Хроники Нарнии: Иная сторона сказки

А теперь, пожалуй, воротимся к Дарье, дорогой Люсиной подруге, поскольку сама Люся и Эдмунд возвращались в сопровождении великана Ветролома и кентавра Громобоя назад, которая без прежнего страха бросала в короля нарнийского самые разнообразные, но вежливые вопросы с остротой. Люсе, зная характер Эдмунда из книги и фильмов, не очень то пришлось по нраву, когда король Нарнии откликался не менее саркастически — Люсю остроумие короля уязвляло, однако девушка не подавала виду и не хотела признаться даже себе, а только подзуживала Эдмунда, но, опять же, знала Люся мальчика хорошо (как ей казалось) и невозмутимость короля распаляла ее саму. Великаны, не отличались шибко умом и сметкой, поэтому Ветролом понимал такие подначки по-своему, но куда более умны и мудры кентавры. Громобой, на такие выходки со стороны Люси закрывал глаза, шествуя с бесстрастным лицом, но как-то шепнул королю на ухо (Люся в это время восхищалась нарнийскими пейзажами, залитые солнечным светом и теплом — нарнийская, дневная звезда покинула свое убежище в виде серой тучи, которая теперь не висела над Аслановым курганом) прекратить первым этот обмен любезностями: — Этот человек не умеет контролировать себя, государь, — говорил Эдмунду великолепный кентавр, — прекратите же эти пререкания первым — это будет очень разумно с вашей стороны в данной ситуации, — но что бы там не говорил добрый Громобой, Эдмунд не стал кентавра слушать. — На что тебе это, Громобой? Пусть себе всласть ерничает — успокоится, — отвечал Громобою Эдмунд, но бедному кентавру так опротивела пустая болтовня Люси, что эмоции все же проскальзывали на грубом лице, а Эдмунд на колкости уже не обращал никакого внимания и, если минутами раньше это его забавляло, то теперь обоим (и Люсе, и Эдмунду) стало скучно. Но, а теперь, уж точно, мы обязаны вернуться к другой девочке с ясными, как небо в безоблачный день, глазами — Дарье. Пока Эдмунд и Люся с двумя нарнийцами шествовали в крепость, Питер, Сьюзен, Люси, Каспиан, доктор Корнелиус, гном Трампик, мышь Рипичип, барсук Боровик и Даша ожидали их с взволнованными лицами. Однако Даша однажды сообщила Люсе до их приключений в их любимой стране, что откроется не каждому, поэтому больше всех остальных лицо Дарьи сохраняло бесстрастие, но на самом деле девушка волновалась не меньше остальных. — А вдруг, эти гнусные тельмарины рискнуть храбростью напасть на вашего брата и дочь человека, государь? — предположил отважный Рипичип, внезапно нарушив тишину, которая сковала комнату с каменным столом. Было довольно странно осознавать, что эта застоявшаяся тишина не расколола снова надвое каменный стол — так это безмолвие, однако, тяготило Дарью. — Мне бы хотелось верить, что они не посмеют в присутствии Ветролома и Громобоя, но все может быть, — отозвалась Сьюзен (девочки отправятся в путь только тогда, когда услышат весть от их брата). — Разумно ли было отправлять твою подругу вместе с Эдмундом и остальными нарнийцами? — обратился Питер с этим вопросом к Даше. — Люся хотела этого, — спокойно заметила Дарья, — и никто ей препятствовать не имеет права. Вдобавок, она преодолеет свой страх перед этой неизвестностью. Я верю, что все будет хорошо, — хотя Даша и знала, чем закончится такой исход для Эдмунда, девушка переживала за свою подругу, вспоминая Аслана. — Все будет хорошо, если этой девочке какой-нибудь бессовестный тельмарин не причинит зла, — пессимистично добавил Трам, который относился к некоторым вещам с сомнениями. Вначале мы видели, что Трампик ставил под сомнение существование самого Аслана. — С ней Эдмунд, — подал голос Питер, — а с ним — кентавр и великан. Ничего плохого с ними не случится. Дарья права, а Люся сама способна принимать самостоятельные решения. Даша взглянула на Питера, а верховный король отозвался светловолосой девушке с едва заметной, но серьезной улыбкой, но когда Люси сказала: «что-то долго их нет», Питер направился из комнаты и Даша вдруг поняла, что должна следовать за ним. Когда верховный король и защитница Нарнии миновали этакую анфиладу комнат и оказались на залитом солнечным