Моя безумная семейка

Прошло три недели с прошлого визита мафии. И в дождливый осенний день роскошная лисица вновь посетила драконицу с семейной просьбой. — Скажу сразу, случай очень неприятный. Меня обокрали, похитили деньги семьи. И воров нашли только вчера. Их двое, и нужно устроить им показательную казнь. А перед этим, их надо будет допросить. Вид твоей зубастой пасти отлично заменит Вид калёного железа и прочих пыточных инструментов. Согласишься подыграть для меня? — Конечно. Они точно воры? Точно виноваты? — Точно. Ты готова? — Готова. Нас не раскроют? Судя по шуму снаружи, вокруг много работников. — Всё хорошо. Мои люди отвлекут всех. Лиса дала сигнал, и два знакомых медведя быстро превратили амбар в студию, разместили камеры и свет. А затем они привели двоих пленников. Миниатюрную девушку и массивного волка. Их усадили на стулья и сняли повязки. Лиса обратилась к ним мягким и вкрадчивым тоном. — Ну что, расскажете, где мои деньги? И тогда, может быть, я не отдам вас моей помощнице. Лиса развернула оба стула, и пленники уставились на драконицу. Она как раз зевнула, показывая красную пасть и длинные жёлтые зубы. А затем она облизнулась. Но пленники только переглянулись друг с другом и начали смеяться. А лиса продолжила их ласково увещевать. — Вы оскорбили семью, похитив эти деньги. За такое полагается тазик с цементом. Но это так непрактично. Так много лишних глаз вокруг. Ни одного моста над глубокой рекой без наблюдения. А катера и корабли так легко отследить. Концы в воду прятать уже слишком ненадёжно. Так что я ввела новую традицию. Перестаньте вы хохотать! Я могу сделать так, что вы несколько часов будете заживо сгорать в кислоте, пока её сильный живот будет ломать вам кости, вы будете тонуть в слизи, пока ваши глаза и лёгкие будут сжигать ядовитые испарения. Ад на земле рисуют неправильно. Никаких чертей, котлов и кипящей серы. В аду нежно розовые стены, жёлтые желудочные соки, и бурлящее месиво из переварившейся плоти, из которого торчат скрюченные от боли полуразвалившиеся тела без кожи. Лисе ответил волк, тихо закашлявшись. — Простите, хозяюшка. Но деньги закончились. Мы весело провели эти дни. Как короли. — Понятно. Как короли, значит. И стоит это того? Стоит адских мук? На это ответила девушка. — Стоит. Конечно стоит. Врачи дали мне три недели. И две из них уже прошли. — А мой срок истёк ещё вчера. Я могу хоть сейчас выкашлять вам свои лёгкие. — Драконий живот? Едкие испарения? Удушение и слизь? Стоит мне задержать дыхание — у меня встанет сердце. Вы не сможете нас мучить. Не сможете убить. Мы оба уже мертвы. — А напоследок поводить за нос знаменитую мафиозную семью — отличное приключение. Было весело. Лиса положила руку на моську и вздохнула. — Вот ведь. И как мне с вами поступить? Как мне снять показательную расправу, если вы помрёте ещё до начала. Или будете ржать как гиены, пока вас будут есть. — А что? Я их проглочу. В последнее приключение они отправятся вместе. Не больно для них, но так показательно для остальных. Ведь там они будут двигаться. А без звука нет разницы между удовольствием и муками моих жертв. Кто узнает, что перевариваться заживо будет совсем не так, как описала хозяйка. Приятно, тепло, мягко и чисто. — Достойная смерть. Посмеётесь в лицо смерти, покажете всем, как должны выглядеть герои. И покажете, как семья отвечает, если ей бросают вызов. Пленники состроили озадаченное выражение на лице и морде. — Вы на нас больше злитесь? Мы же у вас целый чемодан денег увели. — Я не сержусь. Сама проглядела, насколько плохая охрана была. Вам будет приключение, мне — будет чем пугать конкурентов. А моей работнице будет вкусный обед. Голос подал один из медведей. — Лишние фразы мы вырежем, может, придётся заново озвучить этих двоих. По губам ничего не прочитать, их лиц нет в кадре. Вас тоже не видно. Получится хороший ролик. А если их ещё рапидом перед этим накачать — они там хорошие сцены устроят. — Не. Не получится. С такими лёгкими волк не выдержит, и действительно их выкашляет. У него рак в последней стадии. Мой отец точно также кашлял, сдерживаясь, чтобы не повредить себе ещё больше. И запах такой-же. — Значит так, воришки. Она сейчас будет вас есть. С удовольствием оближет и проглотит живьём. Рапида у меня нет, но есть другое средство. Как раз для стимуляции всех чувств. Пытки с ним действуют быстрее. Но и простые прикосновения становятся ярче и сильнее. Не будь эта дрянь столь сильной, я бы её продавала. Увы, слишком сильно эти семена сводит с ума. И не волнуйся, это средство драконы сами закупают. Для них это приправа к еде. — У тебя есть драконий перец? Вот здорово. Это действительно приправа. Усилитель вкуса. И ощущений. Лисе передали мешочек с стучащими внутри семенами. Она достала два ярко красных круглых семечка и дала их пленникам. Те послушно проглотили эти семена и стали ждать начала их действия. Вскоре они начали ёрзать на своих стульях, и драконица