Хроники Нарнии: Иная сторона сказки

Вскоре мне пришлось принять во внимание тот факт, что Громобою было нелегко везти на своей глянцевой спине двух девушек сразу, поэтому я была вынуждена пересесть уже на спину нарнийского грифона и воспарить в темные небеса, когда войско Питера — вернее то, что от него осталось — уже достаточно далеко находилось от замка Мираза. Я не очень жаловала такой вид передвижения — я чувствовала себя уверенно только в седле какого-нибудь скакуна, однако ряды войска Питера такие создания давно не составляли. Мне только довелось узнать, что Люся чувствовала себя в своей стихии, словно была рождена для того, чтобы летать на грифонах и подобных им летающим существам. Для меня оставалось загадкой, почему при такой температуре мои слезы не превращаются в льдинки — глаза Люси тоже были полны отчаяния, однако что-то поддерживало нас с Люсей еще, не дав окончательно упасть или сломаться: не крылья грифонов и не скелет, а какая-то неизвестная сила не позволяла мне и моей подруге пасть духом. Во время атаки на замок, инстинкты работали во всю, а позже пришло осознание всего ужаса, который остался позади. Плох такой полет на грифонах тем, что такие звери долго не выдерживают многочасовой полет — при условии, если на их спинах находится человек, да и массивные крылья, вздымающиеся с двух сторон, хлопали каждый раз по ногам, поэтому в скором времени нам с Люсей пришлось спуститься с небес на землю, но готовы мы были к этому тогда, когда почувствовали, что нам по силам не показывать свою слабость и под силу сдержать слезы. По истечению времени я поняла, что пробыла в полете довольно большой отрезок времени и пальцы мои озябли. Нет, я их совсем не чувствовала. Такое бывает, когда долго продержишь руки в снегу. Через невеликий промежуток времени руки удалось согреть, да я сама согрелась, поскольку теперь мне издевательски улыбалась возможность не только идти пешком, но и наслаждаться перебранкой Питера с Каспианом — удовольствие, надо заметить, весьма сомнительное. Мы с Люсей молча следовали за войском, держась за руки и смотря под ноги — в таком состоянии особо не поговоришь, да и о каких разговорах могла идти речь, когда пережить тот ужас, который встретил нас с Люсей с распростертыми объятиями, было тяжело? Чувство, которое наседало на Люсю и меня было невыносимым. Мне на минуту казалось, что Люся вот-вот впадет в истерику или повредится умом после такого случая. Я же привыкла скрывать все то, что у меня происходило в душе, чтобы эмоции не отразились на моем лице, однако иногда одному взгляду под силу обо всем рассказать. Следующие часы прошли, как во сне. Вокруг рассвело, но этот рассвет был кровавым. Это на секунду удивило нас с Дашей, однако вскоре утро сделалось хмурым, как и ему и полагается быть, исходя из фильма. Даша могла полагать, что такое обстоятельство подорвет мое психическое здоровье. Я не сомневалась, что это бы произошло в нашем мире, но воздух Нарнии распространял свое действие на нас обеих. Через некоторое время, когда уж совсем рассвело и утро вступило в свои права (мы с Дашей уж валились с ног, поскольку половину пути протопали пешком), нам с Дашей снова открылся курган, который воздвигнули вокруг каменного стола. Месяц назад Питер нес этой же дорогой Дарью на руках, а я сжималась от суровых взглядов кентавров, которые оказывали королям и королевам прошлого должный прием. Однако сейчас мы шли с Дашей с суровыми лицами и в кольчугах, сжимая в руках оружия, сжимая зубы. Даже наш взгляд изменился и был пропитан холодностью, хотя внутри, казалось нам, что-то надломилось. Теперь, спустя почти месяц, мы шли с Дашей знакомой дорогой и нас встречали не великолепные кентавры с взнесенными острием вверх мечами, а маленькая девочка с золотистыми волосами, барсук Боровик