Меня тебе подарили

      Тсунаеши наконец-то открыл глаза. Рассвет уже давно наступил, и солнце в небе уверенно двигалось в сторону зенита. На воспоминания Иетсуны он потратил явно больше, чем несколько минут, но особой роли это не играло. На глаза почившего Десятого босса Вонголы набежали слезы.       В душе зрела противная обида. Понять бы еще — на кого? Все вокруг казались виновными: и Йемицу, издевавшийся над собственным ребенком; и Нана, плевать хотевшая на младшего сына; и местный Тсунаеши — мелкий завистливый засранец, жадно забирающий у брата любые крохи внимания окружающих; и Хранители, купившиеся на ласковые взгляды и светлые улыбки, не давшие себе труда заглянуть чуть глубже, в суть; и Реборн, безответственно плюющий на свои обязанности, вымещающий на людях злость и горечь своего положения. Что с этим миром не так?!       Тсунаеши решительно вытер слезы и сел. Если дать себе труд задуматься, то ситуация, вообще-то, выходит странная. Рассуждая логически, какова вероятность очнуться от комы именно в тот момент, когда «главный злодей» выдает свои планы «шпионам»? Какова вероятность, что сразу же после этого уравновешенный, закаленный жизнью подросток сорвется черт знает куда и совершит банальный суицид? Не напоказ, как Ямомото, а в какой-то глуши, подальше от чужих глаз. Какова вероятность, что он, добираясь до этой самой глуши, не наткнется ни на одного соглядатая в напичканном соглядатаями городе?       Мизер, а не вероятность.       Тогда… в чем причина всех этих волшебных совпадений?       Пламя тумана? Он бы заметил, будь это так, но все вокруг чисто.       Бьякуран? Но его сила запечатана во всех мирах. Да и зачем ему сдался Иетсуна?..       Остается… Кавахира? Кавахира… Похоже, Тсунаеши стоит навестить его в первую очередь. Даже если шаман не имеет отношения к самоубийству мальчика, он может знать, по какой причине в его теле «образовался» Десятый Вонгола. Хотя по этому вопросу вывод почти однозначный: Иетсуна должен был стать Хранителем части Три-ни-сетте, и когда он умер, ему просто нашли замену.       Вот только интуиция, почему-то, настроена против такого простого объяснения.

***

      Зажечь Пламя Тсунаеши не рискнул, чтобы его не обнаружили раньше времени, а потому до знакомого агенства пришлось добираться пешком — денег в больнице Иетсуне взять было негде. Пока пробирался по городу, Десятый еще раз убедился в верности своих размышлений: люди Вонголы были повсюду, и даже ему, с намного более развитой интуицией, было достаточно сложно обойти всех незамеченным. Что уж говорить о подростке в неадекватном состоянии. Конечно, ночью постов могло быть меньше, но ситуация все равно выходит нереальной.       Только добравшись до дверей агенства, Тсунаеши вдруг задался разумным вопросом — а живет ли шаман в этом времени именно здесь? Помнится, Хару когда-то упоминала, что риэлтерским агенством заправляет какая-то старушка…       Дальше сомневаться ему не дали.       — Не думал я, что ты придешь ко мне сам, нарушитель-кун, — протянул знакомый голос над ухом. Тсунаеши тут же развернулся лицом к шаману.       Кавахира ничуть не изменился.       — Здравствуйте, дядюшка Кавахира, — тепло улыбнулся Десятый. Он действительно был рад новой встрече. В его прошлом после снятия Проклятия Аркобалено шаман бесследно исчез на долгие годы, лишь раз заглянув лично к нему в гости. Тсунаеши тогда было двадцать семь, они мило попили чаек, перемыли косточки знакомым, а потом это таинственное существо растворилось в наступающих сумерках и больше не появлялось. Видеть его снова — неизменным, — доставляло странное удовольствие. Как будто кусочек его старого мира оказался здесь вместе с ним.       Даже если конкретно этот шаман ничего о нем не знает.       — Как необычно — не знать того, кто знает меня, — шаман опасно прищурился, но Тсунаеши на это только еще раз улыбнулся.       — Мне не сложно представиться, дядюшка Кавахира. Только не думаю, что улица — подходящее место для таких знакомств.       Шаман минуту посверлил визитера взглядом, задумчиво хмыкнул увиденному, а потом жестом указал на вход в агенство.       — Что же, в таком случае, будь моим гостем, нарушитель-кун.

