Меня тебе подарили

      Тсунаеши меланхолично провожал взглядом медленно проплывающие облака, лежа на крыше Средней школы Намимори. Той самой, на которой так любил загорать Хибари. То, что этот субъект тоже здесь присутствовал и сверлил его ненавидящим взглядом, бывшему Десятому боссу Вонголы нисколько не мешало любоваться небом.       С момента его обоснования в теле Иетсуны Савады прошло шесть дней. Вся информация, добытая старшим братом, была в несколько заходов скачана, изучена и обработана; связь с информаторами, контакты которых тоже у Тсуны нашлись, налажена; какая-никакая слежка за самим близнецом установлена. Из запланированного списка оставался лишь вопрос с Йемицу, но тот пока был вне досягаемости. Кавахира новостями радовать тоже не спешил. Так что Тсунаеши было совершенно нечем заняться.       Ску-у-чно!       Вообще-то, бывший Десятый замечал, что начинает вести себя согласно возрасту тела, но даже не пытался этому препятствовать. Тринадцатилетний подросток с повадками пятидесятилетнего старика (для мафиози это уже глубоко пенсионный возраст!) это, конечно, ни капли не подозрительно, ага. Так что Тсунаеши предпочитал уступить проблемам малым, чтобы на их место не пришли большие. Кроме того… Вкус жизни возвращался семимильными шагами. В крови кипела жажда деятельности, мир снова казался большим, ярким и интересным, а так желанный еще совсем недавно покой навевал унылую тоску. Это было… упоительно. И совершенно не страшно — раствориться в старой личности тела ему не грозило (он даже к имени новому до сих пор не привык!), утонуть в молодецкой поспешности и недальновидности тоже — опыт не пропьешь и не потеряешь, будь ты хоть трижды гормонально-нестабильным подростком.       И вообще, все это было сейчас не важно. Важно было то, что — ску-у-учно!       — Эй, Хибари, — задумчиво протянул шатен, не отрывая взгляда от неба, — пошли сходим на свидание?       Рядом раздался изумленный бульк. Тсун… Иетсуна (!) соизволил повернуть голову в сторону, чтобы увидеть собеседника. Хотя… К Хибари и в обычном его состоянии было сложно применить такое определение, что уж говорить о нынешней ситуации, когда ГДК был надежно примотан руками и ногами к крепкой железной лестнице, а в рот ему был вставлен надежный кляп из остатков веревки. Не то чтобы Иетсуне хотелось лишить Облако голоса, просто тот, поняв, что его потуги освободиться тщетны, попытался буквально «загрызть обидчика до смерти». Как хорошо, что никто не рискует подниматься на эту крышу…       — Ну так что? — нетерпеливо переспросил шатен, полюбовавшись на свою работу. Знал бы, как чудесно смотрится связанный Хибари, попробовал бы еще в прошлой жизни. Правда, материал для веревок, которые смогли бы удержать сильнейшего Хранителя Вонголы, пришлось бы изобретать в засекреченной лаборатории, но ради такого зрелища можно было и потратиться… А если подсчитать, скольких разрушений удалось бы избежать, то и прибыль поиметь…       Похоже, мечтательный взгляд Иетсуны Хибари совершенно не понравился, потому что даже сквозь кляп его послали матом. Очень грязным.       — На территории Средней Намимори запрещено ругаться матом, Хибари, — Тсунаеши погрозил Облаку пальцем, как строгий воспитатель непослушному детсадовцу. — Придется тебе еще немного посидеть тут и подумать о своем поведении, — парень с удовольствием вслушался в ответное рычание.       — Оя-оя, кто бы мог подумать, что у Наследника великой Вонголы подобные наклонности, ку-фу-фу, — раздалось у шатена за спиной. Он даже не вздрогнул — интуиция заранее предупредила о незваном визитере, — зато Хибари подавился своим рыком и снова забавно булькнул, смешно выпучив глаза.       — О каких наклонностях ты говоришь, Куро-чан? — даже не оборачиваясь, Тс… Иетсуна (с каждым разом выходит все легче…) знал, что у иллюзиониста задергался глаз от подобного обращения. Тот терпеть не мог, когда коверкали его имя и использовали с ним суффиксы. — Я просто напоминаю Хибари школьные правила, а то как-то стыдно Главе дисциплинарного комитета их не знать. Представляешь, он чуть не устроил на территории школы драку! А ведь они запрещены! — все это было сказано с привычным безэмоциональным выражением лица без единой толики насмешки или ехидства, поэтому понять, говорит ли Савада-младший серьезно или издевается, у подростков не получилось.       А пока они задумались над этим безумно важным вопросом, Иетсуна спокойно двинулся в сторону выхода.       Уже почти оказавшись на лестничной площадке, шатен не удержался:       — Куро-чан, может быть ты сходишь со мной на свидание?       — Какая честь, получить подобное приглашение от самого Наследника, — ничуть не смутился иллюзионист. — Но, боюсь, я вынужден отказаться. К сожалению, я несвободен.       — Ах, так вот почему Хибари мне отказал, — понимающе покивал головой Иетсуна, внутренне ухохатываясь с выражений лиц подростков. — Что ж, вместе вы смотритесь очень гармонично, так что я не рискну вмешиваться в ваши отношения. Придется отступить.       Он ушел с крыши, закрыв дверь, а потом прислонился к ней спиной, чтобы послушать. Через полминуты интенсивных шебуршаний по крыше разнеслось злобное рычание:       — Ананас… — как это вообще можно было прорычать?       — Оя? — изумленно воскликнул Мукуро. — Я-то тебе чем не угодил?       — Несвободен? Ты вообще думаешь, когда болтаешь, хохлатое травоядное?! — распалялся Хибари.       — Да кто ж знал, что он действительно звал тебя на свидание, — иллюзионист, судя по звукам, спешно отступал. — Я, вообще-то, думал, что нас пытаются переманить!       — Камикорос! — послышался звук столкнувшихся металлических предметов.       Дальше ничего интересного не обещалось, так что можно было со спокойной совестью и несколько развеянной скукой идти на следующий урок.

