You set me on fire / Ты разожгла во мне огонь

Пенелопа не верила во всю эту чушь о родственных душах. Она вообще не верила в любовь, вот только у судьбы были садистские методы. Мать отправила её в школу-интернат Сальваторе. Когда она вошла в кабинет Аларика Зальцмана, то осознала, что в её жизни наступает новый этап. Резкая и раздражающая девушка показала ей основные школьные сооружения: классные комнаты, главный зал, кухню, столовую, сад, футбольное поле, плавательный бассейн, обсерваторию. Лиззи Зальцман. Пенелопа сразу поняла, что эта девушка может доставить ей немало хлопот. Особенно потому, что эта блондинка полагала, что сможет подчинить себе Пенелопу и командовать ею. Сильнее ошибаться она бы не могла. Парк не была таким человеком — покорным и позволяющим себя унижать. Пенелопа уже успела подружиться почти со всеми ведьмами. Всё, что для этого требовалось, — рассказы о её роскошной жизни в Нью-Йорке, несколько саркастических шуток, очаровывающие улыбки и случайные комплименты. Она уже заслужила уважение своей фракции. Посмотрев на неё в первый же день, все начинали ею восхищаться, а некоторые даже стали бояться её. В её окружении появились вампиры, многие из них пытались флиртовать с ней — но тщетно. Пенелопа поняла, что многие люди не придавали ни малейшего значения этой чуши насчёт родственных душ. Были и другие, у которых, как и у неё, ещё не было этой метки на коже. Она почувствовала себя менее одинокой, когда вошла в свою новую комнату. Возможно, её новая жизнь была не так уж и плоха. ===== Возможно, её новая жизнь была не так уж плоха, особенно после того, как она увидела нечто столь великолепное, как Джози Зальцман. Забавная сторона этой истории заключалась в том, что она надеялась, что эта девушка, по крайней мере, не такая истеричная, как её сестра-двойняшка. Двойняшки. Но, в отличие от Лиззи, у Джози на теле до сих пор не было вытатуированного имени. Пенелопа навела справки и как бы невзначай поинтересовалась, что за человек Джози Зальцман. Она открыла для себя новый мир. Они с ней ни разу не разговаривали, хотя у них было много совместных уроков. Она заметила любопытный взгляд Джози, и румянец на щеках девушки, появлявшийся каждый раз, когда Пенелопа ловила на себе её пристальный взгляд. И Парк нашла чрезвычайно забавным и любопытным тот факт, что, как сказал ей ЭмДжи, Джози всегда была общительным человеком, обычно легко знакомясь и открыто общаясь с новенькими учениками, и даже провожала их на первые уроки. Однако когда Джози встречала в коридорах Пенелопу, то всячески старалась избегать как её, так её взгляда и разговоров с ней. Парк несколько раз пыталась заговорить с девушкой. Джози шла по коридору, одетая для тренировки в форму «Жеребцов», и Пенелопа не могла не смотреть на каждый дюйм её тела. Она была практически загипнотизирована тем, как двигалась Джози, тем, как синие шорты открывали длинные ноги, и Пенелопа почувствовала, как у неё пересохло в горле. Когда Джози подошла к ней, она заметила, что та не сводит с неё глаз. Это был первый раз, когда Парк улыбнулась ей. — Тебе стоит носить эту дурацкую форму до конца своей жизни, чертовка, — сказала Пенелопа, оглядывая её с головы до ног и не в силах сдержать свои мысли. Зальцман покраснела и пробормотала что-то, чего Парк не смогла разобрать. Девушка быстро пошла прочь, оставив Пенелопу затаившей дыхание. Парк наблюдала за ней издалека. Она выяснила, что Джози любит блины и ненавидит брокколи. Она выяснила, что Джози хорошо поёт и что математика не является её сильной стороной. Она выяснила, что Джози очаровательно надувает губы и что иногда она занимается чёрной магией. Чем больше Пенелопа смотрела на неё, тем больше понимала, что эта девушка была просто совершенна, даже во всех своих недостатках. Даже когда она проявляла неуклюжесть или когда показывала свой истинный характер во время уроков защитной магии. — Ты такая горячая штучка, когда используешь магию, — прошептала Пенелопа, когда они выходили из класса. — Я не попаду в твою ловушку, — сказала Джози, закатив глаза. Пенелопа весело ухмыльнулась. — Может, ты случайно попадёшь в мою постель? Я была бы очень счастлива, — ответила Парк, и Зальцман, похоже, очень рассердилась. — Ты просто невыносима, — прошептала Джози, прежде чем уйти. Итак, Пенелопа определённо была влюблена в Джози Зальцман. Пенелопа была безумно влюблена в Джози Зальцман, но почти забыла об этой ерунде насчёт родственных душ. Парк должна была знать, что веселье не продлится долго. Джози не была похожа на других девушек. Джози верила в сказки и счастливый конец. Она верила в безумную и страстную любовь, любовь, которая была предначертана ей судьбой, а не в ту, которую была готова ей дать Пенелопа.

