Леди Правосудия

— Ты новости вообще читаешь? — залетая на балкон, с ходу выдала Лиса. Руби Джейн даже не шелохнулась, продолжая подставлять солнцу своё одетое в купальник тело. И хоть нежным балийским загаром тут и не пахло, Дженни надеялась, что хоть сеульский городской порадует её в эти особенно напряжённые дни. В каждый дом приходили ссоры, и девушка не собиралась игнорировать свою. Она гордо несла на плечах звание обиженной, тяжко вздыхая, когда кто-то в квартире упоминал имя её обидчицы. Наверняка Пак сейчас ныкалась где-то в гнилой хижине, которую они купили на совместные деньги ещё в дженнины восемнадцать. Тогда это место казалась им райским убежищем, способным переплавить проблемы в горячий шоколад, которым юные особы согревались в холодные вечера (отопление в разваливающемся домике было неладным). Сейчас же лесная сказка обернулась к ним своим истинным лицом, выступая чем-то вроде жилища для изгнанниц. — Я не делаю это принципиально, — сказанное было правдой, Дженни не хотелось грузить голову происходящим в стране. — То есть тебе совсем не интересно, что говорят о твоём убийстве? — загородив солнце, помахала телефоном перед лицом Дженни младшая. Ким недовольно приспустила очки, а затем пнула ногой не вовремя зашедшую тайку. — По-твоему, я Гай Юлий Цезарь? Лиса, словив стопу лидера, прижала ту к собственному животу, начиная играть с, как она считала, воистину милыми пальчиками. — Невозможно одновременно находиться здесь и при этом убивать кого-то в немаленьком Сеуле, — пояснила Ким, молниеносно ударив пяткой в лисин живот. — Тогда почему пишут, что это ты? — Боже, дай сюда телефон, — сдавшись, Ким выхватила у Манобан гаджет, на котором открытой вкладкой красовались свеженькие статьи. «Убийство возле полицейского участка». Да уж, те ещё подражатели Агаты Кристи. Дженни бегло оглядела первую же новость. Ответом на вопрос Лисы послужили округлившиеся глаза и резкий подъём с лежака. — Нас хотят подставить, — истерически рассмеялась Ким, подходя к самым перилам. Ветер, как в глупых фильмах, не обдул ей лицо, лишь только жар от раскалённых железяк, кажется, пробрался сквозь пальцы к сердцу, наполняя то страхом. — Может, это была Рози? — становясь рядом со старшей, предположила Лиса. Перед глазами всплыл разговор: — Понравилась? Иди познакомься. — Ты о чём? — Девушка. Если она тебе понравилась, то ты вполне можешь подойти и познакомиться с ней. — Это Бэ Джухён. Благодаря ей мы сейчас находимся здесь: то, что произойдёт с минуты на минуту, полностью её заслуга. Да нет, это не могло быть правдой. Рози бы не стала. Именно она утверждала, что ещё немного, и Ким крышка. Поэтому она не могла подставить Дженни, или?.. В любом случае, это не Пак. Так не поступала семья. Если бы младшая хотела убрать предательницу, то посоветовалась бы об этом с лидером. Самодеятельность — не её конёк. Обернувшись назад, она встретилась с таким же задумчивым взглядом Лисы. Та выглядела не слишком обеспокоенной, будто, если её предположение окажется верным, она даже не расстроится. Ким видела, что двоюродные сёстры не шибко-то и близки, но влезать в их отношения ей не хотелось. Несмотря на это, было странно, что Манобан не защищала свою родственницу, а наоборот. Похоже, их связь — что-то вроде пропасти, в которую каждая из них готова столкнуть вторую. И пока Дженни размышляла о их несуществующих родственных связях, Лиса думала только об одном: — Тебе стоит бояться её, а не меня, ведь если она узнает твой секрет, то убьёт. Руби Джейн выглядела плюшевым мишкой, никак не головорезом с пилой наперевес. Своими запугиваниями Розэ хотела отвести подозрения, в первую очередь, от собственной мутной персоны. Ведь она, как думалось Лисе, точно могла убить. Манобан видела фотографии трупов, которых сделала таковыми Розанна, и ей не хотелось бы стать следующей свежатиной на её трапезном столе. Стоило занять правильную сторону, потому что то, что надвигалось, обещало принести с собой максимальные потери.

