Хроники Нарнии: Иная сторона сказки

Меня словно рывком воротили в действительность. Я не сказала суровую реальность, поскольку окружающий человека мир изменится, если человек изменится сам. Хочешь изменить мир — начни с себя. И мне сложно не согласиться с этим выражением. И не ведомо мне, кто автор этих слов, но смыслом их я прониклась всецело. В следующий миг Питер рывком подскочил и проследовал за Эдмундом, а мне открылось ухмыляющееся выражение лица Люськи, но стоило мне подняться следом, я ощутила куда более свирепый, чем ураган, страх, который шелохнулся в моей груди — улыбка Люси вмиг исчезла, стоило мне сурово обратиться к дорогой подруге, но вовсе я не зла была и Люсе это лучше известно, чем кому-либо. Мы со Люсей как будто обладали необъяснимыми узами сестер, поэтому мы никогда друг на друга не серчали, а абсолютно уважали. В нашем мире совсем другое мнение у глупых людей о дружбе, да и представления о жизни их весьма печалит, однако существует добрая страна — Нарния, в которой мы, собственно, находились (для меня до сих пор остается загадкой, ведает ли папа, что я оказалась в Нарнии и не хватились уж меня искать дома) с Люсей. Легкомысленность и проказливость быстро сошли с Люсиного лица, как море стирает следы на песке. Теперь в глазах моей подруги я видела всю сосредоточенность к будущему, которое Люсю и меня ожидало за уютными, как мне стало казаться, пределами крепости. Только нам одним со Люсей были известны события, которые развернуться дальше: значимая битва против целого войска злых сердец. Сможем ли мы с Люсей сохранить свою жизнь? Не отвернется от нас удача, когда она в решающий момент будет так нужна, или смерть подберется довольно близко? Ведает ли Аслан, как нам с Люсей страшно (хотя мы порядочно скрывали свой страх, но если каменные лица порой умеют скрывать эмоции, то не умеют этого глаза), как душа у нас каждый раз уходит в пятки, а сердце, кажется порой нам, обгонит секундную стрелку? С нами все силы Великого льва или мы со Люсей придумали себе все это? Когда моя дорогая подруга была в классах помладше, на уроке истории им показывали документальный фильм про Великую Отечественную войну и Люсю так тронул этот фильм, что подруга прочувствовала на себе те ужасные события, которые затронули ничего не подозревающих людей в один из летних дней. Люся долго отходила от состояния, которое внезапно нахлынуло на девочку. Все обыденные вещи тогда казались ей какими-то странными и неестественными. Но одно дело страдать необъяснимым чувством, совершенно другое — принимать участие в событиях такого другого, но такого дорогого, тоже родного мира. Меня беспокоит судьба этого мира, поэтому я не могла отвернуться и бежать, но когда тебе страшно, самое лучшее — повернуться лицом к опасности и чувствовать что-то теплое и надежное за спиной. Мы с Люсей молча взялись за руки и показались на залитом солнце месте за стенами такой защищающей крепости. Обстоятельство, в виде прибывшего войска тельмаринов, также не осталось незамеченным не только для нарнийцев, которых мы с Люсей обнаружили внизу, но и Люси с Каспианом. Послышались возгласы, противные слуху мне: «тельмарины». С экрана монитора нам бы показались их лица, закрывающиеся маской. Но зачем? Для чего? Добрый человек не будет скрывать своего лица, идя в атаку, если на то нет крайней нужды. Меня сковало не столько омерзение от их тяжелого (в прямом смысле) присутствия, сколько страх. Взглянув на Люсю, которая неотрывно смотрела на уверенных в своей победе тельмаринов, подступающих к кургану Аслана, я тоже могла видеть волну ужаса, который прокатился по девушке. Я еще никогда не видела такого испуганного взгляда, хотя и меня мог выдавать один только взгляд. Тельмарины, вооружившихся на славу (щитами и остроконечными