и остальные нарнийцы, которые не участвовали в атаке на замок. «Тем лучше», — подумала Даша. Наши мысли, никакого удивления, всегда совпадали, а наши сходства, после ошеломления, вызывали всегда улыбку. — Что случилось? — панихидно спросила милая Люси. — Сейчас начнется, — пробурчала Даша достаточно тихо для сведений остальных, — Я говорила, ничем хорошим это не кончится. Я на такое заявление Даши ничего не ответила. Да и что можно было ответить? — Спроси его, — выделив Каспиана, раздражительно отозвался Питер младшей сестре. — Питер! — с укором сказала Сьюзен, рядом с которой мы с Дашей, собственно, находились. — Меня? — не понял Каспиан, — Ты мог бы остановить атаку! — заметил принц. — Может, уйдем? — спросила я Дашу. — Нет, нельзя — будущее может пойти непредсказуемо, если мы провороним момент у каменного стола — так сказал Аслан, — рассудила Даша, хотя сама не горела желанием находиться здесь, а Аслан сказал той во снах, — Мужайся и молчи. — Нет, не мог из-за тебя, — процедил Питер, — Если бы ты держался плана, они бы не погибли. — Они бы не погибли, если бы меня послушались и остались здесь! — не помня себя, провозгласил Каспиан. — Ты сам позвал нас! Помнишь? — теперь уже едва ли не с пеной у рта отозвался Питер. — Это моя первая ошибка, — холодно заметил Каспиан. — Твоей первой ошибкой было возглавить этот народ, — ответствовал ему верховный король. — ЭЙ! — рявкнул Каспиан — Питер с исступленностью в голубых глазах вцепился в принца в бегах, словно усилием воли заставив себя не перерезать ему горло, — Это не я бросил Нарнию в беде, — сквозь зубы говорил юноша-тельмарин. — Вы завоеватели! — с яростью продолжал эту баталию Питер, — У тебя не больше прав, чем у Мираза! — Каспиан, оттолкнув Питера, направился в крепость, — Ты, он, твой отец! — последние слова, слетевшие с языка Питера были, как пощечина для Каспиана — юноша остановился, — Нарнии было куда лучше без вас! Что верно, то верно, но внезапно я услышала крик Каспиана, который переходил в рычание и звук двух обнажающихся мечей. — Хватит! — провозгласила Сьюзен. Наше внимание с Дашей, не только нарнийских королей (Каспиан, так или иначе, станет королем в ближайшем будущем, а исход сего приключения нам с Дашей известен), привлек Трампик, которого нес на руках добрый кентавр Громобой, а дыхание рыжего гнома становилось слабее и слабее. Гнома помогли уложить на землю Эдмунд со Сьюзен, а малышка Люси бросилась на подмогу маленькому другу, по дороге разобравшись с живительным бальзамом. Мы с Дашей столпились вокруг Трампика — Сьюзен и Люси сели. Пока Даша наблюдала за тем, как красная капля, подобно рубину, блеснет в воздухе и будет отдана гному, мне открылся взгляд черного гнома Никабрика, у которого уже в голове имелся замечательный план по воскресению еще более ужасной силы из древности, которая легко даст фору узурпатору. Мираз, на фоне этой силы выглядел просто жалко, но еще более ничтожно выглядели они оба на фоне той светлой силы, которая создала Нарнию. Каспиан последовал в крепость, засунув меч в ножны — Питер проводил его яростным взглядом и вернулся к Люси, а Никабрик увязался за будущим королем. Капля была отдана гному и если я несколько часов назад я видела несколько смертей, то теперь я могла наблюдать противоположную ей силу — Жизнь. — Что вы все столпились? Тельмарины близко. Лицо моей дорогой подруги и мое озарилось улыбками, а в моих глазах еще и застыли слезы. — Спасибо, маленький друг. Люси отозвалась гному улыбкой и вскоре Певенси в полном составе направились в крепость, не сомневаясь, что Трампик полностью исцелился, в силах даже танцевать, но мы с Дашей задались целью остаться с нашим дорогим дээмдэ. Вне всякого сомнения, Мираз уже сейчас провозгласил себя королем — мы в этом не сомневались с Дашей, как не сомневались