***

Чонгук не выспался. Всю ночь он думал про новое убийство, пытаясь понять мотив леди. Наверное, Руби Джейн узнала о том, что её имя слито, и потому расправилась с журналисткой сразу же, как только та покинула участок. Это было проще пареной репы, но что-то всё равно не сходилось. Стали бы леди так беспечно возвращаться в игру после своего прокола? Насколько Чонгук помнил, эти девушки были довольно осторожны, даже малейшее препятствие вынуждало их отступать, чтобы вернуться в момент, когда всё поутихнет. Именно эта тактика делала их такими неуловимыми, поэтому такое скорое возвращение заставило Чонгука прилично задуматься. Спускаясь в подвал на лифте, он твёрдо решил, что не припишет это убийство леди так просто. Должны быть видимые доказательства, что будут указывать на причастность бандиток. Вот почему детектив, не колеблясь, спустился в лабораторию — ему нужна была Хираи Момо. Пройдя мимо учёных, которым не было ни конца, ни края, парень заметил знакомую особу. Когда он подошёл, Момо, по горло заваленная бумагами, старательно выводила иероглифы в очередном листе A4. — Привет, — неловко поздоровался Чон. Обычно он заранее предупреждал о своих визитах, но в этот раз как-то позабыл. Его решение было настолько спонтанным, что даже временный напарник в лице Юнги не знал, что он сейчас тут. Момо, вздрогнув, оторвалась от работы. Она была рада видеть старого приятеля, даже в такой оживлённый день: поручений и правда было выше крыши. — Привет. Какими судьбами? — Ты же составляла заключение судмедэксперта по делу журналистки? — Да, я. Но мне казалось, что тебе это неинтересно: вчера ты просто ушёл, — откладывая в сторону ручку, потянулась за кружкой с остывшим кофе Момо. — Я устал, не было сил на анализ, — отмахнулся Чонгук. — Поэтому её дело отдали другому детективу? — Что? — Полчаса назад заходил господин Чхве, он сказал, что ему поручили разобраться в убийстве журналистки… Мне жаль, — прикусив губу, не очень-то утешающе вымолвила японка. «Старый гад», — хмыкнул про себя Чон. Лейтенант умело вставлял палки в колёса, срывая почти каждое третье дело Чонгука. Он считал, что если поставит своего человека, то расследование пойдёт куда быстрее, но это было просто смешно. Серьёзно, отталкиваясь от его логики, можно решить, что этот пожилой Чхве — невъебический следак, только это самая что ни на есть настоящая ложь. Мужчина, как и добрая половина отдела, входил в ряды тех, кто не справится с леди, поэтому отдавать дело ему… Ну, надо быть реально отшибленным. — А если я предложу выпить что-то покрепче порошкового кофе? — приблизившись к уху Момо, умоляюще прошептал Гук. Девушка тихо выдохнула. Внутри неё боролись ангел и демон, ведь прежде она никогда не шла против правил. Но это был Чонгук… Разве мог Чонгук подставить её в таком непрофессиональном поступке? — Персиковый ликёр. — Я даже не сомневался в твоей помешанности на персиках, — хохотнул парень, в ответ получив сощуренный взор карих глаз. — Сегодня вечером? — Да, встретимся в баре в квартале отсюда. — Есть, госпожа, — шутливо отчеканил Чонгук. Дожидаясь лифта, он пришёл к выводу, что у каждого есть свои рычаги давления — главное знать, где их искать. Так, ему предстояло опросить около сорока свидетелей, что находились на презентации: он бы удивился, если бы их было больше. Может, никто ничего и не знал, но лучше в этом удостовериться самостоятельно, чем позже кусать локти после очередного провала. Вот так. Бар с лаконичным названием «Лолита» поприветствовал Чонгука розовой неоновой вывеской и стеклянными дверями с надписью «оставьте все заботы на завтра». Поразившись иронии, парень вошёл внутрь. Его заботы не терпели отлагательств. Сегодня ты мечешься в колесе, как домашний хомячок, а завтра тебя может и не быть. Не лучше ли тогда всё сделать сегодня? Момо, восседая на стуле возле барной стойки, красила алой помадой