когтем срезала с волка верёвки и набедренную повязку. Она взяла его в лапы и подняла над пастью. Волк взвыл, когда язык хищницы обвил его ноги. Он стал извиваться, и только знающий человек может увидеть, что фурри не сопротивляется, а стремится прикоснуться к драконице всем телом. Он потирает её язык подушечками на ногах, хотя это выглядит так, словно он пытается его оттолкнуть. Драконица поднимает волка, и опускает его головой в пасть, языком заглушая его счастливый вой. — Вот это крик. Так будет со всеми, кто осмелится бросить вызов семье. Бросить вызов не по правилам чести. Украсть у семьи — значит внести своё имя в меню. Поднять шум — стать десертом. Драконица проглотила, и голова волка отпечаталась внутри её горла. Девушка заплакала. Но не от страха, а от невозможности прикоснуться к своему другу внутри горла драконицы. Волк дёргает ногами и руками в лапах хищницы, пока она облизывает его и продолжает толкать в гладкую тесноту пищевода. — Она обожает фурри и любит людей. Её живот с радостью примет любого в свои горячие объятия, затопит гостеприимством и растопит любовью. Моя драконица — гордость семьи. Она прекрасна. И я с радостью вас с ней познакомлю. Только дайте повод. Вой волка приглушённо доносится из шеи драконицы, под белой кожей чётко отпечатываются руки жертвы, толкающие крепкие стены и скользящие по ним в явной попытке остановить этот неспешный спуск. — Кому интересно, можете посмотреть образовательные фильмы про работу пищеварения. Чтобы представить себе, как там всё устроено. В следующий раз я дам ей камеру, и у вас появится шанс стать героями ещё одного фильма. Ноги волка скрываются в пасти, и драконица толкает его дальше изгибами шеи. И прежде чем стопы скрываются в горле, она освобождает девушку от верёвок и одежды. И она сама лезет в пасть и тянет волка за ноги. Но вытащить его она не может, и её затягивает в глотку следом за ним. — Вот это верность. Лучше быть проглоченной следом за товарищем, чем отпустить его и спастись. Не то, чтобы у неё был выбор, но несколько минут послушать своего друга она бы ей дала. Моя девочка любит, когда ей гладят живот. Особенно, изнутри. Драконица втянула девушку в пасть поглубже и подняла нос к потолку. На её горле отпечаталось кричащее лицо жертвы, сглаженное белой кожей и мышцами пищевода. Камера даже показала волны сокращений, прокатывающиеся вокруг её тела. Две жертвы настолько сильно извиваются внутри горла хищницы, что её шея изгибается вокруг них. А затем, через несколько минут, живот драконицы округляется. А на его коже начинают появляться отпечатки рук, ног, лап, кричащего лица девушки и воющей морды волка. — Хороший способ спрятать все концы. Нет человека — нет проблемы. И никаких следов. Только качественные удобрения. Хотите исчезнуть — обращайтесь. Вы знаете, как это сделать. Медведи как раз выключили камеры и микрофоны. Отпечатки на животе драконицы как раз сложились в очень характерное положение двух тел. А раздавшиеся оттуда сладкие стоны, крики и вой — развеяли все сомнения в том, чем именно занялись жертвы. Лиса опять хлопнула рукой по носу. — Вот умеют же некоторые так испортить все планы. Вот какого чёрта они превратили свою казнь в порнофильм??! Я не сержусь, мне смеяться хочется. До чего нелепо всё это выглядит. Двое смертельно больных обчистили мафиозную кассу, две недели бегали от нас по всему городу, да ещё и кутили при этом напропалую. — Их было пятеро. Двое не дожили. Третий сейчас в госпитале. Дышит за счёт приборов. Он половину всех денег отдал больнице. — А? Ха-ха-ха-ха. Эти деньги и предназначались для больницы. Это было семейное вложение. На будущее. Куда ещё они успели вложиться? — Вы не поверите, хозяйка. Большая часть денег попала в наши же предприятия. Они словно знали, чем семья помогает городу. И сами передали деньги. Не могли они столько истратить на увеселения. — Всё. Ни слова. Если кто узнает об этом всём… Над нами будут смеяться. Семья не занимается благотворительностью. Это нам по статусу не положено. А начальству передадим, что деньги вернули и вложили по плану. Долг взыскали, виновных наказали. О том, что нас обвели вокруг пальца калеки — лучше молчать. — Не просто калеки. Тот, кто в больнице — один из лучших спецов. Это его последнее дело. Было. Его последняя шутка. Интересно, где его схроны с остальных дел? — Что??! Сам Шутт?!! Теперь не так обидно. Раз он посчитал меня достойной своей шутки. Жаль, его нельзя познакомить с тобой, дракоша. Его не получится доставить живым. Или получится? — Это возможно. — Значит так. Через два дня он должен сам пройти через то, на что обрёк своих людей. Ты согласна, дракоша? — Согласна. Но, он может и не пережить. Я уже чувствую, насколько близка смерть этих двоих. — Перевариваешь? — Да. Пусть даже и без боли, перец делает процесс очень ярким. Если остановиться, они погибнут быстрее. Не выдержат шока. Я заставляю их бороться, усиливая давление. — И