Моя безумная семейка

Встречи с лисой-певицей и её последователями стали обычным делом. Только за целый месяц драконице так и не пришлось никого из них съедать и возвращать к жизни. В их обрядах она заменила ритуальные ножи своими зубами и когтями. При большинстве ритуалов красный культ обходится лишь несколькими укусами и уколами когтей. Ведь им нужна только кровь и небольшая практика в лечении нанесённых драконицей ран. В другом обряде хищнице пришлось вытащить из груди и прокусить клыками ещё бьющееся сердце лисицы. Но после этого жертвоприношения маги залечили все раны так хорошо, что не осталось даже шрамов. Лиса только на секунду потеряла сознание, когда из пронзённого сердца вылилась кровь. А при повторном жертвоприношении лиса уже сама дала своё сердце драконице для укуса. Той пришлось только когтем прорезать ей грудную клетку для этого. Культисты попросили драконицу поделиться и своей кровью, но их ножи просто не смогли прорезать её кожу. Так что драконья кровь в колодец так и не попала. А вот кровь оттуда драконица попробовала на вкус. Но ничего особенного она в ней не нашла, кроме большого запаса жизненной силы. А вот сестра-близнец певицы за последующий месяц заглянула только один раз. И то, чтобы проведать свою хищную работницу и спросить о её нуждах. Она поделилась новостями о делах драконоборцев — все их поисковые группы ушли дальше, в другие города. Один единственный слух об их связи с сектой, ответственной за жесточайшие убийства во множестве городов, предельно осложнил им жизнь. Мафиози посмеялась над злоключениями и трудностями драконоборцев, и драконица догадалась об источнике этого слуха. А ещё она порадовалась тому, что на сам культ убийц началась охота. Хотя она и начала немного тревожиться об своей новой знакомой. К счастью, про её людей уже давно известно властям. Красный культ никого не убивает, и их не трогают. Алиса наконец закончила заплетать гриву драконицы в многочисленные тонкие шнурки. А вот с дальнейшим у неё незаладилось. Сплести все шнурки в красивую, удобную и прочную причёску оказалось слишком сложным делом. Девочке нужно больше времени и практики. Ещё она отполировала и наточила четыре когтя на передних лапах. Вечерние занятия с ней стали очень приятным делом. Драконице очень понравилось помогать девочке учиться. Сама Алиса почти перестала приносить драконице живых зверьков. Но живая курица и пара замороженных тушек без шкур на ужин стала обычным делом. Алиса так и не догадалась, что её большая подруга регулярно ест людей на завтрак, и немного реже — на обед. Девочка также рассказала про остальных членов своей семьи. Про мать — хозяйку магазина мехов. Про её сестру — певицу в оперном театре. Про двух старших братьев — полицейского и журналиста. Про остальных своих братьев и сестёр. Две пары близнецов, которые не сошлись со своей сестрёнкой и друг с другом. Из-за этого Алиса не смогла рассказать об них многое. Драконица стала продумывать, как именно ей встретить каждого из этого семейства лис. Со старшими она не видит проблем. Журналиста можно купить несколькими историями, он будет рад рассказать о приключениях одной молодой дракошки. Брат-полицейский, судя по рассказам Алисы, очень принципиальный фурри, и очень честный. С ним тоже можно будет заключить сделку и сохранить своё убежище безопасным. Но вот с остальными драконица плохо представляет как быть. Алиса слишком плохо их знает. Но она чувствует, что с ними не всё просто. Что неудивительно для этой семейки. Вопрос в том, что они потребуют от драконицы, когда найдут её. Она понимает, что эти встречи неизбежны. Глава этого семейства продолжил исправно давать драконице бандитов каждые два дня. Он даже посмеялся, мол нападения этих дикарей происходят как по расписанию. Темница для них не опустевает и не переполняется. Только последний драконоборец всё больше жалуется на то, что его заставляют следить за этими дикарями, кормить их и готовить к съедению. А его самого так и держат пленником с ними. Драконица посоветовала лису показать этому фурри-ленивцу судьбу остальных. Лис так и поступил, заставив привести очередного разбойника к драконице и оставив его наедине с ней. Драконица проглотила свой живой завтрак и сказала драконоборцу, что в её меню он последний в списке. Но он сам может перейти на первую строчку этого списка. Драконица упомянула, что сама она этого не желает. Но она будет не против получше узнать своего бывшего врага. Ленивец обдумал предложение и согласился дальше помогать лису. А после нескольких встреч, он начал разговаривать с драконицей. Он признал, что очень ошибся, когда безоговорочно поверил в злобу драконов, признал, что в его собеседнице нет желания вредить людям, каковое желание приписывается всем драконам без исключения. Он узнал многое о драконах и поставил себе цель — донести это знание до других охотников. Ведь его родом манипулировали не одно поколение, внушая ненависть к драконам. Драконица не стала оправдывать весь свой род, она без прикрас рассказала о собственной мотивации и о причинах зверств других драконов. Ленивец понял это и принял к сведению. И за хорошее поведение драконица по секрету рассказала ему о драконьей способности воскрешать жертв, и о причинах столь редкого использования этой способности. Это обнадёжило драконоборца, он поверил в то, что съедение не станет его концом. А потому он совсем перестал бояться, как и перестал жаловаться на свою неволю.

***

В один из дней случилась ожидаемая встреча со следующим лисом из этого семейства. Драконица узнала в нём полицейского, когда тот схватился за оружие. — Так значит вот как теперь мафия избавляется от тел. То-то они притихли. И что же мне делать? Арестовать дракона у меня никак не получится. Да и что можно тебе предъявить? — Мы можем заключить сделку. Лис замер в шоке. Он не предполагал, что зверь мафии окажется разумным. — Ты сохранишь всё в тайне, никому не расскажешь об увиденном. Я сохраню жизни тех, кого мне отдадут. Спрячу их. А ты будешь забирать их. Но ты должен будешь сделать так, чтобы они исчезли из этого города. Виновные должны отправиться туда, откуда преступники не возвращаются. Невиновные должны быть спрятаны так, что их будет нельзя найти и даже случайно узнать. А способные принести беду в это место не должны получить шанс вернуться в это место. — Но… — Подумай сам. Я не выдам тех, кто меня кормит и защищает. И без меня они продолжат своё дело. Моя выдача ничего не изменит. Но если я тут останусь, то ты сможешь спасать жизни и ловить злодеев, попавших в эту ловушку. — Хорошо. Я понял. Я… Согласен. Иногда приходится обходить Закон, как бы это ни было тяжело. Что тебе нужно? — Убежище. Безопасность. Пока только немногие знают обо мне, я в безопасности. Пока я им полезна, меня не тронут, и не отдадут врагам. Спасая жизни, я лишусь пищи. Значит ты должен будешь доставить замену. Я могу есть вашу еду, хотя это и не совсем мне по вкусу. Но мне понадобится много. Обычное мясо подойдёт лучше. А ещё, спасённым тобой понадобится определённый уход. — Уход? — Они будут слабыми, истощёнными и очень голодными. Это связано с тем, как именно я буду их прятать. — Значит будешь их морить голодом? — Нет. Я буду использовать свои особые возможности. Это требует определённой платы. Я лишусь пищи и мне понадобится компенсация. А они, в некотором роде, станут моей пищей. Я не могу не взять у них то, без чего они проживут. Но да, выглядеть это будет так, словно я их действительно морила голодом. — И у тебя уже есть те, кого ты спрятала? — Все, кого я съела, могут быть возвращены. За некоторым исключением. — Например? — Знаешь про жестокие убийства, прекратившиеся этим летом? Я не могу вернуть этих убийц. Их не отпускают с того света. Не могу вернуть одичавших разбойников. — Что? Как они… Значит семья их нашла раньше. Хорошо… А приговорённые семьёй есть? — Извини. Их я не могу отдать тебе. Они теперь мои. Эти двое слишком крепко привязаны ко мне, без меня их жизнь станет кошмаром. И недолгим. Я не в силах исцелить врождённые болезни. — Тогда кого же ты можешь отдать? — Есть два десятка драконоборцев. В основном наёмники, но есть несколько редких негодяев и настоящих преступников. Может, смерть для них — слишком жестокое наказание, но и просто так отпустить их нельзя. Нельзя, чтобы они получили даже шанс отомстить или снова попытаться меня схватить. — И то, что они связаны с теми убийствами… — Это сделала семья. Но на их руках достаточно крови и без этого слуха. — Можешь мне не говорить. Их ловят, проверяют причастность к тем кошмарам, и находят очень многое. Не в этом городе, в других. Я уже сам не знаю, стоит ли мне искать семью, или бросить это дело. — Стоит. Только не надо их находить. Нынешний глава семьи в этом городе — хороший человек. А если появится новый — я предупрежу. Предупрежу и если у меня опять будет работа на них. Меня сочли достаточно удобной для этого. Как нам держать связь? — Я могу дать тебе радиотелеграф. Я пошлю сообщение, перед тем как прийти снова. Чтобы ты была готова и свободна. — Ладно. Только он не должен издавать ни звука. — Конечно. Мои информаторы тоже требуют этого. Мы договорились? Ты предупреждаешь, если к тебе приводят жертв. Я сообщаю, когда прихожу с едой для тебя и забираю пленника. Я обо всём позабочусь. Можешь мне доверять, я работаю честно. — Да. — А диких разбойников можешь есть смело. Это больше не люди, это звери. Животные. Ладно, мне пора. До встречи, дракоша. Лис ушёл, заперев за собой двери амбара. Эта встреча оставила двойственное впечатление у драконицы. Лис был слишком впечатлён своей находкой, и она опасается того, что он выдаст её. Когда шок пройдёт и лис-полицейский как следует всё обдумает. К счастью, все её опасения окажутся напрасными…

***

Через неделю после встречи с полицейским, драконицу посетила хозяйка мафии. На этот раз она привела пленника. Точнее, её телохранители притащили избитого кролика-фурри. Лиса рассказала, что это продажный полицейский, работавший с прежними хозяевами. По её словам на его счету несколько смертей и очень много грязных денег. Поставки оружия для заказных убийств, грязная дурь, вымогательства с заложниками. Если бы он тихо и мирно жил дальше, после смены главы семьи, его бы не трогали. Но он попытался шантажом и угрозами получить деньги от семьи. Вот за это его и решили убрать. Драконица согласилась и без лишних слов проглотила пленника, освободив его от верёвок и остатков одежды. На вкус он оказался тем самым, что про него рассказала лиса. Гнилым насквозь. Лиса поблагодарила драконицу за работу и ушла. А драконица, когда через полчаса кролик охрип от криков боли и утомился от бессмысленных ударов по мягким стенам своей могилы, она выудила прибор связи из гнезда и когтем набрала сообщение о жертве. В нём же она предупредила о том, что этот человек заслуживает справедливой кары. Ответным сообщением лис поблагодарил за работу и подтвердил слова мафиози. Пропавший детектив был очень грязным полицейским. Но он был слишком хитрым, и его не могли осудить или вышвырнуть из полиции. Для него уже есть хорошее место. Но нужно время всё подготовить. Драконица спрятала крошечный аппарат обратно в гнездо и стала ждать очередных гостей. Как званных, так и не совсем. Её жертва прожила ещё не один час, всё больше растворяясь и купаясь в питательном супе и кислоте. Пока наконец сердце несчастного не выдержало стресса.

