Хроники Нарнии: Иная сторона сказки

— Прекрасно выглядишь, — обратился король Питер к Дарье — обстоятельства происходили на улицах замка, откуда государи и нарнийцы должны были начать парад по улицам замка Каспиана Десятого. Дарья на миг обнаружила — слова Питера были искренними, это девочка поняла, бросив такой же взгляд ясных голубых глаз на верховного короля Нарнии. — Спасибо на добром слове, государь, — отозвалась Дарья, как можно благосклоннее, хотя на самом деле ерничала, — ты тоже неплохо выглядишь. — Даша! — окинула Люся подругу, прекрасно понимая — в данный момент времени весьма и весь мало, но не улучила Дарья момент обратиться к девочке с вопросом, Люся, зная ее характер и склонность к болтовне, когда той радостно, сразу выпалила: — Ты задумала засыпать персика доброй порцией издевочек? — Дарья не поняла вопроса — Люсурья цокнула, закатив глаза, — С какой радости ты Питера дразнишь? — ухмыльнулась девочка. — Пока не поздно, у меня существует возможность дразнить эту царственную… особу, — хихикнула Даша, а Люся усомнилась, не приложилась ли ее любимая подруга к бокалу доброго вина, — Люся! — возмутилась девушка, словно зная думы той, — Я не пила бормотуху, которая лежит в замке, — Дарья сделалась совершенно серьезного вида, а Люся по обратной дороге (разговаривали девушки, как вы уже догадались, поодаль от остальных) еще долго и незримо для других принюхивалась к воздуху, поскольку шла позади, но так и не уловила вина аромат и спокойна теперь совершенно была. Это отнюдь не значит, что девочка сомневалась в дорогой подруге — здесь этому объяснение было одно: Люся просто валяла дурака. — Мы уж не думали ждать остальных, — проворчал гном Трампик, одежда на котором уже радовала глаз, а под остальными Трам имел в виду Дашу и Люсю. — Не злись, о, гном, — провозгласил Громобой, тоже возникший в прекрасном парадном одеянии, — Время проходит, а другое приходит. Гном неясно для остальных проворчал, однако потом как бы Даша и Люся не пытались разобрать слов, их потуги оказывались безуспешными, но потом Трампик улыбнулся, поскольку сказал шутя и у девочек отлегло на сердце. — Вот и Аслан, — сказала Люси. Когда златогривый лев явился, ни у кого не возникло сомнений, что в эту самую минуту не за горами парад. Когда лев обрисовал кратко движение по улицам замка, нарнийцы оседлали своих скакунов (девочки испытывали толику волнения), то в следующий миг, девочки могли бы в силах лицезреть сразу же эпизод торжественного шествия по улицам замка, если опустить тот день, когда Дарья и Люся воротились снова в замок — только уже под началом Каспиана Десятого — в слабости, с упадком всяких сил; ночь в замке на мягких подушках в изысканных покоях, подборкой таких же великолепных платьев и много другого, что я уже рассказывал вам. По обеим сторонам улицы замка толкались нарнийцы (невежливо их называть после принятия старого уклада тельмаринами), которые держали нарнийское знамя, что подхватывал радостный воздух и листиками красных роз покрывали истинных королей и королев Нарнии сотни людей. Аслан шествовал в шаг скакуна Каспиана — король был на любимом коне, а великолепная корона блистала при лучах солнца, подобно морю в красках дня. Позади Аслана и Каспиана двигались верхом на серых скакунах в яблоко верховный король ясного Северного неба Питер Великолепный и королева Южного лучезарного солнца Сьюзен Великодушная. Позади старших брата и сестры продолжали путь король великого Западного леса Эдмунд Справедливый и королева блистающего Восточного моря Люси Отважная на великолепных лошадях солоновой и вороной масти. Позади короля и королевы нарнийсих ступали полугном доктор Корнелиус, любимый и мудрый учитель Каспиана в шаг с добрым рыжим гномом Трампиком, скептицизм которого канул как один день назад. За гномами на темно-гнедой лошади, бока которой лоснились в лучах солнца, восседала королева Нарнийской сумрачной Аламбиль Дарья Мудрая, прозванная так Великим львом, который приходит из-за моря, в парадных одеждах с длинными (казалось, воздушными) рукавами. Фенечки Дарья отказалась убрать, как бы не упрашивала Люся, а светлые волосы струились позади. Королева Нарнийской лучистой Тарвы Люсурья Храбрая же была верхом на лошади серой масти, но девушка никак не думала согласиться со сведущей в этих прекрасных животных Дарьей и отказывалась называть масть лошади серой: «я сказала эта лошадь не серая, а белая!». Даша только закрывала на это глаза, но потом не потрудилась объяснить. На том спор и кончился. Позади уже девочек шествовали такие великолепные и статные создания, как кентавры. Тельмарины (нарнийцы), махали не только им, радовались. В главных торжественной процессии были девушки-дриады, а