копьями) прибыли, вдобавок, с катапультами, которые, в очень скором времени, будут наносить удары по единственному месту, куда нарнийцы могли собираться гласно, но и по одному священному мест в Нарнии — много-много лет назад на этом каменном столе произошли ужасные вещи, но с прояснившимися небесами утром когда показалось солнце, показался на этой арке сам Аслан. Еще более прекрасный и такой, что не в сказке сказать. Перед нами показалась мощь рукотворная человеком, а следом (насколько я могла видеть издалека) вышло вперед несколько всадников на тельмаринских скакунах, ржание которых впервые не радовало, а нагоняя страх и ужас. Все собравшиеся были уже здесь: Питер, Эдмунд, Люси, Сьюзен, Каспиан, Трампик и доктор Корнелиус. Все застыли в предчувствии беды. Я неотрывно бросала ненавистные взгляды на армию тельмаринов, хоть мне было и страшно. Потом, на выделяющихся среди других мастей скакуне показался его всадник, который тоже выделялся на фоне своих подчиненных. Доспехи Мираза, казалось, отливали золотом на лучах солнца. Может быть, броня главнокомандующего и вправду сделана из чистого золота. Все же, меня заставила оторвать взгляд от тельмаринов неведомая мне причина — своими глазами лицезреть сосредоточенного вида Питера это не с экрана телевизора. Сейчас Питер был больше похож на того короля из прошлого — Питера Великолепного и я видела на лице Питера бесстрашие, но на самом деле? Я не узнаю, пока не спрошу. — Что предлагаешь, Пит? — обращаясь к брату, спросил Эдмунд. — А у нас есть какой-то план? — немного изменившись в голосе, спросила Люся — так ей страшно было смотреть на войско, которое, казалось, могло сломать горы. Но это лишь на первый взгляд. — Да, — отозвался Питер всем, — Есть один. Это следует обсудить в крепости, пойдемте. По возвращению в крепость Питер открыл всем свой план, заранее известный нам со Люсей, однако сама Люся брела, как во сне — я тоже чувствовала себя не очень хорошо. Мы переглянулись и подумали о том же самом: Аслан. Услышит ли наши просьбы создатель Нарнии? Мы не узнаем, пока не попросим. А просить мы вздумали одно: помочь нам не только в битве, но и преодолеть собственный страх — мы с Люсей задались твердой целью остаться, понимая все. — Мушки-колотушки, — возмущался Трампик, — И это ваш план? Отправить маленькую девочку в темную чащу. Одну! — Иного пути нет, — твердо сказал Питер, все больше похоже на короля. — Вовсе не одну, — возразила Сьюзен мягко. — Ага, — вдруг согласился Эдмунд, — Вы тоже едите. Для нас с Люсей это было неожиданность: — Что? — не поняла Люся. — Я сама себе хозяйка, Эд, и вольна делать то, что считаю нужным, — твердо решила остаться я. — Разве мало наших приняли смерть? — спросил Трампик, а я снова убедилась, какой Трам добрый и хороший гном. — Никабрик был и мой друг, — сказал барсук Боровик, — Но он не верил. Люси и эти девочки верят, как верю и я. Внезапно послышался снова звук обнажающегося меча, что Люся невольно дернулась: — За Аслана! — сказал Рипичип. — За Аслана! — вторил ему голос медведя. В глазах Питера промелькнуло одобрение. — Тогда я с вами, — сказал Трампик. — Нет, ты нужен здесь, — остановила маленького друга Люси. — Надо удержать их до возвращения девочек, — объяснил Питер, по-прежнему думая, что я сбегу с поля битвы. — Под словом «девочек» ты подразумеваешь кого-то еще, Питер? — спросила я вежливо. — Вам нельзя оставаться в крепости, и в битву тоже нельзя, если не хотите принять смерть, как остальные, — отозвался Питер, глядя на меня. — Я останусь, — стояла на своем я. — Я тоже буду сражаться, — добавила внезапно Люся, хотя нам было страшно, в этом бесстрашие храбрых — преодолевать свой страх. — Что за самовольство? — негодовал Эдмунд, сидя рядом с барсуком, — Подчинитесь верховному королю. — Хорошо, тогда