Меня тебе подарили

      Про Аркобалено Иетсуна слышал. И слышал достаточно, чтобы считать их всех неадекватными психами. Их называли сильнейшими младенцами мафии, но любой дурак, имеющий хоть какие-то зачатки логики, понимал, что никакие они не младенцы. А просто очень и очень озлобленные на весь белый свет карлики, по причине своей озлобленности творящие все, что придет в их стукнутые головы. Именно из-за их непредсказуемости и сумасбродности Аркобалено, по большей части, и опасались.       Встречаться с ними Иетсуна не планировал, во всяком случае — в ближайшее время, но кому же есть дело до его мнения…?       Реборн репутацию психа оправдывал полностью. С его приездом мальчишка будто вернулся в раннее детство, когда только начались первые тренировки с отцом. Это было так же страшно и травмоопасно, вот только отец и наставники не пытались представить все происходящее…шуткой. Совершенно не смешной злой шуткой, даже лучше сказать — противной насмешкой над всеми окружающими. Казалось, Аркобалено мстит всему миру и ему лично за что-то, и бесится лишь больше от того, что никто вокруг не понимает — за что.       Как подобную неадекватную личность могли назначить репетитором — секрет века. Иетсуне не хотелось сомневаться в Доне Тимотео, о котором у него в детстве сложилось вполне положительное впечатление, но подобный выбор наставника для Наследника заставлял кипеть мозг в удивлении. Впрочем, права голоса он не имел, а потому молчал о своих выводах и недовольстве.       Остальных жителей дома Савады все устраивало. Нана, то ли притворяющаяся, то ли действительно считающая Реборна обычным гениальным ребенком, была в восторге. У нее появился еще один объект приложения своей заботливости (почему этим объектом не мог стать младший сын — загадка). Тсуна с ласковой улыбкой заявлял, что всегда хотел младшего братика (да неужели?!), и старался как можно больше времени проводить в компании Аркобалено. И Иетсуну тревожили смутные сомнения о том, что старший брат знает, кем является этот ребенок с пустышкой. Слишком хитрым порой становился его взгляд, слишком насмешливой улыбка. Но Реборн пока этого не замечал. Или замечал, но его все устраивало тоже.       Дальше… Дальше его попытались свести с Хранителями. Более странного действа представить было невозможно. Иетсуна искренне не понимал, как их сближению могло поспособствовать совершенно глупое из-за надуманной причины нападение Гокудеры, наигранная попытка самоубийства Ямомото, надоедливая капризность Бовино, нарочитая недалекость Сасагавы или непостижимая агрессивность Хибари. Но это были не основные проблемы. Вполне логично, что не все люди будут кидаться к тебе в объятия с раскрытой душой, и для того, чтобы заглянуть за маски, нужно время и взаимные попытки построить взаимопонимание. Вот только ни первого, ни второго Иетсуна от предложенных Хранителей не дождался. Каждый раз неизвестно откуда на горизонте появлялся его старший братец и призывно улыбался, на что эти недалекие вьюноши легко велись и бежали за ним, подняв хвосты и ответно улыбаясь (хотя, есть вероятность, что такую картинку рисовала его задетая гордость).       Иетсуне было обидно. Слегка.       Разумеется, внешне это никак не отражалось.       А потом прошло. В конце концов, на этих ребятах владельцы атрибутов не заканчивались, так что Хранителей ему найдут. Еще бы они прекратили шипеть в его сторону и смотреть такими недовольно-злобными взглядами. И чем он успел им неугодить?       Время шло, появлялось вокруг все больше людей, и подросток все чаще начал ощущать себя рыбкой в аквариуме. Рыбкой, за которой внимательно наблюдает кот, готовый в любой момент ее сожрать. Не то чтобы котом был кто-то конкретный. Просто атмосфера в его окружении становилась все тяжелее и тяжелее. Реборн, Бьянки, И-пин, Фуута, Шамал, Дино — все эти занимательные персонажи явно были к нему не расположены, что уж говорить про старшего брата и его друзей. Дома находиться становилось почти невыносимо…       В общем, единственной отдушиной у Иетсуны по-прежнему оставались друзья. Теперь ему, конечно, реже удавалось с ними видеться, но те относились к его проблеме с пониманием. Репетитор-садист, нанятый отцом — достойная причина пропускать встречи.