***

Прошло несколько дней, и детектив предупредил о своей готовности. Он пообещал привезти целый ящик пиццы и бургеров с пончиками. Это не столько еда, сколько топливо. Примерно то, как попросила драконица. Время встречи было назначено — час после заката, через три дня… Вот только в обозначенный день произошла ещё одна незапланированная встреча. На этот раз две пухлые лисички близняшки забрались в амбар через тоннель с водопроводными трубами. И они явно знали, к кому они шли. Лисички заговорили, договаривая друг за другом. — Здравствуй, Принцесса. Интересная же у тебя жизнь. Наверно уже понятно, что мы долго за тобой подглядываем. Не волнуйся, мы не расскажем никому. Если ты поможешь нам с нашим пристрастием. Драконица схватилась за морду. Неужели придётся со всеми лисами этого города так вот перезнакомиться? Убежище становится слишком ненадёжным. — И какое же странное пристрастие у вас двоих, девочки? — Это называется ворофилия. Тебе не придётся ничего особенного делать. Ты уже делала это с другими. Нам очень нравится смотреть затем, как другие едят. Нравится представлять всё то, что происходит с пищей внутри. Как вокруг сжимаются стены желудка, как всё перемешивается с разными жидкостями. Звуки, запахи, прикосновения… Фантазии о том, что мы сами оказались в чужом желудке… Они такие горячие и сладкие, будоражащие и волнительные. Мы много раз глотали мышей, слушали животики друг друга, кормили зверей на ферме. Пару раз мы следили за отцом, когда он бандитов скармливал свиньям или голодным песцам. А в этом году он начал отводить их сюда. Было так здорово наблюдать за тем, как ты ешь этих разбойников. Один глоток, и от человека оставались только появляющиеся от его толчков бугорки на твоём животике. А когда ты вернула к жизни нашу тётку, после того как ты её съела… Мы больше ни о чём другом думать не можем. Мы тоже хотим побывать в твоём животе. Мы хотим стать твоей едой и вернуться. — Вот оно как. Я так и быть, доставлю вам такое удовольствие. А ничего, что вы после возвращение будете совсем худыми и голодными? Лисицы переглянулись и обняли лапы драконицы. они счастливо засмеялись и едва не расцеловали хищницу. — Мы ко всему приготовились. Взяли таблетки обезболивающего и фонарики, спрятали запас еды там, в тоннеле. Даже нашли подходящую для дыхания трубочку. — А отец вас не ловил за этой слежкой? — Хе-хе. У него свои камеры, у нас свои. Он нас раньше ловил, когда мы сами следили. Но мы его обошли, изучили все его хитрости и сделали свои приготовления. Он наши жучки ни разу не находил. Те из них, что мы ставили по настоящему. — Ну и влетит же вам, если это вскроется. От мамы уж точно. Вы бы убрали свои игрушки. На всякий случай. И где вы взяли камеры? — Что, какие камеры? У нас в комнате стоит телескоп. И мы сделали хитрые солнечные часы из старых разбитых зеркал. Так что у нас в комнате в окно всегда светит солнце. А то у нас не лучшая комната. Дерево постоянно солнце загораживает. Ну, а некоторые осколки очень удачно показывают разные уголки фермы, если на них направить телескоп. — А вы хитрые. Но вы точно хотите, чтобы я вас съела? — Ты не представляешь, как же сильно. Мы прочитали всё что только можно про работу желудка, просмотрели все фильмы. А наши игры? Одна из нас глотала мышь, а вторая слушала её живот через воронку. Первая потом ела еду, а вторая — описывала всё происходящее внутри. Мы отрыгивали этих мышей, чтобы посмотреть на их состояние. И снова их ели после этого. Чтобы узнать вкус и запах. Как же это было здорово. Представлять себя на месте этих мышей, фантазировать о том, как мы толкаем горячие стены, как на нас падает еда и льётся слюна, как желудок заполняется и топит нас в жгучем болоте, как мы в нём таем и становимся пищей для более сильного существа. — Так вы хотите отдать себя добровольно, или бороться? Мне взять вас быстро и без лишних мучений, или же растянуть до предела? Больно я вам всё равно не стану делать. Перевариваться это очень больно. Лисички обмякли на лапах драконицы. — Ох… Это так здорово прозвучало… Конечно растянуть. Мы хотим ощутить всё. И обезболивающее… Нам нужна боль. Но так, чтобы мы могли её выдержать. Мы пробовали кислоту на царапины капать и на коже держать, тренировались терпеть боль. Это было в наших фантазиях. Не надо забирать у нас это. Близняшки облепили одну лапу драконицы и начали в четыре руки тискать её подушечки и потираться об них пушистыми телами, при этом громко мурча. — Значит так. Сейчас я вас проглочу. С большим удовольствием и играми. Обоих разом. Так что вы должны лечь так, как будете у меня внутри. Мой живот не позволит вам развернуться. Сегодня ночью у меня будет еда, и потому вас я переваривать начну не сразу. А когда начну, делать это буду медленно. Может даже и до утра не начну. О боли не беспокойтесь, я оставлю немного. Будет неудобно, но в пытку всё не превратится. Внутри светло и достаточно воздуха. Но я с вами вдоволь наиграюсь. — Ах, дааа… Мы тоже глотали яблоки, чтобы ощутить как они катались внутри, глотали сосиски, чтобы они там упирались. Мыши всегда быстро прекращали двигаться и пищать, как бы мы ни готовились. А вот сосиски упирались долго. И чувствовались хорошо, если было много другой еды. — Не знаю, будет ли еды настолько много, чтобы плавать внутри. Но я легко могу сжать живот или наполнить его воздухом. Если хотите, могу заставить вас задыхаться там, могу сжечь вам лёгкие. Но тогда вы проживёте меньше. — Не надо меньше. Но пусть хоть часть ощущений будет. Пожалуйста, поглоти нас медленно. Сделай нас своей едой и верни назад, чтобы могли радоваться этому приключению. — Хорошо, девочки. А теперь раздевайтесь. Полностью. Одежда не переживёт этого приключения. Вам понадобится во что одеться после. Да и на вкус ткань не так приятна, как мягкий лисий мех. Я уж постараюсь распробовать вкус тех, кто сам пожелал меня накормить собой. Пусть и с возвращением. Девочки, если бы я не могла этого делать, вы бы согласились ко мне прийти? — Да. Мы бы пришли. Может позднее, но эта наша страсть нас бы привела к тебе. Или к другому дракону. — Понятно. А как вы узнали моё прозвище? Ведь только ваша сестра меня так называла. — Прочитали по губам. Мы её часто видели. И как она не испугалась тебе зубы чистить? Она наверно не знает о бандитах. Лисички разделись и легли на подставленные лапы драконицы. Причём они легли мордочками к ногам друг друга. Более того, сёстры начали ласкать и лизать ноги друг друга ещё до того, как драконица их лизнула в первый раз. Хищница мурлыкнула и сжала лис между лапами, ощупывая их мягкие пухлые тела. Ещё молодые, обе лисички уже могут похвастаться приятными женственными формами. Они обе дрожат от возбуждения и едва не извиваются от вожделения. От обеих пахнет гормонами. Они хором спросили, почему им так хорошо. — У вас интересный возраст. Понятно, почему ваши странные желания стали настолько сильными сейчас. У драконов такого нет, но я неплохо узнала людей. По книгам. Теперь вот вижу всё своими глазами. Вы становитесь взрослыми, немного раньше срока. Ваши тела меняются. Вам нужны мальчики, но вы ещё не готовы. Ваши тела не знают что делать. Всё хорошо. Через год это пройдёт. И со мной вы легче это перенесёте. Вы сможете избавиться от лишних гормонов через мой желудок и не будете трепать нервы родителям своим ненормальным поведением и капризами. А теперь готовьтесь. Драконица приоткрыла пасть и высунутым языком обвила пятку одной из девочек. Пока вторая засунула свой язык между её пальцами. Хотя лисы и прямоходящие, стопы у них скорее звериные. Два языка с влажным шелестом начали смазывать подушечки лап скользкой слюной, заставляя их обладательницу скулить и осторожно покусывать лапы сестры. Обе девочки дрожат и извиваются между лап драконицы, стиснутые подушечками на её пальцах. Короткий мех на ногах лисички быстро пропитывается слюной, и драконица начинает лизать мордочку второй. От прикосновений упругого бархатного придатка девочка хихикнула и начала подставлять под ласки свои треугольные уши, узкую моську и пушистое горло. И драконица с урчанием удовольствия начала пускать слюни на обеих лис, смачивая их мех ещё большим количеством смазки. Обе лисички стараются заглянуть в пасть, но драконица не сразу позволяет им это сделать. Да и игры драконицы не ограничиваются только потиранием двух лис лапами и их облизыванием. Хищница открывает пасть и начинает толкать обеих за щёку. Как и у ящерицы, морда драконицы словно покрыта бронёй. Но в уголках рта брони нет, и там мягкая розовая плоть. Но щека драконицы не такая, как рисуют у динозавров и ящериц, там не просто эластичная растяжка. На первый взгляд там действительно простая перепонка, прикрывающая крайние зубы. Но обе лисички очень близко увидели, что это совсем не так. Мышцы внутри этой растяжки расслабились и перестали стягивать вместе продольные складки на ней. Щека драконицы оказалась похожей на веер. Да и карман в самой глубине пространства между щекой и зубами оказался неожиданно глубоким. Драконица втолкнула двух лис туда почти до бёдер. А затем она начала толкать девочек языком и заливать их слюной, угрожая вовсе утопить одну из них. Та из близняшек, чья голова