Хроники Нарнии: Иная сторона сказки

Даже сквозь полузабытье я ощущала страшную ломоту и палящий жар, который, казалось, источала каждая клеточка моего существа. Для меня оставался странным тот факт, что все вокруг было в пастельных тонах и глаза могли вдоволь нарадоваться такими прекрасными цветами, которых в нашем мире я никогда не видела. Также внезапно, я почувствовала, как моя душа тянется куда-то вдаль, как росток к лучикам солнца и, радуясь так, как мы можем радоваться только в детстве. Взгляд мой упал на великолепного, златогривого льва, который стоял в нескольких шагах от меня. — Встань, — произнес Аслан и, к своему изумлению, я не заметила, что сидела на земле, — Поднимись, — я сделала, что велел Великий лев сама не веря, что мне по силам это сделать и весьма удивилась, когда убедилась в обратном. Я с нескрываемым вопросом посмотрела на Аслана и увидела в глазах ответ, — Подойти, дай дохнуть на тебя, — вскоре меня обдало теплым воздухом, — Теперь пора, дитя мое — ты и твоя подруга нужны Нарнии. Лев не исчез, с той же теплотой в глазах смотря на меня, а уходить мне совсем не хотелось, но кто-то нарочно заставил меня открыть глаза. Невыносимая боль кончилась, наступило утро. — Я не хотел тебе говорить об этом, милая, — сообщил Боровик тихо мне, — но твоя подруга может не дожить до восхода. В глазах-бусинках барсука отразилась такая жалость, что я приложила силы не заплакать от осознания того грядущего, которое, словно с алчным ожиданием, караулило близкого человека. Не ухватилась я за момент и не покинула комнату, где разворачивался наш безрадостный разговор с барсуком, как внезапно показалась фигура, которая была на половину ниже высокого мужчины. Это был гном Трампик — лицо его было перекошено так, словно произошло что-то невероятное и, в то же время, пугающее. — Не говори мне, что все кончилось, — упавшим голосом промолвила я. — Не могу, хоть убей… Бородки-сковородки! — гном все еще пребывал в неизгладимом впечатлении. — Что случилось? — стремительно спросила Сьюзен. Я с Певенси несколько часов с того момента, как я не смогла выносить все это и ушла, не отходили от каменного стола и изображения Аслана, вознося свои просьбы к Аслану незримо для других. Мне это удавалось, поскольку Певенси не могли часами здесь находиться, и я даже видела, как многих поглотило отчаяние. Несмотря на то, что Люся молвила имя Эдмунда, не пребывая в особо ясном состоянии, я с Певенси это никак не комментировали. Они делали вид (да и Трампик с барсуком), как не слышали. — В это невозможно поверить, но… — продолжал Трампик, не одна Люси поднесла руки ко рту — так делают, когда вот-вот расплачутся, — Но складывается такое впечатление, будто она не умирала несколько часов назад от жара. — ЧТО?! — опешила я и, забыв обо всем на свете, припустила к своей лучшей подруге. — Даже если это так, ни к чему ей сейчас сколько народу, — провозгласил Боровик, оставшиеся Певенси остановились, — Что ей сейчас необходимо — это покой. Я не слышала дальше разговор между Певенси и барсуком, да и поклясться могла, что препираться никто не изъял духом — я бежала, так быстро, как могла бежать в кошмаре, но сейчас мне больше всего хотелось, чтобы явь не оказалась сном, как несколько часов назад. Каково же было мое удивление увидеть уже наполовину вставшую с лежанки из вереска Люську, которая освободила ногу от ненужной больше палки и пребывала в раздумьях. Я кинулась к ней, и мы обнялись, но это никак не побороло ступор Люси. — Господи, ты жива! — радовалась я, слезы градом катились по моим щекам от счастья, — Но каким образом тебе это удалось? — Аслан… — только и всего прошептала Люся и пустилась в свой рассказ, отхлебывая каждый раз приятно-пахнущее травяное питье из деревянной кружки, которое приготовил для нее Боровик. Люся ожидала увидеть следующую реакцию: мое остолбеневшее лицо, но я слушала предельно внимательно и сосредоточенно с самым серьезным выражением лица. Когда Люся кончила пить отвар из лекарственных трав и свой рассказ, то произнесла: — Может быть, я побывала в Стране