Хроники Нарнии: Иная сторона сказки

Как бы то ни было, мой добрый читатель, Рипичип живо отрицал причастность в таких переменах в королеве Люсурьи Храброй, а когда помчался к другому концу стола, словно танцор, провозгласил: «я бы немедленно бросил вызов, защищая свою честь, если бы передо мной был не король Питер». Слова благородной мыши были в силах слышать только королевы, а пиршественный стол так ломился от самых разнообразных яств, что неожиданно серое тельце сделалось вдруг невидимым для глаз. Когда Дарья и Люся сообразили, как им опротивело восседать за пиршественным столом, подобно великолепным каменным изваяниям (замашки Люси и Дарьи были соответственны королевам, но не ударить лицом в грязь и постоянно держать спину прямо (по крайней мере, так тяжко было усидеть Люсе) было довольно сложно, а несколько ершистых лордов-советников вдруг возымели желание выяснить, как умеют держать себя новые королевы, поэтому никто не был и потом счастлив испытать красноречие (слова тут опущу) на себе, а Дарью это отнюдь не удивило, поскольку лорды-советники, которые возмущали их обеих, показались весьма и весьма глупыми королеве Дарьи Мудрой. Когда Люсю и Дарью окончательно и бесповоротно утомило восседать за длинным, покрытым самыми разнообразными яствами столом, то было задались целью скоротать время за разговором с первым человеком (или зверем, разумеется, говорящим), который подвернется королевами на пути. Однако Люся не имела желания бросаться словами, поскольку девушка стала некомфортно ощущать себя в таких одеждах («Мне это не соответствует», — говорила королева), но Дарья попросила сестру названную не жаловаться и просто наслаждаться праздником («Не думай так, эти мысли принадлежат не тебе. Ты выглядишь великолепно. Отбрось эти глупые мысли», — сказала королева Дарья Мудрая) и Люся сочла это разумным. Королевы были не в силах заметить, как землю и великолепные башенки замка короля Каспиана Десятого покрыли сумерки, а за этот промежуток времени Дарья и Люся улучили момент поговорить с самыми разнообразными нарнийцами и даже, не стану скрывать и грех было не добавить бы, тельмаринами, которые были — вот уж удивило на славу — довольно приятными были. Люсю подивило, что тельмарины лорды-советники (тельмарины, с которыми беседовали королевы, были не из тех, что успели им обрыднуть) так добры и приятны, а королеву Дарью основательно занял разговор с прелестной девушкой-дриадой. Когда королевы снова сообразили, как разговоры их утомил, то задались мыслью устроиться за пиршественным столом (Люся стала клевать носом — сказывалось на девушке внезапное пробуждение до восхода дневного светила). Компанию королевы составили незаметно для себя самих кентавру Громобою и сыновьям того, гному Трампику, курящему великолепный (Люся была другого мнения) табак, барсуку Боровика, который точил бамбук, мышее Рипичипу (уже без бокала вина), доктору Корнелиусу, который сквозь очки-половинки взирал на остальных и белке с пушистым хвостом по имени Тараторка. И компанию эта, отнюдь, держала не самый неинтересный диалог. Громобой своим звучным могучим голосом рассказывал о звездах, которые двигаются в великом танце небесных чертогах Нарнии и только Тараторка иногда прерывала эту занятную историю, что расскажи я вам, на это бы ушло несколько дней (Громобой излагался лаконично, но это не мешало вспыхнуть интересом к рассказу великолепного кентавра и неожиданно для себя присоединиться к беседе), с жаром задавая по отдельности каждому самые глупые вопросы: «Ты это слышал?»; «А ты?»; «Тебе нравится эта история?»; «Правда, очень занятная?» или восклицала: «Как мне угодил этот рассказ!»; «Невероятно!»; «Как интересно!»; «Восхитительная история, Громобой!». Когда коронацию Каспиана Десятого завершили на славу выдавшимися фейерверками, Люсю сморил потом сон — Дарья же напротив заметила, что спать ей никак не хотелось. Эта приятная неожиданность изумила королеву, а в мыслях у Дарьи было осмотреть замок, но с таким предложением королева обращаться к Каспиану не пожелала, да и коротать время в обществе короля такая перспектива не устраивала Дашу, поэтому как только проводила дорогую подругу в покои, Дарья Мудрая воротилась в пиршественный зал, прилагая невероятные потуги отыскать того, кто показал бы ей замок, но — вот уж ирония, так ирония — даже в извилистых, мраморных коридорах замка никого Даша не застала. Так Даша внезапно оказалась у здешней террасы и посчитала необходимым остаться здесь, полюбоваться превосходными пейзажами, покрытой сумерками Нарнии, которые бежали прочь из замка. Так королева пробыла в задумчивости созерцания прекрасного не зная, сколько времени, пока не ощутила пристальный взгляд сзади. Перед королевой открылся лев, что, если бы им был не Аслан, Даша бы испугалась. — Аслан… — улыбка озарила прекрасное лицо девушку, а ясные глаза сияли подобно дневной звезде нечаянной радости. — Здравствуй, дитя мое, — приветствовал девочку лев, — Я ясно вижу: не грустишь ты. Но почему ты не ложишься спать, дитя? — Я бы… — тут Даша осеклась, поскольку договорив, то дала бы обнаружить какую-то тайну, но показаться глупой у льва на глазах девочка не боялась, поскольку Аслан поймет, — Я бы хотела увидеть Питера, — договорила королева, чувствуя, как это не правильно и как-то противоестественно, но случайно наткнувшись на понимающий, львиный взгляд, ощутила совсем другое и нахмурилась: — Что это, Аслан? — Тебе дорог этот человек, — сказал лев. — Уже завтра мы покинем Нарнию? Я хотела сказать, мы с Люсей, — спрашивала Даша. — Да. Всему свое время, радость моя. — Мы вернемся? — Я могу сказать насчет этого относительно тебя только тебе, как я могу сказать насчет этого относительно Люсе только ей, — пробасил лев, — Каждому я рассказываю только его историю. — Так, я вернусь? — спустя время спросила королева. — Да, дитя. — А что мне сказать Люсе, если вдруг моя подруга не вернется? — Может, не нужно этого говорить, однако я не говорил, что твоя подруга не воротится сюда, — сказал лев. — Стало быть, это не последний раз для Люси? Лев улыбнулся: — Я и этого не говорил тебе, дитя. Просить льва сказать правду Даша не посмела, да и в самом начале Аслан предельно ясно дал понять, что знать этого девушка не может. Возможно, никто не в силах этого знать. Когда уж Дарья считала, что Великий лев исчез, тот провозгласил: «Король Питер в саду замка у воды» и тут лев внезапным образом уже исчез, но его исчезновение не было волшебным и не таким внезапным, как показалось королеве. Даша, минуту погодя, только потом сообразила, что ей не известно, где находится дворцовый сад, но каково же было ее неожиданностью наткнуться на добрую служанку с милым лицом, которая объяснила Дарье, как добраться до сада. Оказавшись в саду, Дарья застала восседающего на скамье Питера.