***

      Определенно, дразнить несостоявшихся Хранителей было весело. Тсунаеши даже немного жалел, что сам в юности был слишком застенчивым и неуверенным в себе, чтобы откалывать нечто похожее. Приподнятое настроение, подаренное этой небольшой стычкой, благополучно продержалось до конца учебного дня.       А на воротах его встретил незаметный для всех остальных Кавахира, и оно стало еще лучше!       — Здравствуйте, дядюшка Кавахира! — лучисто улыбнулся шатен, почти вприпрыжку направляясь к шаману, благо успел почувствовать, как и его накрыла иллюзия незаметности.       — Здравствуй, Иетсуна-кун, — шаман окинул его странным взглядом, разобрать в котором получилось лишь недоумение. — Прогуляемся?       — О, все-таки свидание у меня сегодня будет! — ляпнул Тсунаеши и чуть не прикусил себе язык. Ой, дураак!..       Вместо ожидаемых грома и молний подросток получил еще одну порцию странных оглядываний.       — А ты хочешь? — на полном серьезе поинтересовался Кавахира.       Шатен честно задумался. Правда, не о вопросе как таковом, а об общей адекватности происходящего. Он уже смирился с тем, что в ближайшие три-четыре года будет вести себя как типичнейший подросток — то есть, глупо и необдуманно, — во всяком случае, если не будет жестко себя контролировать. Физиология — она такая. Но чтобы нести чушь при общении с существом, которое может (имеет для этого достаточно сил) в любой момент свернуть тебе шею?.. Как хорошо, что в своей первой юности Тсунаеши был застенчивым и неуверенным мальчиком… Иначе бы он просто не дожил до зрелости!       — А давайте, — наплевав на вяло мяукнувший инстинкт самосохранения, кивнул Тсунаеши.       Ну, ему и дали.

***

      Свидание с шаманом оказалось на удивление… нормальным. Никаких сверхъестественных проявлений, никаких странных закидонов — все чинно и обыкновенно. Разве что Кавахира скинул себе возраст лет до пятнадцати, чтобы его прогулка за ручку с тринадцатилетним подростком не выглядела как попытка совращения несовершеннолетнего, но для иллюзиониста это вообще было чем-то естественным.       Понятно, что при таком раскладе и дальше называть его «дядюшкой» было неуместно, так что они экстренно перешли просто на «Кавахира». Без –кунов и –санов, потому что первое Тсунаеши не мог себя заставить выдавить, а второе звучало так же нелепо, как и «дядюшка».       Они честно держась за руки (все уверения Тсунаеши, что это необязательно, пролетали мимо), сходили в кино на какой-то фильм (что за фильм — черт его знает, им было не до него: они пытались поделить между собой тарелку рамена, неизвестно где добытую шаманом), пообедали в кафе (победивший в соревновании за лапшу Кавахира сжалился над голодным растущим организмом и все-таки завел его поесть), погуляли по парку (заставляя разбегаться в разные стороны дамочек с детьми, не желающих, чтобы их чадушки смотрели на такое непотребство — держащихся за руки мальчишек) и, наконец, присели на скрытую между деревьев скамейку где-то на самой его окраине.       — Ты доволен? — устало спросил шаман, глядя куда-то перед собой и все еще продолжая удерживать Саваду за руку.       — Вполне, — так же устало отозвался шатен. Выждав пару минут и не дождавшись какого-нибудь продолжения, он решил спросить сам. — Тебе удалось что-нибудь выяснить?       Руку стиснули сильнее.       — Если коротко, то в твоем присутствии в этом мире виноват… я.