***

Пенелопа завтракала за столиком ведьм, когда жжение у неё на груди резко усилилось, и она не знала, что с этим делать. Её взгляд был полностью отсутствующим, пока девушки продолжали болтать; обычная утренняя рутина после бессонной ночи, проведённой в размышлениях о том, что произошло между ней и Джози на кухне. Это ранило её больше, чем она хотела признавать, но именно так всё и должно было закончиться. Теперь Пенелопа даже больше не сопротивлялась. И всё же она почувствовала на себе этот настойчивый взгляд, когда в столовую вошла Джози. Зальцман смотрела на неё грустно и немного расстроенно, но Парк не могла полностью понять причин этого, возможно потому, что Мишель обхватила рукой её лицо, шепча что-то на ухо, так что внимание Пенелопы было сосредоточено на чём-то другом. Джози продолжала смотреть на неё, прислонившись к стене, в то время как другие ведьмы разговаривали о следующем уроке. Пенелопа резко встала, стряхнув Мишель с плеч и собираясь поставить поднос на место. Она с бесстрастным лицом подошла к Джози, и это стало последней каплей. — Я рада, что вчера вечером ты сказала мне такие важные слова, — сказала Зальцман, на что Парк нахмурилась. — Ты же сказала, что у тебя есть родственная душа. Так в чём тогда дело? — спросила Пенелопа. Джози отвергла её, а теперь сама поднимала тему, на которую Парк не хотела разговаривать. — Лиззи всегда была права насчёт тебя, — произнесла Джози резкие, острые, как нож, слова. Прежде чем она успела отойти, Пенелопа взяла её за запястье и притянула к себе. Во второй раз их тела оказались так близко друг к другу, что Парк с трудом могла подобрать нужные слова. И прежде чем она успела открыть рот, жжение на груди стало нестерпимым. Парк отшатнулась, когда почувствовала, что её кожа в буквальном смысле горит. — Джози, что ты сделала? — в панике спросила Пенелопа, в то время как все сбежались посмотреть на происходящее. Зальцман была ошеломлена, увидев, как девушка рухнула на пол и поднесла руку к груди, где её кожу обжигало настоящее пламя. Все ахнули, когда Пенелопа загорелась. — Джози, ты что, хочешь меня убить? Прекрати это! — кричала Парк, пытаясь затушить огонь, пока Хоуп тоже пыталась помочь ей какими-то заклинаниями, но тщетно. Лиззи подбежала к сестре, потому что та начала плакать. — Я ничего не делала, клянусь! — в слезах, как мантру, повторяла Джози. Она ощущала физическую боль, глядя на Парк, которая испытывала такие мучения. Лиззи старалась удержать Пенелопу на руках и успокоить, пока Хоуп звала на помощь Аларика с Эммой. Эмма сразу же помогла Парк снять белую блузку, чтобы, по крайней мере, попытаться погасить пламя и определить, наложено ли на её кожу какое-то заклинание. Все присутствующие замерли, оцепенев и глядя на Пенелопу. Они смотрели на неё, пока её горящее тело не осталось прикрыто лишь чёрным кружевным лифчиком. Джози взглянула на Парк и зажала рот рукой, когда поняла, что находится у неё перед глазами. Пенелопа тяжело дышала, её глаза слезились от боли, но огонь уже исчез. Она посмотрела на Джози, Лиззи, Хоуп и всех, кто пялился на её тело. — Ну что? Никогда не видели девушку в одном лифчике? — в слезах спросила Парк, на самом деле испытывая жгучую боль. — Speculum occurro, — прошептала заклинание Хоуп, и у неё в руках тут же появилось зеркало. Она подошла к Пенелопе, и та с любопытством посмотрела на своё отражение в зеркале. — Вот чёрт, — недоверчиво прошептала Парк. Она тут же провела пальцами по контуру этих букв. Пенелопа подумала, что всё это шутка, грандиозный розыгрыш, подстроенный её друзьями. Но, судя по их потрясённым лицам, это вовсе не было преднамеренным. Это слово, которое, казалось, было выжжено на её коже раскалённым железом, читалось очень чётко. Джози. Зальцман изумлённо смотрела на Парк, а по её лицу всё ещё текли слёзы. Она быстро начала расстёгивать свою рубашку, чтобы обнажить область ниже ключиц, в то время как Пенелопа продолжала смотреть на неё. Спокойно. Дыши. Спокойно. Дыши. Когда Джози частично разделась, Пенелопа не могла поверить своим глазам. Спокойно. Дыши. Спокойно. Дыши. Вид своего имени, отпечатанного на коже Джози, заставил Пенелопу задрожать. У судьбы были садистские методы. Судьба заставила её на протяжении пятнадцати лет считать, что она в чём-то неправа и поэтому одинока, пятнадцать долгих лет думать, что её жизнь сломана. Судьба заставила её встретить свою вторую половинку в идиотской школе магии, которая в конце концов оказалась не такой уж идиотской. И в итоге, когда Джози с неверящей улыбкой смотрела на неё, Пенелопа подумала, что все кусочки мозаики просто идеально сложились в единую картину. — Стало быть, ты никуда от меня не денешься, Зальцман.

