Хроники Нарнии: Иная сторона сказки

До сей поры Дарье и Люсе казался такой зверь, как медведь, весьма неповоротливым, неуклюжим — и таким же в бою, чего греха таить — но как только здоровенный и коричневый булыжник (вы же прекрасно помните, что это был медведь) без проблем перемахнул через половину поля — сомнения отмежевались. Люся и Дарья не в силах были объяснить, почему вдруг страх сделал милость, решив без следа на свое присутствие, оставить девушек, поэтому это стоило видеть: Даша бесстрашно обращалась глазами к полчищу врагов — у Люси между бровями пролегла глубокая складка. Бесспорно, в карих глазах цветом в осень Люси и голубых глазах Дарьи, подобных ясному в один из погожих весенних деньков, метались самые настоящие молнии. Лицом девушки сделались суровее и теперь никто не мог назвать их неумехами и малодушными (даже Рипичип говорил потом, что в этот момент ему казалось, что само дыхание Великого льва их коснулось), но не была осведомлена благородная мышь тем фактом, что его домысли были отнюдь не домыслами — на девушках действительно был отпечаток златогривого льва, который дыханием своим помог Даше и Люсе на время битвы позабыть всяких страх. Мысли их прояснились, подобно солнцу, которое после тянущихся день за днем проливных ливней наконец показалось из-за, казалось бы, налитой самим свинцом, тяжелой тучи. Душа у девушек, что уж не странно, не трепетала от страха — облик Люси и Дарьи дышал необычным спокойствием. Если бы остальные нарнийцы и короли с королевой могли находиться рядом с девочками, то весьма бы удивились таким переменам в защитницах Нарнии, но сейчас им, уж тем более Дарье и Люсе, было не до этого — это обстоятельство отодвинула битва, которая с алчностью и вожделением стремилась преподнести смерти много жизней. Каспиан уже оседлал не говорящего, тельмаринского скакуна гнедой масти, однако если это обстоятельство никак не могло остаться незамеченным для Дарьи и Люськи в момент просмотра фильма, то теперь их внимание было обращено только к верховному королю Питеру Великолепному и королю Эдмунду Справедливому. Отчего-то войско тельмаринов принялось издавать боевые кличи, но если бы девочки смотрели фильм, то догадались бы, что своими словами: «к оружию! К оружию, Тельмар!», врагов воодушевил лорд Глозель. Но расчётливость и хладнокровность Люси и Дарьи позволило им сосредоточиться на битве и подумать о чем-то более важном, чем ворошить в памяти моменты из фильма. Войско тельмаринов подняло остроконечные копья и два тельмарина привели в действия куда более устрашающий и наносящий урон силе: начался камнепад тельмаринских катапульт. С миг девушки были в силах наблюдать, как несколько темных и таких безобидных, на первый взгляд, точек возникли в ясном небе, но по мере их приближения у каждой в душе возникли былые отголоски трусости, но любовь Аслана оказалось сильнее страха, а в следующую секунду обеим показалось, что сама земля содрогнулась. Дарья и Люся ощутили эту пульсацию — Люся, столкнувшаяся с таким колебанием земной поверхности в своем мире год назад, могла со смелостью заявить, что тут дело было намного страшнее и смертоноснее, однако девушка даже в малейшей степени не страшилась, а только гневливым взглядом взирала на полчище врагов, как и Дарья — девушка поглядывала в данный момент на лорда Глозеля, но отыскать того снова мешали некоторые обстоятельства: Даше в глаза попала земля и девушка едва моргнула, с трудом теперь наблюдая за разворачивающейся ситуацией. Если, повторюсь снова, девочки наблюдали за происходящим с экрана монитора, то непременно бы знали и видели, как внутри крепости тоже все пришло в движение и стало колебаться от наземных воздействий, которые