обращена к драконице, оказалась прижата моськой к гладкой внутренней части щеки. По характерным движениям обе девочки поняли — драконица чистит зубы, используя их вместо щётки. Это их повеселило. А затем, когда драконица сунула живую щётку за вторую щёку, девочку порядком напугали её зубы, смыкающиеся в сантиметре от зажатой между ног сестры моськи. Вторая лисичка также испугалась. Ведь эти самые зубы слегка стиснули её хвост. — Только не надо нас кусать! Работа твоих зубов не входит в список наших пристрастий. Они красивые у тебя, необычные. Но лучше ограничится их любованием и чисткой. Драконица только мурлыкнула и продолжила чистку, удерживая лис лапами и натирая ими зубы с внутренней стороны пасти. Достаточно бережно, чтобы даже не поцарапать их острыми клыками, но достаточно грубо, чтобы взъерошить и привести в полный беспорядок их мех. Хотя какая разница, ведь в любом случае одну из лис проглотят против шерсти. Из-за движений и качки у обеих лис начали кружиться головы, и драконица дала им время прийти в норму, облизывая и обвивая языком внутри пасти. Вид на крепко сжатую глотку драконицы в сантиметрах от собственного носа и розовых подушечек на лапах сестры возбудил девочку до стона. И она мяукнула, когда кончик языка потёр её между ног. Но драконица не стала продолжать эти ласки, ограничившись одним сочным слюнявым касанием. — Принцесса, я готова. У тебя классная пасть, но я хочу дальше. Пожалуйста, не дразни меня видом своего горла перед самым носом. Я жажду его крепких объятий. — Сестрёнка, я тебе завидую. Зато прощальный взгляд на мир снаружи будет моим. Вид из пасти будет чудесным. Я тоже готова. Приятного аппетита, Принцесса. Перед носом лисички опустилось основание языка, открывая вертикальную щель, ведущую в горло. Гладкие выступы полностью его перекрывают. Но затем они отодвигаются в стороны и в нос лисы попадает струя горячего влажного воздуха. Она видит гладкие стенки пищевода, смыкающиеся в звёздочку впереди. Драконица выдыхает ртом, показывая как за выступами в горле приподнимается направленная вниз пластина. А под ней, по краям, видны ещё две. Драконица вдыхает, первая пластина опускается, а две другие поворачиваются и впускают воздух. Затем хищница дышит носом и негромко гудит, позволяя девочке послушать своё дыхание и заставляя её тело сотрясаться от вибрации своих голосовых связок, скрытых за пластинами гортани. Лисичка не успевает удивиться совершенному устройству горла драконицы — её нос обхватывают упругие стены пищевода и крепко стискивают между изящными лапками сестры. Но для драконицы не так просто проглотить даже одного человека. Ей приходится растягивать челюсти. Две жертвы разом вынуждают её полностью развернуть оба сустава, которыми крепится нижняя челюсть. У драконицы их действительно два, почти как у змеи. девочки ощутили движение этих костей за упругой плотью драконицы. А затем они ощутили и движения других костей вокруг её пищевода. Словно под тонким слоем мышц там раскачиваются две волнистые дуги. Совсем как глоточные челюсти, только пока беззубые и спрятанные под мышцами. Между этими костями можно прощупать жёсткое дыхательное горло и услышать звук проходящего через него воздуха. Уши лисички залиты слюной и прижаты к голове, от этого все звуки искажены. Шипение драконьего дыхания, спокойное биение сердца, шелест мокрой шерсти и шуршание слюны и странные шумы от работы глотательных мышц. Но громче всего этого — довольное урчание драконицы. Вторая лисичка также мурлычет, в пасти шелестит язык и шуршит превращающаяся в пену слюна. Не все звуки даже получается определить. Звуки собственного дыхания странным эхом отдаются в ушах лисички. И сердце от волнения и радости стучит как бешеное. Почти как и сердечко в груди сестры. Гладкие упругие стены крепко обхватывают голову и шею, стискивают плечи и верх груди, прижимают к телу ноги сестры и почти не позволяют пошевелиться. Это ощущение безумно нравится лисичке. В ответ на волнообразные сжатия мышц вокруг, её собственное тело томно изгибается и извивается. Близняшки ещё слишком молоды и неопытны, чтобы понимать значение слова — эротично. Но именно так они обе ощущают всё происходящее. Близняшки вполне взрослые, просто только сейчас у них начали бушевать гормоны. Драконица осторожно сжала клыками тела обеих лисичек и подняла нос к потолку, чтобы их тяжесть помогла им войти в тесный пищевод. Девочка, обращённая к горлу ногами, обхватила нос драконицы рукой, крепко обхватывая ноги сестры второй. Сама драконица придержала лис языком, чтобы не поранить их зубами. А затем она сделала большой глоток, толкнув одну из лис между ног и заставив её сладко стонать. Только этот звук затерялся в глубине драконьего горла и не достиг ничьих ушей. Сёстры так и не прекратили лизать, покусывать и посасывать ноги друг друга, отчего по телам обеих проходят волны дрожи. Следующим глотком драконица опустила лис почти полностью в свою пасть и обхватила зубами шею лисы. А за зубами она обвила языком её грудь и шею, начав игриво душить жертву. Не так, чтобы убить или помучить, а скорее показывая свою власть. Лисичка не против, она с радостью отдаётся этой новой игре. Да и драконица чутко реагирует на движения своей жертвы. Стоит лисичке начать бороться по настоящему, она ослабляет хватку и позволяет лисе отдышаться. Ещё один глоток, и голова лисы с пятками второй в пасти скрывается за частоколом острых янтарных зубов. Для девочки всё погружается в темноту, её уши наполняет шелест скользящего по телу горячего языка драконицы, запах её дыхания забивает ноздри. А во рту приятные бархатные подушечки лап сестры. Половину тела крепко сдавливают мышцы глотки, сквозь мех струится горячая слюна. А в самом низу острые зубки сестры дразнят чувствительные подушечки лап. Драконица начинает изгибать шею и проталкивать свою большую еду дальше. Она снова открывает рот, впуская свет и позволяя лисе ещё раз посмотреть на мир снаружи. Лиса представляет себе, что это последнее, что она видит. И из её глаз невольно льются слёзы. Язык драконицы слизывает их, и хищница замирает. — Всё хорошо. Просто я представила, что меня сейчас съедают насовсем. И эта стена за твоими зубами — последнее, что я вижу в этой жизни. У нас с сестрой очень буйная фантазия. Мы очень легко можем расплакаться от выдуманных нами историй. Вот и сейчас я представила, как прощаюсь с жизнью в пасти хищника. Можешь продолжать. Ощущения такие крутые, не хочется останавливаться. У тебя чудесная пасть, Принцесса. Чистая, красивая, устрашающая и влекущая. Свет так красиво играет на кончиках клыков и ниточках слюны, всё таинственно блестит. Удивительный вид. Драконица улыбнулась и продолжила глотать двух лис, открывая и закрывая пасть, поворачиваясь к свету под разными углами, подталкивая лису в мордочку языком. С каждым глотком, с каждым изгибом длинной шеи, с каждой минутой выпуклые силуэты двух лис на мягком горле хищницы опускаются всё ниже. Драконица наслаждается поеданием своих жертв, при этом чувствуя, что совсем скоро её тело не сможет впускать их в себя настолько бережно. Глоточные челюсти заканчивают формироваться, начинают резаться зубы на них. Через несколько лет внутри пищевода появятся две борозды, и из них будут выдвигаться челюсти с пилой игловидных зубов. Обе лисы наслаждаются всем ещё больше. Одна любуется видами в пасти и из неё, вторая радуется небывало тесному контакту с драконицей. И обе счастливы от того, как их прижимает друг к другу. Близняшки не могут жить друг без друга, они постоянно как минимум держатся за руки или касаются друг друга хвостами. Они вместе спят и моются, едят из одной тарелки. А сейчас их контакт даже больше, чем при самых крепких объятиях. Слюна склеила шерсть в липкую массу, и прикосновения ощущаются острее. Изгибы шеи драконицы заставляют девочек тереться друг об друга пухлыми животами и мягкими шариками уже выросших грудей. С одной стороны это очень интимно и эротично, но с другой — вполне невинно. Намного менее невинным выглядит то, как лисички лижут и кусают пятки друг друга. — Принцесса, милая. В следующий раз проглоти нас также. Только наоборот. Чтобы я шла головой вперёд. — Да. А я полюбуюсь твоей пастью и видом из неё. Мы немного разные. Я рисую, сестра пишет стихи. Но мы не выносим, когда у нас разные воспоминания. Это не просто раздражает, это больно. Когда моя сестра порезалась, я уже через минуту нанесла себе такой-же порез. Тем же ножом. Только она порезала правую руку, а я — левую. Драконица улыбнулась и продолжила глотать. Для первой сестры её сердцебиение стало почти оглушительно громким. Их игры и фантазии не могли подготовить к такому. Лисички не подозревали о том, что пищевод хищника сжимает настолько сильно, что невозможно пошевелиться и трудно дышать. Гладкие упругие стены герметично смыкаются перед носом лисички и столь же плотно облегают её тело. И дышать получается только благодаря ногам сестры и промежутку между ними и собственным телом. При вдохе чувствуется как воздух становится разряжённым, а плоть смыкается ещё плотнее. Лиса представила, как эти горячие мокрые стены полностью обхватывают её формы, сжимают грудь и ограничивают объём воздуха