Королева Зимы

После того, как слезы заканчиваются, сажусь за стол с твердой решимостью написать письмо Арье, которая сейчас находится, судя по последней весточке, в Браавосе. Что моя сестра делает в Браавосе — понятия не имею, ведь плыла она в другую сторону, но Арья всегда была непредсказуемой для всех нас, даже для родителей. Передо мной стоит сложная задача. Очень сложная. Арья безумно любила Джона, больше всех остальных братьев и уж точно больше меня. Она была невероятно привязана к нему, а теперь она узнает о его смерти. Я боюсь, что это может сломать ее, став последней каплей. Арья — сильная, но для меня она все равно — маленькая сестренка. Раздражающая и вредная, но родная. Она не нуждается в моей опеке, она сама может защитить и себя, и меня заодно, но все же… Я не знаю, как облечь мысли в слова. Долго сижу над пергаментом. Пишу несколько строк, и тут же разрываю листок пополам. И еще раз пополам. И еще. Обрывки бумаги летят на пол, как снежные хлопья. Я разобью Арье сердце. Чувствую, что сержусь на Джона: он мог бы написать письмо и ей. Он должен был написать и ей, а не только мне. Его словам Арья бы поверила! А теперь Джон умер, а я осталась, и вынуждена жить с грузом его смерти на плечах. Я напоминаю себе Дженни, что танцует в окружении призраков. Мои призраки тоже всегда здесь, со мной. Родители, чей шепот я слышу в шелесте листвы чардрева. Робб, звон меча которого раздается у меня в ушах поутру. Рикон, эхом смеющийся в стенах замка. Теон, чьи объятия я иногда чувствую на своих плечах — леди Санса, я пришел сражаться за Винтерфелл, если позволите… Даже Арья и Бран кажутся мне призраками, хотя они живы. А теперь еще и Джон. Я буду видеть его глаза в сером утреннем небе, буду слышать его голос в крике ворон, буду гладить белоснежную шерсть его лютоволка — и какая же ирония, что кличка его питомца — Призрак! Вспоминаю все уроки, что получила при дворе в Королевской Гавани. Все тонкости хождения по тонкому льду. Пишу, тщательно обдумывая каждое слово, едва ли не каждую букву. После, закончив письмо, чувствую себя полностью опустошенной. Нет сил даже плакать. Зову к себе Петира и приказываю ему отправить письмо с вороном. С поклоном Бейлиш уходит, забрав бумагу, а я бессильно откидываюсь на спинку кресла и издаю тихий страдальческий стон. Лучше бы я бежала по лесу. Лучше бы я училась стрелять из лука или целый день провела в седле. И то было бы легче. Петир возвращается ко мне незамедлительно. — Отправили? — спрашиваю слабым голосом. — Да, моя королева, — кивает он, присаживаясь на край моего стола. — Как вы себя чувствуете? Если хотите поговорить — не стоит держать все в себе. Искривляю губы в усмешке. Открывать ему секреты моей души? Я не знаю, могу ли доверять ему настолько. Хочу доверять, очень хочу, но не могу себя заставить. Да, Бейлиш — мой десница, и я прислушиваюсь к его советам, но все равно думаю своей головой и принимаю решения сама. Он только думает, что имеет на меня влияние. И пусть думает так и дальше — это очень удобно, считаться марионеткой, но не быть ею. — Мертвые остаются мертвыми, лорд Бейлиш. Он горько усмехается. — Моя королева, я думал, что ваше отношение ко мне изменилось. В свете… некоторых событий… я думал… — Что я люблю вас? — перестаю улыбаться и устало прикрываю глаза. — Или что я стану вашей женой? Рожу от вас детей, мы будем жить долго и счастливо и вместе править Севером? Это смешно, Петир. Я считала вас умным человеком. Или же вы еще более искусный лжец, чем я думала. — Я не предлагал вам брак, но я думал, что вы станете относиться ко мне иначе, — я до сих пор не понимаю, играет ли он роль или же действительно обижен. Склоняюсь к первому варианту. Браво, Пересмешник. — Я оставила вам жизнь. Я простила вам предательство. Я сделала вас своим десницей. Я рожу ребенка от вас, и он будет королем Севера. Вам недостаточно этого? — холодно спрашиваю, сдвигая брови. — Вас не устраивает ваша жизнь? — Что вы, ваше величество, — грустно улыбается Бейлиш. — Мне нечего больше желать. — Вот и я так думаю, — поджимаю губы и добавляю, предательски краснея: — Насчет ребенка… Я сама позову вас, когда буду готова. Но не в ближайшее время. Сами понимаете. Петир кивает, склоняется, берет мою руку и целует тыльную сторону ладони. — Слушаю и повинуюсь, моя королева.