***

      То, что ситуация с нападениями на школьников подстроена, было понятно и ежикам. Территория города вполне контролировалась Вонголой, тут же находились несколько знаменитых киллеров — кто вообще поверит, что подобное могло происходить без их ведома? А потому логично было сделать вывод, что это в очередной раз заденет его. Так что к моменту получения приказа Девятого, Иетсуна был уже вполне готов действовать.       Один.       Аркобалено попытался навязать ему сопровождение в виде несостоявшихся Хранителей, но… Вы серьезно? Доверять свою спину людям, которые ежедневно сверлят тебя злобными/презирающими/ненавидящими взглядами (нужное подчеркнуть и выделить)? Так что отмахавшись от подобной чести, Иетсуна отправился в Кокуе в одиночестве.       И вполне себе справился.       Бы.       Если бы под конец его боя с Мукуро (настоящим, конечно же) в кинотеатр не явился Тсуна. Попытка отвести внимание туманника от глупого старшего стоила младшему брату проткнутого трезубцем живота, пяти сломанных ребер, сотрясения мозга, большой потери крови и кратковременной комы в две недели. До впадения в которую Иетсуна видел, как его старший брат с друзьями становятся против Вендиче, чтобы защитить преступника, который только что его чуть не убил, не обращая никакого внимания на то, что вообще-то тут человек кровью истекает. А его дорогой репетитор прикрывает глаза шляпой и взволнованным голосом пытается уговорить Тсуну не совершать безрассудных поступков.       Чудесно.       За-ме-ча-тель-но.

***

      Из комы Иетсуна вышел явно не вовремя. Благо, сил не хватило пошевелиться или открыть глаза.       — …вал вам следить за ним! Так какого черта он поперся один?! — бушевал рядом вполне узнаваемый голос, который не вызывал после пробуждения никаких эмоций, хотя обычно заставлял сердце заходиться в панике.       — Просим прощения, Йемицу-сама, — ответил ему еще один знакомый. — Он так до сих пор и не рассказал нам о мафии, поэтому мы не посчитали возможным следовать за ним…       — Мне не нужны ваши оправдания, — прервал говорящего Савада-старший. — Вы нарушили приказ, а значит, понесете заслуженное наказание.       — Да, — так они все здесь…       — У меня больше нет времени, чтобы тратить его в этой дыре, так что я сегодня же вылетаю обратно в Италию. Как только он очнется — немедленно сообщить. Отчеты будете присылать по прежнему графику, — уверенные шаги двинулись в сторону. — И запомните — это был последний ваш провал. Следующего не будет, если вы все еще хотите жить, — хлопнула дверь.       — И какого черта этот высокомерный засранец до сих пор выкобенивается?! — с досадой воскликнул один из парней в палате.       — А ты что хотел? — хмыкнул другой. — Кто он и кто мы. Отребье из захолустного японского городишки и наследник королевской мафиозной семьи. Ты правда думаешь, что он воспринимает нас всерьез?       — Меня больше удивляет, что Йемицу-сама считает, будто он может воспринимать нас всерьез, — протянул третий. — Я с самого начала не видел смысла в прописанных нам ролях, и теперь все больше в этом убеждаюсь.       Дальше Иетсуна уже не слушал.       Чудесно.       За-ме-ча-тель-но!

***

      Из больницы Иетсуна сбежал, как только смог двигаться. Случилось это уже ночью, так что рядом никого не оказалось.       Какая везучесть, право слово! Он явно умеет ловить момент!       Истерику подросток сдерживал как мог.       Направился он в лес. Самое место прогуляться ночью, сразу после выхода из комы, да?       Но дома его не ждали, друзей у него, как оказалось, не было, и больше податься было некуда.       Наследник королевской мафиозной семьи, да?       Он имеет в своей жизни гораздо меньше, чем любое отребье из захолустного японского городка.       К рассвету он добрался до высокого холма с крутым скалистым обрывом.       Вид сверху на пронизанный первыми лучами солнца лес был красив.       «За-ме-ча-тель-но», — думал Иетсуна, стремительно летя вниз.