Потерянное счастье

~Три года спустя~

— Спасибо, что помогаешь мне с переездом, — тепло улыбаясь говорит Тэхён, раскладывая последние коробки на чистый ламинат и выпрямляясь. — Да, ладно, не чужие же люди, — весело отвечает парень, и омеге кажется, что он бы смог в него когда-нибудь влюбиться, если бы глупое сердце отпустило первую любовь, позволив открыться другому. — Может останешься на чай? — любезно интересуется Тэхен, хотя сам непрочь поскорее остаться наедине с самим собой. — Ты знаешь в какой из этих коробок лежит чайник? — недоверчиво усмехаясь спрашивает парень, на что омега лишь пожимает плечами, ухмыляясь в ответ. — Знаешь, мне так жаль, что я ненавидел тебя… — неожиданно выдаёт Тэхён, взмахивая светлой чёлкой, и грустно улыбаясь каким-то далёким воспоминаниям. Свадьба. Кольца. Брак по расчёту. — Я знаю, мне было не легче, — отзывается альфа, сочувствующе поджимая губы, а после ободряюще похлопывает Тэхена по плечу, вспоминая первые дни их официального брака. — Ладно, мне ведь правда пора к своему омеге, — выдаёт альфа, переминаясь с ноги на ногу и сочувствующе вздыхая. — Хороший мне муженёк достался, — усмехается Тэхён, хоть и сам понимает, что их отношения чистая формальность. А после невольно задумывается о том, что тоже мог бы иметь настоящую любовь, и спешил бы сейчас к своему альфе, но вот стоит посреди не разобранных вещей, перебирая в голове нахлынувшие воспоминания. На секунду воцаряется гробовая тишина, и каждый улетает мыслями в собственную галактику, а после парень неуверенно похлопывает Тэхена по плечу, возвращая в реальность. — Если понадобится помощь, обращайся, — уверяет напоследок он, а после восклицает что-то о опозданиях и приобняв Тэхена на прощание, удаляется из квартиры глухо захлопнув дверь. Они с Минхо всего лишь женаты. Не было ни медового месяца, ни завтраков в постель, ни чувств, ни любви, ни счастливых взглядов. Жестокая формальность ради бизнеса родителей и обреченная судьба. Оба по-настоящему так и не влюбились друг в друга, поэтому Тэхён был безумно рад понятливости жениха, когда тот разделил его мнение, раставив все точки над i. Они решили не мучать друг друга своей нелюбовью, поэтому вскоре разъехались по разным квартирам, изредка встречаясь для обсуждения различных дел связанных с общей работой крупной компании. Минхо отыскал своего истинного, который понял и простил положение альфы, не обращая внимание на брак с Тэхёном и прочие формальности. А омега только обрадовался тому, что фальшивый жених будет меньше навязываться и гордо подняв голову с опечаленным взглядом зашагал вперёд, надеясь когда-нибудь стать хотя бы капельку счастливее. После свадьбы омега жил со своим старым другом в уютной квартирке, оплачивая аренду за жилье — пополам. А спустя мимолетные годы наконец смог достаточно обеспечить свое существование, позволив обрести собственное жилье. Тэхён не сказал бы, что безмерно счастлив, но сейчас, стоя на пороге новой квартиры, в которую он переехал на днях для того, чтобы начать жизнь с чистого листа, он чувствует себя — удовлетворено. Его муж, с которым их связывает только штамп в паспорте и любезные отношения, помог перевезти последние вещи, и теперь Тэхен остаётся один на один, чувствуя неимоверную радость. Запах свежей мебели и далеко не дешёвой краски, смешанный с собственным, невольно успокаивает, расслабляя зудящие виски, и парень облегчённо вздыхает, оглядывая симпатичную квартиру. Все вещи покорно ждут своего часа, расположившись в картонных коробках, а омега проходит вдоль просторной кухни, соедененной с холлом и опускается на кожаный диван, закидывая ногу на ногу. Он не привык жить в одиночестве, но привык жить один, сам за себя. Одному