потом созвали остальных и стал праздник. Девочки, обнаружив на таких длинных столах, что поражало воображение, самые разнообразные яства (от простых до изысканных), вспомнили, что с утра почти не завтракали (как бы там ни было, ту пищу, что доставила одна из служанок, девочки слопали сразу, но можно было смело назвать скудной) и почувствовали, как противно засосало под ложечкой. Люся с сожалением, что отразилось в карих глазах, окинуло взглядом стол с великолепными яствами, обратилась к королеве Дарье: — Да уж, — вздохнула Люся, — Как жрать прилично, если мы уж несколько часов королевские… особы, если ты голодный, как зимой волчок? Дарья усмехнулась, сдержавшись не согнуться пополам от смеха, но как бы то ни было, девочки чувствовали, что необходимо держаться соответственно королевам, как и полагается истинным правителям Нарнии, приступили к пиру. — Хотите ли вина, королевы? — осведомился кто-то и, потрудившись, Дарья и Люся обнаружили Рипичипа, который стоял на столе, держа в лапках крохотных бокал красного вина по изящному. Люся, не думая об этом, а о другом, сразу же выпалила: — А разве мышам можно вино? Рипичипу такой вопрос не очень оказался приятным, поэтому откупился кивком и обратился к королеве Дарье: — Ой, я не из пьющих, — у уж потом поняла, что за глупость сморозила, когда открылась хмурая мордочка мыши, — О господи, Рипичип, прости, но это правда не так. — Хорошо, — провозгласил голос, который принадлежал Трампику, — А не хотите ли попробовать этот табак? Кстати, славный табак, который можно сыскать только в Нарнии. Ну, и в Орландии точно, может быть. А уж Тархистану такой табак и не снился! Зная брезгливость Дарьи, королеве показался не привлекательным факт курить из трубки гнома, поэтому та вежливо отказалась — это не могло не потешить Люся, которая "тактично" воскресила в памяти Даши день, когда защитница Нарнии пила с одной фляжки гнома. Дарья, прекрасно понимая, какого ей пришлось, удержалась от передергивания, но выражение прекрасного лица, словно девушка проглотила кислый лимон, говорило о многом, однако этого Трампик, к счастью, не обнаружил, поскольку Люся вспыхнула вдруг желанием попробовать табак — табак оказался крепким, поэтому Люся здорово пожалела о своем желании и громко прокашлялась. — Ужасно! — Что же, — подытожил Трам, — приму это, как комплимент со стороны королевы. — Да пожалуйста! — отмахнулась Люся, скривившись. — Что же, — снова повторил гном, который составлял компанию девочкам, — Помнится, вы условились мне однажды рассказать о том, откуда вам известно столько о Нарнии. — Мы уже рассказывали, но хорошо, Трам, — сказала Дарья, принимаясь за миндальное молоко, — Но, имей в виду: никому об этом не говори. Даже Люси, Питеру, Эду и Сьюзен. — Отсохни у меня язык, коль я кому-то сболтну, — сказал Трампик и Дарья пустилась в рассказ, когда Люся озиралась по сторонам: Остальные отплясывали под живую музыку или балагурили. У колонны Люся обнаружила Питера, который болтал с Боровиком (барсук держал в лапках тоже бокал вина). Поодаль, у края стола были Люси и доктор Корнелиус. Сьюзен и Каспиан, которые выудили минутку, грустно судачили, однако также внезапно разбежались. (На этом моменте Люся тоже грустно вздохнула, сочувствуя Сьюзен). Рипичип обсуждал с Громобоем и тремя толстыми медведями какую-то важную тему, ибо каждый раз, когда благородная мышь вынимала шпагу и что-то демонстрировала, изрядно пошатывалась. («Рипичипу хватит уже» — подумала Люся). Эдмунда, как бы не старалась отыскать глазами Люся, не высмотрела. Дарья выложила рассказ весьма лаконично и тогда гном понял: ему и этого достаточно. Показался вдруг Каспиан, пригласив Дарью повальсировать — Люся взорвалась от смеха, поскольку в нашем мире у девочек имелось множество прибауток про Каспиана. — Опять этот Каспиан, — тихо хохотнула девочка. — Неужели я стал причиной вашего смеха, королевы? — Каспиан, слава Аслану, не слышал слов девочки. — Думаю, это вино, — Люся хихикала, но слова той не принадлежали правде, — Это винцо возымело такой хороший эффект! Люся не поняла, когда удалился Каспиан и появился Питер, который предложил то же, что и удалившийся король. — Даша. Дарья! — воскликнула Люся, хихикая, — Смотри, персик пророс! Дарья не могла объяснить Питеру, как и странные замашки Люся, потому просто не удержалась и тоже лопалась со смеху. — Питер, тебе знаком такой городок, как Санкт-Петербург? На миг Дарья могла лицезреть непонимание в ясных глазах короля, а потом король провозгласил: — Рипичип! — Да, государь, — оказавшись на глазах короля, сказала доблестная мышь, — Если вы хотите знать, отчего развязался язык у королевы, то хочу заявить, что этому способствовал не я.