губы, когда, скрипнув стулом, Чон занял место сбоку. Девушка воспринималась по-другому без очков и тугого хвоста на затылке; можно сказать, что она выглядела довольно впечатляюще. Сверкнув глазами, Момо растянула губы в сладкой улыбке. — Так что, угощаешь? Наполняя пустые животы алкоголем, к тому времени, как друзья вспомнили об истинной причине нахождения в «Лолите», они успели перетереть косточки кому только можно, начиная от лейтенанта и заканчивая девицей, с которой раньше тусила Момо. Заказывая второй стакан виски со льдом, Чонгук вдруг прервал распинающуюся о вскрытии Хираи. Тема, безусловно, была интересной, но не настолько, как убийство Бэ Джухён. — Принесла? — оглядываясь по сторонам, вопросительно поднял бровь Чон. Момо грустно усмехнулась, вытаскивая из сумки копию заключения судмедэксперта и кладя её на стол. — Удушение. Кроме следов на шее, других повреждений не имеется. Оторван ноготь на указательном пальце правой руки. Скорее всего, она пыталась отбиваться. — Следы чужой ДНК под ногтями? — Не обнаружено. Убийство выполнено чисто, — осушив стакан, сказала Момо. — Это правительство. — Что? — вынырнув из урагана, что вращался в его голове, дезориентировано промычал парень. — Правительству выгодна её смерть: она ведь знала о государственной тайне. «Отлично, — подумал Чонгук, — ещё один подозреваемый». И этот, к слову, может оказаться кем угодно. Да даже всем парламентом! Что ж, если так посудить, то у теории Момо было право на жизнь, но вот карта… Экспертка не знала о её существовании. Политики подставили «Леди правосудия» или это был кто-то другой? А, может, сами бандитки? — Это могли быть леди? — подлил девушке ликёра детектив. — Не было ни следов от плётки, ни карты, так что… Нет. По крайней мере, этот человек не старался сделать это дело публичным. Здесь Момо была не права. Карта «Колесо Фортуны» лежала в участке, в чонгуковом столе, дожидаясь своего часа. Отойдя в сторону, парень набрал наизусть выученный номер и приложил телефон к уху. Долгие гудки, казалось, шли целую вечность, пока на той стороне сотовой связи не послышался нелюбимый голос: — Ты как бойфренд, который вечно жаждет внимания. — И тебе добрый вечер, нуна.

***

Хижина в лесу 23:10

Два дня ушло только на уборку. Когда Рози, прихватив на первое время вещей, пожаловала в давно забытый домик, она нехило так ужаснулась, заприметив горы пыли и снующих туда-сюда мышей. Пришлось потрудиться, чтобы это место походило на дом, а не на тюремную камеру. И вот, читая в чистой постели готический роман, она вовсе не хотела обернуть время вспять, чтобы забрать сказанные слова обратно. Так или иначе, Розанна бы не смогла их проглотить. Она долго жила и подчинялась Дженни, закрывая глаза на её выкрутасы, но нынешняя ситуация оказалась критической настолько, что Пак не выдержала и выдала всё, как на духу. Возможно, хоть так старшая одумается и прекратит то, что начала пять лет назад. Убивать для Дженни больше не было сил. Вырастая рука об руку с Ким, она не могла и помыслить, что когда-то ради одобрения насупленной девочки станет убивать людей. Рози всё ещё помнила свою первую жертву: полицейский, которого Джен хотела прикончить за смерть Чжихё, но была так слаба, так разбита, что даже не смогла направить на него пистолет. Рози пришлось. Пришлось выхватить из дрожащих рук оружие и, не обинуясь, проделать дыру в черепе Ким Даона. Она даже не думала о том, виноват ли он или Дженни в состоянии аффекта построила себе в голове несуразную иллюзию. Ради Дженни Руби Джейн она была готова абсолютно на всё. Аддикция закончилась, стоило Пак наконец осознать, что для старшей она не более, чем ручная зверюшка, которой удобно манипулировать и держать подле себя. Рози никогда не была кем-то большим, кроме как смиренной сестрой, боготворящей Дженни. Проблема в том, что Ким не идеальна и отроду такой не являлась: шатенка