Хроники Нарнии: Иная сторона сказки

Наконец случилось то, что Питер и Даша, держащиеся за руки так долго ждали. Даша, с облегчением отметившая этот факт, могла выхватить руку, поскольку девушка едва ли не помчалась к невысокой девочке, которая шествовала с обиженным выражением лица (на которое при взгляде даже у такого создания, как кентавр, дрогнули кожно-мышечные складки), однако стоило мне обнаружить Дашу, мое лицо преобразилось, подобное погоде. Путь назад показался довольно коротким, как в случае с оружейной, мой верный лук взятый из оружейной крепости всегда находился у меня за спиной. В нашем мире я нередко отмечала присущую мне меткость (мы с Дашей долго помнили забавный случай с комаром), а королева Сьюзен Великодушная высоко оценила мою точность и обращение с луком (с луком я обращалась бережно, таким же образом, как с первой купленной мною книгой), словно однажды забыла, как пользоваться им, но в Нарнии мои навыки возродились и умения вспомнились. Это было далеко не так. Я была не таким великолепным, как мне казалось, воином. Как-то я бросила Даше: «иногда создается впечатление, что этот меч продолжение твоей руки». Когда мы с Дашей обнялись, не обменявшись и словом, мы проследовали в крепость, после Эдмунд объявил остальным (которые в смятении дожидались возвращения Эдмунда, Громобоя, Ветролома и меня) о принятии Мираза боя с королем Питером Великолепным. — Я думаю, два миразовских лорда склоняли ситуации к этому, — провозгласил Эдмунд, помогая Питеру управиться с доспехами (сам Эдмунд давно был в кольчуге), а я, по возвращению в крепость, не могла не заявить о своей ужасной броне и теперь Даше помогала мне справиться с такой броней. Даша, как и Эдмунд, была в кольчуге, но той, которая была подогнана под девушку превосходно, а я с радостью вернулась в кольчугу лучника, которая мне так полюбилась. — В смысле, Эдмунд? — внезапно вопросил Питер, а мы с Дашей от смеха даже не потрудились удержаться — в трепетном ожидании будущего, Даше и мне было не до зубоскальства в этот самый миг, который, очень может быть, приближал мою дорогую подругу и меня к смерти. — Я знаю, что ты думаешь. Его два советника не на нашей стороне, — отозвался король. — Это так. Истинная правда, — сказала я, прилагая потуги унять страх в голосе — на самом деле я уже не была такой отважной, как Люси и храброй, как лев, поэтому не рвалась теперь в битву, как Даша. (Почему я вдруг стала снова бояться? Неужели Аслан не вдохнет бесстрашие в меня?) На этом моменте я осеклась, остальные требовательно глядели на меня, поэтому мне пришлось продолжать: — Один советник (лорд Сопеспиан) и сам горит желанием занять королевский трон Мираза. — Это который трусливо отчитался перед своим владыкой: «я лишь сказал, что ваше величество имеет полное право уклониться», верно? — сообразил Эдмунд — я откупилась коротким кивком, не очень хотелось позволить страху обнаружить себя через голос. Глаза я давно опустила, редко смотря даже на Дашу, по виду которой можно было смело заявить: ей ничуть не страшно, однако я знала Дашу достаточно хорошо, чтобы заявить подобное, но в этом и удел бесстрашия храбрых — преодолевать свой страх. А иногда и скрывать всякий страх, но знаю только одно — всегда необходимо стиснуть зубы, взять волю в кулак, собраться с остатками мужества и не только повернуться лицом к страху, но и сделать несколько шагов навстречу ему. Так эти несколько шагов я сделать была не в силах, страх обуял меня всецело и остатки самообладания исчезли также, как луна в ненастную, ветреную ночь. Моя храбрость была ее светом, который теперь померк. Но ничто не сравнится с мягким, лунным светом, как солнечный свет. Я незаметно покинула комнату, в которой Каспиан и сообщил Питеру о высоком обращении Мираза к традициям своего народа. За пределами крепости в любой момент могли появиться тельмарины и зачем мне, позвольте спросить, было осознанно сталкиваться с тем, от чего я бежала? Свое утешение (довольно слабое), я нашла у каменного стола — тут светил огонь, освещая стены, хранящие безмолвие и по ту сторону арки было изображение Великого льва из камня. У входа в комнату на меня накатили воспоминания о колдунье, которую удалось сохранить в другом мире и сражении, которое разворачивалось здесь. Я с удивлением ворошила в памяти этот факт — мне с трудом верилось, что я сражалась с волком-оборотнем бок о бок с Эдмундом, неважно владея клинком. Я неспешно прошла вдоль комнаты, устроившись у каменного стола лицом к изваянию льва. Казалось, безмолвие тянулось часами с тех пор, как я шепотом произнесла: «Аслан, пожалуйста, помоги». Неожиданно я оглянулась, обнаружив в комнате у другого конца каменного стола Аслана, который внимательно смотрел на меня, но на секунду мне показалось, что что-то не так с комнатой и попросту не обратила на это внимания, с удивлением поднявшись и со страхом смотря на льва: Аслан ли это? Волка-оборотня я одолею, но льва — нет. Аслан молчал, также бросая на меня тяжелый взгляд. Когда я поняла: это Аслан стоит передо мной, я бросилась ко льву с улыбкой, но внезапно остановилась. — Аслан, это правда ты? — с подозрением спрашивала я — лев по-прежнему молчал, однако взгляд Аслана после его узнавания мне не показался тяжелым, — Ты пришел нам помочь? Все же логическое понимание данной ситуации коснулось моего сознания: как Аслан может находиться в двух местах одновременно? Даша и я каким-то образом изменили ход истории? К кому тогда отправится Люси? Или кто передо мной? Допустив сомнения и страхи близко к себе, взгляд Аслана снова стал казаться мне тернистым, но после мысли: «да нет же, это Аслан!», стало по-прежнему. — Ты скажи мне вот что, дитя человека: пытаешься ли ты не слушать страхов своих? — голос у Аслана был низкий и звучный. — Да, — отвечала я, но что-то меня заставило сказать совершенно другое: — Кажется, теперь нет. Я теперь не такая храбрая, какой себя помню. — Так стань теперь храброй. Неужели уроки прошлого ничему тебя не научили? — Прости, Аслан. Я буду храброй, если ты поможешь мне. — Я могу помочь только немного. Помочь себе должна ты сама, — мне казалось, лев молчал не меньше минуты, но потом одобрительно моргнул и произнес: — Только тебе известно, как поступить и не питай к себе жалость — чувство жалости погубило много детей, женщин и мужчин к себе. Гони сомнения. И самым необычным было услышать откуда-то для меня свое же имя. Когда я поняла, что голос принадлежал Даше, я снова перевела взгляд, уверенная, что встречу им Аслана, но каково же было мое удивление, когда все оказалось иначе, чем на самом деле. Комната вдруг приобрела прежнюю свою обыкновенность. — Люся, Питер и Эдмунд уже как с минуту покинули крепость! — объявила побледневшая Даша. Я некоторое время назад не хотела присутствовать на бое нашего короля, однако вспомнив слова Аслана, я почувствовала, что по-другому поступить не могла. — Чего мы ждем? Бежим, заодно расскажу тебе, что со мной приключилось. Помнишь, я тебе говорила, что магия в нашем мире недостаточно сильна? В Нарнии далеко не так, поэтому мы чаще видели Аслана и сейчас я снова видела его, как и ты тогда в лесу. Эта битва меня изменит, даю слово.