проворачивали злосчастные тельмарины — источник всех бед для благородных нарнийцев и доброй страны. Внимание девушек снова привязали к себе короли — Люся и Дарья удивлялись, как Эдмунду и Питеру не страшно там стоять, обращенными лицом не только к полчищу врагов, но и самой смерти. Тут уж до сведения Даши дошло, почему ей никак не удалось разыскать глазами лорда Сопеспиана — предатель и убийца своего короля (какой бы ни был король, лорда Сопеспиана можно назвать даже и подонком, но не об этом я пишу) в это мгновение занял место по левую руку с генералом Глозелем — Сопеспиан отделался быстрым кивком, побуждая военачальника к решительным действиям и девочки, опять-таки, если смотрели в данный момент лежа на мягком диване фильм с экранов телевизора с не уносящимся в галоп сердцебиением, то услышали бы, что тельмаринский лорд провозгласил. А провозгласил тот следующее: — Конница, — со взмахом острия клинковообразного оружия вверх, — вперед! Но Дарье и Люсе не понадобилось слов такого же (по ошибочному мнению Люси), как лорд Сопеспиан, изменника и обманщика — девушки и без этого сообразили, что воскликнул несколько секунд назад тельмаринский военачальник, поскольку глазам девушек открылась хорошо вооружившаяся верхом на тельмаринских скакунах тяжелая кавалерия. Войско, словно единый организм и страшный зверь, намеревалось проглотить нарнийцев, королей и королеву, двух бесстрашно смотрящих на сокращающее дистанцию каждую секунду смерть несущее войско. Гул, топот копыт — это могло свести с ума и заставить повредиться рассудком двух девушек, если бы Дарья и Люся приняли участие за отвоевание свободы в тот же день, но прошлое не прошло для девушек бесследно и здорово поработало над ними, вдобавок, свое влияние оказывал на девочек воздух Нарнии, но еще сильнее свое влияние на них распространяло благословение Аслана. Дрожь земли отдавало грохотом теперь не только благодаря камням тельмаринских катапульт, но и рокоту лошадиных копыт. Казалось странным девушкам, как земля не прогнется под этой тяжестью — показались смертоносные копья. Девушки теперь могли видеть похожую картинку, которую запомнили из фильма перед тем, как Сьюзен отдала приказ — но грохот стоял такой, что девушке с темными волосами и ярко-голубыми глазами пришлось сорваться на крик: — СТРЕЛЫ НА ТЕТИВУ! Люся одним движением коснулась своей стрелы, верно покоящуюся в колчане и, дожидаясь отыскать свою цель, скрытно для глаз (девушка проделала это быстро) положила стрелу на тетиву, однако свой верный лук не вскинула, также верно ожидая следующего приказа королевы Сьюзен. Конница во весь опор мчалась на армию короля Питера — Эдмунд не покидал своего старшего брата и без дыхания Великого льва, но тут верховный король (это не осталось незамеченным для Дарьи — Люся была сосредоточена на своей стреле, которую ей не терпелось отправить в полет), резко обернулся и крикнул Каспиану: — ДАВАЙ! Каспиан и кентавр по имени Громобой сорвались с места, проделав тот же путь в крепость дорогой говорящего медведя — от Дарьи принц и кентавр одним ударом сердца пронеслись в каких-то нескольких сантиметрах и скрылись в крепости. Для собравшихся нарнийцев не остался незамеченным цокот копыт, а следом показался Каспиан, который провозгласил: — Нарния, вперед! И нарнийцы во главе Каспиана (Громобой мчался следом) с возгласами рванули не прочь из разрушающегося на глазах Асланова кургана, а в саму глубину крепости — это было вовсе не глупо, а потому в рукаве имелся умный план. В это же время тяжелая тельмаринская кавалерия и нарнийцы мчались, пытаясь опередить друг друга — вдруг послышался звук певчего рога. Таким образом нарниец известил короля Питера, а прекрасный юноша начал точку