Saviour

To all the kids whose letters I receive The broken-hearted, the damaged just like me I will be your voice to let the world know we stand as one We're standing right here so come and fucking get us

Open your mind before your mouth Or come and fucking get us

Open your mind before your mouth I'll be the end of your decadence

Motionless in white — Immaculate misconception

Обманывать таких идиотов проще чем может показаться на первый взгляд — нужно всего лишь сделать вид — убедить в том, что веришь в их непогрешимость, не замечая очевидного, и тогда уже, пока противник ни о чём не подозревает, наслаждаясь собственным, никчёмным величием, можно плести свои нити игры, загнав мнимого охотника в капкан, показывая своё истинное лицо. Я поступаю именно так, как полагается действовать в подобного рода ситуациях: убедившись в том, что мой сопровождающий, находясь в пылу непрекращающегося жаркого спора, ещё не скоро закончит с обчисткой магазина на своих условиях, направляюсь в сторону укромного места. Выбор падает на кафе с яркой, запоминающейся вывеской, замеченного мною по пути нашего странствия по точкам, торгующим алкоголем. Так как города я толком не знаю, решаю, что срезать путь дворами будет наилучшей идеей, от чего мой преследователь незамедлительно идёт вслед за мной, а для того чтобы ненароком не привлечь нежелательное внимание к своей личности и подозрительной деятельности ему приходится слезть с крыши и поравнять со мной на твёрдой поверхности земли. И мой расчёт срабатывает именно так, как и было задумано — переулки с дворами сменяются один за одним, из-за чего на первый взгляд кажется, что я просто заблудилась и теперь хожу кругами в поисках выхода, но по факту ищу просто наиболее удачное место, чтобы загнать свою жертву в ловушку. В конце концов каким бы я шиноби тогда была бы, если не срисовала маршрут с первого раза — ещё тогда, когда мы только начали изучать Менкент и его окрестности. Как итог, стоит мне найти наиболее удачное на мой взгляд место, ведущее — в буквальном смысле — в никуда, как я тут же в нём «теряюсь», притаившись в тенях углов домов, подобно охотнику, ожидающему свою добычу в заранее подготовленную ловушку. Ведь если рассуждать логически, то преследователь должен занервничать, если через какое-то время его цель не выйдет из очередного тупика, предпринимая следующую тщетную попытку найти выход на поверхность и сначала он выберет тактику выжидания, но как только нервы сдадут, то он не выдержит и зайдёт сам в этот злосчастный переулок, выйти из которого без очевидных последствий у него уже не получится. Моя же задача в реалиях данного сценария довольно простая и скучная по своей сути — необходимо всего лишь схватить этого недоделанного шпиона и передать его на руки членов команды Белоуса, чтобы они уже сами решили, что конкретно нужно дальше делать с ним. Правда, кто мне помешает в промежутке между этими двумя задачами как следует с ним поиграть, вырвав всю необходимую информацию?! Ведь что-что, а способов его разговорить у меня более чем достаточно, а моя работа по итогу будет настолько филигранна и выверена до мельчайших деталей, что никто мне даже слова не посмеет сказать поперёк. Пускай только попробуют заикнуться о «превышении полномочий» или ином подобного рода бреде, как те шавки, что откроют свои рты тут же пожалеют о своём рождении, не говоря уже о спорах со мной или сомнениях в моей компетенции. Мои размышления прерываются в тот самый момент, когда я слышу, как тот, кто мнит себя умелым охотником, совершает неспешные, но довольно-таки громкие шаги в сторону переулка, попутно нервно осматривая периметр в поисках меня. Подобно его бегающему, загнанному взгляду общее состояние также выдают и другие реакции тела — затруднённое дыхание, по которому отчётливо считывается чрезмерное выделение адреналина в кровь и учащённое сердцебиение, а резкие движения конечностей лишь ещё больше подтверждают мою гипотезу. Весь его внешний вид красноречиво выдаёт