заставляешь их радоваться каждой секундой оставшейся жизни. Мне трудно представить, что они сейчас испытывают. Сколько они проживут? — Час. Если утомятся, то всё закончится раньше. — Ладно. Жди нас. Если получится, то завтра. В середине дня. Успеем до твоего обычного кормления. Опять декорации исчезли как по мановению руки. Хотя лиса, действительно, всего лишь дала отмашку своим подчинённым собраться. — Перец я оставлю тебе. Ты найдёшь ему лучшее применение. У меня осталось достаточно, для необходимости. Лиса передала драконице мешочек и вышла. Хищнице осталось только наслаждаться ощущениями от ритмичных движений и ласк её двух жертв. Волк и девушка, специально для камер, устроили представление. Попав в светящийся желудок драконицы, они начали толкать его эластичные волнистые стены руками и ногами, и прижиматься к ним лицами. Из-за наркотика все эти прикосновения к горячей гладкой плоти стали очень приятными. А ощущения капель слюны и случайных прикосновений в интимных областях до предела возбудили обоих. Стало невозможно сдержаться, и девушка прильнула спиной к телу волка. А волк до упора вонзил свой стояк в лоно девушки. И не будь они давними любовниками, это не обошлось бы без травм. А так всё прекрасно вошло и совместилось. Не помешало и то, что любовники в животе драконицы лежат вниз головами. Волк обхватил девушку руками за грудь, сжал её ноги мохнатыми бёдрами. А девушка начала двигать телом вверх и вниз, держась за крепкие мохнатые руки своими. И уже через пару секунд оба завыли в унисон от переполнившего их наслаждения. Это их любимая поза для любви, волк может крепко и нежно держать любимую. А та не может вцепиться в него ногтями. Смертельные диагнозы обоих разрушили преграду между ними. Им стало всё равно, что волк слишком большой для человеческой женщины, и что он сам не человек. Безумная страсть дала им шанс забыть о неминуемой смерти. А предложение их соседа по палате устроить самоубийственную авантюру нашло в них свой отклик. Всего за день этот крыс, подключенный к аппаратам жизнеобеспечения и прикованный к постели, спланировал до мелочей наглое и дерзкое ограбление мафии. А также планы побега и развлекательную программу для двоих любовников и третьего помощника. Такого же смертника, как и остальные в палате. Всё прошло по плану, даже пленение этих двоих. Только драконица стала сюрпризом. Как и нежность её желудка. — Ох, мой ласковый и нежный зверь. Я даже не представляла, что всё закончится так. — Страшно, моя маленькая фурия? — Нет. Здорово! Хочется вопить от удовольствия. Всё такое горячее, нежное, гладкое. Так интимно обнимает и стискивает, прижимает к тебе. Мокрый мех, слюни и слизь… Всё так необычно. Хочется прожить ещё немного, хочется почувствовать всё это до конца. — Дорогая, я постараюсь. Дышать всё труднее, влажность меня убивает. Но я не стану сдаваться. Ради тебя. И мне так нравится прикасаться к вам обоим, к тебе и к драконице. Это неописуемо. Волк стал гладить желудок драконицы и тискать бюст любовницы. Потом его руки опустились к её животу и начали нажимать на него, лаская собственный стояк внутри. Девушка в свою очередь положила руки поверх рук волка. Разговор снаружи прекратился, и всё перевернулось. Драконица легла на спину. Её живот плотнее обхватил жертв после небольшой отрыжки. А любовники, из-за этого движения, получили ещё одну порцию стимуляции и завыли от оргазма. Следом, стены желудка начали сочиться янтарной жидкостью. Пищеварительный сок начал ещё больше раздражать и стимулировать тела любовников, не причиняя при этом боли. Только ощущение жара так удачно совпало с любовной горячкой. Желудок вокруг них начал быстро наполняться, но для жертв это перестало быть важным. Осталось только взаимное наслаждение. Не осталось мыслей и тем для разговора. Они продолжили страстно любить друг друга, елозя и скользя ногами по волнистым складкам желудка, и взбивая слизистый сок в пену. Только когда нарастающая сила сокращений мышц вокруг начала удушать, а уровень соков повысился почти до самого верха — любовники начали бороться. Инстинкт заставил их толкать стены своей живой могилы, вынудил двигаться и лягаться. И из-за этого на них обрушилась новая волна удовольствия. Теснота лишила их возможности изменить позу, девушка застряла, пронзённая волком. Пытаясь подняться над кислой жидкостью, двое только давят друг, а друга. Ударяя сжавшиеся стены, они задевают и себя самих. Скользкая плоть не даёт опоры, руки и ноги скользят. И вместо борьбы, жертвы только ласкают драконицу и друг друга. — Вам понравится перевариваться. Я слышу, уже нравится. И это — только начало. Мех волка быстро выпал, как и волосы девушки. Контакт стал ещё более интимным и тесным. Только внизу образовалась неприятная подстилка из волос и меха. Двух жертв разрывает между удовольствием и борьбой за жизнь. Стоит начать бороться, как от наслаждения не остаётся сил. Без движения острее чувствуется