для дыхания. Она фантазирует о том, как она борется за каждый вдох, как глотает чужую слюну и удерживает руками крошечный карман воздуха перед своим носом. Эти фантазии полностью отображают желание девочки о чужом доминировании и о смертельном приключении внутри брюха хищника. Для второй сестры всё почти погрузилось во мрак, как для первой. Язык драконицы перестал обвивать её тело, перестал толкать в голову и плечи кончиком. Теперь он, словно мягкий поршень, поднимается к округлому своду нёба и толкает всё в глотку драконицы. Слюну, воздух, лисичек. В такие моменты свет почти полностью пропадает, ведь даже в закрытую пасть просачиваются лучики света. А затем язык и вовсе перестал дотягиваться до лис. Пасть также скрылась из поля зрения, остался только свод нёба, гортань и отблески света на слюнявой плоти. Гладкие стены пищевода стали сближаться и ещё больше ограничили видимость. И после ещё пары сокращений они сомкнулись в звёздочку. Ещё раз они раскрылись, впустив свет и воздух к мордочке лисы и пяткам её сестры в её пасти. Затем всё окончательно погрузилось в полную темноту. Вторая лисичка ощутила те-же трудности с дыханием и её головку наполнили точно такие-же фантазии об отчаянии проглоченной жертвы и её борьбы за свою дорогую жизнь. Только сверху ещё льётся слюна, и к угрозе удушения и удушья прибавляется риск утонуть. К счастью, воздух остаётся пригодным для дыхания, а вся слюна стекает ниже. Волны сжатия в стенках пищевода заставляют слюну струиться между тел девочек, ещё больше обогащая их опыт. Но всё же, пищевод драконицы оказался не столь запоминающимся и впечатляющим местом, по сравнению с её пастью. Во первых там совершенно темно. Да и если бы у девочек был свет, они бы не увидели ничего кроме бледных мокрых стен, смыкающихся в звёздочку перед их носами или вокруг вытянутых рук. Никакого разнообразия, совершенно одинаковая картина, от начала пути и до самого конца. Запах ровно такой-же, как и в пасти, густой и влажный. Не свежий, но и не зловонный. Непонятный в общем. Звуков в пищеводе тоже меньше. Самый главный звук там — спокойное биение драконьего сердца. Ровные ритмичные толчки, глухие удары. Довольно громкие, особенно возле самого сердца. Другой звук, немного более тихий — дыхание. Воздух клокочет и шипит, когда проходит через дыхательные пути и наполняет большие лёгкие. Никакие звуки внешнего мира уже не проникают внутрь тела хищницы, влажного шелеста языка в пасти не слышно. Только едва слышно журчат пузырьки слюны, запертые между телами двух лисичек и гладкими стенками пищевода. Да едва слышно шелестит мокрый мех, когда девочки двигаются и потираются друг об друга. Их собственное дыхание эхом отдаётся в замкнутом пространстве, как и шорох их язычков, скользящих между пальцами сестринских лапок. Эта взаимная ласка стала отличным дополнением к их ощущениям. В пищеводе почти нельзя пошевелиться, его эластичные стены крепко стягивают лис вместе. Из-за размера этого ласкового кусочка, пищевод не может так просто двигать его через себя. Не будь этого сопротивления, хорошо смазанная слюной жертва скользила бы на одной волне мускульных сокращений. А так лисички ощущают как пищевод сжимается и толкает их, волны этих сокращений прокатываются сверху вниз и очень приятно массируют тела. Сильно и эротично. А вот их собственное движение внутри пищевода не чувствуется вовсе. Он слишком гладкий, ровный и однообразный. Только в одном месте, где звук работы драконьего сердца самый громкий, к плавным сокращениям глотательных мускулов добавились ритмичные сжатия. Это сердце хищницы пульсирует за тонким слоем мышц. Этот ориентир подсказал девочкам, что до конца пути осталось не так много. Фантазии девочек добавляют к этому ещё больше красок, добавляют самых разных эмоций. С одной стороны они счастливы. Исполнилась их мечта, их съели и низвели до обычной еды. Теперь от них ничего не зависит, а тело драконицы прекрасно знает, как обращаться с едой. А с другой стороны они чувствуют и то, что должны чувствовать настоящие жертвы хищника. Ужас, отвращение, боязнь темноты и замкнутого пространства, беспомощность и обречённость. Лисичек в их фантазиях буквально разрывает между желанием как можно больше оттянуть неизбежную развязку и стремлением поскорее закончить этот кошмар. Несколько минут незаметного скольжения в живой глубине драконьего тела показались слишком короткими для наслаждающихся процессом лисичек. А в их фантазиях эти минуты мучительно долгие для несчастных жертв. Но эти минуты прошли. Перед носом лисички появился тусклый серый свет, затем сомкнутые в звёздочку стены пищевода разошлись, лисичка вдохнула горячий пахучий воздух и чихнула. Перед ней показался желудок драконицы. Белёсо-серый, бесцветный, с светящимися прожилками на блестящих волнистых складках и бугорках. Лисичка увидела нитки и перепонки вязкой и стеклянно-прозрачной слизи по всему объёму желудка, лужу и пузыри слюны на самом дне, и полное отсутствие остатков пищи внутри. Девочка видит, что места внутри этого мешочка плоти мало, как в шкафчике для одежды. Две лисички едва смогут там поместиться. Но этот вытянутый и немного изогнутый орган довольно длинный, значит они смогут с комфортом лечь в его мягких пределах. И лисе пришлось ещё целую минуту только любоваться местом своего назначения, прежде чем мускулистый пищевод протолкнул её плечи через тугое кольцо сфинктера. После этого она попробовала на вкус кисловатую слизь, погладила восхитительно мягкие и гладкие складочки, ощутила крепкие мускулы в стенах желудка и поняла, что бороться с этим органом не получится. В фантазиях она содрогнулась от брезгливости и начала звать на помощь, в ужасе ожидая дальнейшего. Её одинаково пугает и знание о всех подробностях работы желудка, и полная неизвестность об этом. Объединяет одно — неминуемость смерти. Придуманные ей персонажи стали пытаться причинить драконице неудобства, но сама лисичка стала с удовольствием гладить мягкие складки на неподатливых упругих стенах, тереться об них носом и головой, прижиматься спинкой или боками. Вторая лисичка также ощутила свободу и начала шевелить лапами, скользя по слизи подушечками на них. От ощущений обе девочки едва сдерживают дрожь возбуждения. А когда они наконец полностью вошли в желудок, обе начали с упоением гладить своё окружение. И друг друга. Длинна драконьего желудка как раз позволила им сместиться так, чтобы можно было дотянуться до мордочек друг друга руками. И немного пообнимавшись, лисы начали лизать и посасывать друг дружке пальцы. — Я рада, что вам двоим там нравится. У вас ещё часа три наедине со мной будет. Но потом вам придётся вести себя потише. Конечно, снаружи вас не видно и не слышно, но громкие голоса и сильные толчки вполне различимы. И я очень не хочу объясняться с вашей сестрой. Я не хочу терять её доверие и дружбу. Да и потом, она приносит мне угощение. Будьте готовы к паре замороженных кроликов или к живой курице. — Спасибо, Принцесса. Мы не будем шуметь. Тут удивительно. Так мягко и тепло. И так жутко, словно в могиле. Но тут слишком приятно. Даже не верится, что это место не предназначено для удовольствия. Уж очень странно мы себя тут чувствуем. Так легко представить себя жертвой и начать просить о пощаде. — Хе-хе. Можем поиграть. И без соков мой желудок может быть разным. Как насчёт небольшой борьбы? Я буду выпускать воздух, а вам придётся толкаться. — Здорово. Звучит очень… Привлекательно. А можно помедленнее. Мы хотим друг с другом поиграть ещё. — Я не стану спешить. Наслаждайтесь. Мне очень приятно от ваших движений и прикосновений. И хорошо, что вы не боитесь. — Боимся, ещё как. И от омерзения корёжит, вся эта слизь, запах. Просто мы уже привыкли всё оставлять внутри своих фантазий. — Тогда фантазируйте, девочки. Для вас ещё много времени. Драконица легла и повернулась на бок. От этого лисы внутри соскользнули по наклонившейся волнистой поверхности и шлёпнулись на новое дно. А на них стекла слюна и слизь. Драконица свернулась кольцом и начала мурчать от приятных ощущений внутри, а её желудок начал сокращаться и сжиматься в разных местах. Словно перемешивая пищу, растирая и разбивая её на куски. Вот только без соков для двух лис это всего лишь нежный массаж. Сами девочки сначала погладили каждую складочку, до которой они смогли дотянуться. Они потёрлись телами об каждую стенку желудка, искупались в мелкой лужице слюны, поиграли с растяжками и нитками слизи. А затем они повернулись друг к другу, начали вылизывать и играть с мокрой шерстью. Лисичка взяла в руки лапку сестры, вылизала её бархатные мягкие подушечки, потрогала аккуратно подпиленные коготки, провела языком между каждым пальцем и нежно куснула каждую подушечку клыками. Одновременно с этим её сестра проделала ровно то-же самое. В том же порядке, без задержек и не обгоняя сестру. А в своих фантазиях сёстры сделали то-же самое, но не ради удовольствия. Они представили себя добровольными жертвами. Так они прощаются друг с другом, стараясь рассмотреть и на ощупь изучить себя, пытаясь запомнить во всех деталях. Перед тем, как тело хищника разрушит их и отнимет жизни. Сёстры прощаются друг с другом и шепчут разные ласковые