хорошо и спокойно. Никаких запретов, ответственности и безграничных опасений. Вся квартира и каждый ее миллиметр под властью хрупкого омежки, — это вдохновляет до приятных бабочек в животе, и Тэхён вмиг озаряется нежной улыбкой, вспомнив, что теперь сможет расставить любые фотографии по полкам, не раздумывая о присутствующих, ведь теперь их попросту — нет. — Алло, пап, все в порядке, я разбираю вещи, внёс последнюю плату, так что больше никаких заморочек, — весело рассказывает парень, переключая звонок на громкую связь, а после поднимает небольшую коробочку, бережно укладывая её на стол. — Да, да, я перезвоню, конечно, ждите с отцом приглашения на новоселье, — прощается Тэхён, снова облегчённо выдыхая. Сердце отчего-то трепетно ёкает, и на душе приятное волнение, смешанное с ностальгией и бесцветной грустью. Тэхён не знает, сколько лет не заглядывал в эту коробку, что после свадьбы всегда находилась рядом, прячась в тумбочке возле стола. Наверное, омеге просто не хотелось осуждения со стороны друзей и знакомых, поэтому он не решался доставать содержимое, несмотря на бесконечное желание. Кончики пальцев приятно покалывает, и Тэхён не может сдержать нежной улыбки. Эта особенная улыбка, которую он посвящает только одному человеку этого мира, пусть тот уже давно не рядом. Омега вызволяет содержимое отчего-то дрожащими руками, и вскоре на столе в хаотичном порядке появляется три небольшие фоторамки. Короткий вздох и дрожащий выдох. Фотография первая: юный, улыбающийся альфа с тёмными, растрепанными волосами. Пьяная улыбка и счастливый взгляд. Тэхён помнит как сделано это фото. Первая совместная вечеринка, где влюблённое сердце было отдано целиком и полностью, обладателю этой прекрасной улыбки. Вплоть до этого дня. Омега сглатывает, подступающие слезы, но глаза все равно покрываются влажной пеленой, и фокус невольно размывается. Тэхён давно так не улыбался. Сколько дней прошло с их последней встречи? Всё помнится как вчера. Этот взгляд, полный потухшей надежды и одобряющая улыбка напоследок. Сколько ночей Тэхён снил это родное лицо? Сколько раз засыпал в обнимку с чужой рубашкой, пропитанной любимым запахом мяты? Сколько думал о том, что жизнь потеряла смысл? Фотография вторая: смеющийся Тэхён, откинув голову на плечо того же темноволосого альфы, прижимается к крепкому торсу, утопая в крепких объятьях. Руки парня сложены на омежьей талии, и мягкая улыбка расцвела на юном лице. Взгляд на Тэхёна, и любой бы соврал, если бы посмел заявить, что в этих глазах нет бесконечной любви. Красиво. — Знал бы ты, сколько бы я отдал за твою улыбку, — горячий шёпот пробирает до костей, и бабочки в животе трепетно порхают разноцветными крылышками, когда на поясницу опускается тёплая ладонь, прижимая ближе. — Знал бы ты, сколько бы я отдал за твою, — отвечает Тэхён, выдыхая в приоткрытые губы, а после улыбается сквозь нежный поцелуй, переползая на колени альфы и обвивая руками крепкую шею. Все вокруг растворяется, когда Тэхён окончательно утопает в родных объятьях, чувствуя чужое сердце, отбивающее безграничной любовью. Омега облизывает губы, чувствуя солёный привкус от слез, не удержавшихся на дрожащих ресницах. Улыбка невольно кривится от желания зарыдать, и Тэхён громко всхлипывает, растирая ладонями красные глаза. Может и хорошо, что он с тех пор не доставал эти фоторамки. Зачем же сделал это сейчас? Фотография третья: переплетенные в крепкий замок пальцы и двое счастливых взглядов, направленных в камеру. Голова на крепком плече довольного альфы, а на губах все та же нежная улыбка. Тэхён помнит и этот снимок. Вскоре вся рубашка покрывается солёной влагой, и омега старательно растирая слезы по щекам, принимается