угроза, и тела реагируют на неё движением. Любовники попали в замкнутый круг, их бросает от животного ужаса к предельному наслаждению, и обратно. Так повторяется раз за разом. Но с каждым повтором они видят и чувствуют, как их тела разрушаются. Слой за слоем. Кожа. Затем жировая ткань. Следом мышцы делают их слабыми, а пищеварительный суп — густым. — Мы становимся одним. Это прекрасно. Мой волк, даже так, ты для меня лучший. — А ты выглядишь так аппетитно, как свежая вырезка. Так бы и вонзил в тебя клыки. Только это больно будет. Твои ногти причиняют боль. Ты так в меня вцепилась, что пальцы до кости в мышцы воткнулись. — Извини. Как же я хочу ощутить твои клыки у себя на шее, вдохнуть твоё хищное дыхание, погрузиться в этот плотоядный поцелуй. Только вот с ней эти забавы не сравняться. Она поглотила нас полностью, сделала едой и переварила. Я чувствую конец. Моё сердце вот-вот остановится. Твоё дыхание тоже плохо звучит. — Пожалуйста, держись. Я не хочу, чтобы наши жизни оборвали эти треклятые болезни. Не позволяй сердцу остановиться. Даже, когда оно будет качать желудочный сок вместо крови. — Хорошо. А ты дыши. Дыши, даже если вместо воздуха будет наша расплавленная плоть. Пусть драконица заберёт нас. Вместе. Вместе до конца. Оба пленника продолжают заниматься сексом, но уже намного менее яростно и более нежно. Слабость от разрушения мышц не позволяет им дальше толкаться внутри желудка. Зато они с удовольствием гладят его гладкие стены. Обострённые чувства помогают ощущать их мягкость, даже после растворения кожи. Гладить друг друга им уже не так приятно, это только ускоряет распад. Сражение с болезнью для этих двоих закончилось. Слизистый едкий бульон начал заполнять лёгкие девушки через появившиеся отверстия. А через минуту разрушилось сердце волка. Оба умерли почти одновременно. Драконица перевернулась и села, перемешав и окончательно превратив два тела в беспорядочный ком из костей и остатков плоти. Она продолжила читать книгу и стала ждать. Сначала, визит лисички, затем утреннее посещение её отца. А после него — возвращение его супруги с третьим вором. Ждать пришлось недолго, медведи и лиса вернулись вскоре после ухода хозяина. Они вкатили в амбар больничную койку на колёсиках, три тележки с приборами и аккумуляторный источник питания. Крыс на каталке дышит через маску, другой прибор работает заместо его сердца. — Вот. Итогом твоего плана стала она. Она съела твоих подручных, я отдала их ей. И теперь твоя очередь. Можешь полюбоваться ею, пока мы готовим тебя к этому. Не надейся, что я отключу твои приборы. Ты переживёшь то, на что обрёк тех несчастных. Считай это расплатой за свою шуточку. Лиса начала возиться с приборами и трубками, удлиняя их и собирая всё в плотную связку. А медведи сняли с крыса больничный халат, оставив его голым перед хищницей. Драконица в свою очередь начала осторожно вылизывать свою жертву, пока лиса пластырем закрепляет все трубки, датчики и провода на теле крыса. Тот ошалелыми глазами пялится на драконицу, не в силах даже возразить. — Извини, дракоша. Придётся его глотать с трубками. Он там не сможет почуять запах, но остальное будет как надо. Когда всё закончится, мы вытащим трубку. Извини заранее, ты при этом можешь уколоться иглами. — Не страшно. Старшие драконы рыцарей вместе с доспехами и оружием глотали. Иногда и прямо на лошадях. Мечи пострашнее иголок будут. Хотя… Для таких драконов это не более чем зубочистки. А трубку я потерплю. Это любимая забава тех драконов, что не так хорошо контролируют свои животы. Чем я хуже? Разговор хозяйки мафии и её подручной драконицы ещё больше напугал крыса. Одно дело, когда грозят скинуть в воду с тазиком свежего цемента на ногах. И совсем другое — когда собираются скормить дракону, чтобы тот переварил заживо. Но драконица успокоила крыса, когда приборы начали тревожно пищать. — Не бойся ты так. Им я не причинила боли. Они ушли счастливыми. Если на твоих лапах нет невинной крови, то и тебя ждёт вполне приятный процесс. Вот только крыс занервничал сильнее, лисе даже пришлось дать ему сильное успокоительное. — Не все его шутки были столь безобидными. На счету его бомб десятки случайных жертв. А сколько человек погибло в ловушках, когда его пытались поймать — вообще неизвестно. — Значит его конец будет очень болезненным. Очень. Хотя я не знаю. Если он уничтожал зло, то это может и перевесить эти жертвы. Не чувствую я в нём злобы и кровожадности. И чистой кровью от него не пахнет. Как и от тебя, хозяйка. Может ему и повезёт. Но может и нет. Я не совсем знаю, как именно этот выбор работает. Я могу не забирать боль. Но я не могу заставить эту способность работать, если жертва заслуживает такого конца. — Это странно. Дар справедливости? — Он самый. — У меня тоже. Чтобы прекратить беспредел, что творили банды, мне пришлось встать во главе их всех. Подготовка закончилась, и драконица втянула ноги и хвост крыса в пасть. Она