отсчета, не сдвинувшись с места от грозящих от него и брата его оставить мокрое место камней. — Раз, — один камень упал позади, — два… — Три, четыре, — вторил ему Каспиан, мчавшийся к осуществлению задуманного плана — за принцем бежали остальные нарнийцы, великан Ветролом и уже известный нам кентавр Громобой, которому общество Люськи (если она в веселом расположении духа) хуже горькой редьки было. — Пять, — продолжал Питер — крепость рушилась на глазах, камни впечатывались в землю, оставляя глубокие выбоины, — шесть… Питер продолжал считать, как и мчавшийся под землей Каспиан, а Люся вдруг обнаружила похожую картинку с экрана монитора — войско приближалось, душа у гномов-лучников, наблюдающих такую картину, уходила в пятки, но вскоре под оглушительный грохот, который не останавливался ни на секунду, Сьюзен снова провозгласила: — ЦЕЛЬСЯ! — и вскинула одновременно с Люсей лук. — Держи цель! — воскликнул Трам остальным и, прежде всего, Люсе. Но девушка, не шелохнувшись, взирала на подступающее войско. — Восемь, — могли бы слышать девушки, но даже если бы не было такого невообразимого грохота, вряд ли бы Даша и Люся могли услышать, но догадаться им не составило труда — каждая воскресила в памяти момент из фильма, — Девять. ГОТОВЬСЯ! — ДАВАЙ! — уже под землей крикнул Каспиан и великан мощью своей дубинки обрушил удар по колонне — в этом ему помогал и сам Громобой, но в силе великану Ветролому, надо признать, уступал в какой-то степени. Помогали минотавры. Тут для Даши и Люси не ускользнуло неладное — девушки обнаружили это: одна лошадь оступилась (не стану скрывать, всадник не только ощутил неладное, но у врагов еще подхватило кишки, как бывает на секунду на время чувства невесомости) и вдруг образовалась зияющая трещина, которая была не одна и становилась длиннее, словно прорезая землю — под землей же нарнийцы улепетывали, как только могли и вскоре Люся и Даша отметили такой факт: конница буквально провалилась сквозь землю, а если человек не чувствует под собой ее (в данной случае) — удовольствие это малоприятное. — СТРЕЛЯЙ! — внезапно крикнула Сьюзен и стрелы нарнийцев попрощались с тетивой, которые, в свою очередь, попрощались со стрелами с сопровождающими звуками: красное оперение стрелы было в нескольких сантиметрах от оперения из настоящих перьев стрелы Люси. Если бы не эти несколько сантиметров, которые разделяли стрелу королевы Сьюзен и стрелу защитницы Нарнии, то непременно они бы столкнулись. Некоторые стрелы не отыскали своей цели — помешали камни, но в ту же минуту, подобно дождю, стрелы обрушились на тельмаринов, которые в данный момент были достаточно уязвимы, поскольку пытались выбраться из ямы. Опять же, с экранов монитора девушки могли бы наблюдать, как стрелы вонзились в тельмаринов, но нисколько не пожалели, что это осталось скрытым от их глаз — видеть воочию и видеть обман воочию, совсем не одно и то же. От Люси не ускользнул тот факт, что Эдмунд, пользуясь моментом, вскочил в седло говорящего коня, а от Дарьи распоряжение верховного короля: — ДАВАЙ! — вскинув меч, провозгласил Питер — войско нарнийцев (Рипичип каким-то образом оказался на каком-то кентавре) пустилось в битву, показался и Каспиан, который разумно выкинул зажженный факел. За Каспианом показалось остальное войско нарнийцев, которое ожидало в крепости и с возгласом: — ЗА МНОЙ! — нарнийцы, таившиеся в крепости и нарнийцы, находившиеся у крепости, с каждой стороны обступили конницу (то есть то, что от нее осталось). Дарья была верхом на говорящем скакуне (нарнийские скакуны дерутся не хуже тельмаринских и тархистанских, как Даша отметила: кусаются, лягаются и умеют, когда надо, повернуться так, чтобы всадник получше ударил