***

Вскоре в Винтерфелл приезжает Арья. Я не удивляюсь, когда вижу ее. Я ожидала ее прибытия. Арья не могла не примчаться домой, бросив все дела — я подбирала слова максимально мягко, но все же факт оставался фактом: ее любимый брат мертв. Арья бросается ко мне в объятия, чем очень меня удивляет. Раньше я всегда первой обнимала ее, но теперь сестра прижимается ко мне и шмыгает носом. Плачет? Арья Старк — плачет?.. — Как он мог! — сердито шепчет Арья. — Как он… Я молча глажу ее по спине. Волосы сестры отросли еще больше — теперь я могла бы заплести ей косичку, если бы она позволила. — Арья, — спрашиваю ее после того, как заставила принять ванну и поесть. — Что ты думаешь о замужестве? Мы сидим в моих покоях. Арья свернулась клубочком в кресле, и выглядит очень по-домашнему, а не как искусная воительница и хладнокровная убийца. Арья — маленький волчонок, до сих пор. Я выросла, но сестра для меня всегда — ребенок, хотя я старше ее всего на два года. — Замужество? — северная принцесса морщит носик. — Какая ерунда. Я никогда не выйду замуж. Если тебя подговорил Джендри — пусть даже не надеется! — Арья, — тихо вздыхаю. — Джона больше нет. Бран не в состоянии иметь детей. Остаемся только мы с тобой. После Старков больше не будет. Я… не хочу, чтобы мы исчезли, но именно это нам и грозит. — А я тут при чем? — ершится сестра. — Тебе нужны дети — вот сама их и рожай! — А я и рожу, — спокойно киваю, отчего Арья приходит в изумление. Даже выпрямляется в кресле, впиваясь в меня взглядом. Ее глаза так похожи на глаза Джона. — От кого? Не хочу называть сестре имя Петира. Знаю, что она ненавидит его за ту попытку поссорить нас и за то, что он отдал меня Рамси. Арья хотела казнить Бейлиша, и мне с трудом удалось убедить ее, что живой он принесет больше пользы. Жизнь Петира тогда была спасена лишь из соображений корысти, но он сам меня этому научил. — Пока не решила, — вру я. — Думаю об этом. Арья снова сворачивается в кресле и прикрывает глаза.

***

Мы втроем приезжаем на Стену — я, Арья и Бейлиш. Это была идея сестры — я говорила ей, что тело Джона сожгли, что у него нет могилы, которую мы могли бы посетить, но Арья упрямилась, и в итоге настояла на своем. Мы отправляемся. Петир не хочет отпускать меня без своего сопровождения, хотя и понимает, что Арья не в восторге от его общества. Ночью я поднимаюсь на верх Стены — самостоятельно забираюсь в клеть и вскоре оказываюсь посреди ледяного острова на огромной высоте. Вокруг меня — мрак и холод. Как здесь, так далеко на Севере, живут люди? Обхватываю себя руками за плечи, пытаясь сохранить крупицы тепла. Порывы ветра пронизывают насквозь. Подхожу к краю Стены — медленно и осторожно — и смотрю вниз. Однажды я уже чуть не упала с высоты — в Орлином Гнезде, когда тетка Лиза, обезумев от ревности, хотела столкнуть меня в Лунную Дверь. Тогда меня спас Бейлиш. Он не должен был убивать мою тетку, но это уже в прошлом. Стоило мне подумать о Петире — и тотчас я вижу его, выходящего из темноты. — Моя королева, что вы здесь делаете? — Пытаюсь представить, что чувствовал Джон, — честно отвечаю я, только сейчас понимая, зачем сюда пришла. Понять, как это — быть дозорным на Стене, одиноким посреди холодной ночи. Петир становится рядом со мной у края. Некоторое время мы молчим, а потом он произносит: — Мне здесь нравится. Это — вершина мира. Как вы чувствуете себя на его вершине? Мои губы трогает улыбка. Он прав. Мы вместе стоим на самом верху. Осознание этого завораживает, и у меня немного кружится голова. Я неосознанно хватаюсь за руку Пересмешника, и он отводит меня от края. Его ладонь — теплая, а мои руки холодны, как лед. — Мы могли бы быть вместе на вершине, ваше величество, — едва слышно говорит Бейлиш, и я понимаю, что он имеет в виду. Мы могли быть вместе на Железном Троне, как он и мечтал. Я криво улыбаюсь — лучше не стоит об этом говорить. Из-за чертова Трона погиб мой брат, и не один. Из-за Трона казнили моего отца. Вот уж о чем я точно не мечтала. Мне достаточно Севера, хотя и над ним власти я не хотела. — Хватит, лорд Бейлиш, — отвечаю я, и тут он обнимает меня за плечи. — Зовите меня Петир. Я не успеваю ничего сказать — он целует меня. Это другой поцелуй, не такой, как в Орлином Гнезде. Там я боялась его, там я не хотела поцелуя, там я была еще ребенком. Сейчас я — женщина, и не могу отрицать, что мне приятно целоваться с Пересмешником. У него горячие и сухие губы, и я приоткрываю рот, впуская внутрь его язык. Зарываюсь пальцами в его волосы, а он крепче прижимает меня к своей груди. Мы целуемся на вершине мира, под пронзительным ветром, и только мерцающие в небесах холодные звезды видят нас. По крайней мере, я на это надеюсь.