Хроники Нарнии: Иная сторона сказки

Утром я проснулась довольно рано, хотя зная себя, без сомнения я могла бы сказать, что спать должна еще долго. Люся бы не отказала себе в удовольствии заявить, что это война наложила на меня неисправимый отпечаток, но шрамы, хоть и затягиваются, имеют недостаток оставаться на отведенный человеку век. Я взглянула на Люсю, которая спала поодаль от меня и с сожалением заметила, что пробудится моя дорогая подруга еще не скоро. Я понимала, что до прихода войска Мираза (раз уж этому узурпатору прислали их Тальма, Ташбаан и Эттисмур), но при воспоминании о предстоящем нам с Люсей сражении все внутри меня сжалось от отвращения: кровь, смерть, ржание тельмаринских коней, звуки бряцающихся мечей и кинжалов. Ужас, разрушение и горе. Если бы не подруга рядом, оказывающая моральную поддержку и покровительство самого Аслана (а как объяснить тот факт, что мы с Люсей до сих пор живы? Одной удачи здесь мало, хотя в этом я тоже могу допускать ошибку), мне кажется, со всем этим не справилась бы. Не могла я также обойти тот факт, что несколько раз Люся предлагала успокоительные таблетки, которые у моей любимой подруги завалялись в рюкзаке. И чего только не отыщешь в портфеле Люськи, но она как-то упоминала, что ее гнали в лесок у их парка обида и злость — снова ссора с ее родителями сподвигло Люсю к необдуманным действиям, поэтому девушка, ведомая обидой, собрала портфель, собравшись бродяжничать, но как бы то ни было, мы вернемся в свой мир, в тот самый момент. Люся лучше меня это понимала и спрашивала, как дальше быть. Мой ответ был известен только ей. Я же буду возвращаться к тому моменту: походу в лес с папой, поскольку именно в наших хвойных лесах я ступила в портал, сама не понимая как, но случилось это все по вине странных, львиных следов. Откуда в наших северных краях взяться бы львам? Теперь я понимала, что Аслан помогал мне отыскать путь в свою страну, поскольку в Нарнию нельзя попасть одним и тем же путем, а порталы только помогают разыскать дорогу. Люся сомневалась (что уж так типично для нее), что попадет в страну Великого льва снова, поэтому в нашем мире мы задались планом встретиться, минуя, казалось, непреодолимое расстояние, поскольку было неправильным нам не встретиться. Мы не могли позволить себе забыть Нарнию, уподобляясь королеве Сьюзен Великодушной, но мне было немного грустно от мысли, какой итог Люсю и меня ждет: если мы прощаемся с Нарнией не последний раз, то тот наступит в следующем, если мы, опять же, не попадем в Нарнию с Юстесом и одноклассницей мальчика — Джил. Но откуда мы можем с Люсей знать, что в книге представляет собой пророчество, а что — сказка? До восхода солнца еще оставались часы, поэтому я пыталась уснуть — безуспешно. Когда уж темнота совсем уж отступила от крепости, которую сковала, а неясные сумерки разгустились, я решила погулять (Люся бы сказала «пошататься»), не отходя от входа в Асланов курган. Тельмарины хоть и были близко, от осторожности отмахиваться не нужно — надо быть начеку, однако меч и кинжал я не стала брать, не имело смысла. Как темнота отступила мне позволили судить наручные часы Люси (я же носила фенечки), которые показывали семь часов утра — многие к тому времени в крепости уже оживились, поэтому вероятность быть убитой врагом была абсолютно нулевая. Почти. Ведь все впереди. Когда я с жадностью вдохнула свежий воздух Нарнии, то отметила про себя, что утро выдалось облачным — так бывает после разыгравшейся непогоды. Желтые лучи солнца вселяли оптимизм и я на минуту задумалась, обращаясь взглядом к нарнийской чаще, которая мне не открывалась. Спустя время мне открылся говорящий конь по имени Лавр, который удивительным образом был похож на знакомого мне скакуна Лавра в нашем мире. Я полагала, общение с этим Лавром мне пойдет на пользу, поскольку я смогу лучше понимать того Лавра, но повадки у обоих были удивительно похожи. — Доброе утро, Лавр, — как-то хмуро говорила я коню, — Не боишься здесь находиться? — Я бы не назвал это утро добрым, дочь человека, — отозвался конь, — До сих пор спину немного ломит от твоих тренировок с королем Питера. Я вовсе не молод, прошу заметить. Я только на такое заявление закатила глаза — Лавр был из болтливых скакунов. Не говорящий. Именно болтливых. И очень раздражительных. — Бедняжка, — "посочувствовала" я, — Может, хочешь яблоко? — Не отказался бы, — навострил уши конь, думая, что я взяла такое лакомство с собой. — Тогда иди и сорви вон с той яблони. — И каким это образом? — хмуро спрашивал конь. — Зубами. — Я хотел сказать, как ты себе это представляешь, — исправился конь. — Очень живо, — с издевкой ответила я, — Тебе бы лучше щипать траву в другом месте, мой друг. — Почему же? — спросил Лавр. — У меня нехорошее предчувствие, — только половиной правды поделилась я. — Тогда ступай в крепость, маленькая воительница, — говорил конь, — а я, так уж и быть, пойду завтракать в другое место. Стоило мне войти в крепость и сделать несколько шагов, я не подозревала, что меня хватились. Как оказалось, меня искала вон та красивая девушка, на голову ниже меня с серебристыми волосами. На удивление, Люся с утра выглядела очень хорошо, но потом я