врага мечом или боевым топориком). Хобби Даши верховой езды в нашем мире сыграло определяющую роль здесь: Даша чувствовала себя в седле достаточно комфортно, так, как мы можем чувствовать себя на велосипеде или так, как могут чувствовать себя птицы в небе, или рыбы в воде. Казалось, лошадь и девушка были одним целым и мастерски рубили своих врагов. На одного из тельмаринов обрушился удар прославленного меча Питера — рядом был и медведь, который дрался бок о бок с королем. Питер, нельзя отдать должное великолепию его владению мечом, обратил внимание не на Каспиана (как было в фильме), а на Дарью с грозным выражением лица, которая прогарцевала мимо на скакуне и обрушила удар меча на кого-то тельмарина. Помогал и великан Ветролом, который швырялся тельмаринами, как куклами, отправляя их в яму — да и давил врагов тот не хуже. Если бы Даша не была занята сражением, а Люся ожидала вожака грифонов, то заметила бы, как мимо прогалопировал король Эдмунд, сражающий тельмаринов из арбалета. Барсук Боровик помогал Эдмунду, Дарье и Ветролому отправлять врагов в пропасть, как и Рипичип, который отозвался: «человек, ну где твое воображение?» на удивление тельмарина: «ты же мышь!», и сразил того. Дарья сражалась с азартом, можно сказать, и не заметила, как внимание короля Питера и принца Каспиана привлекла пехота, которая выдвинулась во главе двух лордов — Сопеспиана и Глозеля. Зато не осталось незамеченным для Люси. Каспиан взметнул острие меча вверх — и Дарья сообразила в чем дело, улучив секунду и переводя дух со скакуном от боя. Тельмарины, которые были не вне их досягаемости, давно были изрублены. Сюда следует отнести заслуги говорящего скакуна по имени Лавр. Тут до сведения Дарьи дошли странные звуки — девушка, пользуясь моментом и зная, что ей не снесут голову, обратилась ясными глазами и ясному небу, увидела среди стаи грифонов самого крупного и золотистого, который… нёс в огромных лапах Люсю! Дарья снова вернулась в битву (обстоятельства помешали), надеясь, что с подругой все будет в порядке. Вожак грифонов легко маневрировал между летящими навстречу камнями, запускаемыми катапультами, но многие остались позади вместе с гномами — тельмарины, проинформированные такой сметкой, выпустили несколько необычных стрел, которые можно было только обогнуть. Вожак грифонов резко ушел в пике. Вскоре Люся кружила над войском тельмаринов, играя со смертью, а тельмарины выпускали ответные стрелы, кои пока еще не касались ни Люси, ни грифона, но перебить несколько тельмаринов ей удалось, пока не кончились стрелы и зверь с телом льва и головой орла пробасил: — Дочь человека, следует возвращаться, если мы не хотим предаться смерти! — Хорошо, — отозвалась Люся, голос тонул ее в вое ветра, — отступаем! — Но сделать это, должен предупредить, будет достаточно трудно — у меня нет позади глаз, поэтому комментировать происходящее за моей спиной придется тебе. Смотри в оба глаза, иначе меня и тебя ударят камни, — быстро объяснил грифон, — Ты поняла? У Люськи руки онемели, но не от страха — грифон продолжительное время кружил позади войска, но стрелы, посылаемые арбалетчиками, могли доставать их и там. Эдмунд, заметив это обстоятельство, никак не мог понять такие выходки Люси: — Чего же ты творишь… — сказал король, наблюдая такую картину: золотистый грифон, подобно ворону, кружился над группой тельмаринов-арбалетчиков у начала чащи, когда Питер, обратился к Сьюзен с вопросом: «Люси?» — королева дала отрицательный ответ. Питер снова оглянулся — войско подступало и провозгласил: — НАЗАД! Дарья это слышала и конь Лавр помчался исполнять приказ верховного короля, хоть Дарья и была против (знала сюжет). Грифон и Люся могли улететь в нарнийскую