Леди Правосудия

Высокий, широкоплечий, с лёгкой ухмылкой, скользнувшей на бесцветных губах, мужчина занял место Джису. Он смотрел долго, требовательно: выжидал, пока жертва расколется под напористым взглядом, выдавая себя с потрохами. Чонгук никогда не был по ту сторону закона, но, попав под прицел охотничьих глаз, вдруг понял, что ощущали подозреваемые, когда он давил их в допросной полусырыми фактами. Виски встал в горле, как недоброкачественный обед из школьной столовой, не торопясь спускаться вниз по пищеводу. Страх был не тем, чем могли похвастать профессиональные полицейские, ведь он у них напрочь отсутствовал, особенно когда дело доходило до опасных типов, угрожающих собственным членом (или чем там хотел поразить Чонгука этот извращенец). Вызвать группу Б являлось единственным здравым вариантом, но для этого нужно было дотянуться до рации, беспечно оставленной Джису прямо в центре стола. — Пьёте виски? — прерывая тишину, Чон медленно передвинул руку ближе к передатчику. Какова вероятность, что этот пожиратель чонгуковой перепуганной моськи даже не заметит столь лёгкий жест? — Я пью исключительно мальбек. С мясной тарелкой, — облизываясь на последнем предложении, ответил мужчина. — Х-хороший выбор, — ухватившись за рацию, детектив хотел было потянуть ту на себя, как вокруг его запястья, словно оковы, оплелись чужие пальцы. — А теперь слушай, красавчик, — наклонившись ближе, прошипел иностранец. Амбре из мощного парфюма ударило в нос, закрутившись подходящим чихом. — Забирай свою подружку и возвращайтесь в ту дыру, из которой вылезли. Не знаю, журналисты вы или кто похуже, но обещаю, что, если в течение пяти минут не покинете бар, то мои ребята найдут той кокетке соответствующее применение. То же касается и тебя, крольчонок: быстро поджал хвостик под попку и на выход, пока я не решил попрощаться с вами менее любезно. Запястье хрустнуло, жгучая боль растеклась вверх по руке; передние зубы вгрызлись в отвисшую губу. Джису, очевидно, наследила, пока стерегла этого придурка. И за что Чону такое наказание? Ведь тип определённо не шутил: вон как косился на безэмоциональных господ в чёрных смокингах, которые, видимо, были теми самыми «ребятами», которыми он угрожал детективу и агенту ФБР. Что ж, алкоголь творил с людьми непредсказуемые вещи, раз крайне осторожный Чонгук сделал то, чего никак не ожидал от своей тонкой душевной организации. — Правда? — смешок утонул в стакане, когда, саркастично вздёрнув брови, парень откинулся назад. Скрестив ноги, он смерил подсевшего гостя неверящим взглядом, точно воспитатель, имеющий дело с разыгравшейся фантазией детсадовца. — У меня снаружи отряд спецназовцев, в женской уборной обученный агент из федерального бюро расследований, а на смартфоне запись твоих угроз сотруднику полиции. Всё ещё хочешь, чтобы я «поджал хвостик»? Потому что я, блять, могу сесть жопой прямо на твою нахальную морду и довести до суда всю ту аморальщину, которой ты занимаешься вместе со своими «ребятами». Его голос почти что не дрогнул, что уже считалось успехом. Благо, пальцы нажали на кнопку раньше, чем любитель пижонского вина сообразил, что к чему. Группа Б не только схватила сконфуженного мужчину, но и его людей, распугав при этом отдыхающих посетителей. Так, под крики и грохот падающих на пол пистолетов, Чонгук ускользнул в уборную, натыкаясь на побагровевшую от злости Джису. — Ты или я? Кто прокололся? — Судя по тому, что к тебе так никто и не пришёл… — Чёрт! — девушка что есть силы ударила раскрытой ладонью по двери одной из кабинок; конструкция затряслась, ударяясь ручкой о стену. — Ну почему? Почему всегда так?! — скатившись спиной по стене, Ким зарылась руками в волосы, разрушая укладку. — С каждым днём преступники становятся всё хитрее и хитрее, не так ли? — устало усмехнувшись, парень присоединился к напарнице. Пол, как и стены туалета, был липким и пыльным: хотя бы кому-то в этом месте было весело. — Нет, просто… Как я могла не заметить, что за мной следят? Это же позор любого агента! — Тайская мафия, — кивнул в сторону зала Чонгук, — куда проворнее обычных бандитов. Это как… Нелегальное ФБР. Эти люди и иголку найдут в стоге сена, и убьют так, что даже следа не останется: словно знают правила уголовной экспертизы… Точно! Как же я сразу не догадался! — детектив подскочил точно ошпаренный, пугая этим огорчённую Джису. — Что? Что такое? — Это мафия, — расширив глаза, чуть ли не прокричал Чон. — Мафия убила журналистку! — Так, а вот с этого момента давай поподробнее. — Бэ Джухён убили сразу же после того, как она выдала имя, как я предполагаю, руководительницы «Леди правосудия». Всё кажется очевидным: карта на месте преступления, мотив, но есть одно «но»… Мы же знаем, что, прежде чем напасть, леди какое-то время детально продумывают план, а тут бац — и труп за полицейским участком. Это не их стиль, не их метод «наказания», раз уж на то пошло. Только мафия расправляется с людьми, как со шкуркой банана: незамедлительно выкидывает в мусорный бак. И тут даже имеется мотив, ведь Джухён собиралась раскрыть государственную тайну, а они, как ты знаешь, так или иначе завязаны вокруг Кореи и… Тайской мафии. — Клана Леоне. — Или так, — губы Чона растянулись в азартной улыбке. — Скорее иди за ордером, потому что офис этого придурка наверняка полон сомнительных бумаг и договоров. — Чон, можно я тебя расцелую? Щёки детектива окрасились в красный. — Хватит и простого «спасибо», — неловко потёр шею он. — Правда, Чонгук, иди сюда, — схватившись за галстук, болтающийся на шее парня, многообещающе шепнула Су. Ваниль с нотками белого винограда осела на чонгуковых устах, целомудренно перемещаясь на горячую щёку. Лампа настенного светильника мигала жёлтыми вспышками, приближая двоих к полутьме. Положив ладонь на затылок агента, Чон коснулся своим носом чужого. В глазах младшего так и читалось «что ты творишь?», но Джису была слишком сильно зарыта во всю эту историю с мафией, а Чонгук её спас, так почему не отблагодарить его по-своему?.. Острые ногти скользнули под воротник рубашки, царапая шею. Жесты Джису, начиная мягкими касаниями губ и заканчивая трепетными узорами на оливковой коже, состояли из поразительной нежности, что выбивала твёрдую опору из-под ног. Чонгук не знал, что тут добавляли в мартини, но ему вдруг захотелось остаться в этом мгновении раз и навсегда.