в здравии Трампика Певенси. — Как ты, Трам? — с чувством спросила Дарья. — Бывало и получше, — отозвался гном голосом, владелец которого, много повидал на своем веку, но Трампик вдруг подумал, что его грубый голос может расстроить девочку и тут же исправился: — Спасибо. — Можешь подняться? — спросила уже я — Трампик на такой вопрос мой ответил довольно странным образом: рыжий гном просто поднялся и вдруг провозгласил: — Я должен признать свою неправоту, когда со дня нашей первой встречи назвал тебя хилой девочкой, — и с этими словами Трампик засеменил за остальными Певенси. Мы с Дашей не знали, сколько времени нам отведено для передышки, поскольку через несколько минут Каспиан, под влиянием черного гнома, призовет более могущественную и опасную силу, чем Мираз. — Когда Трампик такое говорил? — мне больше было не к кому обращаться с таким вопросом, кроме Даши. — Прошлое в прошлом, — мудро сказала Дарья, — Ты доказала это и твои поступки сказали Трампику о многом. — Даша, чего я не знаю? — Мне надо бы уже привыкнуть, что этот вопрос стоит у тебя в списке главных, — горько усмехнулась Дарья — битва наложила свой отпечаток. — И все-таки, я хочу узнать, — Даша прекрасно меня знала — меня остановит только безразличие к данной ситуации. — Я думаю, тебе это неважно знать, но я скажу. Когда ты упала в обморок, Трам неосторожно бросил: «хиленькая девчонка попалась». Но это было только мнение Трама, — добавила Даша, понимая, что я могу вспыхнуть, подобно пожару. — Да нет, — просто ответила я, — Трам был прав. — Был, — заметила Даша, — а ты сделала большое усилие и поработала здорово над собой. Мы обе стали лучше. Аслан нами гордится. — Да, — согласилась я, входя в крепость с Дашей и весьма тронутая ее словами, — Аслан будет нами гордиться. — Нет, Аслан нами гордится. Когда мне не сразу стал понятлив смысл Дашиных слов, я уж было начинала поневоле задаваться вопросом по поводу Каспиана, но когда Даша воротилась вся на иголках (это мало похоже на Дашу), когда я в компании Рипичипа и Боровика потягивала чай из нарнийских трав (а когда мне представится еще возможность попробовать этот изумительный вкус и поболтать с говорящими зверюшками?), Даша бросила про какую-то беду в отражении глазах Питера и мне сразу стало ясно: ведьма и волк-оборотень давно уж вожжались с будущим королем. Страх присутствовал, и в то же время не было. Однако можем ли мы с Дашей считать себя храбрыми и мудрыми людьми, если отступимся от этого? Если мы не отступились от битвы, мы должны справиться и здесь. Когда мы разыскали на всех порах (и откуда эта семейка все знает) мчащихся на подмогу к Каспиану Певенси, мы подступили к каменному столу и услышали возглас Питера: — Стой! — снова звук оружия, которое покинуло ножны. Питер и Эдмунд с обнажившимися мечами показались первыми, пока Каспиан стоял, протягивая руку Колдунье. Оборотень, сиганув через каменный стол, оказался рядом с Дашей — девушка одним движением вынула меч и показался противный оскал твари, которая ходила кругами вокруг Даши. Я и Эдмунд бросились на подмогу, когда Питер сражался со злой ведьмой. Жертвой волк-оборотень выбрал Эдмунда — король замахнулся мечом, но тварь пригнулась, однако Эдмунд подранил оборотню-волку бок. Послышался волчий вой. Пока Никабрик не убил Трампика, на помощь пришла Люси Отважная, однако Никабрик изловчился выхватить ее кинжал. Даша, воспользовавшись ситуацией, отпихнула мерзкую ведьму, ударив ботинком в грудь — та со стоном отлетела, пока Питер валялся. Оборотня-волка я с Эдмундом взяли на себя, но в прыжке, от которого зависела жизнь короля, Эдмунду удалось сразить эту тварь. Никабрик, похоже, не мог поднять руку на девочку и Трам сразил того. — Ну же, — Колдунья поняла — плохо для нее складывались обстоятельства, — Ну! — Не трогай его! — мы