Хроники Нарнии: Иная сторона сказки

Мы с Дашей находили очень неудобным фактом, что в крепости не оказалось зеркал. — Вот скажи мне простую истину, зачем они понадобятся на войне? — задавалась вопросом Даша, болтаясь с длинными распущенными волосами, очень похожая сейчас на лесную ведьму. — Даже на войне нужно выглядеть красиво, — не отступалась я. Почти каждый день, что мы томились тут и отважились в один прекрасный день заговорить с кентавром, спрашивала Дашу, не появились на моем лице всякие шероховатости. — Да чистое у тебя лицо, сколько можно! — вспылила наконец Даша, а для того, чтобы такой человек, как Даша, раскипятился, нужно приложить должные усилия, — С ума сведешь. — Мы обе не особо блещем адекватностью, так что… Кстати, о красоте. Я говорила, что даже на войне нужно выглядеть обворожительно, так вот… Ты видела макияж Джадис, когда она пожаловала на битву с войском Питера? Сдается мне, она вообще не владеет навыками нанесения макияжа. Хотя бы брови выделила, ей-богу! — все пустословила я, не унимаясь, — Кстати, Даша, мне очень нравится твоя коса — на моих недлинных волосах самое то, потому что распускать их стыдно. Даша изображала вид, что со всем соглашалась, а сама поглядывала на Питера, когда мы стояли в сторонке. Я даже видела, как они играли в "кто кого переглядит". На вопрос Питера: «что?», Даша таинственно отмаливалась. — Я думаю, пора бы им напомнить об их обещании, пока нас не выследил тельмаринских разведчик, — рассудила Даша. — Точно! — воскликнула я с таким энтузиазмом, что не только Певенси обернулись на пронзительный источник вопля, — Я забыла об этом. Хорошо, иди и обсуди с Питером эту тему. — Кто-то в начале нашего пути бросил, что кое-кто тут старше и говорить будет тот, кто взрослее, так что — иди! Я приняла смиренный вид. — Хорошо, но я лучше подойду к Питеру с этим вопросом — не могу я посмотреть на Эдмунда. Страшно, — призналась я. — Нужно преодолевать страхи. В конце концов, ты должна показать свою серьезность в этом деле, иначе он примет тебя за ту, которая бросается словами. — Ладно, ты же пойдешь со мной, — но Даша отрицательно покачала головой, — Спасибо за моральную поддержку! Хоть удачи мне пожелай. — Желаю удачи! — сказала Даша и таинственным образом исчезла из моего поля зрения. — Вот так всегда, — пробормотала я, оставшись наедине с собой, но стоило мне зазеваться, рядом со мной просто невероятным образом оказывается какой-то зевака, в силах наблюдать разговор с таким "интеллектуальным" человеком, как я — это произошло и сейчас, — Когда не надо, она имеет свойство исчезать в самый неподходящий момент! — Кто же? — спросил голос, который я всегда тайком от других мечтала услышать. Я резко обернулась, обнаружив того, кого ожидала обнаружить: Эдмунда. — Моя моральная ответственность, — ляпнула я то, что пришло на ум — это лучше, чем стоять и глупо хлопать глазками с идиотской улыбочкой, — Затерялась тут, пойду, поищу. И забыв даже свое имя от малодушия, я помчалась искать Дашу, но, как это обычно со мной случается, по пути я сшибла Каспиана, который выходил из другой комнаты. Видимо, подышать свежим воздухом принц направлялся. Каспиан устоял на ногах, а я пошатнулась и только едва хотела рот, чтобы принести свои извинения, принц меня обогнал: — Ох, прошу прощения, — промолвил Каспиан, — Ты не ушиблась? — улыбнулся принц. — Нет-нет, спасибо… — улыбнулась я из обыкновенной вежливости, а в мыслях хулила такого красавца, — Прости, ты не видел, куда направилась Дарья? И с каких пор я стала называть Дашу так официально? — Твою подругу так зовут? — вскинул брови принц. — А от тебя скрылся такой прозаичный факт? — Нет, — признался Каспиан. — Ну, а зачем спросил тогда? — все не понимала я. — Хотел поддержать разговор и поближе тебя узнать, — мои щеки вспыхнули от конфузливости и это мне очень не понравилось. Хорошо, что данное