***

Десять месяцев спустя… Не было особой тайной, что Пенелопа питала слабость к Джози в форме команды «Жеребцов». Зальцман заметила, сколько времени проводила Парк, пялясь на её «великолепные ноги и божественно идеальную задницу» (слова Пенелопы) во время тренировок или матчей. Не было ничего удивительного в том, что Пенелопа, никогда не отличавшаяся терпением, когда дело доходило до секса, затащила Джози на кухню сразу же после того, как они выиграли футбольный матч, и заперла дверь запечатывающим заклинанием. — Детка, — застонала Джози, когда Пенелопа толкнула её, прислонив спиной к двери, и начала ласкать её шею. — Мне нужно трахнуть тебя. Прямо здесь, прямо сейчас, — чётко заявила Парк, и ноги Зальцман задрожали в предвкушении. Затем Пенелопа поцеловала её, а Джози обхватила её сзади за шею, в то время как руки Парк блуждали под её жёлтой футболкой. Джози знала, что ищут пальцы её девушки. С самого первого дня после раскрытия факта о том, что они родственные души, Пенелопа всегда проводила пальцами по своему имени, выжженному на сердце Джози. ===== Они впервые поцеловались в тот день, когда Пенелопа была неожиданно охвачена пламенем. Девушки были на озере, и Парк смотрела на Зальцман, не зная, что сказать. Они просто сидели на берегу, когда Пенелопа подняла руку и нежно провела пальцами по контуру своего имени, написанного на груди Джози. Джози нежно смотрела на Пенелопу, та была такой смущённой, — Зальцман никогда раньше не видела её с этой стороны. — Эмма сказала, что мы — единственный случай, когда прикосновение проявило знаки родственной души, — прошептала Пенелопа, продолжая водить пальцами по коже Джози и заставляя её трепетать. — Давно пора. Я ждала тебя пятнадцать лет, — усмехнувшись, сказала Джози, и Пенелопа слегка улыбнулась, взяв её за руку, погладив ладонь и глядя на их переплетённые пальцы. — Обещаю тебе, что постараюсь сделать всё от меня зависящее, даже если ты снова подожжёшь меня, — заявила Парк, решительно глядя на неё. Зальцман не могла произнести ни слова. Но, словно почувствовав необходимость в этом, она слегка наклонилась, чтобы поцеловать Пенелопу. Рука Пенелопы нежно погладила Джози по правой щеке, и та улыбнулась ей в губы, осознавая, что больше никогда не захочет целовать никого другого. ===== Когда они в первый раз занимались любовью, Пенелопа обращалась с ней как с самым красивым и хрупким цветком в мире, и Джози хотелось плакать. Пенелопа была осторожной и заботливой, но страстной и сильной, поклоняясь Джози, как богине, заставляя её стонать и извиваться под своими прикосновениями. Её губы нежно очерчивали контур имени на груди Джози, буква за буквой, в то время как пальцы исследовали лоно девушки, заставляя её ноги дрожать в экстазе, а дыхание на короткие мгновения прерываться. — Обещаю, что дам тебе ту любовь, которую ты заслуживаешь, — прошептала Пенелопа на ухо Джози, когда та достигла оргазма. ===== Так что Пенелопа определённо использовала каждую возможность, чтобы прикоснуться к своему имени. Это было похоже на подтверждение нерушимого договора, связывающего их. Это было якорем Пенелопы, тем, что держало её крепко и заполняло пустоту в её душе. — Детка, они будут нас искать, — почти задыхаясь, сказала Джози, в то время как руки Пенелопы блуждали под её синими шортами. — Ты не можешь носить мою форму и ожидать, что я буду держать руки при себе, — прошептала Парк, слегка касаясь губами кожи на шее, отчего Джози задрожала. Ладно, возможно, Пенелопа была права. Зальцман знала, что её девушка буквально сходила с ума, увидев свою форму на её теле. Ладно, возможно, Джози специально её надела — синие шорты и жёлтую футболку с номером десять на спине. Пенелопа смотрела на неё, как голодный волк, на протяжении всего матча. Так что Джози на самом деле не могла жаловаться. Она на самом деле не могла жаловаться на страстные вспышки Пенелопы. Конечно, они были быстрыми и стремительными, но вызывали привыкание. Она на самом деле не могла жаловаться, когда Пенелопа опустилась на колени, стянула с неё шорты и красивое нижнее бельё и оставила всё это лежать рядом на кухонном полу. Она на самом деле не могла жаловаться, когда после этого