Майя Кристалинская — Я тебя подожду

Появление Даши для Питера не осталось незамеченным, поэтому улыбка тронула лицо прекрасного юноши. Дарья прошла, шурша юбками платья и листьями, устроилась на скамье с Питером. — Уже поздно — пора уж давно спать, — сказала Дарья, оборвав тишину, — Но ты не спишь. — Ты пришла сообщить мне об этом? — спросил Питер, окинув королеву ясными, почти такими же, как у Даши, глазами и по-доброму ухмыльнулся. Дарья смолчала — молчать им обоим было не в тягость, но Питер уже молвил, глядя на башни замка: — Я думал о твоих словах, ты тогда сказала: «я почувствовала к тебе то же самое, что и ты ко мне. Не сразу», — вдруг Питер взглянул на Дарью, — и также о том, что случись бы, если бы не неожиданное появление Эда. — Что ты хочешь сказать мне, Питер? — Дарья осмелилась взглянуть прямо в глаза королю и поняла, что так не нужно было делать: королева утонула в этих чудовищно-прекрасных и чистых глазах-океанах. — Ты дорогой мне человек, Даша, — говорил Питер, — Ты сама это поняла, мне это ясно. Я, не раздумывая, отдам свою жизнь за тебя или возьму всю твою боль на себя. Моя душа погибнет без тебя, а сердце, узнав, что с тобой что-то случилось ужасное, разорвется от боли... Я люблю тебя. — Я люблю тебя, — сказала Дарья.