слеплена из мести, из боли и страданий, что крепят её песчаное сердце и направляют на путь истинный. Но что-то в ней всегда трогало нежную Рози, скрывающую свою слабую душу за маской неприступности. Были ли это грандиозные планы или же само существование Дженни Ким — девушка не знала. Точнее, знала только одно: даже после такой, казалось, громкой ссоры, их дороги снова сойдутся на умытом кровью пляже. Проведя кончиками пальцев по пожелтевшим от времени страницам, Розанна со вселенской грустью в глазах поняла, что даже стены хижины не дают забыть о ней. Плед времён их детства, ночник со смурфами и даже книга, которую когда-то они читали вместе. Чёртов «Франкенштейн» Мэри Шелли вызывал ворох смешанных чувств. Ностальгия стучалась в двери, но Рози так устала, что не хотела ей открывать. Ведь прошлое — это любовь, трепет, щекочущий крыльями бабочек внутренние стенки живота и тянущие щёки в улыбке. Настоящее — это тошнота: от чувств, что не хотели отпускать; от человека, который ужаснее любой готики; от бабочек, что подохли и валяются на дне. Будущее — темнота, и, Рози надеялась, что освобождение. В конце концов, быть пристанищем для мёртвых насекомых просто отвратительно. Стук повторился, и девушка больше не уверена, что это фантом. Покидая кровать, она на носочках подошла к деревянной двери. За спиной в крепко сжатом кулаке предусмотрительно находился нож. — Открывай. Это я, — прозвенел в ночной немоте настойчивый голос. «Всего лишь Лиса», — с облегчением подумала Пак, распахивая дверь, но всё было не так уж и просто. Лиса никогда ей не нравилась. Не потому, что хотела втереться к Дженни в доверие, не потому, что могла одним взглядом свести окружающих в могилу, а потому, что состояла из лжи. Из сладкой ваты, что приятно таяла на языке, но, на самом деле, являла собой лишь дешёвый сахар. Рози жалела, что поспособствовала её присоединению к банде, что позволила понравиться всем, завоевать сердца и занять широкую койку. С другой стороны, приход Манобан дал ей понять, что дело было не в Дженни, а в ней, в Пак Розэ. И угораздило же заделаться сводными сёстрами! Только вот младшую это не спасло от влюблённости, а Дженни вбило в голову определённые границы, которые ни в коем случае нельзя было нарушать. Хотела бы Пак стать Лисой. Быть для Дженни загадкой, интересной штучкой, которую только разгадывать и разгадывать, снимая обёртку за обёрткой. Наверное, для этого нужно было родиться в другой стране и путём обмана вступить в криминальную банду. Что ж, по крайне мере, у неё была надежда, что в одной из параллельных Вселенных она будет счастлива. С Дженни. — Не помню, чтобы звала тебя в гости, — спрятав нож за пояс штанов, вздохнула Рози. — Я не вампир, так что мне не нужно приглашение, — взмахнув волосами, Манобан вошла в хижину. Внутри пахло, как и снаружи — лесом, хвоей, нагревшейся за день землёй и старостью. Молодая Розанна в сером спортивном костюме и с неестественного цвета локонами не вписывалась в атмосферу витающей по углам тёмной сказки, разве только её сердце было таким же чёрным, как глубинные секреты окружавшего их леса. Ибо Лиса считала, что делать так больно способны исключительно мрачные личности. Услышав это, Рози сказала бы, что тайка нихрена не знала о жизни. Не знала о настоящей боли, что годами прозябала внутри «чёрного» сердца, как и не знала о чистейшем Дьяволе, к которому она безрассудно «подбивала клинья». Дженни только с виду ничего не могла, ничего не понимала, психовала и её не хватало ни на что, кроме пустых криков. В грязной реальности она была убийцей. От её рук умерло до дюжины человек, но почему-то только Рози время от времени вспоминала об этих неопровержимых фактах. Другие словно были слепы, видя перед собой лишь лидера, ведущего на вершину, спасающего мир от гнили и вбивающего в головы, что это всего лишь справедливость. Правосудие. Но это