Умелый пловец

      Кудрявого встрёпанного мальчишку взяли в одном из наркопритонов. Тот отсутствующим и в то же время цепким — сканирующим — взглядом смерил полицейских и скороговоркой выдал всё, что о них думает (в самой нелицеприятной форме), категорично отказался от медицинской помощи и был доставлен в Скотленд-Ярд, совершенно случайно сосчитав все попавшиеся на пути косяки и прочие радости жизни.       Единогласным решением наглого задержанного передали в надёжные руки детектива Лестрейда, пытающегося в полусонном состоянии дописать отчёт (последние дни выдались ненормально насыщенными).       Терпеливо выслушав язвительно-саркастический (что-то ему это напоминало...) пересказ событий, выпавших на его утомительную среду, проигнорировав высказывания об уровне интеллекта работников Скотленд-Ярда в целом и отдельно взятого детектива в частности (чувство дежавю становилось всё сильнее и сильнее), попутно отметив пару интересных моментов по делу нового наркотрафика и вовремя конфисковав собственное удостоверение и папки с незакрытыми делами из загребущих ручонок с, на удивление, тонкими музыкальными пальцами (мудро не услышав фырк: «Скучно!»), Грегори получил достаточный прилив злой бодрости, чтобы приступить к заполнению положенных по закону бумажек.       Сотрудники Скотленд-Ярда как бы невзначай курсировали мимо кабинета коллеги, по праву считающегося самым терпеливым и флегматичным работником полиции. Едва уловимый из-за двери разговор больше походил на монолог: слышались отрывистые фразы, сказанные ломающимся юношеским голосом, и редко звучали усталые хриплые вопросы.       Детектива было жаль, но себя жальче — желания общаться с наглым задержанным не наблюдалось ни у кого.       Мальчишке, Шерлоку Холмсу, Лестрейд выдал шерстяной плед, который верно служил одеялом в ночные смены или при расследовании особо тяжких дел, и принёс стаканчик кофе (весьма дряного, из автомата), даже оторвал от сердца сэндвич с курицей, предусмотрительно вручённый с утра матерью.       Серо-голубые глаза недоверчиво сощурились, но худые руки выпутались из тяжёлой ткани и взяли предложенное подобие позднего ужина.       Грегори отвернулся, скрывая понимающую (кривую) улыбку, и вернулся к незаконченному отчёту, передав документы на задержанного рискнувшей заглянуть в кабинет Донован.       Мальчишка неторопливо, подозрительно медленно, словно пытаясь распробовать все оттенки вкуса, откусывал кусочки от сэндвича, запивал их обжигающим кофе и беззастенчиво — в открытую — листал очередную стащенную папку с делом. Детектив предпочёл не заметить, насколько похудела стопка на столе.       В кабинете воцарились мир и покой.

***

      Лестрейд с несколько злодейским удовольствием наблюдал, как мальчишка терроризирует его команду. Чувство восстановленной справедливости бальзамом пролилось на израненное (вечером, проведённым под прессом гениального обаяния) сердце.       Мальчишка (Шерлок,-услужливо напомнил разум) горячо отстаивал собственную версию преступления, приводя всё больше и больше доводов «за», решительно опровергая любые приводимые аргументы «против» и не отказывая себе в удовольствии язвительно пройтись по профессиональной компетенции (пока что) словесных противников.       Кажется, теперь детективу Грегори Лестрейду некогда будет скучать (и сожалеть о том, чего уже нет).