в нём откровенного дилетанта, чья подготовка ничего стоит — на фоне умелых, взращенных на множестве опасных, чаще всего, грозящих летальным исходом, миссий и годами отчаянных тренировок, шиноби этот неизвестный кажется слепым котёнком, которого только-только оторвали от ласковых объятий любящей матери, но никак не матёрым воином. Всё выглядит чересчур несерьёзно и попахивает самодеятельностью какой-то — подвохом, который прячется где-то на самой поверхности. Кажется, что ещё чуть и протянутая рука сможет его нащупать, поймать за хвост, ну а пока этой самой зацепкой к ниточке тайн является этот неудачник, взявшийся следить за нами. И я намерена во чтобы то ни стало вывести его и его боссов на чистую воду. Мужчина, прячущийся под маской обыкновенного, добропорядочного и абсолютно не подозрительного горожанина, кажется от страха совсем ничего не видит и не осознаёт. Создаётся ощущение, что даже если бы я не пряталась с особой тщательностью, а предприняла иной, более простой способ маскировки, то он этого и не заметил бы — настолько сильно затуманен его разум, в котором с каждым мгновением вместе с надеждой на успешный исход миссии исчезают и остатки здравого смысла. Словно мозг просто отключается, обнажая истинную натуру — запуганного зверя под человеческой личиной. И это не может не поражать новую цепочку вопросов. По крайней мере, что с ним не так? От тех двоих, что следовали за мной и Изо по Хараде никакого страха не ощущалось, а их действия пускай и были дилетантскими и заметными для таких людей как мы, но в них не чувствовалось никакой ни нервозности, ни напряжённости — вообще ничего, что могло бы выдать их прикрытие с точки зрения не стабильного эмоционального фона, в то время как этого «повело» уже от возникновения первой преграды на его пути. Но здесь ситуация намного сложнее и от того не понятнее. Правда, это нисколько не меняет моих планов: пока преследователь в очередной раз начал нервно озираться по сторонам в поисках меня, я просто напала со спины, мгновенно ударяя пальцами в кожу в области шейных позвонков, надавливая точно в точку, отвечающую за подвижность не только конечностей, но и всего тела в целом. Как итог, неизвестный оседает на землю и не падает с высоты своего роста только благодаря моей поддержке. Развернув его к себе лицом и уловив выражение искреннего, первобытного ужаса, с радостью осознаю, что он предпочитает не орать, от чего мне не нужно тратить лишние силы на то, чтобы его заткнуть. Ведь мне меньше всего хочется, чтобы на его крики слетелся весь город. Однако, даже несмотря на испытываемый страх, я недвусмысленно улыбаюсь ему, всячески давая понять, что именно с ним станет, если он попытается позвать на помощь или ещё как-то привлечь нежелательное внимание к нашим забавам. Судя по перекошенному выражению лица, я с задачей справилась лучше не куда. — Сейчас всё твоё тело ниже головы парализовано. Пока что лишь на время, однако, мне ничего не стоит исправить данное упущение. Если не хочешь навсегда остаться инвалидом не способным себе даже задницу подтереть, то будь умницей и делай всё так, как мне того хочется. Правила довольно просты: отвечай на мои вопросы и может быть тогда ты не сильно пострадаешь. Ты меня понимаешь? Отчаянное, быстрое моргание глаз стало лучшим ответом. — Ну тогда я тебя внимательно слушаю. Рассказывай мне всё, что знаешь, ведь я не думаю, что тебя стоит предупреждать о возможных последствиях в случае выбора неправильной тактики, — сказала я, доставая из набедренной сумки кунай, демонстративно водя оружием перед глазами жертвы. Запах неприкрытого страха стал для меня лучшим угощением, ведь это означает только одно — пришло время приоткрыть завесу тайны. *** Тихие шаги направляются в мою сторону, когда уже всё закончено — для наилучшего эффекта я при помощи чакры исследую мозг преследователя в поисках нужного мне отдела мозга, отвечающего за воспоминания. Ведь что-что, а привлечение внимания посредством найденного в переулке