***

Произведение искусства, которое Дженни так старательно лепила из крови и мёртвой плоти, просто обязано было поразить общество, напугать важных шишек и, что главное, доказать, что она все ещё на правильном пути. Не сбилась, не сошла с главной дороги, а продолжает упрямо гнуть свою линию. Лицо пресс-секретаря президента Южной Кореи, что ещё полчаса назад было похоже на раздувшийся пончик, сейчас исказилось в умоляющей гримасе: щёки будто провалились внутрь, из раззявленного рта по шее стекал вишнёвый джем, марая белый воротник рубашки и дизайнерские пуговицы. Дженни провела ножом от груди до выпирающего живота, и красные бутоны распустились, разукрашивая ткань акварелью. Карты валялись буквально везде. Целая колода, раскиданная по всему кабинету, кричала о том, кому принадлежит эта школьная поделка. «Дженни Руби Джейн» — вот, что хотелось написать прямо на лбу пухляша, но тогда глупые полицейские вцепились бы в это имя, как в смысл круговорота Вселенных. Поэтому, вытерев лезвие о штанину мужчины, Ким полезла в задний карман своих джинсов. Шут разместился прямо на языке наказанного. — Ты долго, — нервно взглянув на часы, Лиса встала с капота чёрной Chevrolet (она знать не знала, кому принадлежала эта машина). — Зато качественно, — пожала плечами Руби, хлопнув дверью одного из зданий Синего дома. — Ну что, идём на экскурсию? — приняв из рук Манобан айс американо, девушка кивнула на два билета, что выглядывали из нагрудного кармана тайки. — Что, не терпится зайти с центрального входа? — насмешливо закатила глаза Лиса. — Именно. Как думаешь, разрешат посидеть в президентском кресле? Её поступок, убийство пресс-секретаря — реальная угроза. И не кому-то из представителей или владельцев дорогих брендов, а самому президенту, главе Южной Кореи. Никакое тело не способно прожить без головы, потому Дженни и надеялась, что, пригрозив президенту, она даст понять, что шутки плохи, и что каждый шаг, приправленный коррупцией, будет стоить им «лишней» части тела. Правда, она всё ещё не знала, что делать с сердцем, что билось истерически быстро и росло со скоростью света, грозясь разломить рёбра. Оно было не изучено и практически непобедимо, как и сама мафия Леоне. К счастью, не существовало ни одного предмета, по которому у Дженни не было бы высшего балла. Она собиралась раздавить вечный двигатель несправедливости, точно учебник по биологии. Возражений не имелось. Ну… Почти.