мы сделаем вид, что уйдем, но на самом деле… — подала голос Люся. — Ваши величества, я прослежу, чтобы эти юные воительницы сохранили себе жизни, отправившись следом за королевами, — пропищал благородный Рипичип. — Не беспокойся, Питер, — сказала Сьюзен, — Я за ними прослежу. — Если вы все не считаетесь с нашими мнениями, то вы, следовательно, не уважаете и нас! — рассвирепела Люся, — Разве мы не заслужили уважения в ваших глаза, когда составляли вам компанию в атаке на замок?! Вы считаете нас до сих пор слабыми и этим оскорбляете нас! — Только для этого ты рвалась в атаку? — спросил Эдмунд, — Ты не в силах знать наши мнения, Люся. — Эд прав, — откликнулся Питер — я уже была одолеваема холодной яростью, — Я говорил вам обеим — мы не принимаем Дарью и тебя за обузу, но не в этот раз, девочки. Я приказываю вам отправиться с Люси и Сью. Это не обсуждается. Я топнула ногой поскольку не удержалась от такой секундной эмоции, уподобляясь Ветле из нашего мира, которой что-то если не нравится (лошадь так мою любимую зовут), а у Люськи на глазах показались слезы. Но слезы эти были от злости. Казалось, ничего нельзя поделать, но в ту же секунду крепость сотрясал львиный рык, эхом отскакивая от стен. Мы с Люсей удивились не столько рыку Аслана из ниоткуда, а сколько тому странному чувству, которое, я думаю, овладело всеми. Я, как и Люся, чувствовала присутствие Великого льва, который стоял поодаль, что если бы хотела вытянуть руку, то коснулась бы его шелковистой гривы, но я этого не сделала — боюсь, неправильно поймут. С той же неожиданностью, как прогрохотал рык, страх исчез. — Надо полагать это знаком от самого Аслана, государь, — заметил доктор Корнелиус. Питер ничего не сказал — был ошарашен и Эдмунд, а спустя время, как все пришли в себя, Каспиан произнес: — Позвольте. Возможно, Мираз жестокий тиран и убийца, но как король, он уважает старинные обычаи своего народа, — глядя на Питера, говорил принц, — Один обычай даст нам возможность выгадать время. Питер вдруг поглядел на меня, а потом король и будущий король обсуждали один интересный план: после того, как с посланием доктор Корнелиус справился, было решено послать Эдмунда к Миразу в сопровождении великана Ветролома и кентавра Громобоя. Я в то время шепнула Люсе на ухо, напомнив о ее желании до того, как мы попали в Нарнию: идти с Эдмундом на переговоры, но на такое заявление короли откликнулись с сомнением. Питер возразил, что нам обеим необходимо выслушать наше содержание в битве, но Люся решила действовать наобум, чем раздражала Питера, но и немного Эдмунда — король искренне не понимал, зачем моя подруга собралась с ним, зато восхищался — правда, скрывая всякий восторг. — Я просто скажу им, что я ведьма и могу наслать на них потом сильное проклятие. Тельмарины же верят в разные басни? Ну вот, — выкрутилась вмиг из ситуации Люся. — Возможно, твои слова примут за чистую монету, но примет ли Мираз? Как мне показалось, он не настолько глуп, — сказал Эдмунд. — Тебе кажется и не надо меня отговаривать! Я давно хотела это сделать, — призналась Люся и тут же ойкнула, закрыв руками рот. — Может, вам давно пора бы объясниться? — мрачно спросил Эдмунд. — Объяснитесь же, — согласился Питер. — Я вам уже говорила это, — заметила я, — Мы не обязаны вам ничего объяснять, но скажем вам после, если угодно. — Может, они и вправду ведьмы, — предположила малышка Люси, — Вы ясновидящие? — Нет, это не так, — ответила Люся. — Мы потом вам объясним, — добавила я, — Время не ждет. Питер, объясни мне мою позицию в битве снова, пожалуйста, если ты проиграешь сражение. Эдмунд, Люся должна пойти с тобой — в присутствии кентавра и великана ей ничего не сделают. А вдруг Люся и я ведьмы? Кто знает. — Не говори глупости, — откликнулся Эдмунд, — Что ж, выходим.