Хроники Нарнии: Иная сторона сказки

— Я на своем же месте чувствую себя совершенно мерзко. Премерзко, — сказала Люся и потом не объяснила, поскольку мне не составило непосильного труда догадаться о причине, которая заключилась в Сьюзен и Люси — моя дорогая подруга не попрощалась с королевами Великодушной и Отважной. Однако в данный момент мои думы всецело принадлежали Питеру, я ужасно беспокоилась за дорогого человека. — Я думаю, Сьюзен и Люси не станут обижаться на тебя — тебя можно было понять, — рассудила я. — Однако я и сейчас не позабыла всяких страх, Даша, — призналась Люся. — Признавая слабость, человек становится сильным. Требуется немало мужества, чтобы это признать, но при этом и боясь, шествовать лицом к своим страхам, тоже, — заметила я. Люся взглянула на меня, словно я сказала невесть что невероятно мудрое, но дальше наш путь продолжался в нерушимом молчании. К сожалению иль к счастью, мы с Люсей не могли видеть с экрана телевизоров, как верховный король Питер Великолепный и король Эдмунд Справедливый покинули крепость, которая стала не только для истинных королей, королев и защитниц Нарнии (защитницам, если судить по словам Белой колдуньи с ее уст несколько часов назад, а не упомянуть этот факт было бы ошибкой) вторым домом, но и для нарнийцев. Таинственные знаки, сказанные колдуньей те же несколько часов назад так и остались непостижимой загадкой для Люси и меня, но на данный момент мои мысли всецело были отданы только Питеру и будущей битве с полчищем тельмаринов. Беду, которую можно смело сравнить с чумой из мира, из которого Певенси и мы с Люсей пришли и, не исключено, вряд ли мы воротимся к тому моменту, от которого начались наши приключения. Когда на Люсю и меня упал дневной, солнечный свет, для нарнийцев, которые вселяли победу в королей своими возгласами, наше с Люсей появление осталось незамеченным, поэтому вооружившиеся великолепным мечом и прекрасным луком, было все же немного совестно шествовать вдоль выхода из Асланова кургана, однако мы не опускали головы и вид сохраняли хладнокровный. Но стоит заметить один прозаичный факт: нам обеим было страшно. Мы с Люсей наконец оказались впереди нарнийцев, оказавшись по разные стороны, как нам и велели короли — план их Питер и Эдмунд едва ли не заставили нас с Люсей выучить на зубок еще тогда. (Слева заняла позицию я, не выпуская рукоять меча из руки, который покоился в ножнах — Люся располагалась позади с доблестным Рипичипом и добрым гномом Трампиком. Компанию же мне оказал барсук Боровик, но не моральную поддержку, на которую я рассчитывала и хотела бы, чтобы общество мне составил кентавр, но Громобою выпала нелегкая доля принимать участие в этом бое). Нам с Люсей, знающих исход этого события, было страшнее всех и, Люся как-то раз призналась мне, что ее не покидает щекотливая мысль разъяснить двум сторонам, что два советника Мираза попросту предатели, но я не видела здесь выхода — тельмарины не верят на слово, подобно нарнийцам, поскольку последние держат свое слово, как и полагается благородному народу. И тут Люся, совсем обезумев от страха (однако стоит принять во внимание — моя смелая подруга не оставила нарнийцев, помчавшись искать свое успокоение в крепости, как однажды), внезапно обратилась к Рипичипу, в голосе которой не было страха: — Рипичип, как стать мне такой же бесстрашной, как ты? — спрашивала Люся, бледная, как полотно. Рипичип никогда не простил бы себе, если бы отвлекся от боя короля Питера с узурпатором, но вопрос девочки не мог остаться без должного внимания. Сперва благородная мышь не сообразила, кто это обращается, но когда серенькому зверьку стало ясно, Рипичип поставил своей целью рассказать Люсе одну интересную тайну из тайн: — Дело здесь отнюдь не в бесстрашии, юная воительница, — сообщил Рипичип, — Бесстрашие, как такового, попросту не встречается — по крайней мере, у нас, мышей. Но болтать об этом и, уж тем более, обсуждать это на каждом шагу и думать нечего! — сразу разгорячился Рипичип, но потом продолжил: — Однажды мой хороший друг сказал мне, когда я был мышонком: страх исчезает, когда вы начинаете делать то, что боитесь делать, вместо того, чтобы думать об этом. А смелость — это не отсутствие страха, а скорее осознание того, что что-то другое может быть важнее страха. Каждый может это осознать. Однако сделать это нелегко. Но не невозможно! Когда я поймала полный страхов взгляд глаз цвета ранней осени (когда листья еще не все пожелтели), я ободряюще кивнула Люсе — моя подруга, улучив мой взгляд, обратилась уже к Эдмунду глазами, а для меня не осталось незамеченным действие Питера: верховный король