обстоятельство осталась во мраке крепости — факелы в данном коридоре освещали дорогу весьма плохо. — Зачем? — я мысленно воротилась к канувшей симпатии к бесподобному принцу и тут меня охватило волнение. Сам Каспиан тоже отличался неопытностью в подобных делах и пожал плечами: — Хотел узнать тебя, как человека. — Это шушуканье даже можно услышать в другой комнате, — с внезапным появлением, сказал Эдмунд, — Каспиан, с тобой хочет поговорить Питер. — Твоя подруга задалась мыслью прогуляться в двух шагах от крепости, — обращаясь ко мне, отозвался Каспиан и направился за Эдмундом, а я с отчаянием сообразила такой прозаичный факт: королю Нарнии я абсолютно безразлична. С трудом мне удалось отыскать выход на улицу. Я отметила про себя, как мне этого не хватало. Вскоре глаза привыкли к яркости и обилию зелени. Вскинув голову, ясное небо теперь отражалось в моих глазах. Словно подчиняясь невидимой связи, которая может существовать у родных сестер, я отыскала высокую девушку, которая болталась с пожилым кентавром. В нашем мире Дарья занималась конным спортом и никогда не упускала ни одной тренировки, только на время оставив их без внимания, когда томилась со сломанной рукой дома. Для меня не было удивлением, что Даша моментально нашла общий язык с кентавром и, пока она ошибочно полагала, что я толкую с Эдмундом Справедливым на тему наших занятий овладением луком и мечом, не простила бы себя, если упустила возможность прокатиться на говорящем белом скакуне. Я ухмыльнулась про себя и с удивлением поняла, что хочу предаться одиночеству. Я знала, что ничем хорошим для меня это не может закончиться, потому только в покинутости всеми на меня всегда набрасывались, подобно стае голодных волков, самые печальные, безрадостные мысли. Пока Даша проводила время в забавах, не ведая причину моей подавленности, я задалась соблазнительной мыслью втихомолку уйти ото всех, отыскать какое-нибудь местечко и освободиться от эмоций. Может быть, я не откажусь себе в удовольствие вволю посокрушаться. Хорошо, такое местечко вскоре заприметили мои глаза на вершине крепости. Тут свободно куролесил ветерок. Когда мне удалось подняться на не слишком высокую точку, я даже запамятовала про всякую акрофобию. Я часто выпадала из мира, витая в облаках. За мои отважные заслуги спустя время открылся потрясающий вид на дремучую чащу и зеркальный залив. Такая картина так поразила меня, что я не удержалась от одного крепкого словца, который по праву мог передать мой неописуемый восторг. — Однажды, в один прекрасный день, кто-то условился не сквернословить, — провозгласила Даша и с высоты птичьего полета казалась теперь не такой высокой. Я не удержалась от такого обстоятельства и ухмыльнулась, словно довольствуясь призраком мечты (быть высокой, как Дарья). — А еще я однажды сказала это: «я человек слова. Сказал, значит сделал. Не сделал — откажись от своих слов», — Даша прыснула, мы обе понимали, что это шутка, — И я сказала "уху есть!", а не то, что тебе послышалось. Так каким образом ты отыскала меня? — не кончала удивляться я. — По запаху. Может, довольно смердеть трауром? — прыснула Даша, — Каспиан сказал, что я тебе вдруг понадобилась. — Опять этот Каспиан, — пробрюзжала я, как старый гном, — Этот принц стал, порядком, меня раздражать. — А вот зря, ты ждала в нашем мире принца на белом коне, — заметила Даша с усмешкой, — вот и получи. — Шутка то смешная, но мне не смешно. — Это от злости. Хватит пыхтеть, как паровоз, — мудро рассудила Даша, — я никак не пойму причину твоего недовольства. — Я сама не понимаю, — вмиг пала духом я и уже потом осознала, как высоко я забралась — черт возьми, голова кружится. Так, я буду спускаться. — Осторожно, сломать что-то — это как два пальца с такой… Вдруг я действительно соскользнула рукой, не ухватившись за выступ, и ухнула вниз. Я лежала на земле, корчась от нестерпимой