глупости. И так, чтобы даже драконица их не услышала. Массаж и изучение второй лапы в фантазиях сопроводились уже не страхом и чувством долга, а обожанием друг друга и драконицы. Две прекрасные девы стали пищей для ещё более прекрасного и благородного зверя. Следующая фантазия близняшек наполняется борьбой. В ней две жертвы изо всех сил толкают стены своей органической темницы и стараются выбраться из желудка хищника. Они пытаются разорвать брюхо сожравшего их зверя, или хотя бы заставить его выплюнуть жертв. Сёстры рыдают, зовут на помощь, проклинают хищника и молятся о спасении. Желудок хищника пуст, но жертвы тонут в собственном ужасе и панике. Вот только в реальности лисички молчат или шепчут комплименты. Они гладят друг друга, расправляют слипшуюся шерсть, массируют друг другу спины, животы или грудь. А отворачиваясь лицом к стене желудка, они толкают пружинистую плоть скорее изучающе и игриво, нежели агрессивно и яростно. Приглаживая шерсть сестры, лисичка представляет, как она пытается не привести её в надлежащий и красивый вид, а вычистить от предельно омерзительной слизи. Да и не шерсть сестры, а свою собственную. В фантазиях лисичка безнадёжно выжимает из своей шубки кислотную слизь, чтобы хоть как-то отсрочить своё растворение. Вот только желудок дракона слишком тесный. Освобождая место для движения с одной стороны своего тела, несчастная прижимается к сочащейся соками стене желудка другой стороной. Горячая гадость обжигает, лиса пытается отстраниться и вляпывается ещё больше. Но в реальности сёстры просто вертятся в желудке драконицы, перекатываются друг через друга, разглаживают мех и купаются в слизи. Затем лисички начали игриво облизывать и покусывать руки друг друга, гладить мордочки и уши. А в своих фантазиях жертвы устроили жестокую драку друг с другом, обвиняя соседа в собственном съедении и неминуемой гибели. Желудок драконицы как раз ещё уменьшился и мягко приобнял девочек своими нежными складками. От этого слизь и слюни почти затопили оставшееся пространство между лисами. Жидкости в желудке немного кислые, и от их попадания на кожу в самых нежных местах начало зудеть и покалывать. И сёстры без всяких слов решили унять этот зуд своими шершавыми язычками. Ведь зудящие подушечки на руках и ногах оказалось очень приятно вылизывать. Точнее, приятно оказалось ощущать как их вылизывают. Вот сёстры и продолжили невинную игру в совсем не невинном месте. Лиса ещё больше сдвинулась вдоль тела сестры и поджала ноги, чтобы удобнее поместиться в желудке. Ей пришлось обнять сестру, чтобы желудок драконицы не сдвинул их давлением на ноги в своих концах. А затем она первый раз в жизни осторожно лизнула интимную щель своей сестры, одновременно ощутив горячий бархатный язык и у себя на промежности. Это оказалось настолько приятным, что девочкам стало не до фантазий. Они обе смутились и задрожали от доселе неведомого чувства. Вот только зуд не унялся и лисички решили продолжить этот эксперимент. Девочка провела языком по бархатной коже вдоль щели, потом ещё раз, и ещё, смывая кислоту. Этого оказалось мало. Ворочаясь и толкаясь, лисы впустили желудочный сок внутрь. А значит зудеть стало и внутри. Продолжая лизать и всё больше нажимать друг на друга, девочки ощутили нарастающий жар и сладкое тянущее ощущение внизу живота. По телам разлилась томная слабость и желание потянуться. Для новых чувств, желаний и ощущений у близняшек нет подходящих слов. Половое воспитание у них было не просто теоретическим, но ещё и предельно сухим. Словно инструкция по сборке механизма. Не было ни слова о том, как это ощущается живыми людьми. Или фурри. Девочки продолжили свои осторожные ласки, начиная проникать языками внутрь. К кислому вкусу добавился странный женский запах. Не слишком возбуждающий самих лисичек, но по описаниям — очень сильно действующий на мальчиков. Чем глубже они проникают друг в друга, тем больше возбуждающий зуд сменяется горячими будоражащими удовольствиями. Лисы начали невольно корчится, извиваться, выгибаться в тесных пределах драконьего желудка и нежно мяукать. Драконица по своим ощущениям догадалась о занятии девочек и немного усилила собственный нажим. Упругие мускулы под обманчиво нежными складками на стенах желудка налились неподатливой силой, навалились весом и крепко прижали девочек друг к другу. Драконица рассчитывает, что от этого сжатия их моськи окажутся втиснуты между ног друг друга, и им станет трудно дотянуться языками до нужных мест. Но девочки слишком крепко обняли друг друга, и от этого натиска следом за языками в тугие пределы лона последовали их моськи целиком. Лисы успели вдохнуть полные лёгкие воздуха, как перед прошлыми сильными сжатиями желудка. Не давать выдавить из себя дыхание немного легче, чем преодолевать давление могучих мышц для вдоха. Лисы выдохнули одновременно, едва не воя от удовольствия. И расчет драконицы оправдался через несколько секунд. У девочек остался только тот воздух, который они выдохнули. Желудок драконицы расслабился, сама она проглотила порцию воздуха для его наполнения. Но лисы не разомкнули своих объятий. От нехватки кислорода и необходимости впустить в лёгкие свежий кислород вместо многократно побывавшего в них газа, девочки начали извиваться. Но желая продлить этот странный, волнительный, пугающий и сладкий опыт, они только крепче прижали к себе друг друга. Им понадобилось несколько сопровождающихся стонами и поскуливанием вдохов и выдохов, чтобы достичь предела. Сознание начало меркнуть, чувства угасать, тела начали слабеть и непроизвольно подёргиваться. И лисы наконец позволили себе отдышаться. — Девочки. То, что вы только что делали, было очень неприличным и не слишком правильным. Я понимаю, это было приятно. Но такое можно делать только с мальчиками, со своими избранниками. И уж тем более, нельзя вот так вот душить кого-то. Почему вы вообще это начали? — Ой! Извини, Принцесса. Мы сделали что-то плохое? — Не совсем плохое. Скорее, неправильное. Не стоит увлекаться такими забавами. Тем более с родной сестрой. — Ну, мы столь близки, что это почти как с самой собой так делать. — Это тоже неправильно. Но не так, чтобы это вредило. Если не увлекаться, конечно. — Хорошо. Это было приятно. Очень. У тебя в желудке есть немножко кислоты. От неё некоторые места зудеть начали. Наши лапки, например. А если их вылизать, зуд пропадает. Вот мы и там попробовали убрать кислоту. — Простите. Не обожгло? — Нет. Её мало, она разбавлена слюной и слизью. А последние сжатия были очень сильными. Но это было так здорово. Твой желудок вообще удивительный. На его фоне мы такие яркие. А сам он такой нежный. Даже трудно фантазировать о его жестокости и беспощадности. Можно ещё разок нас стиснуть? Хочется ощутить как он нас душит и выдавливает жизнь по капле. — Так вот какие у вас опасные фантазии. — Ага. Некоторым нравится риск, щекочет нервы. Но нам риск не подходит, нам нужно переступить эту грань, а не ходить по краю. Сделаешь? — Хорошо. А потом будет ещё кое-что. Тоже смертельное, но не до конца. Я пущу сок, но без кислоты. И так, чтобы заполнить желудок до самого верха. Эту свою грань вы будете переступать медленно, сражаясь за каждый глоток воздуха. И я повторю это не один раз, впуская воздух, ослабляя давление желудка, увеличивая объём жидкости и давая вам больше свободы с каждым разом. — Ох! Это звучит так ужасающе. Пожалуйста, сделай это с нами. Мы ведь не утонем? — Не. Я могу сделать так, что вы сможете дышать этой жидкостью. Но ощущения будут не слишком приятными. — Мы твои, Принцесса. Твоя еда. А еде положено перевариваться, а не развлекаться в желудке. Лисички легли рядом друг с другом, просунув моськи между бёдрами соседки и согнув ноги в коленях. Они обняли друг друга руками и хвостами, также пропустив их между ног. Драконица дождалась, когда девочки устроились поудобнее, и начала напрягать живот. С тихими отрыжками почти весь воздух вышел, мягкие складки с урчанием и стонами выходящих воздушных карманов плотно прильнули к телам близняшек. У них осталось только немного воздуха в карманах между ног. Драконица дала им десяток минут, и девочки проиграли в умах пару сценариев своей гибели от нехватки воздуха. У них произошло и слёзное прощание друг с другом, и счастливый конец для добровольных жертв, и недолгая борьба с наваливающейся сонливостью перед погружением в вечный сон. В этой фантазии лисички отчаянно желали прожить подольше, подольше побыть с проглотившим их хищником в качестве людей, а не кусков мяса. Сигналом к началу новых фантазий стало усиливающееся давление упругих стен. Девочкам стало трудно набирать полные лёгкие воздуха. Да и мордочку очень сильно сдавило между бёдрами соседки. И с каждым вдохом объём для дыхания становится только меньше. Почти как в объятиях удава. Только вместо холодной чешуи и стальных мышц гладкая слизистая плоть и горячая слизь. А ещё давление нарастает очень медленно, словно хищник наслаждается трепетом своих беспомощных жертв и растягивает их мучения. Но вместе с мучениями, лисички наслаждаются всеобъемлющей близостью. Близостью как друг с другом, ведь желудок драконицы сжимает их крепче и плотнее, чем при любых объятиях. Так