был монстр, чудовище, убивающее не для кого-то, не ради кого-то, а потому, что хочется. Руби Джейн давно потеряла нить, что связывала её с законом и наказанием за нарушение первого. Сейчас она убивала для себя. И только Богу было известно, что вытанцовывало в её глазах, когда очередная жертва издавала свой последний выдох. Вероятно, Лиса была убеждена, что Руби свята, как вино в церкви, но даже оно способно опьянить, затмить разум и подчинить. Будь Дженни никем, как обозвала двумя днями ранее её Рози, то не создала бы «Леди правосудия» и не добилась бы того, что имела на сегодняшний день. — Так… Зачем пришла? — уперевшись острыми лопатками в рельефную стену, изогнула бровь Розанна. — Ты убила Джухён? — Кого? — Бэ Джухён, журналистку, которую обвинили в попытке оглашения государственной тайны. — Она мертва? — усмехнулась Пак, ведь знала, что другой исход женщину и не ждал. Тайны на то и тайны, чтобы оставаться непроизнесёнными в сочащемся свете софит. — А ты, я посмотрю, выпускница школы актёрского мастерства, — язвительно ответила Лиса, беспардонно плюхаясь на чужую кровать. — Жутко у тебя тут, — осмотрев маленькое помещение, она подняла захлопнувшуюся книжку. — Серьёзно, «Франкенштейн»? — Не знаю, что ты там себе нафантазировала, но я никак не причастна к смерти этой… Джухён. — Да ну. А угрозы о том, что Дженни «сядет»? Только не говори, что забыла. — Не в моих интересах её подставлять, — заведя руки за спину, Пак обвила пальцами, словно ветками, рукоять холодного оружия. — Может, это была ты? — Я? — высокий смех завибрировал в узких стенах, что, в совокупности с низким потолком и полом, делало это место похожим на спичечный коробок. — Я никогда не убивала, в отличие от тебя. — Ты знаешь, о чём я. Смерть этой женщины была выгодна всем. Лиса недружелюбно скривилась, вроде бы съела кислящую конфету, а затем уставилась в детский ночник, синий свет которого падал кривыми линиями на письменный стол. — Зачем ты сказала ей то, что сказала? Может, Дженни и слабая, но достаточно гордая, чтобы предпочесть другую жизнь той, которой живёт. Думаю, в глубине души она хочет сдаться и пожить, как обычный человек, но не знает, с чего начать. — Чтобы начать что-то новое, нужно закончить старое, а онни к этому пока не готова. Кровь непросто смыть с рук: она всё равно остаётся под ногтями. Лиса была смешна в своей наивности. Её доверие не знало границ, как и возрастающая преданность. Знаем, проходили. Дженни имела поражающую силу в том, чтобы своим необъятным героизмом завоёвывать чужую симпатию. Даже Манобан, чьё мировоззрение не уступало лидеру, вываливая на Рози ведро болотистого отчаяния, только подтвердила и без того очевидную аксиому. Вопрос заключался в том, на что она была готова, чтобы доказать свою преданность к Дженни Руби Джейн. — Грядёт что-то ужасное. Ты или с нами, или против нас, — поднявшись, русоволосая с вызовом заглянула в не двигающиеся зрачки Пак. — Что-то мне подсказывает, что именно ты станешь её погибелью, Лиса, — Рози приложила максимум усилий, чтобы не воткнуть нож прямо в тонкое горло. — Что-то мне подсказывает, что победитель в этой игре один, и это явно не ты, Пак Розэ. — Можешь сколько угодно продолжать своё ребячество, но только я знаю твоё истинное лицо, — подавшись вперёд, девушка резко приставила лезвие к мгновенно напрягшемуся животу. — В этом-то и проблема, — шёпотом вторила ей Лиса, — но, знаешь, если в течение часа я не вернусь обратно в штаб, Дженни поймёт, где искать моё тело. И тогда… Как думаешь, насколько сильно она будет зла? — Для неё ты не больше, чем кость в горле, так что она с лёгкостью найдёт тебе замену. Не предавайся сомнениям, — приоткрыв губы, Рози воткнула кончик ножа в податливую кожу, мягко расходящуюся под наточенным лезвием. Сумасшедший оскал тронул её губы. — Беги домой, Пранприя, беги к папочке, пока не стало слишком поздно.