начала облизывать и играть с ними языком, пугая крыса всё больше и больше. А лиса опять нажала несколько кнопок на приборах, не позволяя жертве потерять сознание. Сердце крыса едва работает, и прибор берёт на себя половину нагрузки. А другой то и дело заставляет сердце биться снова с помощью разрядов электричества. Третий аппарат работает вместо печени. Поэтому кровь из тела крыса поступает в трубки и обратно не один раз. — А с ними ты не так долго играла. В следующий раз, когда придётся допрашивать, это нужно будет снять. И чтоб без утешений и тёплых слов. Нужно напугать как следует, а не приласкать. Драконица замурчала и втянула крыса глубже в пасть. Она легонько прижала его зубами, вызвав писк приборов, после чего продолжила обсасывать и лизать. Пластыри надёжно крепят трубки и провода, и драконица не нарушает эту систему своими играми. Вот только для шутника это совсем не весело. Слюни ему отвратительны, а перспектива съедения ужасает. Крыс смотрит на лису с надеждой и мольбой. Но хозяйка только с улыбкой подтягивает его пуповину, связывающую с приборами жизнеобеспечения. Спустя десять минут от начала, зубастые челюсти сомкнулись перед мордочкой крыса, погружая его в горячий сырой мрак. У него нет сил хоть немного сопротивляться, и только желание драконицы посмаковать добычу позволило крысу прожить ещё. Слюни полностью пропитали короткий мех, а нижнюю часть тела уже обхватила глотка драконицы. Несчастного обуял ужас. Но из-за лекарств он может только едва заметно дёргаться. Язык под спиной изгибается и толкает глубже, совсем немного за раз. Но эти движения повторяются раз за разом, и просвет между зубами и губами драконицы, через который скользит связка трубок и проводов, медленно удаляется от мордочки крыса. Маска не позволяет ощутить запахов, но крыс представляет себе самую ужасную вонь, окружающую его и пропитывающую ухоженный мех. — Тебе нравится вот так играть? И трубки в целом не нужны для твоих жертв? — Нравится. И там достаточно воздуха. Им не нужны трубки. Едва освещённая пасть скрывается за сомкнувшимися вокруг гладкими стенками пищевода. Крыс почувствовал себя похороненным заживо. Только вокруг него не холодная земля или холодный бетон, а горячая упругая плоть. Но разницы нет никакой. То же самое давление и невозможность пошевелиться. Разве что вместо мёртвой тишины вокруг вибрирует голос драконицы, грохочет её пульс, шумит дыхание и снаружи доносится приглушённый голос лисицы. — Каждый раз не могу отвести взгляд от выпуклости у тебя в горле, дракоша. При виде запертой там жертвы у меня колотится сердце. Я чувствую ужас, когда представляю себя там. Не в твоём животе, а именно в горле. Когда ещё есть надежда, что ты отпустишь, что твой хозяин передумает. В животе не так видно жертву, как тут. — Хочешь потрогать? — Нет! Это будет слишком для меня. Крыс медленно скользит глубже, подталкиваемый волнообразными сжатиями окружающих его мышц и изгибами шеи драконицы. Мимо хвоста и лап, а затем и мимо тела проходит пульсирующее место. Грохот медленного драконьего сердцебиения на этом участке стал громче всего. Но вскоре этот участок остался позади, а ноги ощутили узкое место и более открытое пространство за ним. Ещё через пару минут всё тело беспомощного грабителя оказалось в небольшом пространстве с голубовато светящимися розовыми стенами. И рядом с собой крыс обнаружил два скелета. Волк и небольшой человек. Он с ужасом узнал в них тех двоих, кого он отправил за деньгами мафии. Кости не рассыпались, и видно что волк до конца обнимал свою миниатюрную подругу. Крыса переполнила паника. Но кроме как погладить внутренности драконьего брюха, у него сил не хватило ни на что иное. Но он понял, что этим доставил хищнице сильное удовольствие. — Мррр… Гладит. Дам ему полчасика. Пусть привыкнет ко мне. Скоро он станет частью моего тела. — Ага. Частью очень красивого и сильного тела. Это ведь совсем не так плохо. Лучше чем кормить рыб на дне реки. Или червей в земле. Я, пожалуй, напишу в завещании, чтобы меня тебе отдали. Ты ведь не будешь против? — Не буду. Только чтоб не слишком долго ждали. Или чтоб в холодильнике тело держали. — Понимаю. Шутт успокаивается, похоже. Ему будет больно? — Нет. Боли не будет. Но и приятного чистого таяния тоже не получается. — Разве это так работает? — Да. Если свою жизнь мне отдают добровольно, то всё проходит очень чисто и красиво. А если нет — получается так, как ты описала. И вместо приятного чистого сиропа из жертвы получается мясной суп с костями. — Странно это. Пусть этот разговор останется между нами. Тобой очень удобно пугать. Все очень притихли, после первого же послания. Меня даже назвали самой жестокой главой семьи. И самой справедливой. Все довольны тем, как я навела порядок в этом городе. А теперь они очень боятся даже попытаться этим городом завладеть. — Ты говорила, что над тобой тоже кто-то есть? Я совсем не знаю, как у людей всё устроено. Особенно