикосновения, тело от которых покрывалось дрожью. Всё было настолько реалистичным, что Саске даже ненароком подумалось, а не сходит ли он с ума? Ведь это всё больше и больше походило на галлюцинации.       «И я снова хочу видеть его, — внезапно осознал Саске прямо во время своей подработки, лёжа под автомобилем, который ремонтировал. — Хотя всего неделю назад посещал его. Прежде такого желания не возникало, а теперь… мне будто мало. Мало всего…»       — Я могу сегодня уйти пораньше? — закончив с починкой, спросил Саске у своего начальника. Тот, взглянув на часы, пожал плечами.       — Ты же понимаешь, что это скажется на твоей зарплате, — предупредил он.       — Да, понимаю. Но мне необходимо, — Саске мысленно пересчитал все свои сбережения. Возможно, ещё на одно свидание хватит, а вот потом придётся затянуть пояс потуже.       — У меня скоро каникулы, и я смогу хотя бы месяц работать на полную ставку, — предложил он, на что начальник утвердительно закивал головой.       — Мне нравится, как ты работаешь. От клиентов не было ещё ни одной жалобы, да и видно, что ты ответственный человек. Так что я заинтересован в том, чтобы ты остался. Вот, держи, — он вытащил из кассы несколько купюр и протянул их парню. — Это твоя выручка за неделю. Тебе ведь нужны деньги, верно?       — Да, благодарю вас, — Саске тут же убрал деньги в карман и, быстро поклонившись, покинул автомастерскую. Он даже не стал переодеваться, а поехал прямо так, в своей рабочей одежде, заляпанной маслом и грязью. Впрочем, его внешний вид волновал его меньше всего: до конца посещений ещё оставалось полтора часа, и он очень надеялся, что успеет добраться до тюрьмы к этому сроку.       Однако каково же было его удивление, когда он встретил там знакомых — тех двух детективов, которые вели дело Итачи. Следователи Какаши и Ямато — даже спустя три года Саске не забыл их имена. Они, похоже, его тоже узнали, поскольку как только увидели, сразу начали приближаться.       — Что вы здесь делаете? — переводя взгляд то на одного, то на другого, подозрительно спросил Саске.       — Интересно, что здесь делаешь ты, — этот вопрос из уст детектива с пепельными волосами был скорее риторическим. — Жертва навещает своего мучителя? Не припомню прецедентов из своей практики. Или у тебя развился стокгольмский синдром?       — Саске-кун, — негромко произнёс Ямато, который был предельно серьёзен. — Ты уже знаешь?       — О чем? — когда младший Учиха ощущал страх, его руки и ноги вмиг холодели, а сердце начинало неприятно колоть. — Что с Итачи? — резко спросил он, догадавшись, что следователи здесь из-за него.       — Неделю назад дело твоего брата было направлено на пересмотр по вновь открывшимся обстоятельствам, — глухо ответил Какаши. — Спустя три года прокуратура нашла якобы какие-то веские улики, доказывающие его причастность ещё к серии убийств. Нас тоже попросили подтвердить некоторые факты, выявленные в ходе первого расследования. Сегодня состоялось заседание по пересмотру дела, и приговор был изменен.       — И какой же он теперь? — на одном дыхании спросил Саске, ощущая, как пересохло в горле. У него и так двадцать два года? Не могли же ему дать больше? Пожизненное заключение? Или…       — Нам очень жаль, Саске-кун, — опустив глаза, ответил следователь Ямато. — Но решение не в пользу твоего брата. Его приговорили к высшей мере наказания.       — Его казнят? — казалось, в голосе Учихи-младшего совсем не было удивления, да и держался он весьма бесстрастно, только вот тело практически заледенело.       — Да, через повешение, — хмуро отозвался Какаши. Было видно, что ни он, ни Ямато недовольны пересмотром этого дела, но сделать ничего не могли.       — Не может быть, — с губ Саске слетела ироничная усмешка. — Всё закончится вот так? — он посмотрел на детективов, но те только покачали головой. — Итачи не совершал никаких серийных убийств, — жестко прошептал младший Учиха. — И даже то убийство… — он осекся, ощущая, что эмоции, начавшие затмевать разум, чуть не выдали его.       — Мы и сами знаем, — на удивление, в прежде бесстрастном голосе Какаши сквозило сильное раздражение. — Что они намеренно навешали на него убийств, чтобы покончить со всем этим. Без денег и связей тут не обошлось, — они с Ямато мрачно переглянулись. — Без больших денег и высоких связей, — подчеркнул Хатаке.       — Я могу… увидеть его? — хладнокровно спросил Саске, ощущая, как притупились все эмоции. Обычно в самых критических ситуациях он либо впадал в крайнее состояние аффекта, либо превращался в бесчувственную куклу.       — Ему положено последнее свидание, и мы как раз хотели добиться его, — кивнул головой Ямато. — Как только начальник тюрьмы подпишет заявление, ты сможешь увидеть его.       «Неужели и правда в последний раз?»