боли. — Господи, Люся! — воскликнула Даша, моментально оказавшись рядом со мной, — Так, немедленно скажи мне, что болит. — Черт подери, нога. Правая. И рука, твою мать… Тоже правая, — я ругалась, на чем свет стоит, стиснув зубы и снося муки боли. — Так, рука, правая, — дрожащим голосом повторила Даша, — Боль острая? Попробуй ею пошевельнуть. — Твою мать! — рявкнула я, но пыталась совладать с собой и вспомнила просьбу Даши — рука свободно шевелилась, но ломота прекрасно чувствовалась, однако руку я даже согнула в локтях. — Так, это уже хорошо, возможно, перелома нет, — судорожно выдохнула Даша, пытаясь призвать хладнокровность на подмогу, — но я не стала ручаться. — ЧТО? — пришла в шок я, — Хорошо, твоя мама врач. — Фармацевт, — поправила Даша, — да какой от этого прок в данный момент? Так, проделай те же движения ногой, что с рукой. — Черт побери, я не могу ею пошевелить! — всхлипывала я, не слыша саму себя. Мне казалось, это было последним мгновением здравомыслия и обморочное состояние скоро одержит победу, — Не могу. У меня перелом. О господи! Я сломала ногу! Даша, помоги мне, я слишком молода, чтобы отправиться в страну Аслана! — Успокойся, пока еще рано нам обеим, — пыталась успокоить меня Даша, хотя с дрожащими руками провернуть это довольно трудновато, — от этого еще никто не умирал. Нужна палка, чтобы зафиксировать ногу в правильном положении, если это перелом. Черт возьми, я не вижу поблизости ни одной палки и я даже не знаю, перелом ли это! — я имела право завидовать Даше, которая держала себя в руках в то время, когда я давно впала в безумие, просто утопая в слезах от ужасной боли, — Люси… — остолбенела Даша, — сок огнецвета. Черт, точно! Я за остальными. Никуда не уходи. На последнее предложение Даши я откупилась слабой полуулыбкой, но минуты радости закончила снова ужасная боль. Когда помощь пришла, я была уже в отключке. На моем веку было единственным случаем, когда близкого мне человека отделяли какие-то минуты от смерти. Все в этом мире отошло для меня на второй план, поскольку жизнь единственного человека, в отражении которого я видела саму себя, висела на волоске от смерти и в данный момент зависела от меня. Я не чувствовала почву под ногами и, как мне показалось, я довольно быстро оказалась в крепости, подобрав подолы платья, чтобы ненароком не споткнуться — со мной происходило это редко, но сейчас была дорога каждая секунда. В любой момент судьба могла начать шутить. В крепости, словно кто-то смеялся надо мной, никого не оказалось, а мне сильнее воздуха в данный момент необходима нужна Люси Певенси. Я рыскала глазами, направляясь в одну из комнат, полагаясь на случай: «а вдруг повезет?». Просто возмутительно было стоять, хлопая глазами — необходимо было действовать! Моментально мои безуспешные попытки обнаружил кентавр с гнедой мастью и, не дожидаясь, пока тот спросит причину моей суетливости, задала вопрос я с красными, от слез, глазами: — Мне нужна Люси Отважная! Там Люся, она упала и сильно ударилась ногой. Я думаю, это перелом. Мне нужна помощь! — на одном дыхании промолвила я. Кентавр меня понял — мне не составило труда догадаться об этом по короткому кивку, которым тот ограничился и помчался к королеве Нарнии. Меня же просто обескуражило спокойствие, которым дышал его облик. Я не могла спокойно стоять, поэтому принялась расхаживать по крепости, и гадая, все ли хорошо с Люсей. Уйти я не смела, нужно было показать остальным дорогу. Мне казалось, канула целая вечность, когда показался по серьезному настроенный король Питер, а за ним не отставали Сьюзен, Люси и Эдмунд, с не менее озабоченными лицами. По глазам Питера я догадалась, что в объяснениях юноша не нуждался и уже поставлен в известность — я не сомневаюсь, любезный кентавр обо всем ему уже поведал. — Как это произошло? — строго спросил Питер, когда мы мчались семимильными шагами. — Рука