Парк встала и обхватила её бедро, сжимая его и заставляя Джози поднять ногу, обвивая бёдра Пенелопы. Зальцман положила руку на шею своей девушки, привлекая её ближе, жадно целуя и свободной рукой сжимая футболку Пенелопы. Парк отчаянно исследовала руками тело Джози, притянув девушку как можно ближе и целуя её ещё более страстно. Затем Пенелопа скользнула рукой ниже, уверенным движением провела по самой чувствительной точке Джози, и та, оторвавшись от её губ, откинула голову назад, прижалась к двери и закрыла глаза в экстазе. Если Парк была помешана на Зальцман, одетой в её униформу, то у Джози определённо был пунктик по отношению к Пенелопе, имеющей её у двери в одежде, а ещё ей нравилась грубость. Осознание этой ситуации сделало Джози влажной и скользкой, и она почувствовала, насколько сильно, когда Пенелопа начала входить в неё пальцами, другой рукой сжимая её задницу и удерживая в равновесии у двери. Губы Парк оставляли лиловые отметины на коже её шеи, и Зальцман очень хотелось открыть глаза, чтобы посмотреть, как Пенелопа трахает её, но она знала, что может кончить от этого зрелища, и хотела, чтобы это продолжалось. Однако она также знала, что её девушка очень любит, когда во время секса их взгляды встречаются. — Смотри на меня, — прошептала Пенелопа, нежно положив свободную руку на шею Джози, и глаза той с трепетом открылись при этом мягком приказе. Зальцман издала звук одобрения, когда кончики пальцев Парк согнулись и разогнулись внутри неё, вызывая мучительно сладостные ощущения. Небрежно поцеловав Джози, Пенелопа прижала их лбы вместе, тогда как её пальцы ласкали внутренние стенки лона, а левая рука гладила грудь девушки под жёлтой футболкой. Ногти Джози царапали кожу на плечах Пенелопы, оставляя за собой красные следы, её бёдра раскачивались в поисках большего контакта с рукой Парк, когда та резко входила в неё с всё нарастающим ритмом. Джози знала, что долго не продержится, наблюдая, как Пенелопа так жёстко берет её. Из горла Зальцман вырывались стоны, когда её бёдра содрогались при каждом толчке. — Кончи для меня, — прошептала ей на ухо Парк. Хриплый голос Пенелопы заполнил сознание Джози и заставил её сделать глубокий вдох. Ещё один толчок пальцев, и Джози была уже близко, снова прикрыв глаза, она видела звёзды. Её руки заскользили по плечам Пенелопы вниз к груди, остановившись прямо над сердцем девушки, где, как она знала, было выжжено её имя. Это побудило Парк прижаться открытым ртом к горлу Зальцман, в то время как Джози дрожала в её руках, пытаясь дышать нормально, а Пенелопа не останавливалась. Она продолжала ласкать её пальцами, делая ими быстрые поступательные движения. Джози задыхалась, её разум затуманился от желания, её внутренние стенки сжимались и разжимались вокруг пальцев Парк, которые накрыл поток влаги, когда тело Зальцман затрепетало и содрогнулось. Джози сжала запястье Пенелопы, чтобы заставить её остановиться, потому что она стала слишком чувствительной и была не в состоянии кончить ещё раз. Пенелопа аккуратно извлекла пальцы из Джози и смотрела на неё своими зелёными глазами, полными вожделения и самодовольства, удерживая девушку, чтобы не дать ей упасть. — Ты в порядке? — с улыбкой прошептала Парк, глядя на свою девушку. — Я не могу идти, из-за тебя я чувствую себя разбитой, — ответила Джози, пытаясь вспомнить, как дышать, пока Пенелопа обнимала её, поглаживая по спине. — Мне очень жаль, — усмехнулась Парк, и Зальцман закатила глаза. — Нет, тебе не жаль, — ответила она, погладив Пенелопу по щеке. — Ты совершенно права, — сказала та, заставив Джози рассмеяться, а затем поцеловала её так нежно, что Зальцман чуть было не забыла, что они вообще занимались сексом на кухне. — Давай вернёмся в нашу комнату, пока я не раздела тебя на кухне. ===== Пенелопа не верила во всю эту чушь о родственных душах. Однако, когда прозвенел сигнал будильника и её глаза, открывшись, увидели эту картину, Парк была вынуждена сдаться. Она нежно провела пальцем по буквам, выгравированным на обнажённой груди Джози. Девушка блаженно спала рядом с ней, едва прикрытая роскошными шёлковыми простынями Пенелопы. И все кусочки мозаики идеально сложились друг с другом.