расставлять фоторамки по квартире, оглядываясь вокруг. Первую — на тумбочке возле кровати. Вторую — на секции, что расположилась в просторной гостиной. Третью — на белоснежный комод в собственной комнате. Тэхёну хочется улыбаться сквозь слезы, но каждый раз, пытаясь натянуть улыбку, она тут же искажается новым приступом рыданий. Столько всего накопилось за эти годы. Так почему же просто отпустить оказалось слишком трудно? Парень вытягивает поношенную, белую рубашку, которая совсем потеряла свой аромат, и стянув промокшую от слез одежду, натягивает её, по привычке утопая. Вещь явно не по размеру, но Тэхён почему-то успокаивается, прикрывая дрожащие веки. — Будь моя воля, я присвоил бы себе весь твой гардероб, — заливисто смеясь уверяет Тэхён, и темноволосый парень, опускающий руки на его талию, кажется, совсем не сомневается в этих словах. — Тогда мне пришлось бы ходить голым, — игриво ведя бровями, подмечает альфа, и Тэхён вновь заливается счастливым смехом, решив, что эту рубашку, он точно оставит себе. Она вся пропахла любимым запахом мяты, и омега соврёт, если скажет, что это не лучший аромат в его жизни. Тэхён размеренно дышит, приводя дрогнувшее сердце в норму и растворяется в хлопковой ткани, желая больше никогда не вылезать из нее. Он делает так каждый раз, когда бывает слишком невыносимо. Любимая рубашка, словно тёплые объятья с выветрившимся ароматом, освежающей мяты, который все равно почему-то ощущается рядом. Можно представить, что кто-то обнимает тебя со спины, ограждая от суровой реальности, и Тэхён опускает руки на собственные плечи, чтобы усилить эту иллюзию, а после тяжело вздохнуть, вернувшись в реальность. Он помнит. Помнит эти объятья. Самые желанные, самые крепкие, самые надёжные. Так может только он. Только Чонгук. Новая, чистая кровать, пахнущая свежестью и уютом, манит своим простором, и глаза невольно слипаются от переизбытка эмоций, поэтому омега укутавшись в воздушное одеяло, мгновенно растворяется в ярких сноведениях, сладко посапывая. И почему в его снах, вновь вырастает знакомый силуэт?

***

— Тише, тише, не суетись, — Чонгук приседает на корточки, успокаивающе поглаживая за ушком, резвящегося лабрадора и безуспешно пытаясь удержать телефон, зажимая между плечом и ухом. — Это я не тебе, Малыш сегодня совсем непослушный, — проговаривает темноволосый в трубку, нежно поглядывая на малыша, который задорно виляет хвостиком, принимаясь радостно лаять. — У нас тут новый сосед заселился, наверное, собаки так реагируют на чужие запахи, — добавляет он, пытаясь застегнуть, неподдающийся поводок. — Юн, я перезвоню, мы идём на прогулку, — говорит альфа напоследок, а после скидывает звонок, возвращая телефон в задний карман рваных джинс. — Пошли, мелкий, — тепло улыбаясь, обращается он к резвящемуся псу, наконец расправившись с поводком. Чонгук завёл его два с половиной года назад, надеясь, что небольшой комочек счастья затмит все былые раны, требуя отдавать всю заботу, однако, у такого чувства, как любовь — есть побочные свойства. Закончив учёбу, альфа устроился в приличное агентство, а после переехал в новый дом, где по сей день не было никаких происшествий. За последнюю неделю за стенами слышался подозрительный шум, а лестничная площадка пропиталась запахом краски и новой мебели. С посторонних слухов Чонгук узнал, что в дом заселился новый жилец, и теперь затеял ремонт в квартире, которая находится напротив чоновой двери. Парень не спеша заходит в лифт, терпеливо ожидая взбудораженного песика, который сменит за ним, заскакивая следом. В нос помимо запаха краски и ремонта бьёт знакомый опьяняющий аромат, и Чонгук на секунду замирает, повторно вдыхая пространственный воздух с