соскользнула с выступа! — несдержанно выкрикнула я, а в висках билась только одна мысль: «только бы успеть!». — Возможно, твоя подруга могла сломать что-то, — предположил Питер, поставив меня перед тем фактом, что отлично просвещен моими словами с рассказа гнедого кентавра, — но целебный бальзам Лу и с малым справлялся, не переживай. Мне не нужно было указывать на неподвижную фигуру. На секунду показалось, что Люся просто объята сном, но резко передо мной встал такой ужасный факт: близкий мне человек в опасности! Я верила Люси, что только такой маленькой девочке по силам вырвать Люсю из лап смерти. В ту же секунду капля живительного экстракта была отдана девушке и в ту самую секунду я уже воображала, как Люся открывает глаза с кислой улыбкой, но ни в следующую, ни последующую секунду моему воображению так и полагалось остаться только воображением. — Что происходит? — слезы у меня не высыхали, — Почему не работает? — А я скажу вам, почему, — мрачно произнес чей-то голос, — Вы уже отдали ей каплю. Это был Никабрик. Все остальные действия разворачивались для меня, как в промозглом облаке тумана. Я не видела тот ужас, который перекосил бледное лицо Люси и скорбная печаль, которая отражалась теперь на лице каждого. — Неужели ей никак нельзя помочь? — спросил чей-то голос. Возможно, Сьюзен. Я с трудом могла воскресить в памяти тот эпизод, когда Люся оказалась в крепости, но единственное, что могло заставить меня опомниться, это на удивление знакомое место. Только потом я сообразила, что в этой тускло-освещенной комнате в свете факелов на лежанке теперь уже лежала не я, а близкий мне человек. Прямо-таки ирония судьбы. — Пойду, позову барсука, — произнес Трампик и удалился. — Почему мой животворный бальзам не подействовал дважды? — с убитым видом спросила Люси. На щеках девочки не было влажных дорожек от слез. Люси, вне всяких сомнений, очень переживала, однако, не стоит забывать, что Певенси только на первый взгляд кажутся детьми. На самом деле каждый из них взрослым уже был, а взрослым всегда сносить все легче. Никто не нашелся, что ответить, а тишина становилась просто невыносимой. Сьюзен, Эдмунд и Питер отозвались молчанием, которое можно расценивать, как их неведение в этом вопросе. Когда явился озабоченный барсук и приладил палку к ноге Люси (я поражалась, как ему удалось это сделать лапками), я уже в ясном уме промолвила: — Что теперь делать? — Взывать к Аслану, — ответил барсук, — Я же буду делать по мере моих сил, дорогая. — Ага, больно Аслан ей поможет, если отвадить горе от нарнийцев ему было не по силам, — сердито заметил Трампик, но бесцветным и сухим звучал голос гнома. Я не сразу догадалась, что это было сочувствием. — Останься с ней, — с чувством посоветовал барсук, когда Сьюзен, Эдмунд, Люси и Питер понуро вышли, словно на эшафот.

* * *

Когда пелена внезапно отступила, я обнаружила, что только отошла ото сна и хотела бы, что увиденное передо мною оказалась обычным кошмаром. Я коснулась Люси и поняла, что у нее поднялась температура. Моим незамедлительным решением было оповестить об этом барсука, ведь в Нарнии вряд ли представятся жаропонижающие таблетки, а в здешних лекарственных травах я не была таким уж большим знатоком. Однако на поиски барсука не ушло много времени, однако опять же семейство Певенси чувствовало своим долгом увязаться следом, да и Каспиан поддерживал, как я сообразила, остальных в этом. Барсук кудесил с травами, а Питер собирался было открыть рот, как Люся полушепотом изрекла имя Эдмунда. Я вытаращила глаза и извиняющим взглядом окинула Питера, хотя мой взгляд должен был принадлежать Эдмунду, который (для меня и это не осталось незамеченным) был, мягко говоря, в шоке. — Эдмунд... — Бредит, — сказала я. «Заткнись», — подумала я. Не только Эдмунд, но и остальные откупились остолбеневшими видами и я не помню, как куда-то пропали.