и близостью с самой хищницей. Ведь между телами лис и горячей плотью драконицы не остаётся ни малейших преград и зазоров. Мягкий густой мех, гордость красавиц лис, пропитался слизью, слипся в мягкую скользкую массу и перестал быть защитой от тесного контакта. В своих фантазиях лисы пытаются бороться. Но в реальности, совсем как и в фантазиях, вся борьба вскоре сводится к попытке ещё немного расширить грудную клетку и втянуть хоть глоток сырого воздуха. Лисы опять пережили весь спектр эмоций, от ужаса и беспомощности, до безграничного счастья от единения с прекрасным зверем. Только в этот раз всё произошло на пороге полного беспамятства от медленного удушения. Стремление прожить подольше столкнулось с превосходством драконьего тела над телами двух жертв, а желание поскорее заснуть и отдать свои жизни было испытано на прочность садистской медлительностью при этом удушении. Для драконицы сигналом об окончании забавы стало угасание трепета и дыхания двух лис. Она ослабила напор, и девочки синхронно вдохнули полную грудь воздуха. Им понадобилось время отдышаться и прийти в полное сознание. Девочки поблагодарили драконицу за эти острые ощущения, и хищница начала следующую забаву. Лежащие на боку, две девушки по прежнему едва могут пошевелить и пальцем в этих мягких тисках. Для них возможно только едва погладить друг другу спины или потереться телами. Ещё они могут потереться мордочками об внутренние части бёдер друг друга и повилять между ними хвостами. Для всего остального нужно раздвинуть стенки желудка. Но под их нежными волнистыми стенками скрыты мускулы, которые лисам не дано сдвинуть и на сантиметр. Ощущение такое, словно лисички замурованы в толще драконьей плоти. Хотя по сути, так оно и есть. Но на этот раз кое-что изменилось. Девочки ощутили, как по их телам струится больше горячей слизи. Они видят, как по маленькому участку бледной плоти перед их носами начали стекать прозрачные капли. И помимо плотных объятий драконьего желудка, они ощутили медленный подъём уровня жидкости вокруг них. Вновь лисы украсили свои ощущения выдуманными историями и внушёнными эмоциями. Девочки начали пытаться шевелиться, толкать тяжёлую плоть драконицы, бороться друг с другом и стремиться развернуться мордочками наверх. Вот только в такой тесноте и позе подъём одной сестры означает что вторая опустится вниз и погрузится в соки носом. Слабый кислый вкус этих соков в фантазиях обжигает кожу, от одного только запаха сводит челюсти. Эмоции остались прежними. Одни жертвы боятся, другие радуются. Стремление бороться сменяется полной беспросветностью и желанием поскорее закончить этот кошмар. Или же целью продолжающейся борьбы становиться желание дольше насладиться обществом драконицы. Карман воздуха для дыхания медленно заполняется жидкостью, и естественным становится желание повернуть голову. Вот только сдвинуть кончик моськи получается всего на сантиметр. Для героев фантазий девочек — их самих в придуманных историях — этот сантиметр означает ещё несколько минут жизни, несколько минут ужаса и жгучей боли, несколько минут нежности драконьего чрева и близости друг с другом. Или же возможность на несколько минут раньше закончить мучения или отдать жизнь столь обожаемой драконице. Но каким бы ни был сценарий фантазии, реальное ощущение от заливающейся в нос и рот кисловатой густой жидкости стало началом конца в каждом из сценариев. Настоящий инстинкт самосохранения наконец взял верх над фантазиями и разумом. Лисы начали извиваться и кашлять. Затем они стали пить жидкость, пока их животы не смогли вмещать больше. Последним актом сопротивления стала попытка вовсе не дышать. Но она провалилась. И к ужасу лис, утопление не стало быстрым. Беспомощно лёжа на боку, лисички ощутили то, как жидкостью наполняется только одно лёгкое. А второе при этом втягивает в себя воздух. Каждый вдох заканчивается мучительным кашлем и попытками выдавить из себя слизистый сок. Затем тело, не слушаясь разума, снова делает вдох. Опять одно лёгкое полностью заливается жидкостью, вызывая спазмы во всём теле. Боли нет, но ощущения всё равно неприятные. Да и взбесившийся инстинкт добавляет острых ощущений. С каждым повтором в лёгкие входит больше жидкости и меньше воздуха. Наконец наступает момент, когда лисички теряют сознание. Их трепыхания затихают и драконица глотает воздух. Уровень жидкости резко падает, её остаётся только глубокая лужа. А девочки с кашлем освобождаются от желудочного сока. — Принцесса, ты садистка! Захлебнуться наполовину это так жутко. Тонуть и не умирать, это форменное издевательство. — ДАВАЙ ЕЩЁ РАЗ!!! Это так здорово! После такого начинаешь ценить жизнь. Хором прокричали лисички. — То есть вам это понравилось? — Не совсем. Нам понравилось то, как ты над нами доминировала. Как мы боролись за свои жизни против твоей необоримой силы. Понравилась та беспомощность и необходимость терпеть всё. — Хорошо. Я повторю. Только немного позу поменяйте, ладно. У вас теперь будет немного больше свободы. Используйте её. Сёстры так и сделали. Они поджали ноги, прижались друг к другу телами и положили мордочки на бёдра. Но на этот раз они легли на дно желудка другим боком. Драконица выпустила воздух, её желудок снова обнял лис. А жидкость поднялась так, что только головы лис остались на поверхности. Для них начались новые фантазии, на этот раз только романтические, сентиментальные и нежные. Теперь лисы почти свободно могут дышать. Вот только изгиб верхней части желудка такой, что основной воздушный карман оказался ровно посередине между лисами. Их моськи только с краёв этого маленького пространства. Желудок теперь не так крепко сжимает их вместе и почти не ограничивает движений рук. Лисы немного толкают концы желудка лапами, наслаждаясь тем, как чуткие подушечки скользят по волнистым стенам. А ещё они гладят друг друга в этом скользком сиропе, с хихиканьем тиская животы и груди друг друга. Желудок драконицы позволяет им оттолкнуться для этого, плотнее обхватывая их ноги. Уровень соков при этом не меняется. Но сёстры не могут разогнуть ноги или поднять головы. Их мордочки зажаты между бёдрами и верхом желудка. А когда они сильнее нажимают ногами, желудок растягивается и сильнее прижимает головы. А ещё при этом повышается уровень сока. Тоже самое происходит и если лисы пытаются разместиться ещё компактнее. Двигаться им приходится плавно, чтобы не создавать волн. А когда слизистая вода добралась до их носов, они заплакали и стали прощаться друг с другом, предупредив драконицу о том, что это только их игра. Снова они медленно тонут, вынужденные вдыхать жидкую слизь вместе с воздухом. Опять лёгкие наполняются по очереди. Но теперь лисы могут пытаться схватить ускользающие края воздушного пузыря ртами и носами, они могут толкаться и извиваться, сотрясаясь в кашле. А из-за немного наклонного положения, теперь они не могут с выдохом полностью изгнать жидкость из лёгких. В первый раз утопление проходило справа налево, а теперь оно прогрессирует немного снизу и вверх. И когда объём ещё вдыхаемого воздуха стал слишком мал, и лисы потеряли сознание — драконица вновь наполнила желудок воздухом и превратила смертельную топь в мелкую лужу. Лисички снова прокашлялись и засмеялись. А затем они заговорили с драконицей в своей странной манере, хором и договаривая слова друг за другом. — Принцесса, спасибо. Как же здорово просто дышать. И не булькать этой слизью в лёгких. До чего же страшно клокочет внутри, когда туда заливается эта жидкость. Это должно быть ещё и болезненно, но такая боль нам не подходит. Она слишком резкая. — Вам больно? — Нет. Просто был случай, когда мы вдохнули немного воды. Не, мы не тонули, просто поперхнулись. Но даже от одного глотка, попавшего не туда, очень неприятно. Остальное мы додумываем. — Это очень страшно, когда так мало воздуха. Когда до него всё труднее дотянуться и сложнее сдержать панику. Но это нам и нужно. Чтобы от страха сердце из груди выпрыгивало и наша связь натягивалась. Нам нужно учиться жить отдельно друг от друга. А то ведь мы буквально чувствуем боль друг друга. — Ещё пару раз можно? Только мы ляжем друг на друга, и нижняя из нас будет бороться с верхней. Во второй раз мы поменяемся местами. Так нам придётся сражаться друг с другом за жизнь. — Хорошо. Только я остановлюсь в тот момент, когда одна из вас начнёт совсем тонуть. Иначе ей придётся ждать следующего раза. Нашей следующей встречи. Лисы легли в желудке, одна на теле другой. Им пришлось сдвинуться, и оказавшаяся снизу просунула голову между пятками оставшейся сверху. На этот раз сжатие желудка после отрыжки едва не утопило одну из лис в первые же секунды. Но сёстры смогли разместиться более правильно. Девочка, оказавшаяся сверху, повернулась носом вниз, сильно ограничивая свой доступ к воздушному карману. И когда желудок сократился ещё больше, сёстры потеряли возможность сменить позу и положение внутри. В фантазиях это было не столько размещение двух сестёр в тесном животе драконицы, сколько смертельная борьба двух жертв, совсем не желающих оставаться в брюхе дракона. Но не в силах навредить хищнику, эти жертвы начали драться друг с другом. Невозможность дать для сестры больше