с Дашей видели только спину Питера. — Питер, милый, — сказала Джадис ласково, но все же испугалась короля, — Постойте-ка… — взгляд Колдуньи вдруг пал на нас, отчего мне и Даше сделалось не по себе, — а это кто? Неужели, защитницы Нарнии, о которых говорилось в книге того глупого волшебника на острове? Так или иначе, — вернулась Колдунья к Питеру, — я скучала. Ну же. Одну каплю. Тебе не победить без меня. — Питер, не слушай ее, — твердо сказала Дарья, но острие меча Питера плавно опускалось. Внезапно мы с Дашей услышали звук вонзающегося в лед железа — острие меча Эдмунда пронзило призрак Колдуньи, пошли трещины и вскоре лед с криком Джадис лопнул. — Знаю, — сказал Эдмунд, — ты мог бы сам. Питер на станции однажды сказал брату: «я мог бы сам». Я наконец могла вдохнуть спокойно, но тут мы с Дашей обнаружили королеву Сьюзен, которая, метнув красноречивый взгляд в Каспиана, удалилась, а по ту сторону арки взирал Аслан. — Что же имела под «защитницами Нарнии» Колдунья? — спросил Эдмунд некоторыми минутами позже, когда мы с Дашей возвращались в крепость — глупо было ждать от погоды, что ненастье кончится. Даша метнула в меня предупреждающий взгляд, когда я уж было собиралась погнать язык, поэтому я пожала только плечами, отхлебывая чай, который приготовил Боровик. — Мы не знаем, — говорить ложь задалась целью моя подруга, — мы же уже говорили: мы здесь люди новые. Эдмунд поглядел на Дарью, потом на меня. — Ты ставишь под вопрос ее слова? — спросила я. — Я хотел бы услышать, что скажешь на вопрос мой ты, — спокойно ответил Эдмунд. — Я сказала бы то же самое. — Что же, — сказал король Эдмунд, — тебе виднее, — и удалился. — Думаешь, он про что-то прощелкал? — спросила Дашу я. — Я не думаю, но возможно. — И с какого конца в твоих словах искать толику рациональности? — Уже говоришь так, как Эдмунд, — усмехнулась Даша. — У тебя улыбка… странная. Как будто ты ее выжимаешь, — заметила я. — У меня не осталось ни на что сил. Нужно поспать — утро вечера мудренее. Мы с Дашей направились в комнату, когда я все еще думала над словами Эдмунда. Вдруг что-то просек? Эдмунд очень умный, поэтому мог. Мы с Дашей иногда неосторожно бросались словами, но мы обе терялись в догадках, что имела в виду Белая колдунья. — Даша, — вдруг позвала я подругу, когда Дарья уже расположилась на своей лежанке. — Что? — Что же имела в виду бледная колдунья? — Давай поговорим об этом завтра. Спустя минуту я вспомнила: — Даша. — Аслан, пошли мне терпения. Что еще? — Помнишь наши заметочки? — ухмыльнулась я. — Ты имеешь свойство уставать? — улыбнулась Дарья. — Спи уже, а я пока что-нибудь набросаю. — Хорошо, — позевывала Даша, — Спокойной ночи, нарнийских снов. Время действительно перекатило к ночи, а я вдруг задалась целью позабавляться заметками, словно это было жизненно необходимо и увлеклась их перечитываем, а потом приступила писать: «С помощью Аслана мы с Дашей живы. Конец дня. Я не рассчитывала дожить до этой ночи. Мне было страшно, как никогда. Больших переживаний заняла моя дорогая подруга. За Эдмунда я волновалась еще с утра прошлого дня и переживаю до сих пор, а Даша не понимает причину моей бессонницы. Эдмунд заподозрил что-то со слов Колдуньи, но мы с Дашей сами толком не сообразили. Молчим, аки партизаны, правду тая. Мне противно от этого! Последуют вопросы, а затем нас объявят предателями и изменниками. Я не хочу этого допустить. Ужасно сложно. Не знаю, позволит ли мне Аслан вернуться в Нарнию снова. Мне кажется, я достаточному здесь научилась. Поэтому я решила придумать прощальный ритуал — если я не могу взять что-то из Нарнии, то я могу оставить здесь что-то от себя. Я бы могла во время прощания сказать Эдмунду о… Я не знаю, что тут сказать. Перечитаю. Перечитала. Вышло больше, чем ожидала. Постараюсь схватиться за сон».