у таких, как вы. — Мой город не самый большой и влиятельный. Наоборот, он считается мелким. Ни больших заводов, ни крупных залежей руд, ни важных торговых путей. Захолустье. Потому то я считаюсь подчинённой у глав семьи в столице. Но у семьи не принято вмешиваться в дела, пока к семье не привлекают внимания, и в казну поступает указанная плата. — И ты не намерена покорить столицу? — Совсем нет. Мне и этого города достаточно. Я с ним едва справляюсь. Мне просто некому доверить все мелкие дела. А бардак начинается как раз с мелочей. — А если официально править этим городом? — Идея хорошая. Я сама подумывала об этом. Но у мэрии руки ничуть не чище моих. Попытка их подвинуть обернётся войной. Да и семья не одобрит. Мы должны быть в тени и следить за порядком снизу. Пока они — поддерживают порядок сверху. Жаль только не все в семье это понимают. — Ну, а если… Ты ведь притворяешься хозяйкой большой фермы. Так почему нельзя также притвориться и главой города? Днём ты будешь мэром, а ночью — хозяйкой семьи. Не смешивая. — А вот это интересно. Должность не как цель или инструмент, а как прикрытие. Я слышала, что кто-то провернул такой фокус, без привлечения ресурсов семьи. Только это было ради власти и личного влияния. Может, у меня тоже получится такое сделать. И навести в городе порядок. Прошло время, данное крысу драконицей. Он увидел, как стены желудка вокруг него начали сочиться редкими каплями янтарной жидкости. Кислый сок сразу начал действовать. Там, где его капли попали на тело грабителя, его мех начал выпадать. А затем и кожа покрылась кровоточащими язвочками. Крыс попытался толкнуть упругие стены своей могилы посильнее. Но из-за лекарств он опять только погладил драконицу изнутри. Даже закричать от беспомощности и отчаяния не вышло. — Вот ведь! Он же там от разрыва сердца окочурится. — Перевариваться страшно. Там ведь видно всё. Но это будет совсем не больно. Как и для его друзей вчера. Они любили друг друга и наслаждались всем. До последних секунд. — Смотри-ка, твоё утешение работает. Он немного успокаивается. — Он должен был сразу понять, что боли не будет. Ещё когда я только начала, и его тело начало растворяться. Точнее, перевариваться. Увы, это происходит грязно и кроваво. Крыс снова и снова пытается бороться за своё спасение. Вот только тело отказывается подчиняться, и крыс только покрывает розовые волнистые стены драконьего желудка алыми пятнами и полосами крови. Их смывают редкие капли пищеварительного сока, и вокруг едва шевелящегося тела растёт лужа кровавой пены. Крыс лишился всей шерсти, всей кожи. Почти не осталось жира и мышц на руках и ногах. Он видит, как его переваривают. И это — самое жуткое и отвратительное зрелище, какое только можно представить. Вокруг всё вибрирует от голоса драконицы. А её слова ввергают шутника в ещё больший ужас. — Переваривание это далеко не безболезненный процесс. Наоборот, это самая мучительная пытка. Даже хуже, чем гореть в огне. Огонь хоть чисто работает, оставляя только дым и пепел. А в желудке мокро, тесно, горячо и очень плохо пахнет. Он душит и отравляет сильнее, чем дым от собственного сожжения. А ещё это выглядит намного страшнее и хуже, особенно если глаза целы. А я их всегда берегу, как и уши. — Теперь ты его опять пугаешь, дракоша. Как он там? — Это худшая часть. Тело начинает рассыпаться и уменьшаться. Пропадают ощущения. И реальная боль сменяется фантомной. Он не мучается, но его мозг кричит о том, как же больно его телу. Тому, что от него осталось. — Наверно, я набралась храбрости, и теперь могу послушать твой живот. Лиса прислонилась ухом к брюху драконицы и стала слушать. В основном она слышит только медленное биение сердца и шум дыхания. А вот крыс, кроме этих звуков, слышит громкое урчание и бульканье, стук капель и мокрый шелест пены и слизи. И очень неприятный для себя звук от скольжения гладких складок плоти. И не будь он совершенно пуст внутри и обессилен, его бы давно стошнило от одного только шума вокруг него. — Забавно. Мне эти звуки нравятся, так спокойно становится. Хотя, как представлю себя там, так хвост от страха под ноги прячется. Вот и не знаю, буду я там спокойна, или начну трястись от страха. — Скорее первое. Желудок умеет успокаивать. Не сразу, но все там со временем сдаются и смирно так лежат. Вот и он теперь очень сыто урчит. — Ты про свой желудок или про Шута? — Да, в общем, про обоих. Урчат они одинаково. — Хе-хе. Точно. Разницы нет. Или желудок урчит крысом, или крыс урчит в желудке… Дааа. Его показатели запредельные. Стресс почти смертельный. В крови падает кислород, появляется кислота. А вот сердце работает очень спокойно. Дышит тоже нормально, пусть и не совсем сам. — Да. В этом состоянии они борются за жизнь вот так. Экономят энергию и избегают боли от движений. Это почти конец. Скоро разрушится сердце или лёгкие. — Догадываюсь. Почки и печень не работают. Их больше нет. Живот это слабое место. Там