места превратилась в попытку утопить в желудочном соке запертого там вместе с собой врага. Барахтанье и попытки снова закрепиться в скользком мешке стали ударами и борьбой. Результатом такой позы стало то, что тонуть начала та из девочек, что легла сверху. Когда желудок заполняется почти полностью, она вдыхает соки вместе с воздухом, пока вторая сестра ещё свободно дышит, хотя и преодолевая вес второй жертвы. И хотя в реальности это только немного кислая слизистая водичка, в фантазиях жертв уже переваривают. Боль от погружения в кислоту заставляет кричать. А то небольшое количество кислоты, что содержится сейчас в соках желудка в реальности, позволяет представить то жжение внутри, которое причинило бы медленное утопление в настоящем пищеварительном супе. В итоге девочка внизу начала захлёбываться, а верхняя — почти потеряла сознание. Драконица вновь дала им отдышаться и поменяться местами для повтора их забавы. Только на этот раз желудок стал ещё более просторным. Теперь, чтобы держать носы на поверхности, сёстрам приходится поддерживать свой вес на вытянутых руках. Фантазии также стали менее мрачными и более слезливыми, только окончились они также смертью. — Ну что, девочки. Последний раз? У вас там будет достаточно места, чтобы лежать рядом, вместе. Как подобает столь близким друг с другом жертвам драконьего аппетита. — Принцесса! Не надо нас дразнить, пожалуйста. И так внутри всё так сладко трепещет от того, что мы у тебя внутри и полностью в твоей власти. Желудок так нежно нас обнимает, он так приятно сжимается и меняет форму. Ласкает своими складочками. Ох, а тонуть в его соках так страшно и ужасно. Но мысли об этом заставляют тело дрожать в предвкушении. Девочки легли рядом друг с другом, положили друг на друга мокрые хвосты и ноги, чтобы снова облизать и приласкать пятки друг друга. Желудок опять сжался и притиснул девочек вместе. Хотя они остались лежать на спинах, только немного наклонившись друг к другу. Жидкость едва прикрыла их тела. А от неё до верха желудка или его стен осталось не больше ширины ладони пространства. Но на этот раз драконица постаралась сделать соки желудка как можно более густыми, липкими и вязкими. Теперь, вместо мелких прозрачных капель, волнистые бледные стенки выделяют целые пласты тянучей стеклянной слизи. И когда они падают на лис с громкими шлепками, тем приходится прекращать облизывать пятки друг друга и руками счищать с мордочек облепившую их мягкую массу. Слизь настолько плотная, что может задушить. От движений лис эта слизь образует пузыри и перепонки внутри желудка. И от перистальтических движений стенок и складок, эти пузыри издают всевозможные шумы. Карманы воздуха из-за движений желудка оказались вокруг лисичек со всех сторон, и из-за толщины слизистых перемычек и размеров пузырей между ними, лисам очень быстро стало трудно дышать без затруднений. В таких условиях их взаимные ласки стали ещё более нежными. Лисички забыли о том, что это только игра, и им не грозит опасность утонуть прямо сейчас. Их фантазии крепко переплелись с реальностью, и девочки полностью отдались на волю своих чувств. Их ласки стали более откровенными и эротичными. Слизь стала смазкой между ними. А страх смерти заставил отбросить все приличия. Собрав достаточно пузырей воздуха вокруг своих голов, лисички стали страстно вылизывать и кусать пятки друг друга, руками тискать и гладить животики и груди, тереть друг друга между ног, пальцами ног хватать за уши и прижиматься подушечками к носам. Урчание желудка дополнилось томными стонами двух разгорячённых лис. Но по мере того, как слизи становится всё больше, девочкам удаётся всё меньше времени уделять ласкам друг друга. Им приходится всё больше времени гонять карманы воздуха руками, поглаживая стены желудка и плотнее прижимаясь к ним спинами. Единственное, что они ещё могут себе позволить, это продолжение облизывания, кусания и игр с лапками. После прошлых игр в утопление, девочки уже почти не в состоянии проглотить хоть немного желудочного сока. Их животы переполнены. Поэтому они пускают друг на дружку слюни. Хотя, в столь мокром и слизистом окружении это уже не имеет значения. Пузыри воздуха становятся всё более редкими и маленькими. Угроза захлебнуться желудочной слизью заставляет сердца лисичек биться чаще. Но теперь, когда они вынуждены бороться за каждый глоток воздуха, их случайные прикосновения друг к другу возбуждают их ещё сильнее, чем намеренные ласки пальцами между ног. Выгоняя воздух из промежутка между стенками желудка и собственными телами, лисички изгибаются очень эротично. Им не нужно видеть друг друга, чтобы представлять эту картину во всех деталях. И от этого зрелища и фантазии, лисички едва не теряют сознание. Чем больше они стараются не утонуть в желудочной слизи, тем больше они тонут в наслаждении. А когда с очередным глотком воздуха они втянули в лёгкие густые соки, девочки крепко обнялись друг с другом. Драконица ощутила, как её жертвы начали биться в агонии, и проглотила много воздуха. Расчёт оказался точным, и девочки начали кашлять уже теряя сознание. Вот только на этот раз они продолжили извиваться в объятиях друг друга и начали выть от невозможности сдержать своё наслаждение. — Прости, Принцесса. Это было слишком хорошо. Правда. Такое наслаждение… Даже для страха смерти места не осталось. Внутри всё просто горит. Так тянет. Очень приятно. И пошевелиться трудно. Что же с нами такое? — Всё нормально. Такие сильные ощущения должны быть от любви. Но ваши тела не имеют опыта, не знают как реагировать. Потому то одних фантазий и невинных прикосновений хватило. Вы почти стали взрослыми, скоро всё должно успокоиться. — Мы уже взрослые. И больше такого не будет? — Будет. Просто дальше, без правильного контакта, такого состояния будет сложно достичь. Фантазии и купание в тёплой слизи больше не будут доводить до потери соображения. Ну, или вы будете управлять этим состоянием и выбирать — выключиться полностью, или удержаться на грани. — Спасибо, Принцесса. Это было действительно здорово. Немного неприятно, но так сладко. Мы читали, что ворофилы могут испытывать сексуальное удовлетворение от таких фантазий. Значит, это было это самое. Как секс? — Реакция ваших тел. Потом придётся пользоваться игрушками для стимуляции. Или с мальчиками будете развлекаться. Только не стоит сильно увлекаться. Это ведь как наркотик. Можно и привыкнуть. Ладно, девочки. Теперь сидите там тихо. А то я вас совсем утоплю. — Ох, Принцесса. Твои угрозы звучат так соблазнительно. Мы не станем шуметь. А ты с нами построже. Это так заводит. Тебе ведь тоже нравится? — Мне нравитесь вы сами у меня внутри. Как мне нравится любой доброволец там. Вы не дерётесь, и не толкаетесь сильно. А когда гладите, мне очень приятно. Всё, теперь тихо. Ваша сестра здесь. Близняшки притихли и продолжили играть с лапками друг друга. А Алиса, зайдя в дом драконицы, занялась полировкой её когтей и школьными заданиями. Как это часто бывало в последние дни, вся учёба свелась к бессмысленному заучиванию текстов. Драконице только немного получается помочь девочке с учёбой. Сегодня Алиса принесла своей подруге большого кролика. Очень большого и ленивого. Ушастый даже не сильно запаниковал, когда его сунули в жаркую сырую пасть и начали катать между зубами слюнявым упругим языком. Драконица вдоволь потискала мягкое тело животного языком, насладилась вкусом чистого меха, как следует промочила угощение в слюне и поиграла с руками лисички. При этом ощущая на них вкус чернил, сделанных из ягод. Затем кролик скатился по её горлу небольшим бугорком и шлёпнулся в лужу слизи внутри желудка. Его сразу начали гладить близняшки, уложив между своими телами. После всех забав, слизи внутри стало не слишком много, она даже не покрыла животы лежащих рядом близняшек. Ушастому также не пришлось в ней плавать, лисички легли плотно друг к другу, и кролик не коснулся дна драконьего желудка даже лапкой. Алиса ушла, и драконица разрешила девочкам разговаривать. Началась пустая болтовня, перемежаемая комплиментами и благодарностями за внутренние ласки. Драконица не стала менять позу, вставать и качать животом. Она оставила эти забавы на ночь. Сами лисички также перешли к ленивому ожиданию следующих событий. Они только тихонько гладят упругую внутренность драконьего живота, скользкие тела друг друга, и не менее скользкого от слюны и слизи кролика. Сам зверёк тоже очень спокойно относится к тому, что его съели, и что он весь промок в немного пахучей и очень тёплой вязкой жиже. Лисички не прекратили фантазировать. Теперь их хищник мучает утомлённых борьбой жертв ожиданием страшного конца, медленным удушением, жарой или столь же медленным растворением в жгучей слизи. Жертвы рыдают, просят о пощаде или прощаются друг с другом. От избытка чувств лисички иногда всхлипывают и шмыгают носами. Но драконица знает, они плачут не из-за своего нежелания находиться в её брюхе, а от выдуманных ими историй. Иногда лисички гладят драконицу с большим трепетом и удовольствием. Это означает, что в их фантазиях они фанатично обожают свою пожирательницу, хотя та их и убивает. Так проходит час, оставшиеся до прибытия лиса-полицейского.