***

«Трупик», «свежатинка» — называйте, как угодно, но далеко не это хотел услышать Чон Чонгук, разлепляя сладко зажмуренные глаза. Придя под утро в свои хоромы, детектив залился откопанной бутылкой виски, а затем отключился прямо на диване, забывая все предыдущие события, точно под действием наисильнейшей лихорадки. Скатившись на пол, парень больно проехался щекой по ковру, шикая и вместе с тем пытаясь сообразить, где он и что он из себя представляет. Очевидно, он всё ещё Чонгук, Чон Чонгук, — о таком не забудешь, но кто же кричал ему в ухо про жмурика в Синем доме?.. Ох ты ж, он ещё и детектив убойного отдела! А если не поторопится, то опустится до патрульного: лейтенант частенько раскидывался подобными заявлениями, когда замечал, что парень снова влез в какую-то лажу (точнее, только это он и замечал). На часах половина четвёртого, обед сочувствующе помахал ручкой, а ужин даже не думал так рано начинаться, подстраиваясь под горе-полицейского. Полдник, хорошо, — вот, что было у Чонгука в качестве оправдания перед начальством. Он вышел на полдник (вера в то, что начальник не заметил его утреннего прогула, была устойчивее Пизанской башни). Впопыхах побрившись, он умудрился резануть подбородок лезвием, запачкав кровью чистое полотенце. Свежих, выглаженных рубашек не оказалось, как и не дурацких носков: его домработница имела раздражающую черту — заниматься стиркой в последний момент. Прокляв чёртов дресс-код, который, по большей части, он надумал себе сам, детектив натянул тёмно-серый свитшот и чёрные джинсы, после чего бегом помчался на место преступления. Патрульные долго не хотели пускать всклокоченного парня в тинейджерском прикиде, скептично оценив его носочки с героями «Время приключений» (да, он любил этот мульт, и в этом не было ничего постыдного, да и эти ребятки просто ещё не видели его боксеров с танцующими Финном и Джейком). Кроме того, гнездо дикой утки на голове и криво приклеенный пластырь на подбородке лишь усилили ауру бунтующего подростка, жаждущего набраться острых ощущений на месте преступления. — Парни, да что там такое? Пускайте этого модника уже сюда: это детектив Чон, звезда сегодняшнего шоу, — встречая опухшее лицо коллеги, игриво подмигнул Юнги. — Я уж подумал, что они разучились работать, — цокнул Чон, надевая одноразовые перчатки. — Ну, знаешь ли, не каждый день встретишь эмо-боя… — в плечо Мина прилетел лёгкий удар. — Да я шучу! А вообще, да, ты в чём-то прав: на прошлой неделе эти умники проморгали журналистку с оператором, так там такие кадры были… Капитан устроил взбучку лейтенанту, лейтенант мне, а я этим гаврикам. — Так что там внутри? — окинув Синий дом любопытным взглядом, перебил его младший. Когда-то давно, ещё в годы первых прыщей и слюнявых поцелуев, Чонгук был здесь вместе с классом на обязательной экскурсии (балл за присутствие заставлял плавиться под жарящим солнцем в детской кепке даже самых крутых парней). Тогда подростка настолько поразила величина и роскошь построенного в традиционном корейском стиле здания, что он чуть ли не решил пойти в школу искусств, но дымка восхищения быстро развеялась, стоило ему узнать о планах, которые готовил на него отец. Полиция была не тем местом, где видел себя Чонгук, но, как и Джебом, он хотел, чтобы отец им гордился, чтобы давал поносить фуражку и брал с собой на «взрослую» рыбалку. Старший Чон, видя, каким растёт его младшенький, скорее всего, решил, что лучше сбагрить его на маму, на её «несерьёзные» картины и бабушкино «эмансипационное» воспитание. Наверное, это и стало чонгуковым сопротивлением, истинной