светом входе в крепость, Питер остановился, а Даша бросала взгляды на хорошо разросшуюся нарнийскую пущу, одной из мыслей вернувшись на мгновение в наш мир и гадая, сколько времени прошло. Даша знала, что один день здесь равняется одной секунде в нашем мире и отсутствует уже там, возможно, целую минуту, но сейчас ее больше тревожили Люся и Эдмунд, и занимал Питер, который находился рядом, но Даша скрывала это, все еще сверля глазами, цветом васильков, нарнийскую пущу, а Питер размышлял о том, что чуть не произошло некоторое время назад, если бы не появление Эдмунда и следом Люси. Стоит отметить: думали они о том же самом. — Я бы не хотел видеть тебя в битве, если это произойдет и Мираз одолеет меня, а это, так или иначе, случится, — сказал Питер совершенно другим голосом, бросая взгляд голубых глаз туда, куда и Даша. — Миразу тебя не одолеть, я это просто знаю, — сказала Даша, — а что до битвы, то знаю я еще одно: поступить по-иному было бы неправильно. Я так чувствую, а мое предчувствие меня никогда не подводило, — и тут Даша невольно вспомнила ситуацию со стоматологом. — И что же предчувствие тебе говорит? — спросил Питер, взглянув на Дарью. — Помощь придет в самый неожидаемый момент, — сказала Даша, не смотря по-прежнему на короля. — Что тебе несколько иное чувство говорит про меня? — Я… я не поняла твоего вопроса, — воззрившись на Питера, спросила Даша, хотя на самом деле ей было ясно, но по какой-то причине девушка решила скрывать это, действуя с умом. — Ты… как ты относишься к тому, что произошло несколько часов назад? — продолжал Питер. — Я считаю, Трам не прав, — ответила Даша, понимая, что Питер имеет ввиду совершенно другое. — Я не про это. — А про что? — По то, что случилось — вернее, чуть не случилось — до ворчания Трампика. У каменного стола, — пояснил Питер. — А, вот ты о чем… — коротко отозвалась Даша, чувствуя себя немного неуютно. — Да, все про то же, — похожим образом отозвался Питер, выпытывающее смотря на Дашу. Даша — на чащу, надеясь, что вот-вот покажутся Люся с Эдмундом и нарнийцы, но лес стоящий в безмолвии словно насмехался над бедной Дашей, которая уже хотела в спешном порядке отделаться от верховного короля. — Ничего не произошло, — сказала Даша. — Я это знаю, — спокойно продолжал Питер, — но я хочу узнать твое отношение к тому, что не произошло. Даша, преодолев совестливость, снова воззрилась, чуть ли не требовательно, на короля и, сохраняя серьезность (хотя на самом деле под маской хладнокровности все обстояло гораздо иначе), промолвила: — Сперва ответь мне ты на свой же вопрос, если тебе не сложно, — сказала Дарья, сильно удивившись неудобству, которое вдруг заявило о себе на прекрасном лице Питера — король потупился, опустив глаза. — Я иду на смерть осознанно. Не сомневаюсь, Мираз сильный противник и, если бой случится, а я паду, было не справедливо не узнать тебе об этом, — заметил Питер, — Что же, если хочешь знать, ты с первой встречи произвела на меня сильное впечатление, откровенно говоря. Сперва, разумеется, я не доверял тебе и твоей подруге — с моей стороны было не очень красиво. После я узнал тебя лучше, чем до того и вдруг с удивлением для себя осознал, что меня ты очень беспокоишь — твоя судьба для меня не безразлична. Я не знаю, как еще объяснить. Должно быть, это то, о чем пишут в книгах. По крайней мере, Эд посоветовал мне не терять голову — и я все понял. — Я услышала тебя, Питер, — спустя минуту сказала Дарья, когда двое терпеливо ожидали появления короля, нарнийцев и Люси, — Я уже говорила — все будет хорошо, помощь придет в самый неожиданный момент. И… мне непросто говорить об этом, но если паду я, ты тоже должен знать: я почувствовала к тебе то же самое, что и ты ко мне, не сразу. Сначала ты казался мне совершенно другим, но, у людей свои привычки, поэтому я удивилась, что продолжаю чувствовать то же самое, даже зная твои недостатки. А дальше случилось нечто куда значимое, чем то, что чуть не произошло у каменного стола: Даша и Питер держались за руки, дожидаясь возвращения остальных. В этом, надо признать, было больше чувств, чем в несостоявшемся поцелуе.