Хроники Нарнии: Иная сторона сказки

С экрана мониторов или телевизоров мы, вне всяких сомнений, могли бы наблюдать яркое дневное светило со дна реки Раш, но такая возможность нам не представилась. Тельмаринская лодка, которая оказалась этакой палочкой-выручалочкой, к моему большому изумлению, нашлась довольно вместительной, вытянутой и просторной. Однако сюжет становился нам с Люськой более узнаваемым: гном Трам расположился у передней части лодки, указывая дорогу, но в основном сохранял молчание и присущую гномьему семейству угрюмость, когда кончил рассказ о принце Каспиане. Я заметила, сколько расхождений имелось с книгой, но книгу то писал человек, да и я подумать не могла, что у меня было на руках пророчество, которое переписал человек, которого уже нет. Люси со Сьюзен располагались рядом с Трамом, Питер же работал веслами в середине, явно игнорируя мою морскую болезнь, а я и не витала в эмпириях, жаждая поймать один единственный взгляд, словно это было смыслом моей жизни. Но, к сожалению или радости, душа моя возвышалась куда-то вверх, а сердце трепыхалось, стоило мне напомнить себе, что я здесь. Я толком не могла сообразить, было дело в Нарнии или Питере. В конечном итоге, я не стремилась поймать его взгляд или увидеть одобрение, которое вспыхнуло бы в бездонных глазах. Чего не скажешь о Люсе. Я как-то говорила, что она влюбилась, аки кошка в нашей переписке и это я могла сейчас наблюдать, незаметно злорадствуя и радуясь достоверности фактов, поскольку мы располагались в кругу Питера и Эдмунда, и Люся, пользуясь случаем, как и я исподтишка, светилась от радости. Но если моя радость была вызвана правдивостью в догадках, то Люська сияла, как новенький полтинник, пряча улыбку, накрывая рукой и смотрела на воду. В отличие от Люськи, на воду я смотреть была не в состоянии и на мгновение мне показалось, что этому заливу не будет конца. Живо вообразив это, мне сделалось не по себе и я решила обсудить с Люсей наши дальнейшие планы в мире, откуда нас послал Аслан. Летом у меня было в планах поехать на юг к морю и встретиться с Люсей уже не в Нарнии, но я не могла начать распинаться об этом, поскольку это наше личное дело и слышать его еще кому-то не обязательно. Когда Лу закончила свой удивительный рассказ, как она с братьями и сестрой правили Нарнией во время Золотого века, как Эдмунд чуть не погиб в битве, нанеся удар меча на палочку Колдуньи (Люся на этом моменте не находила себе места, но не смогла разыскать в себе силы посмотреть на Эдмунда, поэтому она внимательно слушала каждое слово королевы, удерживаясь (бьюсь об заклад), сказать ему что-нибудь) и как они забыли про свой собственный мир, а во время охоты на белого, как молоко, оленя, прошли через звено, которое соединяло наш мир с миром Нарнии и вывались из платяного шкафа в том же возрасте, в котором попали в страну Аслана. Был тот же день и тот же час. Потом Люси пустилась в рассказ про белого оленя, а я теперь поняла, что будучи уже взрослыми и все повидав, детьми они сделались серьезнее и куда мудрее своих сверстников. Мы с Люськой никогда не были еще настолько ошарашены этим обстоятельством. Когда мне уже действительно начало казаться, что вода издевается над нами, извиваясь, подобно змее, энергия в Люси, которая была прежде ключом, заметно поубавилась. В скором времени, когда я решила часок-другой вздремнуть, Люси провозгласила, вырвав меня из объятий полудремы: — Тихо как, — мы с Люсей встрепыхнулись и посмотрели наверх, обнаружив косые деревья, которые произрастали на краю обрыва, а солнечный свет падал так, что листья их казались выкованными из золота. Люся рассказывала мне, что это место издалека напоминало ей Гуамское ущелье, где она была четыре года назад, когда гостила у дальних родственников. Гном глянул на Люси, а потом поглядел на окружающие одинокую лодку деревья. — Они же деревья… — как-то уж слишком печально баском отозвался Трам, — чего ты от них хочешь. Люся бы непременно добавила, что Эдмунд меланхолически взглянул на нашего маленького лоцмана. А однажды, когда Люся решила посмотреть фильм и заглянула в свою комнату с тарелкой бутербродов, Эдмунд глянул таким же образом, но с экрана компьютера уже. Люся, отметив этот факт, как-то странно прыснула (мне показалось, что она сморкается). — Они говорили, — Люси никогда не оставляла надежда — отчаяться проще всего, но она боролась с сомнениями и страхами. Гном воззрился на всех поочередно, а потом продолжил: — Когда вы от нас ушли, к нам вторглись тельмарины. Оставшиеся в живых бежали в лес, а деревья… они так глубоко ушли в себя, что совсем перестали говорить. — Совсем, как в нашем мире, — с убитым видом заметила Люся — к удивлению других, все на нее уставились. — То есть, в нашем мире они совсем не говорят, — пояснила я за Люсю (которая не утруждала себя объяснениями и