густонаселённого города трупа нам меньше всего нужно — даже глупец сможет сложить нужные числа и выявить явную закономерность, связанную с прибытием на острова пиратов и бездыханным телом, как бы случайно запрятанным в одном из переулков. Можно конечно избавиться от улик, но явно не сейчас, когда по улицам гуляет большое количество зевак. Я же решаю действовать более деликатно. Так, как никто и не рассчитывает. — И ты тоже самое ранее проделала с памятью Марко? — Вот что мне в тебе особенно нравится, Изо, так это использование твоей распрекрасной головы не только для ношения шикарных причёсок и поедания вкусной еды Татча, но и по её прямому назначению. Ты в отличии от большинства остолопов умеешь использовать свои мозги по максимуму, даже находясь в критической ситуации, и этот навык дорогого стоит, — произнесла я, даже не пытаясь сделать вид, что мне интересно происходящее и то, что последует за всем этим. — Можешь сколько угодно орать и угрожать авторитетом Белоуса — я не собираюсь не перед кем оправдываться за свои решения и их последствия, но знай — этот идиот сам спалился, когда подошёл слишком близко. Мы на подобное не договаривались с тобой, поэтому извиняй. Ну а теперь можешь пока придумать речь, ведь до того момента пока я не закончу с этим подопытным, не рекомендую меня отвлекать. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы он до конца жизни остался овощем, способным разве что пустым взглядом смотреть в никуда и пускать слюни. Не знаю, что больше всего проняло пирата — продемонстрированное безразличие и откровенное пренебрежение к авторитету вышестоящих меня людей или слова, которыми я не завуалированно сказала ему «заткнуться и не мешаться под ногами», но это сработало — Изо просто предпочёл опереться на стену и сделать вид, словно меня и лежащего рядом без сознания человека и вовсе не существует. Когда я наконец закончила с обследованием мозга и убедилась в правоте собственных выводов, решила с телом особо не церемонится: достала из сумки флягу со спиртом, используемую исключительно для наружного применения, после чего вылила её содержимое на одежду мужчины. От него и его одеяний тут же начал исходить характерный запах, но и на этом я не остановилась: насильно открыв рот, залила немного и в него, для создания наиболее правдоподобной картины. В конце концов мало кого удивит обнаруженное тело мужчины с явными признаками алкогольного опьянения на острове, чья деятельность завязана на производстве и продаже этого самого алкоголя. — А с тобой опасно оставаться наедине, — спокойным голосом произнёс пират. — Того и гляди, неугодно постигнет та же участь, что и этого несостоявшегося шпиона: бросишь на произвол судьбы, но перед этим вдоволь наиграешься. — Думай, что хочешь, но ему ещё повезло: знает он немного, но в нашей ситуации выбирать не приходится. Что же касается твоих тезисов, то можешь быть спокоен: твой же накама себя прекрасно чувствует, после моих манипуляций с его головой и с этим вот, — с открытым пренебрежением в голосе, показала пальцем на мужское тело, — тоже ничего критического не произойдёт. — Сказала мне женщина, что только что ковырялась в чужой голове при помощи своей силы. — И надо отметить, что успешно, ведь головной мозг является местом, о котором мы мало что знаем. Несмотря на многочисленные исследования и годы, потраченные на практические, а также научные труды, он всё ещё таит в себе не мало загадок, ответы на которые учёным только предстоит найти. Пройдут сотни лет и даже тогда нельзя будет со стопроцентной гарантией утверждать, что все разделы, реакции и иные формы его активности были раскрыты и в полной мере поняты, — сказала я, направляясь к выходу из тупика, ощущая рядом со мной заинтересованного моей речью пирата. — Всё начинается с головы: именно в ней хранится ключ к жизнедеятельности нашего организма. При помощи стимуляции тех или иных мозговых отделов можно сделать с человеком всё, что душе угодно — заставить кричать, плакать, смеяться, смертельно