***

      Ему даже предложили чаю.       — Так кто же ты? — ухватив традиционную тарелку с раменом, поинтересовался шаман.       — Десятый босс Вонголы Савада Тсунаеши, — привычно слетело с языка. — Не местный.       — Да уж чувствую я, что не местный, — ворчливо, даже как-то по-стариковски пробормотал Кавахира. Он продолжал подозрительно сверлить шатена взглядом. — От тебя Пламенем фонит так, что на территории Намимори не почувствовали это только спящие атрибуты, и то, наверняка, по спине холодные мурашки пробежали. Ты мне лучше объясни, что ты здесь забыл и как оказался? Эксперимент какой? Базука десятилетия в очередной раз сломалась?       — Эм, — смутился Савада, — вообще-то я надеялся, что именно Вы сможете мне это объяснить. Потому что… потому что я просто умер. И этот мальчик, Иетсуна, тоже умер. Я думал, что мной просто заменили элемент Три-ни-сетте, но, похоже, ошибся.       Кавахира подвис. Тсунаеши не был уверен, шок это, экстренное обдумывание ситуации или попытка связаться с Ранговой Звездой, так что предпочел не мешать. Отошел, правда, шаман довольно быстро.       — Я не знаю, почему ты здесь, — как-то растерянно и почти неверяще прошептал он. — Три-ни-сетте меня не предупреждало, сам я тоже ничего не делал. Заменой ты быть не можешь, потому что в этом мире кольцам Вонголы предназначен Савада Тсунаеши. Местный. Но Три-ни-сетте странно себя ведет…       — В смысле? — Тсунаеши побледнел. — Мое присутствие вредит равновесию?       — Нет, — поспешно заверил его шаман, — Не вредит. Ты вообще как-то слишком гармонично вписался в этот мир. Появись ты чуть дальше от Намимори и приди ко мне хоть на сутки позже — и я бы даже не заметил, что ты не отсюда. Три-ни-сетте просто… радуется? В восторге? Даже я, дольше всех взаимодействующий с системой, не всегда могу понять, что с ней происходит.       Настала очередь Тсунаеши зависнуть. Три-ни-сетте радуется? Оно что, живое…?       — Не совсем, — будто прочитал его мысли шаман. Хотя, может, и прочитал. — Оно не совсем живое и не совсем разумно, но имеет подобие и того, и другого. И отсюда периодически возникают проблемы — иногда Три-ни-сетте начинает безобразничать. Вот что, Тсу… Нет, теперь все же Иетсуна-кун, — он с исследовательским интересом пронаблюдал, как гость передернул плечами из-за чужого имени, — я попытаюсь выяснить причину твоего у нас появления, но на это нужно какое-то время. Неделя, может быть две — медитация редко занимает больше. А ты пока постарайся вписаться в свое новое окружение. Вряд ли у тебя получится вести себя в точности как предыдущий владелец тела, но ты ведь можешь попытаться? Не хотелось бы, чтобы тебя убили раньше, чем я докопаюсь до правды, — последнее шаман произнес явно только для себя, но Тсунаеши услышал. Захотелось врезать чем-нибудь тяжелым, прям руки зачесались.       — Я… постараюсь, — Тсунаеши сдержал свой искренний порыв. — Свяжитесь со мной, пожалуйста, когда что-то выясните.       — Конечно, — отстраненно кивнул шаман, пребывающий уже где-то в своих мыслях. — До встречи, Иетсуна-кун.       Тсунаеши вновь передернуло.       Да уж, если он каждый раз будет так реагировать на новое имя, его моментально раскроют. Он поднялся из-за стола и направился к выходу, когда его окликнули.       — Возьми еще вот это, — в руке у Кавахиры из Пламени тумана материализовалась небольшая цепочка. Он тут же оказался рядом и ловко обвил ей запястье подростка. — Она слегка прикроет твое Пламя. Все же, настоящий Иетсуна никогда не был так силен.       Тсунаеши кинул взгляд на получившийся браслет, который тут же скрыл всякий намек на свое наличие.       — Спасибо, — благодарно улыбнулся он шаману и вышел.