снова углубилась в свои думы), прежде всего, Траму. — Не понимаю, как Аслан мог такое допустить, — сказала Лу. — Аслан? Он тоже тогда нас бросил. — Мы ушли не по своей воле, — тактично поправил Питер и я не удержалась от того, чтобы не взглянуть на него, но Питер был слишком уязвлен неверием и словами Трама, должно быть. — Теперь это уже все равно, — мрачно возвестил гном. — Веди нас к нарнийцам, тогда увидишь, — провозгласил Питер, активно работая веслами, а нам с Люсей открывались изумительные нарнийские пейзажи. Не сомневаюсь, Люся ох как жалела о том, что у нее не оказался под рукой хороший фотоаппарат, поскольку моя подруга фотографировать любила природу в отличие от других представительниц прекрасного пола в нашем мире. Было видно по выражению лица Люськи, что ей тоже томно и сонливо, но о сне мы даже не мечтали, с жадностью запоминая каждый пейзаж, который открывался нам за поворотом нескончаемой реки, вдыхая чистый воздух, который вызывал сон. Кто ведает, вернемся мы сюда снова? Спустя время, меня особо порадовала суша, которая расплывчатым серым пятном встречала нас вдали. Когда мы пришвартовались и Трампик поглубже воткнул якорь в гальку, меня кто-то растормошил. Сначала я подумала, это Люся меня будоражит, поэтому я схватила руку и с сонным видом скинула ее. Как оказалось, я вцепилась в руку Питера. — Просыпайся, нужно идти дальше, — этот голос, разумеется, принадлежал Питеру, поэтому от одной мысли, что я коснулась его, хватило, чтобы окончательно прийти в себя. Мне хотелось бы верить, что Питер не увидел мое растерянное выражение лица, но в то же время я видела Люсю, которую что-то повеселило и мне была прекрасна известна причина ее веселья. — Обычно я легка на подъем, — сказала я хмуро и покинула лодку, давая возможность остальным, кроме Лу и Люськи (которая явно бездельничала), вытащить ее на берег. — Кстати, — начал Питер, обращаясь сразу к нам обеим, — прошу заметить, что мы не знаем ваших имен. Как же нам вас называть? На этом я хотел бы больше акцентировать внимание. — Это и ежу понятно, — спокойно подметила Люся, но все еще чувствуя себя некомфортно в обществе тех, которые побывали в шкуре взрослых людей и были намного опытнее и умнее нас. Можем ли мы относится к ним, как к равным себе? Судя по выражению лица Люськи, она задавалась тем же вопросом, — Люся, Дарья. Дашу можно просто Даша, а свое полное имя я не скажу, даже под страхом смерти. — Отлично. Давайте мы представимся, ведь Лу не упоминала в рассказе наших имен, — а Люси куда-то направилась, пока разглагольствовал Питер, и я слушала вполуха, только тупо кивая и тихо спросила Люсю: — Может, надо предупредить остальных о диком медведе? Внезапно я услышала те же самые звуки, издаваемые вышеупомянутым медведем, а еще низкую фигуру, явно чем-то обеспокоенную в виде Трампика. — Стойте, королева! — Поздно, Даша, икру метать! — воскликнула Люся. Люси, недоумевая воззрилась то ли на гнома, то ли её изумило выражение Люськи, которое ей было, вероятнее всего, в диковинку слышать, но тут было не до смеха. Не помнящий себя от голода зверь мчался прямо на Люси, а мы с Люськой беспомощно наблюдали за этой ужасающей картиной, не в силах помочь бедной девочке. Мы не слышали, как Сьюзен натягивает тетиву лука, вскричала: «не подходи к ней!», а Трам ринулся назад к тельмаринской лодке с Питером и Эдмундом, за оружием и последний провозгласил: «давай Сью, давай!». И когда уже Люси упала на гальку, споткнувшись о подолы платья, медведь несколько мгновений, стоявший на задних ногах, был сражен стремительной стрелой, которую выпустил гном. — Что с ним такое? — спросила Сьюзен, опуская свой лук. Я никак не могла понять, что ей помешало покончить с медведем, если она, глазом не моргнув, покончила с мужчиной. — Думаю, он хотел есть, — бросил Трам, направляясь еще цепляющемуся за жизнь существу. Питер и Эдмунд подбежали к Люси — Сьюзен в последнюю очередь, явно ругая себя за минутное колебание, когда жизнь младшей сестры висела на волоске от смерти и неизвестно, чем бы это все кончилось, если бы не лук. Люська осталась у лодки, а я отважилась приблизиться к медведю, включив хладнокровие. Мне было любопытно, каково находиться рядом с таким созданием, хотя я как-то в лесу видела медвежьи следы до того, как попала в Нарнию и чувствовала страх. Питер уже обнял Люси, острием меча с Эдмундом указывая на медведя. Трам же изучающее ткнул зверя верхним плечом лука. Сомнений не оставалось: зверь мертв. — Спасибо, — голос Люси окостенел. — Он дикий, — изумился Эдмунд. — Вряд ли он умел говорить, — заметил Питер. — Одичаешь тут, когда с тобой обходятся, как с диким зверьем. Вы увидите, что Нарния стала гораздо более жестокой. Трам вонзил кинжал в самое сердце зверя, Люси не в силах видеть это, отвернулась, словно хотела спрятаться в братских объятиях от ужаса.