бояться… Можно полностью изменить его личность, сознание, повадки, воспоминания; сделать так, чтобы он потерял подвижность конечностей и контроль над телом, заставив задыхаться, или же подарить новые, прекрасные таланты… В бессознательном состоянии, при помощи правильного, точного воздействия можно заставить даже говорить правду — всё названное и многое, многое другое являются правдой, а не фантазией как может подумать простой обыватель и я не хочу хвастаться, но именно на твоих глазах была проделана довольно тонкая работа по регулировке памяти. Воспоминания о нашей с ним встрече безвозвратно стёрты и теперь можно не переживать о том, что его босс о чём догадается. Осталось только забрать тело или же бросить, как уже я сделала ранее. Последний вариант предпочтительней, ведь большего вы от него всё равно не добьётесь, а случай пропажи объекта может вызвать нежелательные подозрения. Между нами разветвляется тишина, не способная исчезнуть даже посредством шума Менкента. Каждый из нас думает о своём, но в одном мысли сходятся точно — пират точно так же, как и я прекрасно осознаёт, что помимо всего сказанного, были скрыты и не менее страшные вещи. Ведь кто мне мог помешать убить в этом человеке личность, оставив после себя лишь пустую оболочку, не способную ни на что другое, кроме как мёртвыми глазами смотреть и на без загнивающий мир. *** Подъём по трапу на корабль кажется чем-то тяжёлым, чертовски изматывающим, но далеко не в физическом плане. В голове крутится вся та информация, что я смогла выдавить во время допроса, а также усталость, нападающая со всех сторон. Похоже, что от крепкого сна мне никак не избежать. Остаётся только понять, как именно в него погрузиться, находясь в окружении опасностей и смерти. Несмотря на необходимость пойти «на поклон» к Белоусу и обсудить события сегодняшнего дня, я, напрочь игнорирую формальности, направляясь в выделенный мне уголок в надежде на то, что, хотя бы могу рассчитывать на небольшую передышку, прежде чем окунутся в мир разборок и воображаемых планов по достижению наилучшего результата. «Моё место» встречает меня извечной пустотой и раскиданным в творческом беспорядке вещам. Игнорируя всё лишнее, беру в руки свиток с потенциально важной для меня информацией, после чего распечатываю его и пытаюсь собраться с мыслями, чтобы внести в него изменения, но замираю перед чистым отрезком бумаги, путаясь в рассуждениях. Что-то мне не даёт покоя, словно то что я сегодня узнала кажется чем-то неправильным — искажённым. Как будто данные были пропущены через призму чужого восприятия. Однако, никак следов воздействия на сознание допрашиваемого обнаружено не было. Всё кристально чисто, из-за чего можно сделать вывод, что в полученных сведениях присутствует немалая доля обмана или недосказанности. И теперь ничего не остаётся кроме как выявить этот самый процент несоответствия и попытаться заполнить имеющиеся пробелы другими данными. Надеюсь, что не только мы нарыли возможную точку взрыва, ведь времени у нас на выяснение всех нюансов нет в наличии. О деликатности и прочей мишуре придётся забыть, но в то же время у меня нет никакого желания наткнуться на мину только из-за отсутствия должной подготовки и недостаточности вводных. Я слишком сильно устала от игр «в тёмную» ещё во времена службы на благо Деревни Скрытой в Листве и теперь мне нужно сделать всё, чтобы вновь не вступить на эту скользкую дорожку. *** — И что удалось выяснить в ходе твоих… манипуляций? — спросил Марко, даже не пытаясь сделать вид, что его моя личность не раздражает, ведь кого-то всё ещё задевает тот факт, что мне удалось победить старпома одной из сильнейших пиратских команд, попутно сделав так, что он сам этого и не помнит. Однако, это нисколько не умоляет моих заслуг, из-за чего ситуация ещё более напряжённая. В окружении пиратов я чувствую себя как на раскалённых углях — того и гляди, чтобы обстановка не обострилась до насильственного конфликта. Несмотря на видимость благих