***

Снаружи раздаётся тихий шум и голоса. Затем внутрь заходит лис. Один. Он только просит кого-то ждать снаружи и греть воду для лапши. — Вот и я, дракон. Где тот преступник? Я принёс всё, о чём ты просила. Ящик пиццы, много бургеров и пирожков, несколько вёдер лапши и газировки. Это конечно не деликатесы. Но всё очень калорийное. — Подожди минутку. Сейчас я его верну. Драконица выдохнула перед собой светящийся туман и подхватила появившегося из него фурри. Кролик избавился от следов побоев и очень сильно похудел. Первое, что он увидел, это зубастая ухмылка драконицы и то, как она облизывает губы. Кролик, ещё несколько секунд назад, тонущий в собственном переварившемся мясе и булькающий кровью в лёгких, снова оказался перед пастью хищницы. И ему показалось, что он сейчас снова отправится в тот ад. Но вместо этого драконица передала его в руки лиса. Кролик узнал молодого новичка и стал смеяться. А лис, скривив презрительное выражение мордочки, вывел кролика за двери. И драконица услышала, как смех продажного полицейского сменился коротким вскриком страха. Кролик взмолился и стал просить не отдавать его им. Но этот шум был прерван треском шокера и звуком падающего тела. Лис же начал заносить в амбар еду для драконицы. Исходящие ароматным паром вёдра с лапшой или шипящей водой с сиропом, сумки и коробки с выпечкой. — Кому ты отдал этого пушистика? Мне не очень понравился его тон. — Их зовут чумными докторами. Есть одна болезнь. Не слишком заразная, но очень опасная. Лекарства нет, и заражённых принято изолировать на одном острове посреди ядовитого озера. Остров большой, и людям там созданы все условия. Но всех, кого отправляют туда, перед отправкой клеймят. Это равносильно пожизненному заключению. За попытку побега оттуда полагается расстрел на месте, оттуда нельзя передать никаких сообщений. Его отправят туда, чтобы там он занимался тем, чем занимался здесь — работать полицейским. — Но чего он тогда так испугался? — Клейма. Болезни. Тех, кого он сам туда отправил. И того, что оттуда не будет шансов вырваться. — А что за болезнь? — Там живут оборотни. Заражённые время от времени превращаются в кровожадных зверей. На несколько часов. Есть признаки скорого превращения. Но люди слишком сильно боятся оборотней, потому и ссылают всех туда. Там же есть медицинский центр, там ищут лекарство. Но результат нулевой. Да и по правилам, весь персонал центра обязан получить клеймо и не может покинуть остров. — Значит есть связь? — Нет. Принимаются только запросы на оборудование из этого центра. Больше связи с островом нет. Всё просто. Клеймо содержит определённые данные о ссыльном. И там стараются определять людей на подходящие им места. В городе. А вне города звериные порядки. Там живут оборотни, окончательно превратившиеся в чудовищ. Те, кто употребил достаточно крови во время обращения. — Понятно. Довольно жестокое наказание. — Остров разделён на три части узким перешейком. Посередине и стоит центр. Он же и крепость, и порт для единственного парома. И там каждому предоставляется выбор — куда отправиться. На первом полуострове в городе живут законопослушные граждане. Оборотни, их семьи, те кто вызвался добровольцем туда. Законы как и в любом городе страны. Только наказание за преступления только одно — изгнание на вторую часть острова. Там живут преступники. Живут по бандитским законам, хотя и в своём городе. И наконец третья часть. Туда выпускают тех заражённых, кто начал окончательное превращение. — Но зачем тогда нужна эта блокада связи? Раз есть нормальный город. — Второй полуостров это ещё и тюрьма самого строгого режима. Поэтому то и блокирована вся связь с островом. Кроме связи с центром исследований. Туда отправляют самых опасных людей. Тех, кто способен вести за собой других. Таких людей невозможно держать в обычных тюрьмах. Они превращают охранников и заключённых в своих последователей. Правила для охранников тоже предельно строгие. За нарушение изоляции — ссылка на второй или третий полуостров. Фактически смертный приговор. — Хорошо. Я поняла. А сейчас ты меня накормишь? — Придётся. Но ты не выглядишь сильно уставшей или голодной, после его возвращения. — Моих сил достаточно на несколько возвращений. Но всех и сразу вернуть я не могу. — И не нужно. Я не могу устраивать такие встречи чаще, чем раз в две недели. И много людей тоже не могу на остров отправить. — А так отправлять вообще законно? — Скажем так. Бывает так, что закон недостаточно строг и однозначен. И такие скользкие типы находят лазейки. У других есть деньги и связи. Но на остров могут отправить только в том случае, если вина уже не требует доказательств, и только несовершенство суда позволяет избежать наказания. — Понятно. — Я вот не понимаю, почему люди так боятся драконов? С тобой то мы вполне мирно говорим. Почему вас считают убийцами? — Потому что ни у одного дракона не возникнет затруднений с тем, чтобы убить или съесть человека. Просто для меня любой человек представляет достаточный интерес, чтобы не считать его только лёгкой закуской. Других драконов заинтересовать труднее. Опасность заставляет пахнуть страхом. А страх делает добычу соблазнительнее и вкуснее. Драконы и друг друга считают добычей. Только риска слишком много, потому при встрече примерно равных по размеру крылатых всё обходится мирно. — Теперь ясно. Но ты сама сможешь жить среди людей? Не нарушая их законов, не пожирая каждого встречного? — Если съедение с возвращением не будет считаться нарушением, то смогу. Вопрос в том, смогут ли люди жить с драконом. Ведь агрессия ко мне будет считаться предложением перекусить. — Если с возвращением, то это не так страшно. Я могу помочь с оформлением документов на жительство. — Пока не стоит. Я ещё слишком молода и не смогу чувствовать себя в безопасности. А когда вырасту, я стану слишком опасной. Есть люди, желающие и способные мне навредить. Когда я смогу дать им отпор, тогда мы подумаем об этом. — Договорились. Может расскажешь, почему не можешь отдать других жертв мафии? — Кроме того, что они были смертельно больны, и возврат только отсрочит их смерть? Съедение может стать не только очень болезненным, но и очень приятным опытом. Слишком приятным, при некоторых условиях. Это может стать наркотиком, вызвать зависимость. Это с ними и случилось. — Приятным опытом? Что-то трудно это себе представить. — Но так и есть. Если без боли, добровольно и без отвращения. А в случае с конченными злодеями это скорее пытка. Интересно, тот ушастый, если бы ему дали выбор, что бы он предпочёл. Снова отправиться ко мне в живот, уже без возвращения. Или же он бы выбрал остров? — А ты даёшь такой выбор? Когда съедаешь. — Не в первый раз. Сначала я оцениваю вкус жертвы. Спрашиваю о прошлом и настоящем. И предлагаю выбор смерти. Но уже потом я предлагаю настоящий выбор. Стать моим постоянным лакомством, или же отправиться подальше от меня. Сейчас — с твоей помощью. — И есть добровольцы? — Есть. Их я не стану отдавать. Не стоит тревожиться, преступников и негодяев среди них нет. Так уж получается, что плохих людей я не могу съедать без боли. — Хорошо. Через пару недель я приеду за следующим. — Это будет драконоборец. Точнее, наёмник, которого они обманули. Он не захочет остаться со мной. — Договорились. А теперь надо мне тебя накормить. Пожалуй, начнём с бургеров и пиццы. Там хоть мясо есть…