выкинул меч из ножен и вскинул им же в сторону к нарнийцам. Снова взорвали землю и сотрясли леса их возгласы. Нарнийцы были уверены в победе, как и мы с Люсей, но одно мы знали точно: помощь явится. Я уже обратилась глазами к Миразу, который надел тельмаринский шлем и высвободил меч из ножен, насколько мне позволяло судить такое расстояние. Возможно, Мираз что-то и говорил, да вот только нам с Люсей не улыбнулась удача слышать, однако об его репликах Люся и я догадывались. Также внезапно, как стихли возгласы нарнийцев, в темной чаще, которая обступала крепость, что-то пришло в движение. Я инстинктивно взглянула на Люсю — для Люськи это осталось незамеченным. Неужели Люси отыскала Аслана так скоро? Но потом воздух пронзил крик ворона. Каждой клеточкой своего тела я ощутила страх, поскольку мне вспомнился давний сон. Я, пытаясь собраться с мыслями и отделаться от странного чувства с примесью страха, снова взглянула на Питера — Люся неотступно смотрела (вот уж удивление, так удивление!) туда же, куда несколько секунд и я, а не на Эдмунда. К сожалению, ситуация не позволяла Люсе и мне бросить свое месторасположение и вдоволь поболтать. Было странным даже думать об обычном разговоре — сейчас нам это казалось чем-то противоестественным и недосягаемым, как Люсина цель оказаться в Нарнии в нашем мире. Люся в силах была видеть, как Эдмунд отложил ножны меча Питера и тут мое сердце совершило один удар, споткнулось, а потом пустилось в галоп, намериваясь все-таки выпрыгнуть из груди или обогнать секундную стрелку. Питер выступил вперед — король и узурпатор расхаживали из стороны в сторону, подобно загнанным в клетках тиграм и явно о чем-то переговаривались. Я была не в том состоянии, чтобы ворошить в памяти их диалог — стоит заметить: подобное напрочь вылетело из моей головы. Мои мысли были отданы только Питеру. Вот лицо верховного короля теперь скрылось за доспехом и, оттолкнувшись от камня, в прыжке послышался звук двух соприкоснувшихся в битве мечей. На миг мне показалось, что я забыла дышать, оцепеневши наблюдая бой. Теперь Питер оказался спиной к врагам — двум миразовским советникам, а Мираз к королю Эдмунду. Рядом стояли кентавр и медведь. Питер снова сделал выпад, но Мираз блокировал его щитом — снова ненавистный звук металла. Мираз возымел намерение использовать теперь защиту, как оружие и нанес удар по голове королю. В этот же миг Люся стремительной мыслью воротилась к Сьюзен и Люси, которые мчатся на добром скакуне Каспиана Ретивом к Аслану. Знали и мы, что в решающий момент жизни Сьюзен явится принц, который спасет королеву с вопросом: «тебе точно не нужен рог?» и помчатся Сьюзен и Каспиан на скакуне обратной дорогой. Но я, опять же, не могла воскресить в памяти этот момент из фильма, поскольку наблюдала не с экрана монитора, как Питер и Мираз рубили друг друга нещадно — слышались звуки холодного оружия, которые встречались каждую секунду в схватке. Следующим я увидела, как Мираз наносит снова удар Питеру, целясь в голову, но король пригнулся и снова звук встретившихся клинков донесся до меня. Однако я понимала, что преимущества на стороне верховного короля — от Люси не ускользнул тот факт, что король Эдмунд и кентавр Громобой с улыбками обменялись взглядом, значит дело идет так, как нам требуется. Мираз снова был сосредоточен на выбранном им месте, которое посчитал наиболее уязвимым — Питеру снова пришлось пригнуться, но внезапно что-то пошло не так, как ожидалось: Мираз почти добился своего, сшибив нарнийский шлем с Питера. Я невольно схватилась за рукоять, стоило мне ее отпустить и с невероятным усилием удержалась от крика: «Питер!». Эдмунд тоже почувствовал, что перевес теперь на стороне Мираза. Узурпатор вновь замахнулся мечом, задававшись целью снести голову с плеч Питера — чудом его цель так и осталась целью. И вот первая кровь — клинком Питер резанул по портняжной мышце Миразу. Я даже не удержалась от ухмылки, но в тот же миг мое лицо приобрело отстраненное выражение. Мираз беспомощно взглянул на своих подчиненных, которые не спешили осуществлять его план, однако в тот же миг Питер кувыркнулся через половину поля боя — силы явно оставляли короля. О Миразе такого сказать было нельзя. Питер нанес удар, но владыка тельмаринов по той же схеме блокировал выпады верховного короля и тут случилось то, отчего я не могла удержаться от «белого» ругательства: Питер пал и Мираз, пользуясь благоприятной ситуацией, наступил на нарнийский щит, привязанный к руке. Эдмунду стало не по себе, говорящий медведь засунул лапу в пасть, но тут Питер стал перекатываться по земле, блокируя выпады Мираза, поскольку