намерений и необходимость провести мозговой штурм, напряжение скрывать у меня не получается, да и откровенно говоря, я даже и не пытаюсь. Пускай тот же Марко, то и дело пытающийся меня задеть да побольнее, видит мою готовность продолжить то, на чём мы остановились на острове Макуш. Только дай мне повод и тогда всё сложится так, как должно быть. — Допрашиваемый рассказал мне о заказе на нашу слежку. Его босс, прячущийся за посредником, боится, что наше присутствие способно сорвать торги, которые состоятся уже послезавтра вечером. Адрес он не знает, но в силу изученной специфики местности могу предположить, что они состоятся не здесь, а на главном ореоле здешней суши — на острове Альфа, известный также как Мир бесконечных соблазнов. Похоже, что нам стоит быть готовыми к тому, что сюда слетятся различные богачи, готовые спустить далеко ни один миллион белли на свои побрякушки. Мне только одно не даёт покоя… — Что именно тебя смущает, Цунаде? — спросил Изо, предпочитающий во время отсчёта перед капитаном корабля сохранять молчание, погрузившись в собственные рассуждения. — Подобного рода торги здесь происходят постоянно. Данная информация находится у всех на виду и никого в принципе не может удивить, так почему же некий босс так занервничал из-за нашего прибытия? Чем они таким собираются торговать, что их так напугали пираты, гипотетически способные сорвать какие-то потенциально важные сделки? Ведь, как раз, из-за их действий и было привлечено наше внимание к этому самому аукциону… — А на эти вопросы ответить могу как раз я, — сказал Эйс, сияя как начищенная до первозданного блеска монета. — Это довелось выяснить нам, когда мы перехватили тех, кто следил не только за Изо и Цунаде на острове Хараде, но и группу лиц, наблюдающими за нами. — Если пытаешься набить себе цену, то очень даже зря. Не тяни уже кота за яй…, причинное место и переходи к сути, — произнёс Татч, поправляя не только свою речь, но и причёску. — Так я и говорю. Уровень их общих знаний был примерно одинаковый и мало чем отличался от того, что ранее поведала наш новый член команды, но одно отличие всё-таки присутствует — один из допрашиваемых обмолвился о некой книге, которую он сам не лично видел, но находится на слуху среди слуг аукционного дома. Опираясь на сплетни, данное печатное издание обладает некими знаниями, способными поднять из могилы мертвецов прямо как живых людей, превращая их в собственную армию. Если предположить, что в данных словах присутствует хотя бы малая доля правды, то тот, кто завладеет этой книгой может захватить себе неограниченную власть. По крайней мере, над миром мёртвых уж точно. После слов одного из командиров в каюте капитана наступила тишина. У каждого из присутствующих были свои мысли насчёт сказанного, но никто из них даже предположить не может то, что знаю я. Перед глазами мелькают воспоминания с подробными деталями того, кем были люди, поднятыми из могилы при помощи техники Второго Хокаге и к чему это привело. Хорошо знакомые лица давно почивших знакомых, друзей и членов семьи проносятся подобно набору быстро показанных кадров перед глазами, от чего на душе становится не спокойно. Ведь кто может дать уверенную гарантию того, что в этом мире кроме меня нет никого с моей Родины. Что никто кроме меня не знает о свойствах Эдо Тэнсэй: о том, как именно работает данная техника и что нужно для того, чтобы запустить механизм запретного, порочного таинства. Неизвестность не может не пугать и не вселять первородный ужас — пускай пираты думают, что хотят, но не им пришлось воевать с ожившими мертвецами бывшими некогда родными людьми, с полностью подчинённой волей. От поднимающейся изнутри чистой злости на Орочимару и его ученическое отродье я едва сдерживаюсь от того, чтобы не выпустить томящуюся, ожидающую нужного часа силу. Даже если опасность окажется ложной, мне всё равно нужно завладеть этой книгой чего бы мне это не стоило. И никто из присутствующих не способен будет помешать моим планам.