костей нет. А мясо переварить легче. Жуть, я так спокойно рассуждаю о столь неприглядных вещах. Даже совесть не мучает, что я приговорила нескольких человек к такому ужасу. — Первые этого заслужили. А эти… Они становятся частью меня. Просто это выглядит и происходит вот так. Но это часть природы. Просто, обычно через это не проходят живыми и целыми. А уже убитым всё равно. — Это и пугает. Всё же живые люди. А как я их тебе отдала, они перестали для меня быть такими. Это плохо. — Для меня они люди, даже когда их увозят в тачке для компоста. Я не думаю о том, что увозят. Я помню о том, что во мне осталось. — Спасибо. Я постараюсь об этом думать, когда придёт время нашей последней встречи. Крыс начал тонуть в содержимом желудка. Он осознаёт, что это его собственное тело превратилось в густую массу. Но всё равно, купание в драконьей рвоте ему претит. Ведь содержимое желудка для него — это именно рвота. Мерзкая и вонючая. Отвращение пересилило даже ужас от неминуемой смерти. И смерть пришла только через час плавания в этом чавкающем болоте. — Вот и всё. Теперь это только еда. Пора вытаскивать трубку. Драконица согласилась, и лиса потянула торчащие из пасти хищницы трубки. Но возникло препятствие. Тело крыса ещё не рассыпалось. Иглы капельниц по прежнему в остатках его рук. Другие трубки также всё ещё подключены к телу. Лиса, чувствуя необходимость поспешить, начала с усилием тянуть трубки, делая при этом паузы. Чтобы дать желудку закончить свою работу. Наконец трубки выскользнули из желудка. Но драконица попросила лису остановиться. — Похоже, там несколько кусков ещё привязаны. — Извини. Придётся поспешить. Ничего, почистим и вернём всё тебе. Ты же не против снова съесть эти его части? Драконица согласилась. А медведи расстелили под её головой плёнку и подставили таз. И не зря. На конце жгута трубок и проводов оказалась грудная клетка крыса и его почти лишившаяся плоти рука. Кусок от кисти до локтя, с манжетой из пластыря вокруг. Всё покрыто кровавой слизью и пузырями жёлтой жидкости. С очень сильным кислым запахом. Лиса поморщилась, но всё же занялась делом. Она отсоединила от останков все трубки, датчики и иглы. И драконица, с недовольным выражением морды, съела содержимое таза и вылизала пятна с плёнки. А заодно она таким же образом помыла и испачканные руки лисы. — Вот и всё. С этим делом закончено. Было очень жутко. Надеюсь, такого больше не придётся видеть и трогать. Жаль, не получится увидеть, как же выглядят результаты чистой работы твоего животика, дракоша. Все наши клиенты будут только так перевариваться. — Из тебя получится симпатичный молочный коктейль золотисто рыжего цвета. А лучше — цвета поседевшей шерсти. — Шутница. Мне в кошмарах это будет сниться. Ладно, до встречи, дракоша. Пусть она будет не скорой. — Тебе тоже удачи, хозяйка. Ты мне очень понравилась. И не только на вкус. Лиса ушла, опять не оставив и следа своего визита. Если не считать наполненного и сыто урчащего желудка. Чуть позднее прибежала Алиса, и драконица не дала ей почистить себе зубы. — Извини. У меня небольшое несварение. И отрыжка, наверно, ядовитая. Пахнет ужасно. В следующий раз. И хорошо, что сегодня живые кролики. Я сегодня буду спать с парой пушистых грелок. — Хи-хи. Понимаю. Тогда я займусь гривой. Надо её наконец доделать. — Не спеши. Мне нравится, как ты работаешь. — Не волнуйся. Я потом буду эти косички собирать вместе. Чтобы узор красивый получился. Сами косички легко сделать. А вот с сложными узлами у меня беда. — Хорошо. Только не перепутай всё. Выдёргивать такие пуски уже тяжело для тебя будет. И больно. — Я постараюсь, Принцесса… Ой! Опять я засиделась допоздна. Как же быстро проходит время за этим приятным делом. Алиса собралась и убежала. А драконица хвостом убрала кроликов под одеяло и легла сама. Она закуталась поплотнее, чувствуя приближение осеннего заморозка этой ночью. Так и случилось. Ещё, ночью был какой-то шум. А утром старший лис привёл пленника к драконице и пожаловался ей. — Опять шайка разбойников на ферму напала. Шакалы. Грязные животные. Буквально. Очень плохие экземпляры. Мне их даже отдавать тебе не хочется. Настолько они грязные и больные. Но придётся. Драконоборцы закончились. Кроме этого один остался. Пленник, крепко схваченный лапами драконицы, сумел избавиться от кляпа и начал проклинать её и лиса. Да так грязно и изощрённо, что драконица без разговоров рыгнула ему в лицо, заставив мучительно кашлять. А затем она его быстро проглотила, даже не облизывая. — Это их главарь был. Противный же у него вкус. Как у человека — противный. А для мяса он вполне пригоден. Человек окунулся с головой в жидкие остатки прошлой жертвы драконицы и запутался в куче костей. Он начал трепыхаться, пытаясь подняться над едкой жижей. Но живот драконицы слишком тесный и узкий, ему не удалось выбраться и он захлебнулся. — Ты раньше так не делала. Не рыгала так вонюче. — Немного придержала в животе