нескрываемой жадностью. Спелая вишня. Видение или просто похожий запах? Альфа встряхивает чёлкой, отгоняя ненужные мысли, и игнорирует затрепетавшее сердце, стараясь сосредоточиться на довольствующимся лабрадоре. Где-то в груди болезненно колет, и темноволосый заметно бледнеет, стараясь крепче ухватиться за натянутый поводок. Он, кажется, совсем забыл этот аромат. Списав все на мимолетное видение или поплывший разум, парень выходит на местную площадку, наблюдая за веселящимся Малышом, который скачет туда сюда, не обращая внимание на странное поведение хозяина. Чонгук оглядывает двор, поднимая взгляд выше, бежит глазами по этажам, словно разыскивает что-то посреди безлюдных улиц, но так и не находит. Так почему же волнение в груди не сходит на нет, даже когда альфа возвращается с недолгой прогулки, обшарив все лестничную площадку глазами и ещё пару раз жадно вдохнув, манящий воздух, в котором, кажется, уже не осталось никаких ноток вишни или чего-то подобного. — Малыш, я ведь не мог сойти с ума? — усмехаясь интересуется альфа, сам не зная почему на душе становится так тоскливо. В голове бардак, и Чонгуку, кажется, что он вот-вот задохнется, когда болезненные воспоминания беспощадно ударяют в голову, затмив здравое сознание. Альфа опускается на кровать, поворачивая взгляд на серебряную цепочку, что расположилась в углу тумбочки, переливаясь от солнечных лучей. — У меня такая же, здорово, да? — улыбаясь, спрашивает омега, демонстрируя украшение на молочной шее и протягивая эдентичную цепочку, удивленому Чонгуку, который тут же отвечает тёплой улыбкой, принимая подарок на первую годовщину, а после заключает парня в крепкие объятья, оставляя короткий поцелуй возле уха. Тэхён любит, когда там целуют. Сердце колотится слишком сильно, и Чонгук не знает куда деваться от этой боли, что застала в расплох, лакомясь бессилием альфы. Прошло столько дней, столько часов и минут с последнего взгляда, непозволительно много времени, которое, как оказалось, вовсе не лечит. Чонгук прижимает расслабленного питомца поближе, бережно поглаживая короткую шерсть и прикрывает веки, позволяя застывшим слезинкам, обжечь гладкую кожу. Он ничего не знает. Совсем ничего. Где Тэхён и с кем, жив ли, счастлив ли с другим? Помнит ли Чонгука и заветные обещания? Не забыл ли вечную любовь? Потому что Чонгук помнит. Помнит всё. Каждый миллиметр хрупкого тела, каждый шрам и забавную родинку на носу. Помнит любимый цвет и любимое блюдо, помнит любимые цитаты и этот заливистый смех, — он никогда не слышал звука прекрасней. Но помнит ли это Тэхён?.. А что, если давно отпустил его тяжёлый взгляд и нежные касания, расхотел его розоватые губы, что так любил целовать по утрам; оставил ли хоть одно воспоминание на вечную память, или растворил каждое сказанное слово, обретя свое счастье в чужих руках? Чонгук с тех пор никого не любил, и, наверное, уже не полюбит. И сейчас почему-то кажется, что все было зря, что все получилось глупо и совсем неправильно, что могло бы быть по-другому. Чонгук запрещал себе думать об этом до сегодняшнего дня. Но почему-то хочется думать. Хотя бы сегодня. Хочется улыбаться, восстанавливая в памяти сонное, счастливое личико. Хочется почувствовать любимый запах и заглянуть в доверчивые глаза. Хочется ощутить эту необходимую любовь. Лабрадор, ворочающийся в крепких руках, тоскливо скулит, почувствовав неутишимую бурю на душе хозяина, и льнет ближе к горячей груди, пытаясь зализать разбитое сердце. Но Чонгук не уверен, что от любви есть какие-то лекарства. И он не знает почему его так волнует, любит ли все ещё Тэхён, когда его целуют за ушком? Как сильно он хочет знать. Как сильно скучает. Как сильно, по-прежнему, любит.