для их нанесения владыке тельмаринов пришлось убрать ногу и сам Питер внезапно нанес решающий и очень умный удар — противника сшибло с ног. Нарнийцы бурно приветствовали это, однако я была поглощена ситуацией боя и это осталось для меня незамеченным. Питер (слава Аслану!) поднялся на ноги, когда в это же время не только он, но мы с Люсей обнаружили возвращающихся из нарнийской чащи Каспиана и Сьюзен на скакуне. Я также изумилась, почему Питер и Мираз не пытались искромсать друг друга и только с предположения Боровика стало понятно: «должно быть, Мираз предложил королю отдохнуть». Мне открылось смертельно-измученное лицо Питера, которое перекосилось от боли и в данный момент я горела желанием оказаться на месте Сьюзен, но чувство долга не позволило мне покинуть свое место. Эдмунд подобрал шлем верховного короля, помогая Питеру какое-то время делать простые шаги. Тут внимание мое на себя снова перевело движение в дремучей чаще неподалеку. Пользуясь случаем, я смотрела вовсе не туда, а на лицо Люськи, глаза цветом в осень которой округлились от ужаса — взглянув туда, куда и моя любимая подруга, теперь я могла понять причину ее беспокойства: в тенистом мраке гигантов-деревьев я увидела два светящихся глаза, а стоило подуть ветерку со стороны этой чащи и потревожить ветви, высоко сидящего на одной из ветви я увидела жуткого ворона, который в то мгновение каркнул. Мы с Люсей в смятении переглянулись, но вдруг ворон резко покинул ветку и полетел к центру поляны — там было целое войско, ожидающее дальнейших приказов своего владыки. Все это время мои глаза неотрывно следили за неясной птицей, но вопрос обеспокоенного Боровика заставил меня отвлечься от этого занятия. Больше я ворона не видела, словно его никогда и не было. — Что ты видишь там? — Ясное небо и войско Мираза, а ты? — отозвалась я, барсук — коротким кивком. Внезапно снова громыхнули возгласы нарнийцев и я уже лицезрела, как Питер с улыбкой (явно Эдмунд подкинул совет) взбросил в нашу сторону меч, в то время, как Сьюзен спешила занять местоположение рядом с Трампиком, Люсей, Рипичипом и гномами-лучниками. Когда Каспиан помог Питеру справится с щитом, а Эдмунд вывихнутой рукой (Мираз не просто так наступил на привязанный щит), бой продолжился. Теперь уже Питер совершал уверенные выпады, целясь в единственное уязвимое и открытое место (шлемы оба сняли), но и Мираз недурно отражал Питера. Королю удары за ударами причиняли невыносимую боль. Как только Питер снова оказался в уязвимом положении, Мираз, в неистовстве, возымел намерение покончить с нарнийском королем, но вдруг на секунду и Мираз оказался в беззащитном положении, но быстро сориентировался и поднялся. Ожесточенный бой, не на жизнь, а на смерть, продолжался. Питер принялся рубить по миразовскому щиту, когда меч у того отлетел на добрый метр, но ошибкой верховного короля было заколоть Мираза, поэтому теперь меч Риндон выскользнул из его рук — сражение продолжалось благодаря тельмаринскому щиту. Питер извернулся и зажал щит за спиной Мираза, но был откинут им же животом на камень — улучив момент, узурпатор схватил свой меч и проткнул бы Питера, но тут верховный король ударил кулаком по глубокой царапине Мираза и тот взвыл от боли, немедленно потребовав перерыв (это я поняла со слов Эдмунда, который провозгласил: «сейчас не время для рыцарства!»), как и следует всякому позорному и жалкому трусу. Король был прав — по армии тельмаринов, не осталось и это незамеченным для меня, прокатилась волна беспокойства, но внезапно снова прогремело: «сзади!» и Питер едва исхитрился увернуться от выпада Мираза, а следующий его выпад закончился плачевно — Питер выхватил тельмаринский меч и кольнул Мираза, удар заставил Мираза упасть на колени. Я видела острие тельмаринского клинка, который отражал солнечный свет и больно резал глаза. Питер опустил меч и в следующий миг Каспиан вонзил его не в Мираза, а с душераздирающим криком в землю. Разумеется, благородный поступок Каспиана не мог не оценить кентавр Громобой, что поднял острие меча высоко над собой — снова послышались возгласы нарнийцев, но куда более сильные — к этим выкрикам присоединились и мы с Люсей, захваченные боем. Но в следующую секунду улыбка исчезла с моего лица также стремительно, как вспышка молнии — стрелу Сьюзен вонзил в своего короля лорд Сопеспиан и заорал, что есть мочи: — НАРНИЙЦЫ! ОНИ ЕГО УБИЛИ! НАШ КОРОЛЬ УБИТ! — ПРИГОТОВИТЬСЯ! — вскричал Питер и я, не ведая для себя, одним движением вынула меч из ножен, который мне дал верховный король. В следующий миг Питер одолел тельмарина, который действовал исподтишка и прокричал медведю: — ДАВАЙ!