пущу от войска, которое их обстреливало (были там и арбалетчики, как ни странно), но это был трусливый поступок, поэтому Люся говорила грифону, куда уклониться — один раз все же их не сбил камень, но и Люся, и грифон удивились, как быстро оказались у крепости. Вход завалило камнями и какой-то неосторожный фавн отдался в объятия смерти. Дарье было тяжко и ей хотелось покончить с гнусным лордом Сопеспианом, который тогда провозгласил: «отрезать им путь!». Дарья обернулась — Питер и Каспиан в страхе взирали на Сьюзен, которая висела над пропастью, но Дарья знала, что в следующую секунду королева вот-вот сорвется, но не разобьется. Люся и грифон тоже могли это наблюдать, но даже при всем своем желании последний не мог помочь — катапульты посылали камни прямо по тому месту, у входа в крепость. Питер поглядел на Дашу (Дарья ответила суровым взглядом), потом оглянулся — нарнийцы храбро сражались, но войско Питера с каждой минутой редело, однако быть королем, значит быть первым в любой безнадежной атаке и последним — при самом позорном отступлении. — Убить их всех, — уже наслаждаясь призраком победы, который становился все отчетливее, просмаковал лорд Сопеспиан. Но девочки знали свой долг, а поступив по-другому, никогда не простили себе. Дарья стояла рядом с Питером, тут подтянулись Эдмунд и Сьюзен с Люсей, которая стояла рядом с Дарьей и Эдмунд, бросив арбалет, одновременно с Люсей вынул меч из ножен — Даша крепко сжимала рукоять своего. Торжественно переглянувшись, короли и королева с защитницами Нарнии помчались к полчищу врагов. Это не могло не воодушевить нарнийцев. Теперь Дарья сражалась без своего боевого товарища, который был тяжело ранен, а бок о бок с близким человеком. Девушки сплотились спинами и могли отражать атаку тельмаринов, пока были в силах. На помощь девочкам, когда казалось, что конец близок (Даша и Люся порядком стали выдыхаться, поскольку больше двигались и отражали удары, а не задействовали силу, выжидая момент обрушить удар), пришли короли Питер и Эдмунд. Оставалось молить небеса о том, чтобы Люси, как можно скорее отыскала Аслана. Внезапно Дарья почувствовала, словно удар меча пришелся прямо ей по спине — хоть девушка была в кольчуге, это не помогло, а удар был действительно меча, который обрушил на нее тельмарин. Также внезапно девушка услышала пронзительный крик ворона (сражение разворачивалось во всю), и гигантская птица села напротив нее, превратившись в серое облако с очертаниями человека. Дарья не могла испугаться — отпечаток Аслана еще не прошел. Было странным также видеть, что враги не обращали на них никакого внимания. — Тебе не знать, что ты погибла. Но я показался тебе неспроста, — каркал скорее, чем говорил, обращался к ней дух, — Я выбираю достойных. Ты меня видела. — Что ты хочешь сказать мне? — Ты можешь вернуться в мир теней, и я не стану провожать тебя в страну Аслана, если ты также легко расклюешь мою загадку, как ворон — орехи. — Загадка сложная? — спросила Дарья. Уже ворон внимательно посмотрел на Дашу, словно говоря выразительным взглядом: «вот это ты и узнаешь». — Будущее, будущее! — прокаркал ворон ни радостно, ни с сожалением, — Что произойдет с Нарнией, после вашего ухода в свой мир? Что ждет Нарнию в недалеком будущем? Даша призадумалась, но читала книгу и могла разгадать загадку, поэтому думала не долго. — Королева Люси и король Эдмунд будут помогать королю Каспиану в поисках семи лордов, — говорила Дарья, уверенная в правильности своего ответа. — Не верно, не верно! Подумай еще, — сказал ворон. На этот раз Дарья думала с минуту и вдруг сообразила: — Мы не можем знать, что было бы. Зато мы можем изменить будущее. Ворон ничего не ответил и Даша открыла глаза.