поняла, что моя подруга зря времени не теряла, приводя себя в благолепный вид, чего нельзя было сказать обо мне — прядки из прически выбились, синяки под глазами и я еще не умывалась! — Доброе утро! — Кривое, — отозвалась Люся — значит, не выспалась, — Тебя куда мотало? — Я ходила гулять на свежем воздухе — здесь то воздуха мало, — ухмыльнулась я, отсылая Люсю к ответу Эдмунда на слова Сьюзен «и нам полезно побыть на свежем воздухе» — Люся это просекла, девушка улыбнулась. — Как-будто здесь воздуха мало, — продолжала Люся, коварная улыбка на лице подруги знак весьма сомнительный, — Я тут подумала, не хочешь поговорить с персиком вместо Лу? Бьюсь об заклад, момент этот близко. — С кем? — не поняла я, хотя на самом деле мне было ясно кого Люся имела ввиду под этим прозвищем, — Нет, я не горю подобным желанием. Нет уж. — Тогда загорится персик. — Я уничтожу это дерево и его персики, Люся! — подруга взорвалась смехом. — Боже, как двусмысленно это прозвучало, Даша, — покатывалась со смеху Люся, когда я согнулась по полам от смеха, — Ну, я вот про что. Разумеется, тебя надо сначала привести в божий вид, да и мне нужно голову помыть, вот только сырых яиц у меня нет. — Так ты все же мыла ими голову? — Нет. Не представляю, как этим можно мыть голову, но у вас то на севере традиции не понятливые для нас, южан, — шутила Люся, когда мы направлялись в комнату, которую я несколько минут назад покинула. — Тебе придется привыкать, раз уж ты собралась жить на севере, — рассудила я. Когда с завтраком было покончено, а новые прически мы с Люсей сообразили без проблем, Люся ходила хвостом за Эдмундом, однако ей удавалось сохранять вид, словно ей нужно было идти туда же, куда и Эдмунду. — Туалетом было мое препятствие, — сказала Люся мне потом, — Я держалась от того места подальше. — Люся, — взмолилась я, — Избавь меня от подробностей. Когда Люся снова исчезла из моего поля зрения высматривать Эдмунда — на самом деле моя подруга страшно переживала за короля и меня, поэтому когда я помедлила у входа к каменному столу, подруга подтолкнула меня к решительным уже действиям: — Иди. — О чем я буду с ним говорить? — спросила я не по тому, что боялась, а по тому, что не хотела казаться в глазах Питера испуганной девочкой — мне было не страшно. Мне было ужасно страшно! Проще уж в битву с полчищем миразовских врагов. Я всегда была не от этого мира, а данное обстоятельство только укрепляло этот факт. — Однажды с таким вопросом обратилась к тебе я, — заметила Люся, — Даша, кто из нас двоих мудрее? Мы обе это знаем. — В том то и дело, но Питер мне безразличен. — Ага, я видела "подтверждение" этому вчера и во время атаки, — с серьезным видом заметила Люся, — Даша, ты не понимаешь, что у нас все меньше и меньше времени побыть рядом с ними? — Я понимаю, — вздохнула я, — Но у тебя еще будет время кое с кем. — Сомневаюсь. Мне кажется, я уже всему научилась. Мы не можем знать, что было бы. И ничто не повторяется дважды. — Но мы можем изменить будущее, — напомнила я Люся, сомнения которую вечно снедали. — Значит, вперед. А я попытаюсь хоть немного поговорить с Эдмундом, — как-то тоскливо закончила Люся и на этой печальной ноте удалилась — сомнения ей не к пользе. Когда моим глазам предстала маленькая девочка, которая направлялась туда же, что и я, Люси остановилась. — Было бы замечательно, если кто-то поговорил с Питером, — прошептала королева. — Ты хочешь поговорить с ним? — вежливо спросила я. — Даже если поговоришь ты, результат будет тот же, — пожала плечами королева, — Я не мудрее тебя. — Ты хочешь, чтобы я с ним поговорила? — Если ты этого хочешь, — кивнула Люси, явно смекнув о моем отношении к Питеру, — Не бойся, иди. Когда королева проводила меня ободряющим взглядом и удалилась, я прошла в комнату, где несколько часов назад мы с Люсей постояли не только за Нарнию, но и защищали тех, кого любим, и устроилась на каменном столе, рядом с Питером. — О чем ты думаешь, Питер? — тактично обратилась я к королю — Питер, казалось, заглядывал своими ясными глазами прямо в душу, но снова принялся взирать на изображение Великого льва. — А ты и твоя подруга везучие, как и Лу, — произнес Питер. — Почему это? — спросила я. — Ты его видела… — тихо говорил Питер, сердце юноши было проникнуто печалью не только о пролитой нарнийской крови. — Ты его тоже видел бы, если смотрел, — и снова Питер обратился ко мне глазами, снова я могла видеть его так близко, насколько позволяла ситуация, да и сама ситуация стала казаться мне какой-то странной, а сердце по неизвестной мне причине, пустилось в галоп. Я знаю, к чему располагала эта ситуация — в романтических фильмах видела. — Если бы он дал мне хоть какой-то знак, — продолжал Питер. В эти часы сомнения король удивительным образом напоминал мне мою подругу. — Может… это мы должны дать ему знак? — странная атмосфера, казалось, опьянила меня и я уже не отдавала себе отчет в том, что говорю. Казалось, сердце мое вот-вот выпрыгнет из груди, но отчего меня сковала такая оторопь? Я ощутила, как щеки мои мгновенно вспыхнули, а Питер потянулся ко мне и вдруг остановился: — Пит, идем скорее, — послышался голос Эдмунда позади. И тут я поняла, как Люси глубоко ошибалась.