прошлую еду. Вот и запах получился убойный. И у меня нет ни малейшего желания контактировать с этим человеком. Сам он крови не проливал, другим приказывал. Получается, он боли не заслужил. Но держать его живым внутри — просто противно. — Вот ты его и прикончила побыстрее. Понимаю. Зимой бандиты чаще нападают. Если что, я могу и чаще приводить тебе еду. Если в этом году ничего не изменится. Не хочу я возиться с ними и держать много у себя. — Понимаю. Потом решим, как нам поступить. Если что, можно и замороженным мясом меня кормить. — Так и сделаем, если их будет много. А пока, прощай. До завтра. Лис удалился, оставив драконицу одну. А через два дня он привёл первого из бандитов. Даже после мытья, от этого человека плохо пахнет. На вид он тоже сильно отличается. Заросший, весь в плохо заживших шрамах и царапинах. Но не тощий. Лис не стал затыкать ему рот тряпкой. Всё равно это подобие человека только мычит и грязно ругается. Драконица внимательно осмотрела предложенную жертву, обнюхала и облизнула бандита. — Вот странно. На вкус как падаль. Но совсем не противно. И я не чувствую его как человека. И это не животное тоже. Не знаю даже как описать. Пустая оболочка, без души. Подобие жизни. — Очень точно подмечено. Они пустые, некоторые из них. В других полно злобы. Не знаю, как именно люди превращаются в это. Но разбойники со временем становятся вот такими. И это уже никак не лечится. Драконица с удовольствием снова вылизала пленника с головы до ног. Бережное обращение, тепло и мягкость расслабили его тело и остановили поток ругательств. Бандит словно и не понимает, что его отдали на съедение. Он даже сам полез в пасть к хищнице в поисках тепла. Драконица подхватила пленника лапой и опустила его ногами в пасть. Лис остался наблюдать за тем, как его гостья с удовольствием и не спеша глотает свою добычу. И только через десять минут человек оказался в её животе. — Так странно. Он даже не сопротивляется. И боли не чувствует, хотя уже должен. — Они такие. Более злобные будут бороться… Ладно, мне пора. Дел по горло. Лис ушёл. А драконица осталась переваривать эту жертву, что оказалось не так легко. Ей пришлось даже сжать живот вокруг этого человека вечером. Чтобы издаваемый им шум не потревожил Алису. Бандит прожил почти сутки, своими вялыми движениями доставляя драконице не мало приятных ощущений. А когда он наконец скончался, его тело переварилось очень быстро. Драконица, после визита лиса, и когда её желудок опустел, вернула волка и девушку, которых ей отдала хозяйка. — Вам очень понравилось у меня в животе. И я хочу вам предложить ещё более сближающий и приятный опыт. Взамен, вы потом будете служить мне. Бывшие воры очень удивлены своему возвращению к жизни. Но они приняли слова драконицы с удивительным спокойствием. — Хорошо. Если мы не будем такими слабыми. И, если наши болезни не вернутся. Что нужно будет сделать? — Болезни вернутся, они у вас наследственные. Но я исправила нанесённый ими ущерб. Это несколько лет жизни. А потом, всегда можно и повторить. А теперь, я вас снова съем. На этот раз всё будет иначе. Но вы не должны засыпать, как бы сладко это ни было. Для одного этот путь просто интересный. Тоже самое, если спутники поддадутся сну. Если с чужаком, с тем для кого этот путь закрыт — мерзко. Но если все свои — это очень приятно. И интимно тоже. Вам наверняка понравится. Никакая обычная близость с этим не сравнится. — Хорошо. Мы постараемся. А попытка будет одна? — Нет. Вы можете пройти через меня сколько угодно раз. Это удовольствие будет для вас наградой за работу. А первый раз — это ваш аванс. Да, второй раз будет ещё и этаким символическим очищением. Вы почувствуете, что стало с вами в первый раз. И избавитесь от всего плохого и ненужного. А сейчас вы научитесь тому, как всё сделать правильно. И приятно. Лучше, конечно очищение проходить с первой попытки. Но я не хочу слишком пугать. Да, боли быть не должно при любом раскладе. Если вам больно — вы сами эту боль себе внушили. Драконица проглотила двоих беспомощных жертв и дала им время освоиться. А затем она их мягко переварила. Немного ранее она спросила у братьев, насколько им было неприятно в прошлый раз. И их рассказ позволил лучше понять их странное путешествие через драконицу. Пришлось даже вернуть для них девушку-скунса. Чтобы новое съедение стало ещё более приятным. Для новых жертв этот путь также стал невероятно сближающим опытом. Близость за гранью физических возможностей стала для них высшим наслаждением. Если при обычном сексе всё ограничилось только небольшим контактом и объятиями, то после растворения и превращения в живую жидкость в желудке драконицы — каждый участок кожи стал ощущать всё тело партнёра разом. К этому добавились ощущения от подобного контакта и с самой драконицей. И без ощущения того, в каком состоянии находятся собственные тела, весь путь через пищеварительную систему драконицы стал настоящим раем.