Аслана? — Это можно узнать только одним способом, — глубокомысленно заметила я, — ты видела там того, кого уже давно нет в нашем мире? — Нет, — моментально провозгласила Люся, покачав головой, — но в сказке не видела и Джил на горе, когда решила покрасоваться перед Вредом. Хотя ее родители были живы или не достойны, ну или это не относится к пророчеству. Помнишь, у меня были идеи, что писатель продолжил писать книгу, чтобы она получилась более объемной? Но позволено ли мне было видеть кого-либо из близких? — Да, — также живо отозвалась я, — Аслан отвечал на этот вопрос. «Это ты узнаешь только там, сын мой. Но если ты отправишься туда, то больше не вернешься». Ты здесь. Опять же, снова неразбериха с "Серебряным креслом". — Допустим, если этим местом было не Страна Аслана, то что? — спросила Люся. Я покачала головой. — Возможно, что-то вроде Леса-Между-Мирами, и оно связывало все миры со Страной Аслана, — рассудила я, позабыв о том, что нам с Люсей положено разыгрывать комедию, будто мы знаем об этом столько же, сколько о Нарнии, как наивно полагают Певенси и нарнийцы. — Откуда вы о нас столько знаете? — задал вопрос грубый голос, который, несомненно, принадлежал Трампику — ведь на его невысокую фигуру в тусклом свете факелов взирали мы с Люсей. Моя подруга подскочила, я же осталась сидеть с растерянным выражением лица на лежанке. — Слышали, как и Каспиан, — вмиг нашлась Люся, с толикой страха взирая на гнома за оголенную тайну. — Неужели? — не поверил нам Трампик — я увидела сомнение, которое осветило его лицо, — От кого же? Кто вам успел рассказать? — Трам, ты подозреваешь нас в том, что мы — враги? — холодно спросила Дарья. — Почему я должен вас подозревать? — Потому, что мы тебе никогда не нравились, — поднялась Даша, сохраняя хладнокровность. — Да? — с едва заметной ухмылкой вопросил гном, — С чего же ты это взяла, дитя человека? — С первой нашей встречи я бы не сказала, что ты уж так любезно с нами обходился, — продолжала Даша. — Я не сомневался, что ты умеешь видеть вглубь самых разнообразных вещей природы, но сейчас ты горько ошибаешься. Я наоборот пытался вам помочь, привить стойкость и показать, каким мерзким, тельмаринским духом пропитана вся Нарния! — воскликнул гном, а потом опечалился: — И не только духом. «Но и кровью нарнийцев», — подумала я. Послышались отчетливые шаги, эхом отскакивающие от стен крепости. Не было сомнений, что громкие речи Трама привлекли чье-то внимание. — Слушай, Трам, мы не враги, — быстро перешла к сути дела Люся, чувствуя наваливающуюся усталость, но еще стояла на ногах назло всему, — если бы это оказалось так, Аслан не исцелил меня, согласись же. Трампик не нашелся, что на это ответить, только губами прошептал имя Великого льва. Показался Эдмунд с невозмутимым выражением лица. Мне снова сделалось совестливо — Люсе везло больше. — По какому поводу шум, Трам? — спокойно вопросил Эдмунд. Не только я, но и Люся умоляюще смотрели на Трампика, а гном, на минутку задумавшись, изрек следующее: — Я же гном, мне положено ворчать, — и с кивком, который был даже едва заметен нам, гном вышел. — Как ты? — спросил Эдмунд, глядя на Люсю. — Нормалек, благодарю, — отозвалась Люся, наконец отыскав в себе силы посмотреть в глаза Эдмунду. — А ведь Трампик пришелся очень кстати, — шепотом продолжала я, когда Эдмунд Справедливый удалился. — О чем ты? — не понимала Люся, с сожалением заметив, что кружка отвара давно пуста. — О том, что мы забыли о всякой осмотрительности, — пояснила я спокойно. — Слушай, у меня есть два предложения и один вопрос. — Говори, но потом тебе лучше кое-что узнать. — Давай ты, — предложила Люся. — Если скажу я, у тебя снова возникнет страх прямого взгляда Эдмунда, а я видела, как ты на него смотрела. Молодец! — Странно, но я и позабыла про всякий страх. Может быть, Аслан вдохнул в меня храбрость? — Я не могу выразить, как я переживала за тебя, — прослезилась я, — Больше так не пугай меня! — Хорошо, — отозвалась Люся со слабой полуулыбкой. — Говори, что за предложения и вопрос. — Почему бы не сказать