причиной, по которой он сдал экзамен в полицейскую академию и честно отвоевал место детектива. Доказать отцу, что он достоин носить его фамилию, что он гораздо лучше старшего брата. С тех самых пор и по сей день Чонгук ни разу не брал в руки карандаш, чтобы во время нудных пар или экстренных совещаний начертить незамысловатую глупость на полях блокнота. Иногда, смотря на красивое закатное солнце или проходя мимо витрин зоомагазинов с маленькими щенками по ту сторону стекла, его руки непроизвольно чесались, дабы запечатлеть увиденное на любой доступной поверхности. Чон никогда их не слушал, просто игнорировал, забивая голову работой и мыслью о том, что дома его никто не ждал. И этот способ самоотвержения и правда работал, только вот, благодаря фотографической памяти, он долго не мог забыть увиденное. — Твои девицы постарались, — шагнув на порог небольшого здания (помимо центрального, на участке было ещё два поменьше), Юнги продолжил разговор вне улицы. — Камеры были выключены ровно на час. Охранная служба говорит, что здесь такое часто случается, поэтому бить тревогу никто не стал. — Неужели убили самого… — Чонгук ошарашенно уставился в спину Мина. — Его пресс-секретаря. И как-то уж чересчур в духе современного искусства. «Снова журналист», — покачал головой парень, а затем его лицо скривилось, и нос уткнулся в рукав свитшота. — Когда он умер? — уходя в глубь кабинета, закашлялся Чон. — Сегодня утром. Примерно в девять утра, но, благодаря жаре и плохой вентиляционной системе, запах начал проявляться уже сейчас. — Да, и мы явно не первые зрители данного экспоната, — приблизившись, детектив обнаружил скопление мух, облепивших тело. Секретарь, точнее то, во что он превратился, был измазан в джеме, который вытекал изо рта на круглый живот. И даже щёки, зверски распоротые, блестели от крови и варенья. Руки были связаны за спиной, а ноги привязаны к стулу. Рубашка, пропитавшись кровью, присохла к телу, как карта, с помощью джема, к языку. В том, что это леди, сомнений не было. Девушки будто вышли на площадь с провокационном плакатом, собираясь стоять там до тех пор, пока их идеологией не заразится каждый третий прохожий. Шут. Чонгук попросил криминалиста вытащить карту и положить в пакет для улик. Что он знал о Шуте? В прямом положении под этой картой подразумевалась больная спонтанность, эксперименты, безрассудство. Казалось, что в классической стратегии леди появились задатки настоящих маньяков правосудия. Словно кто-то иной занял трон, раздавая приказы. Если это так, то до их поимки оставались считанные дни. — А что дальше, президент? — поравнявшись с Чонгуком, фыркнул Юнги. — Пожизненное заключение в женской колонии. — Эксперты пробьют джем. Может, найдём какие-то зацепки на камерах наблюдения или хотя бы сузим периметр поисков до определённого района. — Не думаю, что это обязательно. — Что? Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — оскорблённо произнёс старший детектив, прослеживая хитрое выражение лица Чона. — Возможно, — увильнул парень, принимаясь за детальное изучение места преступления. Скоро. Он чувствовал, что падение «Леди правосудия» произойдёт совсем скоро. Карты таро, домик в Ахёне, фотография военнослужащего — исповедь Дженни Руби Джейн лежала прямо между этими зацепками.

***

Серебряная ложка, звонко ударившись о горлышко стеклянной банки, упала в вязкую тёмно-красную сладость. С тихим хлюпом поднявшись обратно, её обхватили пухлые губы, погружая лакомство в рот. Язык прошёлся по испачканным зубам, а довольная улыбка не стиралась ещё очень и очень долго.