Певенси, что мы знаем об их мире? Я предлагаю не раскрывать карты, а сказать, что мы очень хорошо знаем о Нарнии. — Лучше не стоит, будет больше вопросов, — рассудила я. — Здесь ты права, но я хочу быть предельна честна со своими друзьями и… кое-кем другим, — добавила Люся, красноречиво вскинув брови. — Куда уж откровеннее, — колоритно заметила я. — Ты это про что? — не поняла Люся. — Давай свое предложение и, будет лучше, если я об этом скажу за пределами крепости. — Снова читаешь мои мысли! — засмеялась Люся, — Я только хотела предложить тебе покинуть эту кротовую дыру. Сил моих нет находиться здесь! — Меня до сих пор пугают наши сходства. Хорошо, — согласилась я, — если ты точно в порядке. Я вижу, что ты еще не крепко держишься на ногах. — Ерунда! В полном, но мне придется кстати Боровик — его чай бесподобен. Надеюсь, никто по пути нам не подвернется. — Шуми больше и подвернется, — с подковыркой вставила я. — Черт, мне нужно зеркало. Вот конфуз то будет, если все меня увидят при ярком свете, — на эти стенания Люси я только закатила глаза, — мой видок, бьюсь об заклад, напугает даже ту ведьму с ее крылатым выражением "нарисуйте круг". Вот умудрилась же я швырнуть зеркало — косметичка в рюкзаке, а зеркала нет! Ну, конечно, просить тебя нанести на мое лицо макияж лучше даже не пытаться. — Если я тебе об этом расскажу, — произнесла Даша, когда мы отошли и прогуливались недалеко от крепости — стояло свежее и погожее утро, — ты не сможешь даже разговаривать с Эдмундом. Тебя насквозь проберет такой срам… представить страшно. — Господи, Даша, меня это уже пугает, — сказала я, — что произошло за то время, пока я пролежала в отключке? Неужели Эду призналась в любви? — добавила я, шутя. — Почти, — плутовски улыбнулась Даша. — Не томи. Говори уже, — безудержно прошипела я — я не пыталась даже себя держать в руках, когда дело принимало такие обороты. — Сама напросилась. Когда ты была без сознания, то шепотом произнесла его имя. При нем и остальных Певенси, если не считать Трампика и Боровика. Два раза. Я остановилась, словно нижняя часть моего тела приросла к земле и с таким видом, будто меня шандарахнули стулом. — И что они сказали? — я даже говорила не своим голосом. — По-моему, для этого не было времени, — сказала Даша, — не переживай так. Если судить по Эдмунду, то можно поверить, что он в самом деле ничего не слышал. Но был он тогда в шоке, если мягко говорить. — А какой был у него вид? Опиши подробнее, — следующие минуты прошли для Дарьи, как в аду, потому что я жаждала услышать каждую мелочь в ярких красках. Вскоре Даша закончила и с облегчением выдохнула, — Слава Аслану, теперь Каспиан и думать забудет о своих подкатах. Что этот идиот о себе возомнил? Хоть на Сьюзен переключится, как и следует канону. — Это если оценивать ситуацию, исходя из фильма, — заметила Даша, — в книге он был с дочерью Раманду. — Как же всё-таки сложно с этими книгой и фильмом! — Лучше подумай, когда ты скажешь Эдмунду о тренировках. У меня предчувствие, что времени у нас осталось не много. — А стоит ли игра свеч? — В смысле? — Питер, зараза, — хихикнула я, намекая на вышеупомянутый вопрос (я снова скажу, что только у истинных друзей есть шутки, которые понимают только они), — В том, что можем ли мы позволить себе лезть на рожон и остаться при этом в живых? — Аслан с нами — это самое важное. После того, как мы поболтали с Дашей о своем, желудок внезапно дал знать о себе. Не только я ощущала голод, поскольку Даше кусок в горло не лез, и мы решили урвать что-нибудь съестное и позавтракать на открытом воздухе — в крепость я ногой больше не ступлю! Когда Даша отправилась и за моим рюкзаком — мы задались целью поэкспериментировать с прическами и, заодно я попросила ее нанести мне на лицо макияж — кануло довольно много времени и меня это немного начало раздражать. — Почему так долго? Я же и с голоду сдохнуть могла! — Не могла. Меня Каспиан задержал, — проворчала Даша, довольствуясь своим травяным питьем и хмуро бросая взгляд вдаль. — О, — многозначаще протянула я эту букву, — Рассказывай.